Собственно, традиция отмечать День Каменки возникла ещё в советский период, однако отмечался он не в августе, а сентябре. Так, к примеру, в 1988 году в районной газете «Днестр» в номере от 24 сентября сообщалось о том, что завтра, то есть 25 сентября, населенный пункт отметит День Каменки и публиковалась программа праздничных мероприятий:

«День Каменки начнется рано утром красочной ярмаркой. На территории рынка, торговой площади, улице Ленина будет произведена продажа промышленных и продовольственных товаров, выставка-продажа кондитерских и кулинарных изделий. Вы сможете принять активное участие в розыгрыше сельскохозяйственной и промышленной лотереи, послушать выступления коллективов художественной самодеятельности. На площади перед молодежным кафе будут демонстрироваться лучшие модели одежды. К десяти часам на центральной площади, после возложения цветов к памятнику В. И. Ленину, будет официальное открытие «Дня Каменки». Разные коллективы района представят литературно-музыкальную композицию по истории Каменки.

Здесь же на площади будут награждены самые активные депутаты поссовета, подведены итоги конкурса на лучший двор, лучшую детскую площадку, территорию организации. С концертом выступят воспитанники детских садиков, оркестр молдавской народной музыки, танцевальный коллектив, гости поселка, вокально-инструментальные ансамбли. ДСО профсоюзов готовит спортивный праздник, который состоится на стадионе «Октомбрие». В парке культуры и отдыха будут работать аттракционы. А на главной площади поселка вас ожидает жок под национальные мелодии в исполнении духового оркестра, тарафа. Вечером в кинотеатре «Прометей» каменчане смогут посмотреть интересные кинофильмы. Для молодежи будет организован вечер отдыха, дискотека» [1].

Как была связана календарная дата «25 сентября» с историей Каменки сегодня уже вряд ли удастся ответить достоверно. Вероятнее всего, в советское время (особенно в 1970 — 1980-е годы) в районах с развитым виноградарством и садоводством празднования Дня поселка переносили на конец сентября или начало октября.

В Каменском районе — крупном центре виноделия, садоводства и расположения известного совхоза-техникума — праздник специально привязывали к завершению основной уборочной страды и осенним ярмаркам. Напомним: статус посёлка городского типа местечку Каменка был присвоен и утверждён Президиумом ЦК МАССР 10 июля 1938 года, а города – Указом Президиума Верховного Совета ПМР 17 июля 2002 года.

    В 2025 году была опубликована наша исследовательская работа «Каменка историческая и Пётр Христианович Витгенштейн» [2], в которой была представлена на основе документальных источников не только ретроспектива генезиса статуса данного населенного пункта на протяжении столетий, но и прояснена история появления на современном гербе города даты «1608 год», сегодня бездоказательно официально считающейся датой основания Каменки.

В этой же работе было также показано, что первое упоминание о данном населенном пункте в исторических источниках относится к концу XVI века – 1594 году! Ещё в конце XIX века году польский историк Александр Яблоновский опубликовал «Суммарий (т.е. краткую опись – прим. авт.) записей, донесений и декретов Брацлавского воеводства с 1590 по 1602 год. Перечень сделок из книги судебных актов Брацлавского воеводства, содержащей шесть последующих лет, а именно: 1590, 1591, 1594, 1596, 1598, 1599 годы, написанной древним рутенским (т.е. русинским – прим. авт.) шрифтом, именуемым скорописью, суммарно извлеченных и записанных с переводом на польский язык» [3]. В данном суммарии на листе 192 был представлен текст относящийся к документам периода 1594 года следующего содержания:

«Между Семеном Яцковским, истцом, и Василием Шашковичем, хорунжим брацлавским, ответчиком, о разделе имений: Вышковец, Бортниковец, Гулянницких, Гнилецких и других поднестровских и запольских селищ, именуемых [по названиям рек] Косница и Каменица, расположенных в Брацлавском воеводстве, относительно неправомерного вынесения своего решения (резолюции) по этому делу — судебный декрет» [4].

 Уточним, что современное звучание топоним Каменка получил только в XVIII веке, а до этого времени именовался исключительно Каменицей по названию реки – левому притоку Днестра, – также сегодня именуемой Каменкой, по берегам которой сегодня расположены несколько населённых пунктов, самый большой из которых – современный город Каменка.

