5 августа 1941 года Рыбница была оккупирована германскими и румынскими войсками.

Уже через месяц, 7 сентября 1941 года, в городе было создано гетто, просуществовавшее 936 дней и ночей – до 29 марта 1944 года. Сюда свозили евреев — здесь они жили в постоянном страхе смерти.

По данным Чрезвычайной государственной комиссии, в Рыбницком гетто погибло около 3 тысяч человек.

В Рыбнице существовала тюрьма, где держали подпольщиков и военнопленных. Здесь 1 297 человек были расстреляны, 240 – сожжены заживо, ещё 1 194 человека погибли от голода и пыток.

С международно-правовой точки зрения приднестровский конфликт начался как внутренний между центральными властями МССР и местными властями ее левобережного региона. На протяжении 1989–1991 гг., несмотря на происходившие инциденты, этот конфликт оставался внутренним, так как в нем не участвовали другие государства. Интернационализация конфликта возникла лишь после начала боевых действий. Сложный этнический состав региона, история его государственного статуса и важное геополитическое значение послужили причиной вовлеченности в конфликт России, Румынии, Украины. Каждая из этих стран имела здесь свои стратегические интересы.

Либеральные круги СССР в 1990– 1991 гг. считали Приднестровье «коммунистическим заповедником» и не поддерживали его руководителей. Нарастающий конфликт подавался как противостояние передовых демократических воззрений с отжившей свое коммунистической идеологией. Пока шла борьба российского руководства с руководством СССР, на конфликт в Приднестровье особого внимания никто не обращал. Президент Молдовы М. Снегур и Президент России Б. Ельцин были союзниками в борьбе против М. Горбачева и Советского Союза. После распада СССР окружение Б. Ельцина, состоявшее из «демократов-радикалов», продолжало считать Приднестровье «бастионом коммунизма». Руководство России испытывало определенные иллюзии относительно «демократичности» новых режимов на постсоветском пространстве. Исходя из этого, оно поощряло политический режим М. Снегура, полагая, что он сокрушит это коммунистическое формирование.

Вместе с тем, события в Приднестровье представляли достаточную важность для Москвы. Связано это было с тем, что в регионе располагалась бывшая 14-я советская армия, одно из крупнейших воинских подразделений на территории Молдовы и Украины. Помимо своих военных запасов, армия имела вооружение, вывезенное из Центральной и Восточной Европы в следствии вывода оттуда советских войск [1, с. 202–204]. Фактическое вмешательство 14-й армии, находящейся под командованием Объединенных вооруженных сил СНГ, в события в Приднестровье означало для российского руководства нарушение суверенитета уже независимой Республики Молдова.

После развала СССР Б. Ельцин видел главную задачу в том, чтобы ничем не испортить отношения со странами создаваемого содружества. В память о недавней общей борьбе против советской метрополии принимались политические решения о максимальных уступках бывшим советским республикам. Когда командующий 14-й армии генерал Г. Яковлев перешел на сторону Приднестровской республики, (3 декабря 1991 г. Постановлением сессии ВС ПМР он был назначен начальником Республиканского управления обороны и безопасности), реакция российского руководства была вполне ожидаемой – в январе 1992 г. генерал был снят с должности и уволен из армии. Назначенный вместо него генерал Ю. Неткачев получил распоряжение сохранять полный нейтралитет и обеспечивать сохранность армейского вооружения [2].

Россия в начале приднестровской войны предприняла шаги для мирного разрешения конфликта. 20 марта 1992 г. Верховный Совет Российской Федерации направил обращение Парламенту Молдовы по поводу событий в Приднестровье. В нем российские депутаты выразили обеспокоенность по поводу сложившейся ситуации и гибели людей, а также выступили с конкретными предложениями по политическому решению приднестровской проблемы [3]. В тот же день в Киеве состоялась встреча глав государств-участников СНГ. На ней было принято заявление, касающееся обстановки, сложившейся в Приднестровье. В нем, как и в других документах того периода, предпочтения были отданы формальной стороне вопроса, в то время как действительная суть конфликта замалчивалась.

