Таким образом все земли, которые Россия получила в результате побед над Турцией в войнах 1768-1774, 1787-1791 и 1808-1812 годов юридически оказывались под высшей властью одного должностного лица. Фактически же первым губернатором Новороссийского края стал ещё герцог Арман Эммануил (Эммануил Осипович) Ришелье, назначенный на эту должность в 1805 году. В состав нового генерал-губернаторства, как часть Херсонской губернии, вошёл и Тираспольский уезд.

Новороссийскому генерал-губернатору подчинялись не только гражданская администрация и полиция, но и войска, расквартированные на подведомственной ему территории. Главным органом управления являлась канцелярия генерал-губернатора. Генерал-губернатор осуществлял контроль над деятельностью губернаторов и градоначальников губерний, входивших в его генерал-губернаторство. Единственным исключением являлся Николаевский и Севастопольский военный губернатор, который подчинялся непосредственно российскому Морскому ведомству. Резиденцией Новороссийского генерал-губернатора была Одесса.

Должность Новороссийского и бессарабского генерал-губернатора занимали такие известные исторические личности как герои Отечественной войны 1812 года граф Александр Ланжерон и князь Михаил Воронцов. Благодаря деятельности Воронцова по устройству карантинной линии по Днестру чума, эпидемия которой свирепствовала в Турции и на Балканах в 1828-1829 годах, не проникла вглубь России. Последним новороссийским генерал-губернатором стал генерал Павел Коцебу, при деятельном участии которого были построены железная дорога, связавшая Одессу и Парканы, а также Бендерский железнодорожный мост через Днестр. В январе 1874 года Новороссийское генерал-губернаторство было упразднено. 

Ещё до образования первого приднестровского банка Верховный Совет ПМССР 6 января принимает Закон «О бюджетной системе». Так же, как и создание самой новой союзной республики, так и разделение бюджета уже номинальной тогда Советской Молдавии было продиктовано политикой кишинёвских властей. Ещё со времён политической забастовки летом-осенью 1989 года, вызванной принятием дискриминационных законов о языке,  левобережные районы МССР и город Бендеры начали испытывать перебои с финансированием. И это при том, что предприятия будущей ПМССР давали большую часть доходов в республиканскую казну, нежели вся остальная Молдавия.

5 марта 1991 года было принято и опубликовано Постановление Верховного Совета ПМССР «Об утверждении структуры органов государственного управления ПМССР». Создаётся Правительство, в структуру которого входит Управление экономики и финансов – прародитель нынешних министерств экономического развития и финансов. Возглавил его Олег Натахин. Его заместителями стали Нелли Фокша и Евгения Пинчук. Все трое до этого работали в финансовом отделе горисполкома Тирасполя. Олег Натахин руководил им, а Нелли Фокша была его заместителем. Именно на них вместе со специалистами в финансовой сфере из Ленинграда легла основная нагрузка при разработке  первого приднестровского бюджета. 

«Мы работали сутками все майские праздники. За десять дней бюджет был сформирован. В его создании большая заслуга не только ленинградцев, но и наших специалистов Олега Натахина, Нелли Фокша, Евгении Пинчук, а также руководителей финансово-экономических управлений городов и районов ПМР», — вспоминал впоследствии один из создателей финансовой системы ПМР и первый председатель Приднестровского республиканского банка Вячеслав Загрядский.

Доходная часть консолидированного (с учётом местных бюджетов) бюджета  рассчитывалась исходя из экономических показателей предприятий. Расходная часть представляла собой совокупную смету всех бюджетных организаций.

Большая проблема возникла  с начислением пенсий. Несмотря на то, что Кишинёв к этому времени усиленно блокировал всяческие связи с Приднестровьем.

«Всеми правдами и неправдами мы буквально на одну ночь смогли заполучить из Кишинёва пенсионные дела наших сограждан, в срочном порядке скопировали их и на основании этих дел оформили необходимые пакеты документов. Этот рискованный шаг позволил без задержки выплатить пенсии и пособия гражданам нового государства», — вспоминала через много лет Нелли Фокша.

После развала Советского Союза Кишинёв усилил экономическое давление на ПМР. В бытность единого государства расчёт между субъектами советской федерации проводился через РКЦ – рассчётно-кассовые центры, находившиеся в столицах союзных республик. То же самое происходило и в первые годы размежевания бывших ССР. Но Молдова отказалась проводить через свой расчётно-кассовый центр финансовые операции экономических агентов из Приднестровья, чем опять же подвигла Тирасполь на принятие ответных шагов.  В феврале 1992 года после переговоров председателя Верховного Совета ПМР Григория Маракуцы с главой Центробанка  России Георгием Матюхиным  в Приднестровье создаётся Расчётно-кассовый центр (РКЦ) для финансовых операций с другими бывшими союзными республиками. Приднестровье вошло в реестр Центробанка России как отдельная республика. Позже, в 1995 году, он войдёт в состав Приднестровского республиканского банка.

Данной проблемой занимались ряд молдавских и приднестровских учёных-историков. Среди них можно отметить работы П. М. Шорникова [Шорников 1994:135; 2014:448], И. П. Шорникова [Шорников 2012:96], С. М. Назария [Назария 2005; 2018:400], И. Э. Левита [Левит 1997], В. А. Солонарь [Солонарь 2020:456], Е. В. Беспалько [Беспалько 2015:154] и другие.

К 3 июля 1941 г. территория Молдавской ССР и ряд прилегающих областей Украины в годы немецко-румынской оккупации были разделены на три административные области: Буковину, Бессарабию и Транснистрию («Заднестровье»). Приднестровский регион входил в состав последней области. А Тирасполь даже до октября 1941 г. являлся центром губернаторства Транснистрия. С 19 августа 1941 г. согласно германо-румынскому Соглашению Хауффе-Тэтэрану, подписанному в городе Бендеры, Левобережье Днестра, или «Транснистрия», как губернаторство переходила в подчинение румынской администрации под руководством Георге Алексяну. Левобережные районы Молдавской ССР и смежные районы Украинской ССР входили в состав Тираспольского, Дубоссарского и Рыбницкого уездов Транснистрии, в которых был установлен режим военной оккупации. Формально Транснистрия не входила в состав румынского государства и считалась временно оккупированной территорией. Однако фактически на селение этой территории подвергалось не только румынизации и экономической эксплуатации, но и массовому уничтожению, как и население Правобережья Днестра – Бессарабии.

Процесс истребления мирного населения не зависимо от национальности и этнической принадлежности оправдывался идеологическими и политическими целями. Официально причинами геноцида местного населения являлась борьба с «советскими агентами и шпионами», устраивавшими «акты саботажа, беспорядки и сопротивление в тылу» немецко-румынских войск, а также следование целям господствующей идеологии «расового и этнического очищения румынского народа от инородцев с целью реализации румынской расовой однородности» [Назария 2018:298].

 После «очищения» планировалось заселить освобождённые от русского, украинского и еврейского населения приднестровские и бессарабские сёла румынскими колонистами. В Транснистрии депортация была тесным образом связана с процессом колонизации, которая коснулась в первую очередь молдавских районов Левобережья Днестра. Поэтому из городов и сёл Каменского, Григориопольского, Дубоссарского, Тираспольского и Слободзейского районов были выселены и депортированы в сторону Буга все оставшиеся в живых евреи. Кроме того, известно, что в апреле 1943 г. с целью освобождения городов и деревень для расселения молдаван, депортированных с Кавказа, Кубани и из Краснодарского края, из Рыбницы и пяти сёл Рыбницкого района были депортированы 515 украинских семей общей численностью 3000 человек [Беспалько 2015:60], а всё украинское население рыбницких сёл Ержово и Сарацея было выселено и по этапу отправлено в город Очаков [Беспалько 2015:62].

Следует отметить, что террор и репрессии осуществлялись оккупационными властями против местного населения всех национальностей много национальной Молдавской ССР в целом и Приднестровского региона в частности, но особенно подверглись геноциду евреи, украинцы и русские. С целью организации и проведения массовых этнических чисток Главное управление имперской безопасности Третьего рейха создало айнзацгруппу D численностью 600 солдат и офицеров СС. Она состояла из нескольких айнзацкоманд, состоящих из 150–170 человек каждая, 25–30 сотрудников гестапо и карательного взвода солдат СС [Шорников 2012:16]. Командовал айнзацгруппой D штандартенфюрер войск СС Отто Олендорф. Кроме немецких формирований действовали румынские жандармские легионы, учреждённые с 1 ноября 1941 г. в Тирасполе, Дубоссарах, Рыбнице. Они тесно сотрудничали не только с румынскими войсками, но и с немецкими военными частями.

Начиная с июля 1941 г. по всей территории Молдавской ССР в молдавских сёлах и городах начались расстрелы еврейских общин в синагогах. Как указывает молдавский историк И. Э. Левит, уничтожение евреев делилось на несколько этапов [Левит 1997]. Первое массовое истребление имело место во время военных действий, когда в ходе оккупации немецкие айнзацгруппы и отряды румынской жандармерии первым делом уничтожали евреев; второй этап геноцида осуществлялся в гетто и лагерях, где узников морили голодом, избивали и заставляли непосильно работать. Третий этап, проходивший с конца 1941 по апрель 1944 г., представлял собой массовое истребление еврейского населения лагерей Транснистрии.

 С территории Бессарабии начали депортировать евреев, цыган и политических заключённых на Левобережье Днестра, т. е. на территорию Транснистрии, где в Рыбнице, Дубоссарах, Тирасполе были созданы гетто и временные концентрационные «лагеря смерти». Подобные лагеря и гетто также существовали на Правобережье МССР, в Бессарабии. По сведениям И. Э. Левита, к осени 1941 г. в Буго-Днестровском междуречье было 189 концлагерей, куда были выселены из Бессарабии, Буковины и некоторых районов Украины до 150 тыс. евреев, не считая десятков тысяч других евреев и цыган из Транснистрии [Левит 1997:3]. По данным румынских властей, в них было согнано около 80 тыс. человек, в основном женщины, дети и старики [Назария 2018:301; 2005:97]. Из них 10–12 тыс. евреев Бессарабии были депортированы в Транснистрию, где все погибли от голода или были расстреляны [Назария 2005:90].

В нашем распоряжении есть данные архива Ассоциации евреев Молдовы, которые свидетельствуют о наличии на территории Транснистрии 170 гетто и концлагерей, а вместе с территорией Бессарабии – 220 [Назария 2005:177]. С конца июля 1941 до весны 1943 г. в лагеря Транснистрии на левый берег Днестра были отправлены из Бессарабии и Буковины около 300 тыс. евреев из тех, кто пережил первую волну убийств [Назария 2005:143]. Также указывается в архиве, что из 185 тыс. евреев, которые находились в Транснистрии на момент оккупации, лишь 15–20 тыс. были освобождены в результате прихода Красной Армии [Назария 2005:146]. В целом, большинство узников Рыбницкого и Дубоссарского гетто и «лагерей смерти» было уничтожено в 1941 1942 гг. Согласно данным «Информационного бюллетеня» о депортированных евреях Инспектората жандармерии Транснистрии, к ноябрю 1941 г. через пункты приёма в Рыбнице были приняты 27 113 депортированных евреев, в Тирасполе – 163. В то же время, по тем же данным, к декабрю 1941 г. в Рыбнице были приняты 24 570 евреев, а в Тирасполе – 872 [Левит 2017:485].