Летом 2026 года мы обратились с официальным запросом в Главный архив древних актов в Варшаве (AGAD) с целью подтверждения наличия в его фондах и получения светокопии оригинального документа, того самого «листа 192», опубликованного А. Яблоновским ещё в 1894 году.

 Представим здесь перевод с польского языка основного содержания полученного официального сообщения из варшавского архива:

«В ответ на Ваш запрос сообщаю, что запись, на которую Вы ссылаетесь, опубликованная в издании «Польша XVI века в географическо-статистическом отношении», т. X, «Русские земли. Украина (Киев – Брацлав)», ч. 2, Варшава, 1894 г., с. 393, происходила из книг Коронного Трибунала, которые (вместе с указателями и реестрами) были уничтожены в результате поджога Главного архива древних актов (AGAD) немцами во время Варшавского восстания в ходе Второй мировой войны, что подтверждается изданием «Потери варшавских архивов и библиотек в области рукописных исторических источников», т. 1 — «Главный архив древних актов», Варшава, 1957 г., с. 128-131» [5].

К сожалению, как видим, ценнейший документ с первым упоминанием Каменки был безвозвратно утерян, однако именно благодаря публикации А.Яблоновского и официальным сведениям польского архива, мы не только не можем усомниться в его безусловном существовании ещё в первой половине ХХ века, но и иметь доступ к изучению его содержания и актуальной популяризации в интересах постижения страниц Прошлого Приднестровья и, в частности, его исторической жемчужины –  Каменки.

И одним из важных заключений в этой связи является то, что сведения о существовании Каменки уже в XVI веке, были известны еще более 130 лет тому назад, однако ни в советский период, ни после него до настоящего времени должным образом изучение её Прошлого на научной основе, с привлечением письменных источников и историографии, не проводилось, а представления даже о недавней её истории, были отрывочными, искажёнными и зачастую недостоверными.

К примеру, ещё в 1988 году главный хранитель фондов историко-краеведческого музея Каменки В.Филиппова писала: «В 1812 году Каменка была куплена княгиней Антуанетой Снарской — женой Петра Христиановича Витгенштейна, фельдмаршала II-й русской армии. У Витгенштейнов это было 99 имением. П. Х. Витгенштейн начал жизнь в Каменке с ее благоустройства. В первую очередь была вымощена дорога в Кургауз…» [6].

Этот пассаж можно было бы охарактеризовать словами М.Ю.Лермонтова «смешались в кучу кони, люди…». Действительно род Витгенштейнов обладал огромными территориями с довольно-таки большим количеством населенных пунктов и имений, преимущественно в юго-западной части тогдашней Российской империи, однако речь может идти только о потомках П.Х.Витгенштейна и о второй половине XIX века, а точное количество непосредственно имений достоверно ещё не установлено. Княжеским же этот род стал только в 30-х годах указанного столетия, поэтому до этого супруга фельдмаршала Витгенштейна Антуанетта, только в девичестве носившая фамилию Снарская, явлалась графиней и приобрела каменское имение не в 1812, а – в 1806 году [7], которое стало их первым крупным имением. В тот период никакого кургауза, как и мощённой к нему дороги разумеется не существовало.  Только в 1894 году, внуком и наследником фельдмарашала князем Фёдором Витгенштейном, было завершено строительство главного корпуса устроенной им лечебницы, которая сегодня известна как санаторий «Днестр». В тот период времени Ф.Витгенштейн называл его «Днестровской гостиницей», а позднее за ним закрепилось именование кургауз.

В обращении 29 октября 1901 года в адрес императора Николая II князя Ф.Л. Витгенштейна с просьбой о выделении части финансовых средств для покрытия понесённых им личных затрат на развитие курорта в Каменке отмечалось: «Ваше Императорское Величество, Всеавгустейший Монарх. Получив наследство в 1887 году после смерти единокровного брата моего Генерал-Адъютанта Светлейшего Князя Петра Львовича Витгенштейна майоратное имение «Каменка» Подольской и «Дружноселье» С.Петербургской губернии, — я, в качестве майоратного владельца сих имений, выстроил в 1894 году в имении Каменка большое двухэтажное каменное здание, под названием «Днестровская гостиница» и предназначил здание это для развития курорта кумысным и виноградным лечением»[8].