По инициативе России был создан четырехсторонний формат (Молдова, Россия, Украина, Румыния) переговоров министров иностранных дел, который впервые собрался в кулуарах саммита ОБСЕ в Хельсинки в марте 1992 г. В результате нескольких встреч и переговоров в этом формате в середине апреля было подписано соглашение о прекращении огня с вводом международных наблюдателей в зону конфликта в Бендерах. Таким образом, был создан четырехсторонний политический механизм мирного урегулирования конфликта. Однако в нем не были разработаны положения о принуждении сторон к выполнению достигнутых договоренностей: Приднестровье не признавалось равноправным партнером переговоров; враждующие стороны – не разделены миротворческими силами [4]. Дальнейшие события показали неэффективность предложенного механизма мирного урегулирования.

Наряду с поиском вариантов разрешения конфликта происходили и другие события, оказавшие серьезное влияние на события на берегах Днестра. 23 марта 1992 г. маршал авиации Е. Шапошников подписал приказ о передаче воинских частей, вооружения и имущества вооруженных сил бывшего СССР, дислоцирующихся на территории Республики Молдова, под непосредственное командование ее министерства обороны. Однако среди переданных Молдове вооруженных сил не было частей, дислоцированных на территории Приднестровья. Реальной возможности осуществить это не было, так как Левобережье было не подконтрольно Молдове, да и сам факт передачи подразделений 14-й армии, расположенных в Приднестровье, в той ситуации вызвал бы, скорее всего, их переход под юрисдикцию ПМР. Наиболее приемлемым выходом из этой ситуации на тот момент была передача этих войсковых частей России. Существовали негласные договоренности о том, что эти войска должны были соблюдать нейтралитет, не вмешиваться в происходящие события, а Россия обязывалась в кратчайшие сроки вывести остатки 14-й армии на свою территорию [5].

1 апреля 1992 г. Президент Б. Ельцин подписал указ о переводе под юрисдикцию Российской Федерации воинских частей, находящихся на территории Приднестровья [6]. Сразу после перехода 14-й армии под юрисдикцию России кишиневские власти стали требовать от нее выполнения достигнутых договоренностей по быстрейшему выводу войск на российскую территорию.

Следует отметить, что позиция российского руководства в то время была дружеской по отношению к Молдове, в апреле 1992 г. был подписан договор об установлении дипломатических отношений между двумя странами [7]. Вместе с тем, российская элита была неоднородна в отношении к конфликту. В период весна-лето 1992 г. в России происходила борьба между двумя силами, центры которых обозначились как МИД и Министерство обороны, за определение политики на приднестровском направлении. Два основных подхода к конфликту в Приднестровье формировали соответственно представители руководства России А. Козырев и А. Руцкой. До июньских событий в Бендерах в России руководствовались мнением А. Козырева, т. е. проводилась политика самоустранения конфликта. Пламенные же речи А. Руцкого в защиту Приднестровья не имели реализации в практической плоскости. В итоге реальность была такова, что руководство России воздерживалось от активного участия в приднестровских событиях. Борьба различных группировок внутри самой России за влияние, за силовые ведомства и армию сказалась на колеблющейся позиции 14-й армии в политическом и вооруженном конфликте на берегах Днестра.

В ходе завязавшегося и уже успевшего зайти в тупик вооруженного противостояния конфликт достигает своей кульминации 19 июня 1992 г., когда вооруженные силы Молдовы предприняли попытку овладеть правобережным анклавом ПМР – городом Бендеры. С началом сражения за город Бендеры наступление молдавских войск сопровождалось нападением уже непосредственно на позиции 14-й армии. Сохранить нейтралитет в этих условиях было уже невозможно. Анализируя оперативную обстановку, Министерство обороны России пришло к выводу, что необходимо переходить к более решительным действиям, поэтому министр П. Грачев дал команду отвечать огнем на огонь. Становилось очевидным, что конфликт разрастается, армия выходит из-под контроля, а молдавский блицкриг провалился. Руководство России вынуждено было определиться в своей политике по Приднестровью. 21 июня 1992 г. Президент Ельцин делает жесткое заявление, прозвучавшее как предупреждение Президенту Молдовы М. Снегуру [8]. 23 июня в Приднестровье прибыл генерал А. Лебедь, принявший командование 14-й армией [2].