Важно отметить, что в процессе депортации по пути следования погибали тысячи людей. Они подвергались побоям, умирая от изнеможения и голода в дороге. Сохранилось множество документальных свидетельств и рассказов тех немногих, кто пережил эти события. Особенно это касалось так называемых «поездов смерти» как яркого примера бесчеловечности. Люди умирали прямо в вагонах без воды и еды. В переполненных вагонах по 100–150 человек трупы умерших находились рядом с живыми, живые смешивались с мёртвыми.

Вместе с тем свидетельств военных преступлений немецко-румынских оккупантов против мирного населения существует множество. Как правило, это воспоминания оставшихся в живых местных жителей и бывших узников лагерей Транснистрии. Также огромное количество свидетельств очевидцев депортации и уничтожения еврейского населения Транснистрии собраны в Текущем архиве Ассоциации евреев Молдовы – бывших узников фашистских гетто и концлагерей. По их общему свидетельству, помимо прямого физического уничтожения, в гетто из-за плохого питания, непосильного труда и антисанитарных условий погибало множество людей.

В частности, в Акте Рыбницкой районной комиссии о расстреле фашистами мирных советских граждан от 13 августа 1944 г. говорится, что «в 1941 г. в августе и сентябре месяце, а также в марте 1942 г. немецкие оккупационные власти организовали в городе Рыбница при рыбницкой тюрьме лагерь, в котором концентрировали (заключали) арестованных ими членов партии, советский актив и еврейское население. Всего за этот период было заключено 3 тысячи человек, из которых 2731 были уничтожены: 1297 были расстреляны, 240 сожжены заживо, 1194 умерли от голода и истязаний. Среди погибших было 1470 женщин, 350 детей и 1180 мужчин» [Беспалько 2015:41].

После освобождения Рыбницы Красной Армией 2 апреля 1944 г. был составлен Акт о зверствах немецких и румынских фашистов в Рыбнице, где описывались случаи зверств и массовых убийств. Согласно содержанию заключения Комиссии Рыбницкого района по расследованию злодеяний, со вершённых немецко-румынскими захватчиками, «румынские военные власти согнанных людей морили голодом, не давали никакой пищи и даже воды… Был установлен варварский режим по отношению к евреям. Их подвергали насилию, топтали ногами, били прикладами ружей и просто расстреливали. Румынскими военными властями было замучено, заморено голодом и убито около 3 тыс. человек, трупы которых сваливали в по мойные ямы, погреба, уборные, окопы-траншеи…» [Назария 2005:180]. Всего в Рыбнице, где до войны проживало 3216 евреев, составляющих 28% населения города, в годы войны было уничтожено около 5 тыс. местных и депортированных евреев, а в селе Колбасна Рыбницкого района – 3 тыс. [Назария 2005:181] Полностью было уничтожено еврейское население в селе Рашково [Назария 2005:196]. К началу 1944 г. в Рыбниц ком гетто оставался 1471 еврей, среди которых 293 были мужчинами, 609 – женщинами, 569 – детьми [Шорников 2014:164].

В итоге, по Рыбницкому району Комиссия вы несла следующее заключение: в августе 1941 г. в селе Большой Молокиш был расстрелян 41 человек, из которых 9 женщин и 1 ребёнок; в селе Белоч оккупанты расстреляли 17 человек: 6 муж чин, 7 женщин и 4 малолетних детей; в селе Колбасна были убиты 7 евреев, трое из которых были дети, а в селе Мокра – 7 евреев-колхозников [Левит 2015:12-13]. Подобные Чрезвычайные комиссии работали в Тирасполе, Дубоссарах и других городах и на селённых пунктах территории Приднестровья. В частности, в одном из актов чрезвычайной комиссии о зверствах оккупантов в городе Тирасполе сказано: «При вступлении немецко-фашистских оккупантов в г. Тирасполь еврейское население было согнано в здание летнего кинотеатра. Заморенных голодом людей выводили на берег Днестра и расправлялись с ними, … детей накалывали на штыки и сбрасывали в Днестр…» [Назария 2005:179].

В конце 1942 г. в Тирасполе находилось 872 еврея из местного населения и доставленных из ближайших сёл. В Тирасполе 500 евреев были согнаны в пригород Кирпичная Слободка и расстреляны. За годы оккупации было убито около 2 тысяч евреев как местных, так и доставленных из других мест. К началу апреля 1942 г. в Тирасполе осталось 27 евреев. В то же время 3 октября 1941 г. были расстреляны 682 русских, украинца, молдаванина [Шорников 2014:155, 160, 171]. В итоге, в краткой справке по городу Тирасполю указывалось, что из 49 900 жителей города, проживавших в нём до войны, осталось к концу оккупации не более 5 тысяч (10%) [ЦГА ПМР, ф. 107, оп. 1, д. 4].

В целом, согласно Акту комиссии города Тирасполя по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских оккупантов и их сообщников, «за время хозяйничанья оккупантов жители Тирасполя подвергались массовому террору: в саду учебного хозяйства сельскохозяйственного института, во дворе бывшей тюрьмы, на территории ТЭЦ, в карьерах гравийных разработок, на посёлке Колкотовая балка имеются ямы могилы расстрелянных – около 4000 человек. Это помимо 1500 человек еврейского населения, расстрелянных в первые дни оккупации города 1941 г.» [ЦГА ПМР, ф. 107, оп. 1, д. 4].

В октябре 1941 г. в Дубоссары доставили и расстреляли 500 евреев из Григориополя [Шорников 2014:169]. В городе Резина каратели согнали в конюшню около 600 человек, расстреляли 350, а остальных сожгли в печи для обжига извести и останки сбросили в Днестр [Назария 2005:128].

В городе Бендеры расстреляно 58 евреев, а остальные 200 были отправлены в концлагеря Транснистрии. В 1943 г. в Бендерах осталось 2 еврея [На зария 2005:128].

С августа 1941 г. в Каменском гетто ежедневно 20–30 человек расстреливали на берегу Днестра, а трупы сбрасывали в реку. С конца 1941 г. по начало 1942 г. в селе Каменка было уничтожено около 1 тыс. человек [Назария 2005:133; Шор ников 2014:164]. В 1944 г. в Каменке, согласно Акту районной комиссии по расследованию злодеяний фашистских оккупантов, после освобождения были найдены две могилы вблизи здания пожарной части. Из одной могилы извлечено 20 женских трупов, а из второй – 25 мужских трупов. У многих трупов были разбиты черепа. Согласно заявлениям местного населения, был составлен список на 335 уничтоженных жителей Каменки еврейской национальности, среди которых были рабочие, колхозники, ремесленники и 70 детей дошкольного и школьного возраста [Левит 2015:12]. По Каменскому району комиссия по расследованию преступлений нацистов 26 ноября 1944 г. в селе Окница раскопала могилу, в которой было 4 трупа [Левит 2015:12]. Согласно её заключению, 4 августа 1941 г. в селе Рашково расстреляны 65 евреев, чьи трупы были сброшены в Днестр. А 17 августа 1941 г. там же 38 евреев, связанных по 3-4 человека колючей проволокой, были расстреляны на берегу Днестра и в колхозном саду [Левит 2015:12], 18 августа 1941 г. – 38, а 5 сентября 1941 г. – 5 человек [Шор ников 2014:155].

 Согласно «Списку советских граждан, расстрелянных и умерших после истязаний и пыток немецко-фашистских преступников в Григориопольском районе Молдавской ССР», составленному в марте 1945 г., оккупантами было убито 46 местных евреев. В Слободзейском районе в соответствии с таким же «Списком» указывается 36 убитых евреев, в том числе в селе Коротное – 3, в селе Глиное – 22, в селе Чобручи – 11. Также 13 евреев Слободзейского района были депортированы в лагеря Транснистрии [Левит 2015:13].

Следует отметить, что Акт по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских оккупантов и их сообщников был составлен по Дубоссарскому району МССР. В нём комиссия, работавшая с 24 по 31 марта 1945 г., «изучив материалы актов злодеяний по сельсоветам района об учинённых зверствах по уничтожению мирных советских граждан на территории Дубоссарского района в период оккупации», констатировала, что «с конца августа 1941 г. в Дубоссары прибыл немецкий карательный отряд айнзацкоманда-12 из 25 гестаповцев во главе с начальником карательного отряда Вельтом Келлером, и начались зверские расправы над мирными жителями» [ЦГА ПМР, ф. 685, оп. 1, д. 2]. «…1 сентября 1941 г. произошёл расстрел 10 мирных советских граждан на Коржевском поле Магальского сельсовета, в этот день расстреляны 6 жителей села Кочиеры, 5 жителей села Роги. … Всего 20 человек. 2 сентября 1941 г. произошёл расстрел 4 советских граждан села Маловатое. 3 сентября 1941 г. произошёл расстрел 23 граждан села Дойбаны-1. 6 сентября 1941 г. был расстрелян 41 советский гражданин села Ягорлык» [ЦГА ПМР, ф. 685, оп. 1, д. 2].

С 12 по 28 сентября 1941 г. шли массовые расстрелы мирных жителей. «С 12 по 28 сентября 1941 г. в Дубоссарах у заранее вырытых 12 ям на восточной окраине города было расстреляно от 6 до 8 тысяч мирных советских граждан, среди которых было много женщин, детей и стариков… Кроме того, было убито бомбами 40 человек…» [ЦГА ПМР, ф. 685, оп. 1, д. 2].

Только за 12 сентября 1941 г. были расстреляны 2500 человек на восточной окраине Дубоссар и на территории табачной фабрики [Шорников 2012:27]. 16–17 сентября в Дубоссарском гетто было расстреляно 1500 мужчин, женщин и детей, пригнанных из районов Молдавской ССР. 18 сентября – 1,5 тыс., 19 сентября – 500 человек. По воспоминаниям очевидцев, после расстрелов в ямы попадали люди раненые и мёртвые, поэтому позже после расстрелов земля в этих ямах-могилах подымалась и опускалась [Левит 2015:17].

Есть судебные показания бургомистра Дубоссар Деменчука о ходе массовых расстрелов в городе в сентябре 1941 г. Он рассказывал о зверствах и садистских развлечениях, которые устраивались эсэсовцами над женщинами и детьми в ходе массового их истребления [Назария 2005:103]. По мнению И. Э. Левита, на протяжении сентября 1941 г. в Дубоссарах было убито не менее 8 тыс. человек [Шорников 2012:27]. Он называет Дубоссары «Малым Бабьим Яром», так как дубоссарский массовый расстрел 12–28 сентября 1941 г. предшествовал расстрелу 29 сентября 1941 г. в Киеве в Бабьем Яру.

Важно отметить, что существуют два архивных документа о количестве расстрелянных и подвергшихся насилию и побоям местных жителей города Дубоссары и сёл Дубоссарского района за период оккупации. Так, согласно «Обобщённым сведениям установленных злодеяний, учинённых над гражданами СССР немецко-фашистскими преступниками по Дубоссарскому району МССР» расстреляно 6212–8212 человек: в Дубоссарах 6–8 тысяч человек, а также в сёлах Дубоссарского района: Большой Фонтан – 4, Лунга – 53, Цыбулёвка – 13, Гармацкое – 9, Ягорлык – 41, Миловитое – 4, Роги – 5, Кучиеры – 6, Перерытое – 14, Магала – 10, Кошница – 18, Койково – 2, Дойбаны I – 23, Ново-Комиссаровка – 2, Гояны – 8 [ЦГА ПМР, ф. 685, оп. 1, д. 2].