 Здание это строилось и обустраивалось пять лет, а начальный этап его возведения был запечатлен на картине Фемистокла фон Экенбрехера в 1890 году. Интересно, что кроме виноградо- и кумысолечения уже в тот период времени практиковались и водные процедуры, что было зафиксировано в уставе учреждённой лечебницы: «Больные, которым, по назначению пользующего врача, предписаны будут теплые ванны, могут получать таковые в заведении за плату 50 коп. Для пользования же речными купальнями, устроены арендаторами особые купальни в Днестре, за плату по 3 руб. в месяц с персоны» [9].

Развитие Каменки как местечка и непосредственно учреждённой лечебницы способствовали и ремонту дороги в центральной части Каменки, то есть замощению, а по сути строительству нового дорожного полотна. Впервые это случилось в период 1895-1896 годов. В официальном обращении №4923 Подольского Вице-губернатора в адрес Киевского, Подольского и Волынского Генерал-Губернатора от 25 ноября 1895 года сообщается следующее:

«Местечко Каменка, Ольгопольского уезда, имеющее жителей свыше 4000, в осеннее и весеннее время, вследствие условий почвы и расположения на низменности до того загрязняется, что улицы и площади не доступны не только для прохода, но даже и для проезда. В виду таких не удовлетворительных санитарно-гигиенических условий м.Каменки, возник вопрос о замощении его. Каменское еврейское общество, на обсуждение котораго предложен был упомянутый вопрос, формально-составленным приговором, изъявило согласие об отпуске на указанную надобность из остатков сумм Каменскаго коробочного сбора 10000 руб., а экономиею Каменскаго имения князя Витгенштейна будут отпущены безплатно, но без доставки, камень и песок для замощения и необходимый деревянный материал. Что-же касается дальнейшаго поддержания предполагаемых к устройству мостовых, то содержание улиц принимают на себя домовладельцы, каждый возле своего дома, а содержание базарных площадей можно отнести к обязанности владельцев имения, или-же на суммы коробочнаго сбора ассигнованием ежегодно потребнаго количества денег из текущих поступлений.

По смете поверенной Подольским Губернским Инженером Калашниковым на замощение м.Каменки потребуется 8637 руб.39к.   Принимая во внимание, что остатков сумм Каменскаго коробочнаго сбора имеется в наличности 13877 руб. 19 коп., что в Каменке разведены виноградники, что местечко это представляет собою лечебный курорт, где в осеннее время бывает значительный  съезд больных и что замощение Каменки представляется крайне необходимым и желательным в видах оздоровления местечка вообще, — я имею честь покорнейше просить Ваше Сиятельство, не изволите-ли признать возможность возбудить ходатайство пред Министерством Внутренних Дел об отпуске из остатков сумм Каменскаго коробочнаго сбора 8637р.39к. на замощение м.Каменки.   При этом долгом считаю доложить Вашему Сиятельству, что работы по замощению м.Каменки, по моему мнению, удобнее всего произвести с подряда.   При чём прилагается: а, два приговора Каменских евреев от 8 Мая и 6 Июля 1895 года, б, заявление Управляющего Каменским имением князя Витгенштейна – Александра Дитмана от 6-го Июля 1895г., в, протокол особой Комиссии от 3 Октября 1895 г., г, план и д, смету» [10].

 Уже в выписке от 13 февраля 1896 года №81 журнала Технико-строительного комитета Министерства Внутренних Дел Российской империи сообщалось: «Технико-строительный комитет, рассмотрев препровождённые Хозяйственным департаментом 10 декабря 1895 г. за № 9677 проектные данные на замощение местечка Каменки Ольгопольского уезда Подольской губернии, к исполнению означенных работ препятствий не встречает; смету же на сумму 8637 рублей 39 копеек находит составленной согласно Урочному положению и справочным ценам и проверенной местным Губернским инженером» [11].

    Сегодня, несмотря на сложные социально-экономические условия хозяйствования и сохраняющееся чрезвычайное положение в экономике государства, город Каменка продолжает своё курортно-лечебное и городское развитие и преображение. Благодаря усилиям главного врача И.Г.Быстрова в течение пяти лет был возведён и спустя ровно 130 лет после строительства Ф.Витгенштейном первого корпуса в 2024 году введён в эксплуатацию новый корпус каменской здравницы с новым ванным отделением. А по инициативе главы государственной администрации Каменского района и города Каменки С.А.Сокирки в рамках государственных программ в период 2025-2026 годов в центральной части Каменки был произведён масштабный капитальный ремонт части дорожного покрытия, то есть также ровно 130 лет после первого замощения!