События в Бендерах не остались без внимания и российской дипломатии. 25 июня в Стамбуле состоялась встреча глав государств международной четверки – России, Украины, Молдовы и Румынии. На встрече обсуждалась обстановка в зоне конфликта и были достигнуты договоренности о прекращении огня, рассматривался вопрос о формировании контингента многонациональных миротворческих сил для разъединения вовлеченных в конфликт сторон. Однако Молдова демонстративно не собиралась выполнять согласованные договоренности [9]. Стало понятно – дипломатией войну не остановить. Руководство России осознало, что в сложившейся ситуации прекратить вооруженный конфликт уже можно было только с применением силы. Изменившуюся позицию России в Приднестровье должны были реализовать 14-я армия и ее новый командующий.

 Миссия А. Лебедя в Приднестровье получила одобрение высшего руководства России. Перед ним был поставлен ряд задач. Прежде всего, ему необходимо было удержать командование над готовой к открытому переходу на сторону ПМР армией, в которой уже начался процесс неповиновения и самовольного вступления отдельных подразделений в боевые действия против Молдовы; взять под контроль все базы и склады с оружием и боеприпасами; при необходимости обеспечить эвакуацию семей военнослужащих; обеспечить или создать условия и предпосылки для беспрепятственного пропуска эшелонов с боеприпасами, с оружием и техникой и др. Но для реализации этих задач необходимо было решить первую и главную задачу – остановить боевые действия и кровопролитие и привести противоборствующие стороны к миру.

 В сложившейся ситуации у А. Лебедя не было иного выхода как, используя 14-ю армию, оказать воздействие на Молдову с целью перехватить инициативу в свои руки, объективно играя при этом на стороне Приднестровья. Для того чтобы армия, значительно потерявшая к этому времени свой авторитет и боеготовность, стала военной силой, А. Лебедь отмобилизовал армейские части по штату военного времени и привел их в состояние полной боевой готовности. После того как все подразделения были полностью готовы к боевым действиям, он заявил, что армия будет сохранять нейтралитет, но это уже будет вооруженный нейтралитет.

Ряд предпринятых действий в виде предупредительного развертывания 14-й армии, демонстрации силы, нанесения превентивных огневых ударов и других мер фактически принудили Молдову к мирному решению вооруженного конфликта, обязав ее следовать международным правовым нормам. В результате, для решения главной задачи, поставленной высшим руководством России, А. Лебедю потребовалось десять дней. Уже 3 июля 1992 г. Президент Молдовы М. Снегур срочно вылетел в Москву, где в ходе встречи с Б. Ельциным была достигнута договоренность о прекращении огня и о начале мирного урегулирования [10].

7 июля в селе Лиманское Одесской области Украины прошла встреча приднестровской и молдавской сторон при посредничестве России, на которой были определены условия временного перемирия, достигнуты договоренности о прекращении огня и выводе из города Бендеры тяжелого вооружения [11]. 21 июля 1992 г. в Москве президентами России и Молдовы было подписано соглашение «О принципах мирного урегулирования вооруженного конфликта в Приднестровском регионе Республики Молдова» [12, с. 248–250], которое создало миротворческий механизм, существующий и сегодня. Документ стал результатом миротворческой политики России в зоне конфликта в рассматриваемый период. Это соглашение является основной гарантией мира на берегах Днестра и, пожалуй, единственной реально исполняющейся договоренностью в переговорном процессе по урегулированию приднестровского конфликта.

Фактические действия России в июне-июле 1992 г. могут быть квалифицированы как операция по принуждению к миру, хотя для осуществления миротворческой операции необходимо было получить мандат уполномоченной международной организации (ООН, ОБСЕ). Однако здесь необходимо учесть международно-политическую ситуацию, в контексте которой осуществлялась миротворческая деятельность России. Международные организации оказались не готовы к активному военно-политическому миротворчеству на постсоветском пространстве, от этого отказалась и Украина. Россия оказалась единственной страной, способной и, главное, готовой сыграть стабилизирующую роль на постсоветском пространстве. Полномочность действий России была закреплена в рамках Соглашения Ельцина – Снегура в июле 1992 г., и поэтому сама миротворческая операция и пребывание миротворческого контингента вписываются в нормы международного права.