Далее, в «Справке о количестве расстрелянных жителей Дубоссарского района МССР немецко-румынскими оккупантами» от 31 октября 1944 г. указывается 386 погибших жителей [ЦГА ПМР, ф. 685, оп. 1, д. 2] за счёт наименований сёл, не зафиксированных в Общих сведениях. Так, ещё в селе Ст. Маловата было расстреляно 4 человека, а в Дойбанах II – 1 [ЦГА ПМР, ф. 685, оп. 1, д. 2].

Кроме того, согласно данным документам, подвергалось побоям и насилию 919 жителей Дубоссар и сёл Дубоссарского района: в Дубоссарах 30 человек; в сёлах Дубоссарского района: Большой Фонтан – 60, Лунга – 45, Цыбулёвка – 80, Гармацкое 30, Ягорлык – 45, Миловитое – 29, Роги – 35, Дубово – 40, Кучиеры – 129, Погребы – 190, Перерытое – 40, Магала – 45, Кошница – 70, Койко во – 45, Дойбаны I – 70, Ново-Комиссаровка – 20, Гояны – 75 [ЦГА ПМР, ф. 685, оп. 1, д. 2].

Вместе с тем в Тирасполе и Рыбнице немецко-румынской оккупационной властью были созданы тюрьмы, где содержались политические заключённые и мирные жители, которых подозревали в подпольной и партизанской деятельности. Пытки, издевательства и голод становились причинами высокой смертности заключённых. 19 марта 1944 г. немецкие военные расстреляли 270 узников Рыбницкой тюрьмы [Беспалько 2015: 68]. Выжить удалось только семи заключённым. Сегодня в Рыбнице 19 марта отмечается как День памяти жертв фашизма. Как вспоминал выживший заключённый рыбницкой тюрьмы учитель П. Фишбах, «памятник жертвам фашизма, установленный в Рыбнице – это символ интернационального братства, сплочённого беспощадной борьбой против злейшего врага человечества – против фашизма. Ведь в братской могиле жертв фашизма лежат русские, украинцы, молдаване, евреи, для которых защита Родины и всего человечества от фашистской чумы являлась священным и незыблемым долгом…» [Беспалько 2015:80].

В январе 1944 г. в результате массовых арестов в сёлах на территории Дубоссарского района были расстреляны 600 человек, среди которых кроме мужчин были женщины с детьми, подростки и девушки. В результате жестокого обращения с населением, что является формой геноцида, с 18 января 1942 г. по 1 августа 1943 г. румынским трибуналом Тирасполя, Дубоссар и Рыбницы были вынесены смертные приговоры по 6129 делам [Шорников 2012:32].

Важно отметить, что не только массовые расстрелы стали причинами гибели местного населения. Голод, антисанитарные условия, приводящие к возникновению эпидемий сыпного и брюшного тифа, малярии и других болезней, жестокое об ращение и изнурительный труд также являлись факторами гибели людей на оккупированных территориях. Зимой 1941–1942 гг. только от сыпного тифа в Рыбницком уезде умерло 5 тысяч человек [Беспалько 2015:39].

В списке граждан г. Тирасполя, «насильственно угнанных в рабство немецко-фашистскими захватчиками», числилось 17 жителей и уроженцев города 1885–1928 годов рождения, а именно: Татариновы С. А. и П. С., Иванов Т. М., Ильин В. Т., Григориан В. Е., Димитрюк И. Ф., Михай лов М. М., Самородов К. И., Шахов М. А., Иримеев Д. А., Батычко В. А., Бурунов А. Ф., Байдагликов Г. М., Ковалев И. В., Силев А. Е., Цуркан Д. Г., Гайдайчук С. И. [ЦГА ПМР, ф. 107, оп. 1, д. 4].

Эта практика оккупационных войск была повсеместно распространена. Из Дубоссар было угнано в немецкое рабство 168 человек [ЦГА ПМР, ф. 685, оп. 1, д. 2]. Так, из села Ново-Котовск Тираспольского района было угнано в раб ство 27 жителей [ЦГА ПМР, ф. 387, оп. 1, д. 3].

  Особенно следует отметить, что одним из видов военных преступлений являлось уничтожение немецко-румынскими войсками материального имущества как местного населения, так и общереспубликанского. Во время их бегства с марта по 1 апреля 1944 г. из города Тирасполя немецко-румынскими оккупантами было массово уничтожено с помощью поджогов и взрывов 23 жилых, промышленных и общественных здания. На их восстановление нужно было выделить 1 543 553 советских рублей [ЦГА ПМР, ф. 107, оп. 1, д. 4].

В Обобщённых сведениях по учёту ущерба, причинённого немецко-фашистскими захватчиками городу Тирасполь МССР, представленного Чрезвычайной Государственной Комиссией 7 мая и 17 июня 1943 г., содержатся несколько десятков актов ущерба колхозам и промышленным предприятиям местного и союзно-республиканского подчинения главных отраслей экономики, а также предприятиям торговли, коммунального хозяйства, здравоохранения, соцобеспечения, народного образования и религиозных культов. Всего 126 наименований полностью или частично уничтоженных предприятий на общую сумму на восстановление – 356 428 524 советских руб лей [ЦГА ПМР, ф. 107, оп. 1, д. 4]. Из них на восстановление 16 главнейших промышленных предприятий местного и союзно-республиканского подчинения было необходимо выделить после войны сумму в 87 149 910 советских рублей [ЦГА ПМР, ф. 107, оп. 1, д. 4].

Вместе с тем, согласно заключению Чрезвычайной комиссии по учёту ущерба при Совнаркоме МССР, работавшей в 30 колхозах 18 сёл Дубоссарского района, «общие размеры ущерба и убытков, причинённых немецко-фашистскими захватчиками» этим колхозам, составили сумму в 957 млн 751 тыс. советских рублей [ЦГА ПМР, ф. 685, оп. 1, д. 2]. Были разрушены постройки, уничтожены скот, птица, сельскохозяйственный инвентарь, посевы, сады, виноградники, запасы семян, кормов и продуктов, а также не получено доходов от колхозов из-за прекращения их деятельности. После освобождения Молдавской ССР от оккупационных войск граждане её городов и сёл получили возможность получить от государства материальное возмещение ущерба их имуществу, уничтоженному в годы оккупации. С июля 1945 по март 1946 г. 266 местных жителей Тирасполя подавали заявления, на основе которых составлялись акты по возмещению ущерба от оккупации [ЦГА ПМР, ф. 107, оп. 1, д. 4]. В селе Слободзея Слободзейского района 59 жителей подали подобные заявления [ЦГА ПМР, ф. 395, оп. 1, д. 2], а в Дубоссарах – 20 [ЦГА ПМР, ф. 685, оп. 1, д. 2].

Таким образом, многие годы замалчивались убийства и зверства на Восточном фронте, не обсуждался и был предан забвению геноцид славянского и еврейского населения на оккупированной немецко-румынскими войсками территории Молдавской ССР в годы Великой Отечественной войны. Сегодня на местах массовых захоронений евреев и представителей других национальностей возведены мемориалы. Так, в Дубоссарах на месте массового убийства 18 тысяч евреев, расстрелянных в сентябре 1941 г., был установлен памятник жертвам этнического геноцида – мемориальный комплекс «Жертвам фашизма» (скульптор Н. М. Эпельбаум, архитектор С. М. Шойхет).

Есть памятники жертвам Холокоста в г. Бендеры и г. Тирасполе, памятник жертвам геноцида в селе Колбасна Рыбницкого района. На севере современной Республики Молдова установлено 7 памятников (сёла Кодряний Ной и Вэратик, Фынтына Албэ, города Единцы, Сороки, Бельцы) и ежегодно ведётся работа по поиску массовых захоронений евреев (под руководством Юрия Загорча).

Автор: Галина Слободянюк, канд. ист. наук, доц. кафедры истории ИГУПиСГН ПГУ им Т. Г. Шевченко

БИБЛИОГРАФИЯ

1. Беспалько Е. 2015. Рыбница. Хроника военных лет (город Рыбница и Рыбницкий район в период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.). Бендеры: Полиграфист.

2. Великая Отечественная война 1941–1945 гг. в исторической памяти Приднестровья. 2011. Сборник статей. Тирасполь: Изд-во Приднестр. ун-та.

3. Додик С. Д. 2004. Судьба евреев Транснистрии. Ежегодный исторический альманах Приднестровья, 8.

4. Забытый агрессор: Румынская оккупация Молдавии и Транснистрии. 2010. Сборник статей. Сост. А. Р. Дюков. М.: Фонд «Историческая память».

5. Москалёва (Векслер) А. М. 1999. Дубоссарская трагедия, сентябрь 1941 г. Документальная повесть. Дубоссары: Фонд «Историческая память».

6. Левит И. Э. 2015. Шоа-Холокост-Катастрофа: «Еврейский вопрос» политики диктатуры И. Антонеску. В 2-х томах. Т. 1. Тирасполь: ООО «Литера».

7. Левит И. Э. 2017. Шоа-Холокост-Катастрофа: «Еврейский вопрос» политики диктатуры И. Антонеску. В 2-х томах. Т. 2. Тирасполь: ООО «Литера».

8. Левит И. Э. 1997. Пепел прошлого бьётся в наших сердцах: Холокост. Кишинёв: Еврейское культурное общество Республики Молдова.

9. Левит И. Э. 1981. Участие фашистской Румынии в агрессии против СССР: Истоки, планы, реализация (1 сентября 1939 г. – 19 ноября 1942 г.). Кишинёв: Штиинца.

10. Назария С. М. 2005. Холокост: страницы истории. Кишинёв: Б.и.

11. Назария С. М. 2018. Бессарабский вопрос в эпоху мировых войн и его интерпретация в историографии: от возникновения до Парижских мирных договоров. Кишинёв: Б.и.

12. Натиск на Восток: агрессивный румынизм в начале XX века по настоящее время. 2011. Сборник статей, документов и воспоминаний. Сост. Н. В. Бабилунга и др. Бендеры: Полиграфист.

13. Солонарь В. А. 2020. Очищение нации. Насильственные перемещения населения и этнические чистки в Румынии в период диктатуры Иона Антонеску (1940–1944 гг.). СПб.: Нестор-история.

14. Шорников П. М. 1994. Цена войны. Кишинёв: Б.и.

15. Шорников П. М. 2014. Молдавия в годы Второй мировой войны. Кишинёв: Б.и.

16. Шорников И. П. 2012. Зондеркоманда в Дубоссарах: Очерк истории и документация о геноциде и патриотической борьбе в годы фашистской оккупации. Тирасполь: Изд-во Приднестр. ун-та.

17. ЦГА ПМР, ф. 387, оп. 1, д. 3. Акты об ущербе, причинённом немецко-фашистскими захватчиками.

18. ЦГА ПМР, ф. 395, оп. 1, д. 2. Исполнительный комитет Слободзейского русская часть сельского Совета депутатов трудящихся Слободзейского района, МССР.