История повторяется!?

Скорее история самого города обновляется и в научно-образовательном, и в курортно-рекреационном, и в инфраструктурном отношениях. И когда город «в видах оздоровления вообще» знает о достоверных страницах своего Прошлого, а в Настоящем строятся новые здания и дороги, – в нём есть Надежда и Будущее! В нём есть Жизнь! 

С «Днём Каменки» соотечественники!

Уроженец Каменки Александр Горносталь, 28.08.2026г.

Источники и историография

1. В программе праздника. Газета Днестр №6102 от 24 сентября 1988 года. С.1. Автор выражает благодарность краеведу г.Каменка С.М.Мельнику за указание на данный источник и предоставленную его светокопию.
2. Каменка историческая и Пётр Христианович Витгенштейн: монография [Электронный ресурс] / А. П. Горносталь, А. Г. Тихонов; РОО «Поднестровское историко-географическое общество»; АНО «Евразия». – Тирасполь-Каменка, 2025. С.289. https://history.gospmr.org/kamenka-istoricheskaya-i-pyotr-hristianovich-vitgenshtejn/?fbclid=IwY2xjawKbzphleHRuA2FlbQIxMABicmlkETEybGV1TmRDUURHMnNDTDNVAR6jNgmZUPqwy9oA32yiV383wSmwcd1hXpHsPAqUNIfhrYIiJmYxwA7DUx-oPQ_aem_SOghXNKoxHDnOE62Jb4D5Q (Дата обращения 28.08.2026 г.)
3. Jabłonowski Aleksander: Polska XVI wieku pod względem geograficzno-statystycznym. Том X. Ziemie ruskie. Ukraina (Kijow — Braclaw). Dzial II W: Zrodla dziejowe, т.XXI. – Warszawa, Główny skład u Gebethnera i Wolffa, 1894. S.385.
4. Там же. S.393.
5. АGAD.O1-S1-6342.100.2026 / 06.08.2026
6. Филиппова В. Страницы из истории посёлка. Газета Днестр №6102 от 24 сентября 1988 года. С.2.
7. Горносталь А.П. П.Х.Витгештейн – «место родовое»: Нежин и Каменка. Электронный доступ:https://history.gospmr.org/p-h-vitgeshtejn-mesto-rodovoe-nezhin-i-kamenka/ (Дата обращения: 28.08.2026 г.).
8. РГИА.Ф.1405. Оп. 98.  Д.12581. По ходатайству светлейшего князя Витгенштейна о разрешении отдавать в аренду участки земли, входящих в состав заповедного имения. Л.111-111об.
9. РГИА.Ф.759, Опись 89, Д.20. Устав лечебного заведения в Каменке, Подольской губернии, Ольгопольского уезда (в Майоратном имении Светлейшего Князя Ф.Л.Витгенштейна).
10. ЦДIАК Ф.442. Оп.648.Спр.132. О замощении м.Каменки на счёт остатков из сумм местного коробочного сбора. Арк. 1-2.
11. РГИА Ф.1293. Оп.91. Д.213 О производстве работ по замощению местечка Каменка Подольской губернии.Л.2,2об.

Несмотря на это, в отличие от Приднестровья, где память о подвиге воинов-освободителей остается священной, в современной Молдове официальная политика Кишинева устремилась по пути ревизионизма и исторического реваншизма. Сегодня на государственном уровне день 24 августа фактически игнорируется или трактуется не как освобождение, а как «смена одной оккупации другой».

В рамках этой политики происходят попытки исподволь обелить румынского диктатора Иона Антонеску и его режим: в публичном и академическом дискурсе реабилитируются румынские войска, а факты массового уничтожения людей в бессарабских гетто и концлагерях Транснистрии отдвигаются на периферию исторической памяти. Официальные власти демонстративно игнорируют государственные мемориальные мероприятия — показательным жестом стало то, что на Шерпенском плацдарме, где проливали кровь десятки тысяч солдат, в этом году впервые в памятный день не был зажжен Вечный огонь. Символы Великой Победы подвергаются запретам, а мемориалы освободителям остаются без внимания руководства страны.