Цитированная литература

1. Полушин, В. Л. Битвы генерала Лебедя / В. Л. Полушин. – Москва, 2005. – 589 с. – Текст : непосредственный.

2. Бергман, М. Вождь в чужой стае / М. Бергман. – Текст : непосредственный // Человек и его права. – 2005.

3. Архив Верховного Совета Приднестровской Республики. Оп. 5. Д. 2. Л. 14. – Текст : непосредственный.

4. Известия. – 1992. – 26 марта. – Текст : непосредственный.

 5. Бомешко, Б. Г. История Приднестровской войны 1992 года / Б. Г. Бомешко. – Тирасполь, 2015. – 496 с. – Текст : непосредственный.

 6. Красная звезда. – 1992. – 2 апреля. – Текст : непосредственный.

7. Сфатул Цэрий. – 1992. – 8 апреля. – Текст : непосредственный.

8. Известия. – 1992. – 23 июня. – Текст : непосредственный.

9. Военно-промышленный курьер. – 2005. – 7 сентября. – Текст : непосредственный.

10. Известия. – 1992. – 27 июня. – Текст : непосредственный.

11. Независимая газета. – 1992. – 9 июля. – Текст : непосредственный.

12. Днестровский меридиан. – 1992. – 10 июля. – Текст : непосредственный.

13. Феномен Приднестровья / Н. В. Бабилунга, С. И. Берил, Б. Г. Бомешко [и др.]. – Тирасполь, 2000. – 336 с. – Текст : непосредственный.

Как отмечает Владимир Леонидович Полушин в книге «Тирасполь на грани столетий», первые почтовые маршруты в нашем крае появились ещё до открытия станции в Тирасполе. Главным пограничным почтовым пунктом первоначально были Дубоссары.

В июле 1796 года по распоряжению правителя Вознесенского наместничества почтовые лошади со станции Водяной были переведены на новую почтовую станцию в Тирасполе. С этого момента город стал важным звеном почтового сообщения.

Неслучайно одна из центральных улиц Тирасполя первоначально получила название Почтовая – именно по ней проходил почтовый тракт.

С этого времени через город регулярно начали проходить почтовые экипажи. Отправляли не только письма, но и денежные переводы, официальные документы, ценные вещи и личные отправления. Почтовая служба того времени была организована очень строго. Например, запрещалось вкладывать личные письма в официальную государственную корреспонденцию. Для контроля отправления могли проверять и вскрывать.

Историк Людмила Ковченко писала: «Почта в те далёкие времена делилась на три рода: лёгкую, тяжёлую, экстренную. С лёгкой отправляли казённые газеты, партийные письма, деньги, документы и драгоценные вещи. Тяжёлой почтой пересылали крупные тюки и посылки. Экстренной пользовались правительство, дворянство и купечество».

Существовали два основных вида земских отправлений: частная корреспонденция внутри уезда и отправления за пределы уезда. Во втором случае требовалось дополнительно использовать марки государственной почты.

В Тираспольском уезде насчитывалась 21 волость, поэтому было организовано 21 почтовое направление. Однако полноценная доставка во все населённые пункты так и не была налажена.

К 1897 году в уезде действовали 12 волостных и 21 сельская почта. Всего 45 почтовых учреждений. При этом населённых пунктов было более 150, поэтому услугами связи могли воспользоваться жители лишь части сёл и хуторов. «В 1907 году на 37 земских почтовых станциях Тираспольского уезда работали ямщики. В их распоряжении находилось 89 работников; 184 лошади; почтовые экипажи. Расходы на содержание почты составляли от 1000 до 1400 рублей в год», – пишет Владимир Полушин.

В начале XX века учреждение располагалось на Покровской улице – в красивом двухэтажном здании с парадным входом, аккуратным крыльцом и несколькими боковыми входами.

Последним начальником конторы в дореволюционный период был Михаил Васильевич Яковлев. Он активно занимался развитием телеграфной сети и расширением почтовой инфраструктуры.