19. ЦГА ПМР, ф. 107, оп. 1, д. 4. Материалы об ущербе, причинённом немецко-фашистскими оккупантами. 20. ЦГА ПМР, ф. 685, оп. 1, д. 2. Протоколы, списки, сведения о нанесении ущерба, акты погибших от немецко-фашистских

• Автотранспорт: Основу подвижности артиллерийских частей и соединений 2-го и 3-го Украинских фронтов составляли американские грузовики Studebaker и внедорожники Willys. Без них, быстрая концентрация артиллерии на участках прорыва, обеспечение ГСМ и боеприпасами стремительно наступающих танковых соединений и окружение 6-й немецкой армии в «Ясских Каннах» были бы невозможны из-за низкой подвижности частей воюющих на советских тракторах и грузовиках.
• Авиация: На вооружении советских ВВС, действовавших в том числе на молдавском направлении, состояли поставленные по ленд-лизу американские истребители P-39 Airacobra и бомбардировщики A-20 Boston. P-39 Airacobra особенно высоко ценились советскими лётчиками за мощное вооружение, хорошую радиосвязь и эффективность на малых и средних высотах, где проходила основная часть воздушных боёв на Восточном фронте. Эти самолёты активно применялись для сопровождения штурмовой авиации, прикрытия войск и борьбы с немецкой авиацией. Бомбардировщики A-20 Boston использовались для нанесения ударов по транспортным узлам, колоннам, переправам и позициям противника, поддерживая наступление Красной армии.
• Связь и питание: Существенную роль в обеспечении наступательных операций играли поставки по ленд-лизу средств связи, продовольствия и других материалов. Тысячи километров телефонного кабеля и радиостанции способствовали улучшению управления войсками и координации действий соединений Красной армии, особенно в условиях глубокого прорыва подвижных механизированных соединений, когда связь становилась критическим звеном для управления войсками. Поставки продовольствия, включая известные американские мясные консервы, дополняли систему снабжения действующей армии в условиях масштабного наступления, когда тылы не успевали за стремительно рвущимся на Балканы советскими войсками.

Уникальной формой военного сотрудничества между СССР и западными союзниками стала операция «Фрэнтик» (Frantic), предусматривавшая так называемые «челночные» налёты американской авиации. В рамках этой операции тяжёлые бомбардировщики B-17 («Летающие крепости») и другие самолёты ВВС США вылетали с баз в Италии или Великобритании, наносили удары по объектам на территории Румынии и оккупированных районов СССР, после чего совершали посадку на советских аэродромах в Полтаве, Пирятине и Миргороде. Летом 1944 года союзная авиация осуществляла удары по аэродромам, железнодорожным узлам и объектам инфраструктуры в румынском и молдавском направлениях, осложняя снабжение немецко-румынских войск.

Особое значение имели систематические бомбардировки с использованием самолётов Consolidated B-24 Liberator нефтяного района Плоешти, осуществлявшиеся прежде всего 15-й воздушной армией США и британской авиацией. Поскольку румынская нефть являлась одним из основных источников топлива для Германии, удары по нефтеперерабатывающей инфраструктуре серьёзно осложнили снабжение вермахта горючим. Это негативно сказалось на мобильности и возможностях манёвра группы армий «Южная Украина» в период, предшествовавший Ясско-Кишинёвской операции.

Важным фактором, влияющим на шаткое стратегическое положение Германии стало открытие Второго фронта в Нормандии в июне 1944 года. Высадка союзников во Франции вынудила германское командование перераспределять силы между Западным и Восточным фронтами, что в определённой степени ослабило возможности вермахта на балканском направлении. В частности, часть мобильных соединений и значительная часть резервов была переброшена на Запад, что снизило боевые возможности группы армий «Южная Украина». Вместе с тем стоит отметить и то, что командование Красной армии сумело воспользоваться представившейся возможностью, а войска 2-го и 3-го Украинских фронтов успешно провели наступательную операцию.
К моменту освобождения Молдавии США поставили СССР более 400 000 автомобилей, 12 000 единиц бронетехники, 14 000 самолетов, а около 50% всего авиационного топлива, использовавшегося СССР, было поставлено или произведено с помощью западных присадок.
Как напомнил в недавнем интервью Президент ПМР В.Н.Красносельский

«основной вклад в Победу во Второй мировой войне внесла Красная армия. Но и свой вклад внесли Соединенные Штаты Америки и Британия. Это был союз против государств Оси и против нацистско-фашистской идеологии. Поэтому, если кто-то называет «оккупантами» Красную армию, значит, называет «оккупантами» параллельно и США, и Британию. По-другому как разделить? Понимаете? Тонкий момент».

Бомбардировщик B 17 «Летающая крепость» в Полтаве

Автор: Александр Горносталь

Имя Ольшевского выбито и на одной из современных плит Военно-исторического мемориального комплекса в Бендерах, открытого в 2008 году на месте бывшего русского военного кладбища. Здесь Ольшевский и похоронен.

Происходил он из дворян Каменец-Подольской губернии. По окончании курса в Дворянском полку (впоследствии – Константиновское артиллерийское училище) в 1817 году в чине прапорщика был назначен в 48-й егерский полк, в котором прослужил 11 лет. В 1828-м переведён с чином штабс-капитана в лейб-гвардии Волынский полк и затем состоял сначала адъютантом при начальнике 19-й пехотной дивизии, а потом старшим адъютантом при начальнике 14-й пехотной дивизии.

В этой должности Марцеллину Ольшевскому пришлось, как отмечалось в «Военном ежегоднике», «принять горячее участие в покорении Кавказа». За ряд отличий он получил несколько наград. В 1835 году произведён в полковники с назначением для особых поручений при генерал-лейтенанте Вельяминове, а через три года стал генерал-майором.

12 апреля 1839 года Ольшевский назначен начальником 2-го отделения Черноморской береговой линии, а через год – начальником левого фланга Кавказской линии. Затем в течение двух лет командовал 2-й бригадой 20-й пехотной дивизии и в это время получил орден св. Станислава I степени и св. Георгия IV степени. 9 октября 1843 года назначен гражданским губернатором Кавказа. Через три года Марцеллин Матвеевич уволился.

30 января 1848 года произошло знаковое для приднестровцев событие: Ольшевский назначен комендантом в Бендеры. В этой должности генерал оставался до самой смерти. Причём 7 апреля 1855 года был произведён в генерал-лейтенанты. Скончался в Бендерах 4 декабря 1866 года.

Получается, Марцеллин Матвеевич оставался комендантом крепости восемнадцать лет – дольше, чем кто-либо до него и после. И всё это время был деятельным участником крепостного и городского строительства.

«Ещё на Кавказе, будучи гражданским губернатором, Ольшевский стал заниматься благоустройством присоединённых к России территорий, – рассказывает главный специалист научного отдела Бендерской крепости Александр Булгаков. – Им, к примеру, была организована одна из первых сберкасс на территории Кавказского региона».

Скромный, трудолюбивый, спокойный, честный – таким генерал охарактеризован в репортаже из цикла «Вехи истории» на Бендерском телевидении.

По словам Александра Булгакова, Ольшевский очень много сделал для развития крепости. В частности, при его участии проходили реконструкция и возведение новых объектов на её территории. В 1860 году, будучи комендантом крепости и являясь католиком по вероисповеданию, Ольшевский основал католический храм святых апостолов Петра и Павла. К концу 1870-х годов здание передали православной церкви.

В период Великой Отечественной храм сильно пострадал и находился в аварийном состоянии. В 1951 году его передали под нужды спортивной школы и провели реконструкцию. В последующие годы здесь размещались также школа строителей, клуб, общежитие школы-интерната и лицей лёгкой промышленности.

9 июня 1997 года в результате ходатайства епископа Дубоссарского Юстиниана (Овчинникова) и многочисленных обращений прихожан здание вернули православной церкви.

За прошедшие годы были произведены реконструкция и благоустройство. Оборудованы кухня, трапезная, полностью изменены фасад и парадная лестница, построены швейный цех, церковная лавка, библиотека, звонница с добавлением двух больших колоколов, разбит цветник, обновлена кровля.

В 2002 году при храме открыли Епархиальное духовное училище, воскресную школу и библиотеку. В то же время сформировалась община из 12 послушниц, а в 2006-м здесь открылся женский Петропавловский монастырь.

Марцеллин Ольшевский активно развивал инфраструктуру крепости, занимался церковным строительством, продвигал различные городские проекты. Его имя по праву написано на скрижалях приднестровской истории, воплощая историю целой страны, отражая ключевые военные кампании своего времени и те гражданские преобразования, что совершались на просторах Российской Империи – от Кавказа до берегов Днестра.

Николай Феч

Впервые на бендерскую, равно как и бессарабскую, землю Александр II ступил 21 августа (2 сентября)¹ 1861 года. Прибыв из Одессы в 6 часов утра, император ознакомился с Бендерской крепостью, посетил дом её коменданта, коим тогда являлся генерал-лейтенант Марцеллин Ольшевский, а затем произвёл смотр войск.

Вечером того же дня, в 19 часов 45 минут, Александр II изволил возвратиться в Одессу. Помимо коменданта крепости Его Величество в Бендерах сопровождал и бессарабский военный губернатор генерал-лейтенант М. Л. Фантон де Веррайон, прибывший из Кишинёва за три дня до этого.

Спустя шесть лет, вечером 13 (25) июня 1867 года, через Бендеры проследовала направлявшаяся к Южному берегу Крыма супруга Александра II императрица Мария Александровна с великими князьями Сергеем Александровичем и Павлом Александровичем и с великой княжной Марией Александровной.

Следуя через четыре с половиной месяца тем же путём обратно в Петербург, августейшее семейство стало причиной необычайного оживления в провинциальных Бендерах. С 11 часов утра 26 октября (7 ноября)² горожане и жители близлежащих сёл в праздничных нарядах начали стекаться к месту предстоящего проезда венценосных особ. Наконец, в 4 часа пополудни под радостные крики «Ура!» на бендерскую почтовую станцию прибыла Её Величество с детьми.

«Как только начал утихать первый взрыв восторженного привета, в толпе послышалось стройное хоровое пение народного гимна “Боже, Царя храни!”. Государыня обратила милостивое Своё внимание на такое заявление чувств и, узнав, что хор составлен из учеников уездного училища, изволила сказать: “Хорошо, благодарю”».

После непродолжительной остановки императорский кортеж вновь продолжил путь на Кишинёв, где была назначена ночёвка.

В июле 1872 года руководству Бессарабской области поступило известие о том, что Александр II вновь намеревается посетить Бендеры. Дабы продемонстрировать государю свою благодарность за «дарованные краю права и реформы», получив на то Высочайшее соизволение, бессарабское дворянство активно занялось подготовкой к приёму Его Императорского Величества.

Первоначально визит самодержца планировался на двадцатые числа августа (по новому стилю – на первые числа сентября), но затем был перенесён на две недели из-за отъезда Александра II в Берлин на встречу с германским кайзером Вильгельмом I и австрийским императором Францем Иосифом I³.

К началу сентября город заметно преобразился. 3 (15) сентября для встречи Его Величества в Бендеры прибыли бессарабский военный губернатор генерал-майор Н. И. Шебеко со штабом и областной предводитель дворянства Е. Л. Рышкан-Дерожинский, а 5-го (17-го), для заключительных распоряжений, – новороссийский и бессарабский генерал-губернатор П. Е. Коцебу. На следующий день, в полдень, экстренным поездом он отправился встречать императора в Бирзулу (ныне – Подольск Одесской области).

6 (18) сентября в Бендеры пожаловали иностранные гости. В 13 часов 20 минут почтовым поездом из Одессы в сопровождении российского генерального консула И. А. Зиновьева прибыли министр иностранных дел объединённых княжеств Валахии и Молдавии Георгий Костафоро и адъютант его высочества принца Кароля полковник Полизо.