Однако наряду с этим системным погружением истории в забвение — это забвение наступает не у всех. В обществе сохраняется память, и всё громче звучит голос трезвомыслия, напоминающий о неоспоримых фактах и истинной цене победы над фашизмом.

Вот как прокомментировал в социальной сети этот день спустя 82 года известный молдавский историк, археолог и педагог, кандидат исторических наук и доктор истории, член Еврейской общины Молдовы Роман Аронович Рабинович:

«По поводу 24 августа….

Мне на днях попалась статистика по количеству еврейского населения в мире. В 1939 году и ныне. Так вот спустя более 90 лет после прихода нацистов к власти в одной европейской стране, еврейское население в мире так и не доросло до показателей 1930-х годов. «Не хватает» почти миллиона. И мы знаем почему.

И мне надоели нынешние совсем не плодотворные споры на моей Родине и в ее окрестностях, что это было? В 41-ом, в 44-ом… «Оккупация» или «освобождение»?, «Был плохой, но ведь было и хорошее», «В отличие от немцев и русских румынские солдаты в Бессарабии защищали свою землю». Но если «защищали», то почему «зачищали»? От евреев и ромов. Уже в конце 1941-го было стерильно. Почему «решали еврейский вопрос»?! Почему вопрос вообще возник? А да, это в Бессарабии и в Одессе полностью решили, это плохо. А на территории Старого Королевства не полностью решили, о так это относится к теме «было и хорошее».

Банально звучит (не банальны последствия): фашизм не имеет национальности, государственной или только одной государственной «прописки», он как чума определенного цвета поражает общественные слои, народы и континенты. И не нужно «переболеть», нужно вакцинирование. Как минимум в виде уголовной статьи «за разжигание…» и за «неразборчивость» в названии улиц.

Когда фашизм 30-40-х годов ХХ века сегодня начинают «не замечать», игнорировать, или борьбу с ним переодевают в современные «геополитические одежки», то для меня ясно: общество, по крайней мере его часть, уже нездорово, уже готово подхватить бациллу.

Азбучная истина: мотивы всегда во все времена у всех глав всех государств могут быть разные: позитивные и не очень, искренние и не очень, не только историкам это ясно. Но это мотивы. В головах. И свечку в головах этих людей никто не держал. А есть факты. Факт, что в 44-ом мою родину освободили именно от фашистов. Слово «освободили» не нравится? Хорошо – изгнали. Именно факт, а не спорная интерпретация. Еще факт, очень важный для меня факт — я родился. А ведь мог не родиться, как не родились миллионы людей по указанной в самом начале причине.

P.S. Чтобы не забыть. Кому не нравится то, что я написал, могут не тратить свое время и моё тоже. В этом споре ничто истинное не родится»

За каждой фамилией — отдельная судьба, фронтовой путь и личный подвиг. Проект Бендеры Инфо

Анатолий Павлович Крылов – командир стрелковой роты 44-го гвардейского стрелкового полка 15-й гвардейской дивизии

Его фронтовая история тесно связана с Бендерами. В апреле 1944 года участвовал в боях за город, в августе сражался в ходе Ясско-Кишинёвской операции. Был дважды ранен, но снова возвращался в строй и воевал до Победы.

Один из его боевых эпизодов описан в наградном листе к ордену Красной Звезды. В апреле 44-го командуя взводом, форсировал Днестр и продвинулся на 5 километров. В развернувшихся боях подразделение участвовало в отражении 11 контратак противника, уничтожило более 180 немецких солдат и офицеров. В этом же бою Крылов получил ранение, но его подразделение продолжало выполнять поставленные задачи.

За годы войны Анатолий Крылов получил два ордена Красной Звезды, медали «За отвагу», «За боевые заслуги», «За взятие Будапешта», «За освобождение Вены» и другие награды.

Михаил Ефимович Аксенгор – лётчик-штурмовик 639-го авиационного полка.

Войну он прошёл с 1943 по 1945 год, сражаясь на 1-м Прибалтийском и 3-м Украинском фронтах.

В августе 1944-го Аксенгор участвовал в Ясско-Кишинёвской операции, освобождал Бендеры. После освобождения Молдавии он продолжил боевой путь по странам Западной Европы.

Особенно ярко о его службе говорит наградной лист. После предыдущего награждения орденом Красной Звезды лейтенант Аксенгор совершил ещё 20 успешных боевых вылетов на Ил-2. В документе отмечено: «проявил смелость, находчивость и отвагу».