История тираспольской почты – это история развития самого города. От почтовых трактов XVIII века до современных цифровых технологий связь всегда оставалась важнейшим элементом общественной жизни. Менялись времена, менялись технологии, но неизменным оставалось главное предназначение почты – соединять людей, города и страны.

Дмитрий Шпак.

В издании опубликованы материалы как VIII международной научно-просветительской конференции «Культурное наследие в системе духовных ценностей приднестровского общества», так и состоявшегося в июле 2014 года «круглого стола» на тему «Первая мировая война: историческая память и современное прочтение», проходившего в рамках военно-исторических и культурно-просветительных мероприятий, посвященных 100-летию начала Первой мировой войны (1914-1918 гг.).

Данный альманах вобрал в себя статьи и доклады 2014-2015 гг. в области культурологии, истории, краеведения, искусствоведения, музееведения, географии. Представленные в нем научные и научно-популярные работы посвящены 25-летию ПМР, 70-летию Победы в Великой Отечественной войне, 100-летию начала Первой мировой войны, 200-летию Преображенского собора г. Бендеры, 20-летию создания Тираспольско-Дубоссарской епархии, 20-летию Союза писателей Приднестровья, 10-летию художественного симпозиума «КамАрт» и др.

Веками на берегах Днестра, как до, так и после начала новой эры, проживали ираноязычные племена: киммерийцы, скифы, сарматы, аланы. По мнению археологов, нижнюю границу этой пространственно-временной эстафеты следует отнести к IX веку до н.э., когда, как читаем в «Истории Приднестровья», том I, «в Северном Причерноморье и на Северном Кавказе обитали носители кочевнической скотоводческой культуры, которая большинством исследователей отождествляется с историческими киммерийцами». Но это тоже условный рубеж. Так в июле этого года археологи обнаружили возле Слободзеи гробницу, принадлежащую к ингульской катакомбной культуре, существовавшей в XXV-XX веках до н. э. «Ингульская катакомбная культура – это условное название ираноязычных племён, живших в Северном Причерноморье 4-4,5 тысячи лет назад», – отмечают на «Историческом портале».

Киммерийцев в причерноморских степях сменили скифы, а тех – сарматы. В III веке завершилось и господство ираноязычных сарматов. Вернее, завершилось ли? Ближайшими их родственниками выступают аланы. В королевстве Эрманариха был весьма мощный сарматский субстрат. Вот и приднестровский историк Иван Войт пишет, что в 376 году гунны, «следуя по Великой Степи из Монголии в Европу, наголову разбили германские племена, а вместе с ними и сарматские, аланские, фракийские, карпские и др. В результате этого прекратил своё существование готский союз».

Аланы в письменных источниках упоминаются с I века н. э. Древнеримский историк Аммиан Марцеллин указывает, что массагеты, жившие в Скифии, являлись их предками. По другой версии, появление аланов на нашей территории служит следствием усиления данного этноса внутри северокаспийского объединения сарматских племён. Вообще отделить аланов от сарматов невероятно трудно. Они должны были тесно соседствовать на просторах Северного Причерноморья, а то и вовсе составлять одно целое.

В «Деяниях» Аммиан сообщает, что сарматские племена язигов и роксоланов постоянно угрожали дунайским провинциям империи. Крупный советский археолог Михаил Артамонов допускал, что помимо готов среди населения державы Эрманариха были сармато-аланы, геты и даки, балты и славяне. Влияние на готов ираноязычных племён особенно выделяют в германской и австрийской историографии, где государство Эрманариха представляется своего рода «скифо-германской степной империей». Франц Альтхейм даже полагал, что готские правители заимствовали у иранцев десятичную систему войска, доспехи и вооружение, а также восточный царский убор, состоящий из роскошного одеяния, обрамлённого мехом и украшенного драгоценными камнями. Австриец Хервиг Вольфрам пишет о заимствовании доспеха, копья, тактики конных сражений, соколиной охоты, шаманизма, религиозной практики, фибул в виде орла и даже образа жизни ирано-тюркских степных народов.