Чтобы приветствовать российского государя от имени султана Оттоманской порты, в 20 часов 30 минут особым почётным поездом, также из Одессы, в Бендеры приехали министр иностранных дел Джемиль-паша, генерал Али Незами-паша и ещё семь человек свиты. На перроне бендерского вокзала их встречали начальник области Николай Шебеко и комендант Бендерской крепости генерал-лейтенант Фёдор Каннабих, представивший турецкому министру рапорт о её состоянии.

К концу дня в городе ожидали и самого императора. С 21 часа у станции стали собираться толпы народа, съехавшегося в Бендеры со всех концов Бессарабии и прилегающих губерний.

«Станция осветилась по всем фасадам сплошными рядами огней, запылали вокруг неё и по направлению к крепости смоляные бочки, длинные ряды экипажей стали подвозить многочисленных лиц, желающих встретить Государя, в том числе и дам, с супругой начальника области во главе; подъехали, наконец, щёгольские экипажи, приготовленные дворянством для Государя, свиты и багажа. Взоры необозримой массы народа направились к стороне Днестра, из-за которого должен был подойти к вокзалу Царский поезд».

С первым гудком локомотива площадь у вокзала разразилась восторженным «Ура!» и засияла яркими огнями. Ровно в 22 часа 50 минут Его Императорское Величество вышел из вагона и принял всеподданнейший рапорт начальника области. Тут же, на платформе, представителями бессарабского дворянства во главе с Егором Рышкан-Дерожинским Александру II на роскошном серебряном блюде, изготовленном ювелирной фирмой «Сазиковъ», были преподнесены хлеб-соль. Затем император проследовал в роскошно убранные комнаты вокзала, где его ожидали супруга бессарабского генерал-губернатора и многочисленные дамы. Поприветствовав их, Александр II вместе с генерал-губернатором П. Е. Коцебу сел в экипаж и проследовал в крепость, где для размещения Его Величества были подготовлены покои в комендантском доме. У его крыльца император изволил принять почётный караул от войск, рапорт коменданта Бендерской крепости и весь генералитет.

Следующий день пребывания Александра II в Бендерах, 7 (19) сентября, начался в 9 часов утра с приёма иностранных посланников. Затем государю представилась многочисленная депутация бессарабских дворян с областным и уездными предводителями, а следом – представители общественности Кишинёва и Бендер во главе с их городскими головами Клементием Шуманским и Флором Ржондковским соответственно.

Когда же Государь уже направлялся к выходу, ему представилась ещё одна, особая делегация – от бессарабских и таврических болгар. После общения с ними Александр II вместе с Н. И. Шебеко отправился в крепостную Александро-Невскую церковь.

Как только Его Величество переступил порог храма, дьяконы начали совершать равномерное каждение,⁴ хор певчих запел тропарь «Спаси, Господи, люди Твоя», а настоятель осенил подошедшего императора крестом и окропил святой водой его руку. По завершении краткого «молитвословия» протоиерей Постика поднёс Александру II икону Святого Александра Невского, а игумен Ново-Нямецкого монастыря Феофан – список чудотворной иконы Божьей Матери Нямецкой.

После службы Александр II проследовал на Лагерное поле, где его уже ожидали построенные в две длинные линии войска. Сначала все войска прошли шагом поротно, батареями и сотнями, а затем, повторно: пехотные полки прошли в полковых колоннах, стрелки – бегом, побатальонно во взводных колоннах, а артиллерия и казаки – рысью.

Начавшийся в 11 часов 30 минут смотр войск продолжался почти 1,5 часа. По его завершении под громовое «Ура!» Александр II отбыл в свою квартиру в доме коменданта, где на 14 часов была назначена панихида по покойному цесаревичу, великому князю Николаю Александровичу.

Дабы продемонстрировать императору обрядовую сторону местной поселянской⁵ свадьбы на 7 (19) сентября также был назначен народный праздник. Местом его проведения избрали растянувшуюся примерно на 90 саженей в длину и на 45 в ширину площадь между Бендерской крепостью и располагавшимся к западу от неё железнодорожным вокзалом.

По периметру площадь была окаймлена «высокими шестами, на которых развевались флаги общерусский, торговый и бессарабский, перевитые в разных направлениях дубовыми гирляндами.По южному фасу её стояла Царская палатка, устроенная на возвышенной эстраде, обитая красным сукном, убранная в военно-лагерном вкусе, над которой высился флаг Его Величества. Непосредственно к этой палатке примыкали два крыла, предназначавшихся для военных гостей, и потому убранные по-лагерному, но занятые впоследствии дамами из высшего круга. По северному фасу, vis-a-vis, Царской палатки красовался громадный вензель Государя Императора, устроенный с большим вкусом: изображена была арка, в просвете которой, на голубом небе, сияет вензель Государя и яркими лучами освещает местное село; над вензелем ряд лавровых венков и в коих годы главнейших реформ Царствующего Преобразователя; у подножья арки гербы области и семи её уездов.

По обоим боковым фасам площади симметрически расставлены были две эстрады для избранной публики и восемь палаток для раздачи народу выигрышей даровой лотереи, состоявших из разных принадлежностей мужского и женского костюмов; отсюда же дворянство угощало народ квасом, пивом и вином. В самой, наконец, средине площади стояли две убранные зеленью и местными коврами эстрады для музыкантов и четыре высокие восьмиугольные палатки для метания народу разных лакомств и билетов даровой лотереи; палатки эти стояли на столбах, оригинально устроенных из разных принадлежностей хлебопашества, садоводства, виноделия, огородничества, рыболовства и охоты, и в целом представляли собой как бы выставку разнообразнейших местных продуктов и орудий производства.

В промежутках этих палаток поставлены были две эстрады для акробатов, карусель, туземные качели, вертящиеся снизу вверх и два потешных столба с разными выигрышами. Затем у самой палатки Государя оставлена была площадь для народных танцев: предполагалось, что здесь в большом молдавском джоге⁶ поместится менее обширный болгарский, в нём русский хоровод, а в середине его немецкий вальс с особым хором музыкантов; предполагалось также, что здесь же, по окончании свадебных обрядов проследуют за новобрачными местные плуги и возы с хлебом, разными орудиями производства и другими принадлежностями поселянского быта».

Ровно в 16 часов на переполненную людьми площадь пожаловал император, взойдя в приготовленную для него палатку. Затем к подножию палатки подошла обвенчавшаяся утром нарядно одетая в народные костюмы пара и, низко поклонившись, по местному обычаю положила на ступени брачный калач. Вслед за этим начались было народные танцы, но хлынувшие со всех сторон массы людей настолько стеснили предназначенную для них площадку, что из всего задуманного могли состояться лишь молдавский танец да небольшой русский хоровод.

Опасаясь, что Его Величество не пробудет на празднике и 10-15 минут, народ стремился скорее увидеть своего Государя. При этом мало кого интересовали разбрасываемые лакомства, лотерейные билеты и разливаемое вино. Даже музыканты и акробаты, забыв свои роли, подчинились общему настроению.

Увидев это, Александр II в сопровождении Е. Л. Рышкан-Дерожинского, нескольких дворян и представителей свиты спустился вниз, чтобы поприветствовать молодожёнов. Стотысячная толпа смолкла и расступилась, давая императору пройти вглубь площади. Приблизившись затем к немцам-колонистам, Александр II обратился к ним на немецком языке, на что они в свою очередь ответили оригинальным вальсом.

Обойдя медленной поступью почти всю площадь, государь возвратился в сою палатку. Причём во время его прогулки, без вмешательства властей, народные массы вели себя настолько «благоговейно, прилично и тихо», что каждое слово императора было слышно отчётливо и довольно далеко. Но люди всё равно стремились к царской палатке, из-за чего часть планировавшихся танцев и свадебных обрядов так и не состоялась.

Пробыв на празднике около часа двадцати минут, Его Величество в сопровождении Павла Коцебу вернулся в крепость, где на 18 часов был назначен обеденный стол. В изящно устроенный у царской квартиры «барак», помимо ближайших особ из императорской свиты, были приглашены оттоманский и румынский министры со свитами, новороссийский и бессарабский генерал-губернатор, высший генералитет, в том числе генерал-адъютант, граф А. Н. Лидерс, начальники дивизий, начальник области, комендант крепости и областной предводитель дворянства.

В это время на противоположном крепости парканском берегу Днестра дворянством готовилось ещё одно мероприятие – грандиозный праздничный фейерверк. Для его просмотра внутри крепости, на обращённом к реке крутом высоком валу для Александра II, его свиты и приглашённых лиц была устроена длинная эстрада, украшенная флагами, цветами и вензелем Его Величества.

«Едва только смеркалось, обширный крепостной бульвар засиял тысячами огней, а вдоль Днестра, по обоим берегам, эффектно запылали смоляные бочки. Ветер, во весь день нагонявший облака пыли, совершенно утих, всплыла полная луна, настала одна из великолепных ночей, свойственных только югу».

Как только император показался на крыльце, вокруг раздались восторженные клики. В 21 час, пройдя вдоль бульвара и обогнув церковь, Александр II поднялся на эстраду. Взлетевшая ввысь ракета дала сигнал к началу светопредставления.

«В ответ на эту депешу запылали потешные огни, взлетали на воздух тысячи ракет и бураков⁷, на реке показался и отразился в ней освещённый бенгальскими огнями баркас, метавший в свою очередь разноцветные ракеты, а вдали за рекою в 8-10 верстах от крепости осветилась массой огней высокая церковь Нямецкого монастыря. Когда, в заключение, засиял вензель Его Величества и музыка заиграла народный гимн, – на всём протяжении железного моста появилась колоссальная огненная надпись “Боже, царя храни!”, берега реки осветились бенгальскими огнями и огласились потрясающими кликами народного восторга».

По завершении фейерверка, выразив своё полное удовлетворение праздником, Александр II пригласил областного предводителя дворянства Е. Л. Рышкан-Дерожинского и главного начальника края П. Е. Коцебу вместе с другими ближайшими особами к вечернему чаю, которым и завершился день.

Следующий день императора, 8 (20) сентября, начался в 11 часов с божественной литургии в крепостной церкви и посещения по её завершении военного госпиталя. Причём, выйдя в 9 часов утра из комендантского дома, Александр II изволил пройти к месту богослужения сквозь собравшиеся в крепости народные массы пешком. Осмотрев госпиталь, Его Величество в коляске четвернёй отправился на Лагерное поле, где до 17 часов наблюдал за стрельбой пехоты и артиллерии. После завершения стрельб Александр II, по поверке мишеней, объявил Высочайшую благодарность каждой части и изволил выбрать бойцов в гвардию. В 18 часов в крепости состоялся обеденный стол на сто персон, куда были приглашены министры Джемиль-паша и Георгий Костафоро, начальник области, областной и все уездные предводители дворянства, управляющий канцелярией новороссийского и бессарабского генерал-губернатора, председатель областной земской управы, начальники дивизий с полковыми командирами и другие. Во время обеда государь, подняв бокалы в честь осмотренных войск и бессарабского дворянства, обратился затем к бессарабскому военному губернатору генерал-майору Н. И. Шебеко, выпив за здоровье нового генерала своей свиты в его лице.

В тот же день Бендеры посетил тираспольский городской голова Модест Каменский. От имени общественности города он поднёс Его Величеству хлеб-соль.

Повсюду, где бы не находился и не проезжал Александр II, его сопровождало огромное количество народа. Множество экипажей с дамами и верховых лиц разного звания стремились занять наиболее удобные места, дабы увидеть императора. Такому скоплению людей во многом способствовали назначенные на три дня дополнительные поезда из Кишинёва, беспрерывно подвозившие в Бендеры всё новых и новых гостей.