За годы войны Михаил Ефимович был награждён орденами Красной Звезды, Отечественной войны I и II степени, Красного Знамени и многими медалями.

Александр Николаевич Иосипчук – командир огневого взвода, а затем зенитной батареи 1651-го армейского зенитно-артиллерийского полка 46-й армии 3-го Украинского фронта.

Войну начал в августе 42-го. Сражался на Кавказе, освобождал города Украины, участвовал в Ясско-Кишинёвской операции. Затем — Румыния, Болгария, Чехословакия, Венгрия и Австрия. Трижды был ранен.

Из наградного листа: 25 августа 1943 года во время массированного налёта немецкой авиации взвод под командованием Иосипчука, несмотря на разрывы бомб и снарядов, отразил атаку и сбил вражеский самолёт. Для самого Александра Николаевича это был уже второй сбитый самолёт — первый он уничтожил месяцем ранее, 25 июля. Тогда за мужество и стойкость Иосипчук был представлен к ордену Красной Звезды.

Боевой путь продолжил до самой Победы. Награждён орденами Красной Звезды, Отечественной войны II степени и медалями «За оборону Кавказа», «За взятие Будапешта», «За взятие Вены», «За Победу над Германией».

Николай Васильевич Кобыляцкий – лейтенант, лётчик-штурмовик 995-го штурмового Измаильского ордена Кутузова авиационного полка 306-й Нижнеднестровской Краснознамённой ордена Суворова авиационной дивизии 17-й воздушной армии.

За годы войны он совершил 68 боевых вылетов. Воевал в небе над Молдавией, Румынией, Болгарией, Венгрией и Югославией, а День Победы встретил в Австрии.

В Ясско-Кишинёвской операции Кобыляцкий участвовал в освобождении Бендер. Только в этот период — 14 боевых вылетов. В наградном листе отмечено, что с 20 по 24 августа 1944 года, выполняя задания по уничтожению живой силы и техники противника, лётчик неоднократно наносил удары по врагу. За успешное выполнение боевых заданий командования его представили к правительственной награде.

За мужество и воинское мастерство Николай Кобыляцкий был награждён двумя орденами Красной Звезды, двумя орденами Красного Знамени, орденом Отечественной войны II степени и другими наградами.

Василий Романович Орехов – командир 89-го гвардейского стрелкового полка 28-й гвардейской стрелковой дивизии 37-й армии 3-го Украинского фронта.

В апреле 1944 года участвовал в захвате и расширении Кицканского плацдарма. Позже сражался в Ясско-Кишинёвской операции, освобождал Украину, Белоруссию, Молдавию и Болгарию.

Один из эпизодов его боевого пути подробно описан в наградном листе к ордену Александра Невского. Во время наступления на правом берегу Днепра подразделения полка Орехова овладели высотами. Когда противник перешёл в контратаку, Орехов организовал решительный штурм. В результате противник понёс большие потери — до 70 солдат и офицеров и 4 танка. После прорыва обороны полк занял 11 населённых пунктов и захватил значительные трофеи: 7 орудий и 12 станковых пулемётов.

В числе его наград — два ордена Красного Знамени, ордена Красной Звезды, Александра Невского, Отечественной войны I степени, американский орден «Серебряная звезда» и многие медали.

Сендер Давидович Мильман – командир роты связи 280-го, а затем 197-го гвардейского стрелкового полка 92-й гвардейской стрелковой дивизии.

Его фронтовой путь связан с Бендерами. За город Мильман сражался в апреле 1944 года, а затем в августе: участвовал в Ясско-Кишинёвской операции.

В наградном листе описан подвиг во время боёв за Днепр: Мильман вместе с первыми подразделениями полка без потерь форсировал Днепр и обеспечил бойцов устойчивой связью во время боёв за Хутор Зелёный, Красный Кут и другие населённые пункты. Связь на фронте означала управление, координацию и возможность вовремя передать приказ.

В ночь с 1 на 2 ноября 1943 года Мильман оказался в тылу противника. Несмотря на опасность, он сохранил и вывез имущество связи, не позволив ему достаться врагу.

За мужество и отвагу был награждён орденом Отечественной войны I степени, медалью «За отвагу» и другими наградами.