В IV веке аланы, скорее всего, уже были этнически неоднородны. Византийские историки считали их готским племенем. Вожди аланов носили германские имена. Часть из них участвовала в Великом переселении народов и дошла до Западной Европы и Северной Африки, что, безусловно, сопровождалось ассимиляцией. Другие аланы осели на территориях, прилегающих к предгорьям Кавказа. Образованный племенной союз стал основой Алании, раннефеодального государства в центральном Предкавказье, просуществовавшего до похода монголов. Аланом по происхождению, вполне возможно, был византийский историк Иордан.

Согласно некоторым данным, в ХIII веке аланы жили на наших землях. Историк Георгий Вернадский говорит, что Ногаю подчинялись половцы, болгары, аланы, мигрировавшие в начале его правления из Крыма и с Дона на Днестр и Дунай. «Следует вспомнить, – добавляет он, – что другая группа аланов занимала именно этот регион около 400 г. н.э., как раз в то время река Прут стала называться Аланской рекой. По всей вероятности, именно в V веке был основан город Яссы, который в дальнейшем стал важным торговым городом, называемым в русских летописях «Ясским (или Асским) Торгом». И Вернадский же указывает, что в Молдавии (при Ногае) волохи «жили в тесном контакте как с аланами, так и с русскими».

Но и в XIV веке беклярбек и темник Золотой Орды Мамай, желая подавить Москву, для укрепления своей армии нанимал воинов из генуэзцев, черкесов и аланов. Примеру Мамая последовал Тохтамыш. В 1388 году он собрал огромную армию, в которую, согласно персидскому историку Шарафу ад-Дину, призвал воинов из всех народов улуса Джучи, включая русских, булгар, черкесов и аланов…

Кому-то рассказ о временах настолько отдалённых может показаться не имеющим прямого отношения к современности. Но это не так. Согласно новейшим генетическим исследованиям, на право называться наследниками аланов с наибольшим на то основанием могут претендовать осетины, чеченцы, ингуши. Аланы принимали непосредственное участие в этногенезе осетин, которые, по данным 2012 года, составляют 89,1% жителей Южной Осетии, братской республики, с которой Приднестровье тесно связано.

Что касается Северного Причерноморья, как писала исследователь Светлана Плетнева, «история не знает примеров тотального уничтожения населения в периоды даже самых жестоких войн и самых страшных нашествий. Значительное количество людей, преимущественно женщин, детей, а также мастеров и мастериц, попадает в рабство, причём нередко их оставляют на старых пепелищах, и они постепенно, хотя и не полностью, восстанавливают разрушенные посёлки».

Кроме того, нередко остаются и какие-то недоступные завоевателям очаги. Так в период нашествия Тамерлана (XIV в.) аланы не могли удержаться на предкавказской равнине, но сохранились в горных ущельях. Возможно, и в наших краях сумели они уцелеть в том или ином виде, со временем влившись в общий поток.

«Народ как река» – спецпроект газеты «Приднестровье» .  

Атлас рассчитан на историков, студентов, учащихся, всех, кто интересуется отечественной историей.

Будущий учёный родился 14 июля (2 июля по старому стилю) 1891 года в селе Терновка под Тирасполем. В его семье переплелись молдавские, украинские, сербские и еврейские корни. В 1904 году он поступил в Алексеевское училище Тирасполя, где быстро проявил выдающиеся способности, особенно к изучению языков.

После окончания историко-филологического факультета Одесского университета в 1916 году Бузук был оставлен на кафедре для подготовки к профессорскому званию. В том же году его первая работа была опубликована в знаменитом «Русском филологическом вестнике». Уже в 1924 году он защитил докторскую диссертацию, став одним из первых докторов филологических наук в СССР. Тогда же в Москве вышла его книга «Основные вопросы языкознания».

К этому времени Пётр Бузук владел девятнадцатью языками. Он свободно читал, писал и читал лекции на славянских, романских, германских, древних и некоторых тюркских языках. Под псевдонимом П. Росин (фамилия его деда по матери) публиковал стихи и прозу, обладал прекрасным баритоном, увлекался музыкой и литературой.

С середины 1920-х годов жизнь учёного была связана с Белоруссией. Здесь он стал одним из основателей национальной школы языкознания, возглавил Институт языкознания Академии наук БССР, преподавал сразу в нескольких вузах, выступал с лекциями на русском, украинском, белорусском языках и идише.