Из-за такого наплыва народа «цены на всё возросли в городе до небывалых размеров: за крошечную комнату в самой невзрачной хате платили по 40-50 руб., за провоз от вокзала в город, на расстояние какой-нибудь версты, по 2 и по 3 рубля, за хлеб, стоивший обыкновенно 5-10, платилось 60-80 коп. и т. п. Все дома были до такой степени переполнены, что спали на дворах, на завалинках и просто на полях, под открытым небом, благо тихие ночи были во всех отношениях лучше и приятнее ветреных и пыльных дней».

9 (21) сентября в 8 часов утра Александр II был уже на манёврах. Перед участвовавшими в них отрядами: западным, состоящим из десяти батальонов пехоты, четырёх сотен казаков и тридцати двух орудий, и восточным, в состав которого входило на два пехотных батальона меньше, – были поставлены соответственно задачи по взятию и обороне железнодорожного вокзала, у перрона которого уже стоял приготовленный к отбытию царский поезд.

Когда войска приблизились к мельницам предместья Борисовки, манёвры были остановлены. Объявив благодарности командующему Одесским военным округом генерал-адъютанту Коцебу и генералам, командовавшим на манёврах отрядами, император сел в коляску и в сопровождении многочисленной группы офицеров направился к вокзалу.

Встреченный здесь дамами из высшего круга, губернатором области, бендерским комендантом, дворянством и простыми людьми, Александр II ещё раз поблагодарил всех присутствующих за радушный приём и под крики «Ура!» в 11 часов 30 минут вошёл в свой поезд. Затем, выйдя на площадку вагона, Его Величество оставался на ней до тех пор, пока поезд не скрылся вдали. Так закончилось самое длительное в истории Бендер пребывание российского монарха.

Спустя пять лет, в 1877 году, Бендеры готовились встретить своего Государя вновь. По этому случаю в Бендерской крепости, у комендантского дома, даже была сооружена царская столовая.

Однако 11 (23) апреля император вместе с цесаревичем Александром, будущим императором Александром III, главнокомандующим Дунайской армией великим князем Николаем Николаевичем, великим князем Николаем Николаевичем (младшим) и герцогом С. М. Лейхтенбергским проследовал поездом из Тирасполя сначала в Унгены, а затем в Кишинёв, где на следующий день им был издан манифест о начале войны с Турцией. 20 апреля (2 мая) Александр II с приближёнными вновь поездом проследовали через Бендеры, но на этот раз в Одессу. Под пристальным вниманием Александра II проходило строительство военной Бендеро-Галацкой железной дороги протяжённостью главного пути в 285 вёрст (304 км). Она была призвана сократить длину пути подвоза грузов для русской армии примерно на 220 км, что в условиях идущей русско-турецкой войны имело немаловажное значение. Сооружённая в рекордные сроки, за 58 рабочих дней, и оконченная 4 (16) ноября 1877 года, в следующем году дорога была удостоена Золотой медали на Всемирной выставке в Париже.

Ещё 6 (14) февраля 1872 года в знак благодарности жителей города Бендеры и Бендерского уезда «по поводу великих и благодетельных реформ в крестьянском, судебном и земском делах, дарованных Августейшим Монархом», при Преображенском соборе было открыто Александровское братство. Оно оказывало помощь всем нуждающимся выдачей единовременных денежных пособий, «доставлением» одежды, медицинских пособий и учебных принадлежностей для бедных учащихся, воспитанием сирот. Также в честь императора Александровской была названа открытая в 1889 году бендерская городская больница.

За период 26-летнего правления на Александра II был совершён целый ряд покушений. Одно из них произошло под Москвой 19 ноября (1 декабря) 1879 года, когда участниками террористической организации «Народная воля» по случайности вместо императорского поезда был взорван багажный вагон поезда свиты. В честь спасения Его Величества в том же году, 2 (14) декабря, служащими Бендеро-Галацкой железной дороги в Бендерах, на площади перед Бендеро-Галацким вокзалом⁸, была заложена часовня во имя святого благоверного князя Александра Невского⁹.

Память об Александре II увековечили и в селе Варница. Там в ноябре 1913 года перед новым зданием волостного правления был установлен памятник императору.

А вот в наши дни о царе-освободителе в Бендерах почти забыли. Сегодня в городе о нём напоминает разве что уходящая на юг линия железной дороги, сооружённая по Высочайшему повелению, да улица в микрорайоне Хомутяновка, названная в 1957 году именем народовольца Халтурина, организовавшего 5 (17) февраля 1880 года в Зимнем дворце теракт с целью убийства Александра II, в результате которого погибли 11 и были ранены 53 солдата из числа караула…

Бендерская старина: цикл краеведческих заметок.

Сноски:

1. Бендеро-Галацкий вокзал – один из исторических железнодорожных вокзалов Бендер. Был сооружён в конце 1877 г. в западном конце Павловской (ныне – Московской) улицы по проекту архитектора А. О. Бернардацци. Здание не сохранилось. ↩︎
2. Вероятно, строительство не было осуществлено ввиду гибели Александра II 1 (13) марта 1881 года в результате очередного покушения. ↩︎
3. Бурак – здесь: вид пиротехнического изделия, выбрасывающего огненный сноп, светящийся от самой земли до верхней точки его подъёма. ↩︎
4. Джог(Жок; молд. joc – игра, танец) – массовый молдавский народный танец. ↩︎
5. Каждение– ритуальное сжигание ладана и других ароматных смол, наделяемое очистительными и оберегающими свойствами, символизирующее присутствие Бога и возносимые к нему молитвы. ↩︎
6. Поселяне– бывшие колонисты, крестьяне Бессарабской губернии. ↩︎
7. Состоявшаяся 25 августа (6 сентября) 1872 г. в Берлине встреча заложила основы «Союза трёх императоров» – альянса между Россией, Германией и Австро-Венгрией, призванного поддерживать баланс сил и интересов трёх держав в Центральной и Восточной Европе. Действовал в 1873–1886 гг. (с перерывом в 1879–1881). ↩︎
8. Также встречается, ошибочно, 20 августа (1 сентября). ↩︎
9. Также встречается, ошибочно, 29 октября (10 ноября). ↩︎

      Именно эти события апреля-мая 1919 года в дальнейшем получили своё отражение в культуре и составили костяк третьей книги знаменитого романа-эпопеи «Тихого Дона» Михаила Александровича Шолохова, за который он получил Нобелевскую премию. Казак Григорий Мелехов – главный герой романа по сюжету Шолохова мечется между противоборствующими сторонами, пытаясь защитить свой дом от произвола, и становится одним из командиров повстанцев. В период 1957-1958 годов данное произведение было экранизировано режиссёром С.А.Герасимовым. Главная роль – Григория Мелехова – была отведена советскому и российскому актёру театру и кино Петру Петровичу Глебову. Недавно – 14 апреля – ему бы исполнилось 111 лет. А 17 апреля близкими и почитателями его таланта чествовалась годовщина смерти П.П.Глебова.

«Брежнев, впервые увидев «Тихий Дон», расстроился, расплакался, стал расспрашивать, кто такие Герасимов и Глебов. И когда ему рассказали, спросил: а почему Глебов не народный артист СССР, а только РСФСР? Надо поправить. Георгадзе, готовь указ. Ну, значит, и поправили. Сделали народным СССР. А когда Брежнев смотрел мои документы, то увидел, что я защищал Москву, и сказал: «А у него только одни медали. Орден Ленина от меня ему». И мне бабахнули орден Ленина. Два Указа Верховного Совета СССР в один день! Такого не было в истории Советского государства, чтобы одному человеку два указа в один день…».

    Во множестве интервью с Петром Петровичем Глебовым и очерков о нём едва ли не каждый автор пишет об образе Григория Мелехова, созданном актёром в фильме С. Герасимова «Тихий Дон»: «его судьбоносная роль», «образ на всю жизнь» … И действительно, кинематограф поздно заметил Глебова, до сорока лет актёр снимался в эпизодах. Последний разговор Геннадия Сухина с актёром состоялся за полгода до его юбилея – 14 апреля 2000 года Петру Петровичу исполнилось 85 лет. А из жизни он ушёл через три дня: прилёг отдохнуть и не проснулся…

     «О какой-то конкретной роли, не сыгранной мной в те годы, не жалею. Хотя… Мечтал когда-то о Прохоре из «Угрюм-реки», очень хотел сыграть Челкаша – до сих пор берегу свои фотопробы на эту роль. Но тут-то судьба и сделала мне главный подарок. День, когда я был утверждён на роль Григория Мелехова, считаю днём своего рождения. А ведь когда пошла молва о начале работы над фильмом «Тихий Дон», сердце моё не защемило: я уже свыкся с мыслью, что рассчитывать в кино на большую роль с моим лицом нечего. Тем паче что Герасимов едва ли не месяц ни «да», ни «нет» не говорил, убедиться хотел, что я в сорок лет могу двадцатилетнего сыграть. Зато в первый же день начала съёмок сказал моей жене: «Он даже не представляет, что теперь будет с его жизнью!»

      Родился я и до четырёх лет жил в Москве, но началась стрельба революционная, и нас со старшим братом отправили в деревню Назарьево под Звенигородом. Потом мы перебрались в деревню Дарьино. Вечерами песни задушевные под гармонь пели, верхом в ночное с ребятами гоняли. Я и предположить не мог, что эти крестьянские навыки мне когда-нибудь пригодятся. Просто мне всегда хотелось быть на мужика похожим: и серьёзным отношением к жизни, и лаконичной, выразительной речью, и статью.

      Помню, на съёмках «Тихого Дона» я буквально потряс киношный народ, запросто вскочив на коня. Когда со мной после семилетки речь о профессии завели, я сказал, что хотелось бы поближе к природе что-нибудь: я же привык с мая по октябрь босиком ходить, охотник сызмальства. Решил почему-то, что «мелиорация» как-то с утками связана, значит – охотиться буду. Потом, правда, техникум в глубинку перевели, и я на четыре года уехал в Брасово. Закончил и в Москву вернулся: семья-то в столице оставалась. А тут и в студию Станиславского набор объявили. Не скажу, что уж такой обширный у меня в театре имени Станиславского репертуар был. Всё время ощущал какую-то внутреннюю неудовлетворённость. К тому времени я как киноактёр большой авторитет набрал, так что в Театр киноактёра меня легко отпустили. Там и оклад гораздо выше, и на концертах можно было заработать. Правда, ни в одном спектакле на сцену я так и не вышел, но от Бюро пропаганды киноискусства выступал очень много. Выезжал на коне, с шашкой, в гриме Григория Мелехова. Отрывки из романа читал, романсы под гитару пел…

     За войну у меня персональных наград не было – так, юбилейные: «За победу над Германией», «За оборону Москвы». Да и особых заслуг нет. Кадровым военным быть не хотел, так что войну закончил гвардии сержантом и выше командира зенитного орудия не выслужился. Театр уехал в эвакуацию в Среднюю Азию, а мы, молодые артисты Юрочка Леонидов, Лёвочка Елагин, нас целый орудийный расчёт набрался, – добровольцами на фронт пошли. И служили в зенитно-артиллерийском полку, который охранял от гитлеровских самолётов западный сектор Подмосковья: Очаково, Переделкино, аэропорт Внуково. Я четыре с половиной года фронтовой жизнью жил, к счастью, ранен не был. Живых немцев не видел, но поначалу жутко становилось от массированных налётов их бомбардировщиков. Они Москву с лица земли стереть пытались. «Боже мой, – думали, – как же мы плохо стреляем, если Москва горит!» Но как мы ликовали, когда на тёмном ночном небе, освещённом нашими прожекторами, мы перед носом бомбардировщика видели разрывы наших снарядов! А если он ещё и дымиться начинал…

       И как-то в тихий денёк, когда налётов не было, повёз я маме сухариков, картошки. Еду в Москву и думаю: ведь сгорела вся. А она стоит! Ну, в Вахтанговский театр бомба попала, возле нашего дома одна упала, но Москва-то стоит! Когда театр из Средней Азии вернулся, нас на спектакли отпускать стали. В День Победы мы в ДК имени Ленина «Трёх сестёр» играли, и когда салют начался, все – и зрители, и артисты в сценических костюмах – на улицу высыпали, а там «уррр-а-а!» сплошное… Армия мне многое дала. Умение носить шинель, выправка военная и в «Тихом Доне», и в других военных ролях пригодились.