Нина Алексеевна Морозова (в дев. Гловенко) – старшина медицинской службы армейского подвижного военно-полевого госпиталя № 601.

В наградном листе описан подвиг во время боёв за Днепр: Мильман вместе с первыми подразделениями полка без потерь форсировал Днепр и обеспечил бойцов устойчивой связью во время боёв за Хутор Зелёный, Красный Кут и другие населённые пункты. Связь на фронте означала управление, координацию и возможность вовремя передать приказ.

В ночь с 1 на 2 ноября 1943 года Мильман оказался в тылу противника. Несмотря на опасность, он сохранил и вывез имущество связи, не позволив ему достаться врагу.

За мужество и отвагу был награждён орденом Отечественной войны I степени, медалью «За отвагу» и другими наградами.

Подполковник Емельян Иванович Ермаков – заместитель командира 223-й стрелковой дивизии по политической части, участник Ясско-Кишинёвской операции.

В августе 1944 года сводный отряд под его командованием одним из первых вошёл в оставленные немецкими войсками Бендеры на рассвете 23 августа.

С 20 по 22 августа Ермаков руководил отрядами преследования противника в районе Бендерских плавней. Под сильнейшим артиллерийско-миномётным огнём, когда по позициям было выпущено около 6000 мин и снарядов, бойцы продолжали выполнять задачу.

В ночь на 23 августа один отряд под командованием Ермакова форсировал Днестр с востока, другой преодолел минные поля и заграждения в районе плавней и ворвался в город. К 10 часам утра была очищена его восточная и южная части. За сутки отряд продвинулся вперёд до 20 километров, сохранив личный состав и технику.

За мужество и умелое командование Емельян Иванович Ермаков был представлен к ордену Красного Знамени.

Лейтенант Закирьян Идиятович Насибулин – командир роты 129-го стрелкового полка 93-й Миргородской стрелковой дивизии, участник Ясско-Кишинёвской операции и освобождения Бендер.

20 августа 1944 года во время прорыва немецкой обороны в районе Хаджимуса, на правом берегу Днестра, Насибулин принял командование ротой и повёл бойцов на штурм укреплённой высоты, первым прорвался через насыщенную огневыми средствами оборону противника и отразил 4 яростные контратаки, поддержанные самоходными орудиями «Фердинанд». Несмотря на сильный артиллерийский огонь, рота удерживала захваченную высоту до подхода основных сил батальона. Умелое управление подразделением позволило прорвать оборону противника и удержать стратегически важную высоту, создав условия для дальнейшего наступления.

22 августа Закирьян Насибулин водрузил Красное Знамя над высотой 150,0 — Суворовской горой. За мужество и умелое командование он был награждён орденом Отечественной войны II степени.

Михаил Васильевич Санников – начальник политотдела 51-й инженерно-сапёрной Днепродзержинской Краснознамённой орденов Суворова и Кутузова бригады 46-й армии 3-го Украинского фронта.

На фронте — с декабря 1942. Прошёл Украину, Молдавию, Румынию, Болгарию, Венгрию, Югославию и Чехословакию. Участвовал в Ясско-Кишинёвской операции и боях на Кицканско-Копанском плацдарме.

В период подготовки и проведения Ясско-Кишинёвской операции Санников поддерживал высокий моральный дух бойцов. Сапёры его бригады установили и сняли до 10 тысяч противотанковых и противопехотных мин, форсировали Днестр и Днестровский лиман, обеспечивая продвижение войск через укреплённые оборонительные рубежи.

В своих воспоминаниях Михаил Васильевич рассказывал о службе во 2-м отдельном тяжёлом понтонном полку резерва Ставки Верховного Главнокомандования. Полк был способен наводить переправы через крупные водные преграды и обеспечивать движение железнодорожных составов практически любого тоннажа.

Капитан Семён Исаевич Левитан – комсорг 127-го пушечно-артиллерийского полка 30-й пушечной артиллерийской Нижнеднепровской ордена Кутузова бригады 9-й артиллерийской Запорожской Краснознамённой ордена Суворова II степени дивизии прорыва РГК.

На фронте — с 25 июня 1941 года. Дважды был ранен и один раз контужен. Участвовал в боях на Варницком плацдарме в апреле–мае 1944 года и в Ясско-Кишинёвской операции.