Бузук стал основоположником белорусской лингвистической географии, автором первого в СССР диалектологического атласа, участником Первого Международного конгресса славистов в Праге в 1929 году. Его научные труды публиковались в Москве, Минске, Киеве, Праге, Загребе и Берлине.

Современники вспоминали его как человека исключительной эрудиции, редкого обаяния и необыкновенной работоспособности. Однако именно годы наивысшего признания совпали с началом политических репрессий.

В 1930 году учёного впервые арестовали, однако обвинения не подтвердились. Через четыре года его вновь репрессировали и сослали на три года в Вологду, где он преподавал немецкий язык в педагогическом институте, изучал местные говоры, язык коми и продолжал работать над фундаментальным исследованием «Происхождение языков». К моменту приезда в Вологду П. А. Бузук имел пятьдесят пять опубликованных книг и статей — больше, чем у всех преподавателей филологического факультета ВГПИ в то время.

После окончания ссылки Бузук не стал сразу покидать Вологду, решив завершить учебный год со своими студентами. Это решение оказалось роковым. Летом 1937 года его арестовали вновь, а 7 декабря 1938 года приговорили к высшей мере наказания по ложному обвинению в участии в «антисоветской организации». Вскоре приговор был приведён в исполнение.

Долгие годы семья не знала о его судьбе. Лишь спустя десятилетия имя выдающегося лингвиста было восстановлено: первая реабилитация состоялась в 1956 году, окончательная — в 1988-м. В 1991 году Белорусская академия наук официально признала исключительный вклад Петра Бузука в развитие славянского языкознания.

Сегодня имя уроженца Терновки по праву занимает место среди крупнейших отечественных филологов XX века. Его научное наследие остаётся важной частью истории мировой лингвистики, а судьба напоминает о трагедии поколения талантливых учёных, ставших жертвами политических репрессий.

Материал подготовлен на основе статьи Гурия Судакова, доктора филологических наук, заведующий кафедрой русского языка ВГПУ и материалов книги Александра Паламаря «Приднестровье. История в иллюстрациях».

Второй том охватывает XIX век: от героев Отечественной войны 1812-го до первых археологов нашего края.

В книге увлекательно изложены сведения об истории приднестровских городов и сёл: как в рыбацкую деревню Барканы пришли болгары возделывать тутовые деревья, как иммигранты из разных земель Германии переселились в Долину счастья и построили Глюксталь, как Рыбница из маленького селения превратилась в промышленный центр.

Первый – о применении нового флага МССР триколора (идентичного румынскому – прим. ред.) на территории Бендерского горсовета.

Второй – о создании ассоциации городов Бендеры и Тирасполь в рамках закона о местном самоуправлении.

Третий – о целесообразности вхождения города Бендеры в Приднестровскую автономную республику в случае её создания.

Четвёртый – о целесообразности переименования города Бендеры в Тигину.

Решение провести референдум по этим четырём вопросам было принято сессией городского совета Бендер 28 мая 1990 года.

Как отмечает в своей книге «Референдумы в Приднестровской Молдавской Республике (1989-2003 гг.)» приднестровский историк, государственный советник Президента ПМР Анна Волкова, работа по организации референдума проводилась в условиях противодействия со стороны городского комитета коммунистической партии. Поэтому, например, обращение городской комиссии по проведению референдума было напечатано не в бендерской партийной газете «Победа», а в тираспольской «Днестровской правде».

Тем не менее, несмотря на противодействие горкома, голосование всё же удалось провести.

В референдуме 1 июля 1990 года приняло участие 80% от общего числа бендерских избирателей. 93,8% проголосовавших высказались против применения триколора; 96,2% – против переименования города Бендеры в Тигину, 98,1% – за создание ассоциации городов Бендеры – Тирасполь; 97,4%принявших участие в референдуме граждан проголосовали за вхождение Бендер в Приднестровскую республику.

Референдум в Бендерах стал третьим референдумом, прошедшим в одном из крупных городов Приднестровья. До этого уже успели состояться референдумы в Рыбнице и Тирасполе. Кроме того, 25 марта был проведён референдум в селе Рашково.