     Какие обо мне слухи ходили? Ну, сбить меня с ног каким-то слухом довольно трудно. Но как-то слышал байку, что мы с Быстрицкой (Гришка с Аксиньей, то есть) за «бугор» дёру дали. Меня на автостанции как-то обслуживают и недоверчиво эдак смотрят, говорят: вы с Аксиньей за рубежом уже? «А чего мне туда с Аксиньей-то ехать», – спрашиваю, – когда у меня собственная, родная Марина Алексеевна есть?»       После многих лет с момента, когда фильм-эпопея «Тихий Дон» вышел на экраны, кинокритики не переставали удивляться: «И как он смог так правдоподобно сыграть донского казака? Ну это же просто невозможно сделать москвичу с дворянскими корнями!».

А оказалось… В 1988 году Петру Петровичу передали архив его тёти, которая когда-то эмигрировала во Францию. Оказалось, что бабушка актера по отцовской линии была внучкой знаменитого казачьего генерала, героя Дона, графа Орлова-Денисова. Так вон оно что! Вот она та самая казацкая кровь. Она буквально бурлила в актере, когда он играл Григория Мелехова. Как будто он прожил эту жизнь…

Post scriptum

    Знаменитый командир лейб-казаков во время Наполеоновских войн, генерал-адъютант, генерал от кавалерии (с 1826) граф Василий Васильевич Орлов-Денисов (1775-1843) был не единственным генералом, чья кровь текла в знаменитом актёре П.П.Глебове. Дочь В.В.Орлова-Денисова Любовь, приходящаяся прабабушкой П.П.Глебову, вышла замуж за одного из сыновей генерала от кавалерии, князя Петра Ивановича Трубецкого, Николая Петровича, мать которого – Эмилия Петровна Трубецкая – являлась дочерью генерал-фельдмаршала, «спасителя Петрополя», князя Петра Христиановича Витгенштейна (См.таблицу). Таким образом, в жилах нашего «казака Мелехова» по отцовской линии текла кровь трёх генералов! Отметим также, что мать П.П.Глебова приходилась родной сестрой Владимира Александровича Михалкова, сыном которого был писатель и поэт Сергей Владимирович, автор современного гимна России, а внук – актёр, режиссёр и сценарист Никита Сергеевич Михалков.

  В 2024 году, в период работы над монографией «Каменка историческая и Пётр Христианович Витгенштейн», потомок фельдмаршала князь Александр цу Сайн-Витгенштейн-Сайн прислал из Германии электронную копию редкой картины.

Эта работа неизвестного художника под псевдонимом Хазе (Hase) ранее не встречалась в историографии картины. Автор датировал её ноябрем 1834 года и назвал «Водный объект в Каменке». При этом сам князь Александр обозначил присланный файл как «Охота на уток в Каменке. Хазе».

На картине изображён нижний пруд на территории пейзажного сада в усадьбе П.Х.Витгенштейна в местечке Каменка Ольгопольского уезда Подольской губернии. На пруду видны утки, на которых ведётся охота из ружья, очевидно кем-то из хозяев усадьбы, возможно самим П.Х.Витгенштейном или одним из его сыновей. Надо отметить, что представленный нижний пруд являлся частью сложного и уникального для Приднестровья того периода времени гидротехнического сооружения, состоявшего из системы прудов – верхнего и нижнего, –  каналов и нескольких шлюзов. Его строительство, как и всей усадьбы, началось П.Х.Витгенштейном в период начала 1820-х годов.  Данная система была отображена на топографической карте Каменки в 1844 году. Сама усадьба состояла из северной и южной части, в северной части располагался непосредственно господский дом с пейзажным садом и отмеченным гидротехническим сооружением, а в южной – по документу 1872 года – указывалось наличие овощных огородов, фруктового сада и луговых площадок с терновыми деревьями. На карте 1844 года в южной части были отмечены луг и фруктовый сад, которые отделены от северной части дорогой и двумя мостами со шлюзами, один из которых находился на нижнем пруду, а второй – на канале, отходившем рукавом от верхнего пруда. Очевидно, что вода из этих шлюзов периодически спускалась в южную часть, тем самым орошая луг и фруктовый сад. Таким образом, гидротехническое сооружение усадьбы имело кроме основной эстетической ещё и мелиоративную функцию.

     В настоящее время на территории южной части бывшей усадьбы располагаются санаторий «Днестр», пожарная часть и многоэтажные жилые здания города Каменки. Территория нижнего пруда, осушённого ещё в конце XIX века, сегодня является частью городского парка культуры и отдыха имени П.Х.Витгенштейна, на которой сохранились два искусственных острова, отмеченных ещё на карте 1844 года. Здесь несколько лет назад были устроены беседки в форме металлической инсталляции и каменной ротондной колоннады.

Совпадением ли является то, о чём в вышеприведённом интервью сказал П.П.Глебов о первоначальном своём профессиональным выборе? – «Когда со мной после семилетки речь о профессии завели, я сказал, что хотелось бы поближе к природе что-нибудь: я же привык с мая по октябрь босиком ходить, охотник сызмальства. Решил почему-то, что «мелиорация» как-то с утками связана, значит – охотиться буду».

Ведь и до сих пор бытует пословица, подчеркивающая важность родственных связей, наследственной храбрости и верности традициям: «Кровь казачья — не водица». Вероятно, не только казачья. Кстати, ещё до начала своей кинокарьеры, в 1935 году Пётр Петрович Глебов окончил Брасовский мелиоративно-дорожный техникум, а в 1935-1936 годах работал гидротехником районного земельного управления в городе Богучар Воронежской области. В том самом городе, где в 1915-1918 году в мужской гимназии учился автор «Тихого Дона» М.А.Шолохов.

Post post scriptum

    Уже несколько последних лет парк в г.Каменка, на территории которого некогда располагалась часть усадьбы П.Х.Витгенштейна, находится в процессе реконструкции. Одним из её элементов является восстановление верхнего пруда, который стал заполняться водой в 2024 году. А 19 апреля 2026 года в местных социальных сетях появилась публикация с двумя фотографиями, озаглавленная следующим образом: «В парк Витгенштейна к пруду прилетели дикие утки» …

А.П.Горносталь

23 апреля 2026 года.

По материалам из открытых источников и авторской монографии «Каменка историческая и Пётр Христианович Витгенштейн»

Окончив её с золотой медалью в 1894-м, будущий учёный принял лютеранство. Затем были учёба на естественном отделении физико-математического факультета Императорского Московского университета (ныне – МГУ; 1894–1898), экспедиции на Урал, в Сибирь и в Среднюю Азию (1897–1899).

И вот в 1900 году, ещё раз побывав на родной земле, Берг навсегда покидает Бендеры. Его полностью поглощает наука. В 1909 году он уже доктор географии, с 1913 – профессор Московского сельскохозяйственного института (ныне – РГАУ-МСХА), с 1916 – заведующий кафедрой физической географии Императорского Петроградского университета (ныне – СПбГУ), а в 1922–1929 годах – заведующий Отделом прикладной ихтиологии и научно-промысловых исследований (ныне – Санкт-Петербургский филиал ВНИРО – ГосНИОРХ им. Л. С. Берга).

В 1934 году Лев Семёнович удостаивается звания заслуженного деятеля науки РСФСР, ему без защиты диссертации присуждается степень доктора зоологии, с 1940 – он президент Всесоюзного географического общества и, наконец, 30 ноября 1946 года Берг избирается академиком Академии наук СССР.

Но вернёмся снова в Бендеры. Думаю, многим горожанам хорошо известен небольшой одноэтажный домик на Московской улице, 47 (в 1876 году – Павловская, 33). Установленная на нём мемориальная доска[2] гласит: «В этом доме 2 (15) [верно – 2 (14)] марта 1876 года родился Президент Всесоюзного географического общества академик Лев Семёнович Берг (1876–1950)».

Долгие годы этот дом, называемый домом нотариуса Берга, является одной из главных исторических достопримечательностей города. Упоминания о нём можно найти едва ли не в каждой книге или статье, посвящённой учёному, в путеводителях по Бендерам  и Молдавии.

Дом даже внесён в Единый государственный реестр недвижимых объектов культурного наследия Приднестровской Молдавской Республики («Здание жилого дома, в котором родился академик Л. С. Берг») и в Перечень памятников Республики Молдова, подлежащих охране («Дом географа Л. С. Берга»).

Но на самом ли деле это тот самый дом, в котором родился Лев Семёнович Берг? А вот дальше давайте разберёмся. Обратимся сначала к алфавитному указателю домовладельцев города, опубликованному в «Бендерском ежегоднике на 1897 год» (Одесса, 1896). Его мне довелось обнаружить в Российской государственной библиотеке в декабре 2017 года. Пусть год издания ежегодника вас не смущает, Берги в то время всё ещё жили в Бендерах.

Так вот, при работе с этим указателем выяснилось, что нотариус Симон Берг владел домом не на Павловской улице, а на Михайловской, 29 (ныне – Суворова). Дом же на Павловской, 33, ныне являющийся памятником истории (рис. 3), принадлежал его однофамильцу или брату – доктору Давиду Григорьевичу Бергу.

Казалось бы, мы только что установили настоящее место рождения академика Берга и на этом можно ставить точку. Но всё не так просто. Честь разгадать загадку Лев Семёнович оставил за собой, и сделал он это ещё в далёком июле 1936 года в своей автобиографической записке. Вот что писал учёный: «Из средних учебных заведений была одна прогимназия, почему-то женская. Она помещалась напротив того дома, где я родился, на Александровской улице».

Удивлены? Несмотря на то, что мы имеем уже третий адрес, вышеупомянутый «Бендерский ежегодник» всё окончательно расставляет на свои места. Как следует из указателя домовладельцев города, собственницей дома на Александровской, 86, являлась Клара Берг.

Зная же адрес женской прогимназии, впоследствии преобразованной в гимназию, – Александровская, 87 (ныне – Калинина, 43), – с лёгкостью можно локализовать настоящее место рождения Л. С. Берга. И это вовсе не Московская и даже не Суворова, а чётная сторона улицы Калинина, в интервале домов от 50 до 58 (рис. 4).

Кроме того, как оказалось, на Александровской улице, в доме Кацмана, № 50, в 1880-х годах располагалась нотариальная контора Симона Григорьевича Берга. А вот определить точные номера и, соответственно, степень сохранности этих домов, в настоящее время затруднительно. Это связано с неоднократно проводившимся в XX веке упорядочением нумерации домов в центральной части города.

Так, в 1917 году находившийся напротив женской гимназии дом доктора Г. В. Вундербара, возможно, принадлежавший ранее К. Л. Берг или соседний ему, согласно рекламному объявлению, опубликованному в газете «Бессарабский южный край» 22 марта (4 апреля), носил № 66[3].

Поразительно, но до сих пор все писавшие о Льве Семёновиче Берге авторы, знакомые с его автобиографической запиской, игнорировали указанное выше противоречие в адресах. Так, например, В. А. Исаченков и Д. Д. Квасов, В. В. Худяков и Г. Д. Савка, приводя цитату Берга, удалили из неё упоминание об Александровской улице. Позднее Галина Савка всё же вернула её название на своё место, но не уделила ему никакого внимания. И. А. Крупеников в своей книге о Берге указал на Павловскую (Московскую) улицу, приведя фотографию дома № 47. А историк географической науки профессор Э. М. Мурзаев поступил оригинальнее всех – в одном абзаце он сумел «объединить» оба адреса.

Так как же возникла путаница? Очевидно, что она была вызвана общей фамилией владельцев домов. Вероятно, когда в Бендерах впервые решили увековечить память о Льве Семёновиче, об интересующих нас Бергах уже подзабыли, но знали, что какой-то Берг некогда жил на Павловской улице. Кем он был, не знали, а может быть, и не придали этому значения. Причиной тому могла стать значительно сократившаяся в годы войны численность коренного населения города.

По воспоминаниям Марии Григорьевны (Марлены Гермовны) Парканской, в 1955–1960 годах работавшей библиотекарем Дворца пионеров, в этот период семью Берга в Ленинграде (ныне – Санкт-Петербург), вместе с руководителем краеведческого кружка Дворца В. Е. Богоявленским, посетили бендерские пионеры. Рассказала она и о скором ответном визите вдовы учёного Марии Михайловны Ивановой-Берг в Бендеры.

Подробности этой истории можно узнать из заметок, опубликованных в городской газете «Победа». В частности, в них говорится, что в июле 1958 года группа туристов бендерского Дворца пионеров, среди которых были Флоря Шестаченко[1], Иван Худяков, Альбина Богатырёва, Валерий Зыков и другие, отправилась в Мурманск, чтобы оттуда совершить поход по Кольскому полуострову и Карелии.

Дорога за полярный круг как раз лежала через Ленинград, во время посещения которого пионеры и познакомились с М. М. Ивановой-Берг, пригласив её в Молдавию.

По версии краеведа Виктора Кучеренко, также основанной на рассказе М. Г. Парканской, именно Мария Иванова-Берг во время приезда в Бендеры в 1959 году (на самом деле – в августе 1958) «нашла и указала городским властям дом, где родился Берг».

Но Мария Григорьевна уточнила, что лично она к тому моменту уже знала от Вадима Богоявленского о доме Берга (адрес в 1958 году – Сталина, 45; рис. 3), а М. М. Иванову-Берг водили в него на экскурсию. Да и могла ли вторая супруга академика, никогда ранее не бывавшая в Бендерах, знать о месте расположения этого дома?

Маловероятно. Но зато от М. Г. Парканской известно, что в память о своём приезде в наш город Мария Михайловна подарила Дворцу пионеров коллекцию минералов (где же она сейчас?).

Таким образом, благодаря автобиографической записке Л. С. Берга и имеющемуся в нашем распоряжении алфавитному указателю домовладельцев города Бендеры, можно обоснованно утверждать, что Лев Семёнович родился не на Павловской (Московской) улице, а на Александровской (Калинина), в доме матери.

Однако всё вышеизложенное вовсе не означает, что дом по Московской, 47, теперь должен быть немедленно исключён из реестров памятников, а мемориальная доска демонтирована. Напротив, охранный статус для дома Берга, но теперь уже доктора Давида Григорьевича, необходимо сохранить как для памятника архитектуры и градостроительства XIX века.

Что же касается мемориальной доски, то её перенос будет возможен только после всестороннего изучения данного вопроса историками и установления точного адреса дома, в котором родился Лев Семёнович Берг.

[1] Берг Си́мон Григорьевич (Гершович; ? – 1 января 1898 г., Бендеры) – мещанин, затем личный почётный гражданин, нотариус, гласный бендерской городской думы.

[2] Мемориальная доска была установлена, предположительно, в период с 1956 по 1960 г. (возможно, в 1954-м). Наиболее раннее упоминание о ней относится к декабрю 1960 г.

[3] Согласно алфавитному указателю домовладельцев города, в 1896 г. дом с аналогичным адресом принадлежал наследнику некоего Эльфонта.

[4] Шестаченко Флориан Александрович (род. 4 июля 1942 г., Бендеры) – изобретатель, кандидат технических наук (1981), друг и соратник российского путешественника Ф. Ф. Конюхова.

Виктор Павлович Шихов родился 5 марта 1925 года в городе Борисоглебске (Воронежская область, Россия). Был участником Великой Отечественной войны. Воевал в составе 2-й Гвардейской воздушно-десантной бригады. Победу встретил в госпитале в Вене.

После войны окончил Московскую художественную студию А. М. Герасимова. Затем уехал на Сахалин. Влюбившись в местную природу, написал тысячи этюдов и сотни картин. Все они вошли в цикл под общим названием «Остров, омытый морями». Создал их в реалистичной манере.

В 1968 году в жизни Виктора Павловича происходит новый виток. Он вместе с семьёй переезжает в Тирасполь, где сразу же влюбляется в будущую столицу Приднестровья. Больше всего его впечатлил Днестр и его виды. Новые работы вошли в серию «Днестровские повороты». Художник был в восторге от буйства красок, которыми в разные времена года наделяла город природа. Своё восхищение выразил на многочисленных полотнах.

Так сложилось, что именно в Тирасполе Шихов решает попробовать себя в фантастическом жанре. На его холстах появляются философские размышления о Вселенной и значении человека в её истории. Были и межконтинентальные корабли на просторах галактики. Достаточно реалистично он изображал батисферы и батискафы, опускающиеся в морскую глубь. Также писал фантастические пейзажи иных миров. Новые работы вошли в серии «Взгляд в будущее», «В мире фантастики», «Путешествие на Калисто».

К слову, находясь в Тирасполе, художник довольно часто посещал Россию. В каждой из своих поездок он продолжал творить, возвращаясь домой с новыми работами. Так родилась серия «Вечная Русь». Большая часть этих картин находится в частных коллекциях, а многие были безвозвратно утеряны.

Художник умер 13 октября 2007 года в Тирасполе.

Часть его работ хранится в фондах Тираспольского объединённого музея. Некоторые из них приднестровцы смогут увидеть на праздничной художественной выставке, посвящённой дню рождения приднестровской столицы.

Эскалация Приднестровского конфликта происходила в течение двух лет – с 1990 по 1992 год. Пытаясь установить контроль над Дубоссарами и перерезать Приднестровье на две части, отряды молдавской полиции особого назначения (ОПОН) при поддержке «карабинеров» (добровольцев из окрестных сёл) три раза нападали на город с целью захватить ключевые точки и административные здания. Во всех случаях им противостояли приднестровские гвардейцы, черноморские казаки и мирные жители, которые в итоге помешали полиции осуществить задуманное. Тем не менее, в руках молдавской полиции оказались ряд опорных пунктов в Дубоссарах и близлежащих сёлах: Кочиерах, Лунге и других. 

В начале марта ситуация в Дубоссарах снова резко накалилась. Поздно вечером 1 марта на улицах города была инспирирована массовая драка, остановить которую приехал начальник местной милиции майор Игорь Сипченко. По дубоссарским милиционерам из толпы открыли огонь, в результате чего Игорь Сипченко был ранен и в ту же ночь скончался. По словам приднестровского гвардейца П.Олейника, который видел всё своими глазами, по приднестровцам стреляли молдавские полицейские, переодетые в гражданскую одежду.  

В полночь возмущенные жители Дубоссар собрались на площади у горисполкома и направились к зданию полиции с требованием к молдавским должностным лицам покинуть город. В результате переговоров около 30 полицейских покинули здание, однако во время их посадки в автобус из близлежащего здания неизвестные открыли огонь. Погиб казак Ю.Зубков, еще двое приднестровцев были ранены.

Эти события, а также сведения о многочисленных передвижениях сил ОПОНа на правом берегу Днестра стали причиной боевой тревоги, которую объявил ночью 2 марта командующий приднестровской гвардией С.Кицак.

Дневные события 2 марта подтвердили своевременность такого решения. В обед опергруппа, состоявшая из молдавского ОПОНа и добровольцев, неожиданно напала на полк гражданской обороны 14-й российской армии в Кочиерах. Полицейские нейтрализовали наряд, тогда как «волонтеры» захватили арсенал и вынесли более 100 единиц стрелкового оружия.

Не подчинились нападавшим только личный состав узла связи, который забаррикадировался в своем здании. Дежурная связистка, находившаяся в помещении, доложила о нападении командиру дислоцированной в Дубоссарах инженерно-саперной бригады российской армии подполковнику Мукабенову. Тот немедленно сообщил об инциденте командующему 14-й армией генерал-майору Неткачеву и попросил у него разрешения оказать помощь полку гражданской обороны. Однако командующий приказал Мукабенову не вмешиваться и усилить охрану своей бригады.

Между тем личный состав узла связи по различным каналам связи взывал о помощи. Через командира инженерно-саперной бригады люди обратились к командованию Республиканской гвардии ПМР, которое приняло решение оказать помощь: около 16 часов из Дубоссар в Кочиеры был направлен разведывательный взвод 4-го батальона.

Подъехав на машине с тыльной стороны городка, гвардейцы вместе с прапорщиком кочиерского гарнизона, выполнявшим функции проводника, пробрались в казарму полка и заняли позицию на этажах здания.

ОПОН и молдавские добровольцы попытались штурмовать здание узла связи, но потеряли 20 человек убитыми и раненными и прекратили атаку, осадив опорный пункт. В ту же ночь из Кишинева сообщили в Москву, что воинскую часть 14-й армии захватили приднестровские гвардейцы. Командующий российской армией генерал Неткачев потребовал вывода приднестровских гвардейцев из воинской части.

Между тем, пока шли переговоры о выводе приднестровских гвардейцев, рано утром 3 марта молдавский ОПОН предпринял новый штурм с использованием газа. Однако гвардейцы и солдаты Российской армии, воспользовавшись имевшимися противогазами, отбивали все атаки. Через два часа, не добившись успеха, полицейские и волонтеры прекратили штурм.

Начались интенсивные телефонные переговоры командира Республиканской гвардии с представителями Кишинева с тем, чтобы не допустить разрастания боевых действий и развести войска.

Тем временем батальон приднестровских гвардейцев прибыл в Кочиеры для помощи в эвакуации осажденных. Спасательная операция проходила под пулями. Молдавские части обстреляли не только уходящих гвардейцев, но и автобус с членами семей российских военных.

События начала марта 1992 года стали первым эпизодом широкомасштабной войны на Днестре. В дальнейшем противостояние стало разгораться все больше, сопровождаясь жестокостью, грабежами и другими ужасами войны. Горячие точки вспыхнули по всей протяженности Днестра, постепенно концентрируясь в Бендерах, «Кошницком плацдарме» и Дубоссарах.