Боевой путь Левитана прошёл через Сталинградскую область, Украину и Молдавию. Он участвовал в освобождении Москвы, Кривого Рога, Запорожья, наших Бендер, а затем сражался за Будапешт и Вену.

В наградном листе отмечается, что на командных пунктах и передовых позициях он проявлял инициативу, смелость и стойкость, активно участвовал в уничтожении противника и поддерживал боевой дух личного состава.

За мужество и преданность Родине Семён Исаевич Левитан награждён тремя орденами Красной Звезды, двумя медалями «За боевые заслуги» и другими наградами.

Рядовая Мария Петровна Иосипчук (в девичестве Лозицкая) – связистка, радистка-телефонистка 1651-го армейского зенитно-артиллерийского полка 46-й армии 3-го Украинского фронта.

На фронтах Великой Отечественной войны — с июня 1943 года. Участвовала в освобождении Украины, Молдавии, Румынии, Болгарии, Венгрии, Чехословакии и Австрии, в том числе в Ясско-Кишинёвской операции. Дважды была ранена.

23 июля 1944 года во время наступления противника Мария весь день под сильным артиллерийским огнём восстанавливала повреждённую кабельную линию, обеспечивая связь батареи с командованием полка. Получив ранение, она не оставила свой пост и продолжила ремонт линии.

За мужество и самоотверженность Мария Петровна награждена орденом Отечественной войны I степени, медалью «За отвагу», медалями «За взятие Будапешта», «За взятие Вены» и другими наградами.

Павел Игнатьевич Вахний – командир 366-го гвардейского миномётного дивизиона «Катюш» 87-го гвардейского миномётного полка 3-го Украинского фронта.

Участвовал в освобождении Украины, в Ясско-Кишинёвской операции, а затем — в освобождении стран Европы.

Летом 1944 года его дивизион отличился при прорыве обороны противника. 22 августа в районе села Заим противник перешёл в контратаку. Вахний, находясь на боевых порядках пехоты, вызвал огонь своего дивизиона. Метким залпом контратака была отбита — уничтожено до 30 солдат и офицеров противника.

24 августа в районе Албиницы противник прорвал оборону наших частей. Вахний организовал круговую оборону и вместе с бойцами дивизиона всю ночь отражал атаки, не позволяя противнику продвинуться. Лишь с подходом подкрепления дивизион был выведен из боя.

Награждён орденами Отечественной войны I степени, Александра Невского, Красной Звезды, Красного Знамени, медалью «За боевые заслуги» и другими наградами.

Иван Антонович Свинаренко – лейтенант, командир взвода 266-го стрелкового полка 93-й Миргородской Краснознамённой ордена Суворова дивизии.

Участник Ясско-Кишинёвской операции. Вместе с дивизией освобождал Румынию, Болгарию, Венгрию, Югославию и Австрию.

27 апреля 1944 года в боях на правом берегу Днестра противник семь раз предпринимал контратаки на передний край советских войск. Несмотря на ожесточённый натиск, лейтенант Свинаренко продолжал вести огонь по врагу. В этом бою он уничтожил четырёх солдат противника.

За мужество и отвагу Иван Свинаренко был награждён орденом Славы III степени. Также среди его наград — ордена Отечественной войны II степени и Красной Звезды, медали «За боевые заслуги», «За взятие Будапешта», «За Победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.» и другие.

Илья Петрович Федоренко – рядовой 228-й Вознесенской стрелковой дивизии. В апреле 1944 года сражался на Варницком плацдарме, где был ранен.

Участник Ясско-Кишинёвской операции и освобождения Бендер. Наш город освобождал в составе 282-го гвардейского стрелкового полка 92-й гвардейской Криворожской Краснознамённой стрелковой дивизии.

Одна из его наград была заслужена в ходе Ясско-Кишинёвской операции. В августе 1944 года в районе населённого пункта Гура-Галбена гвардии рядовой Федоренко, автоматчик роты автоматчиков, проявил мужество и отвагу. Огнём из автомата он уничтожил восемь немецких солдат и взял в плен семь гитлеровцев.

За боевые заслуги Илья Федоренко награждён орденами Отечественной войны I степени и Славы III степени, а также многими медалями.

Степан Афанасьевич Штубей – старший сержант, наводчик 76-мм орудия 239-го отдельного истребительного противотанкового дивизиона 113-й стрелковой дивизии 57-й армии 3-го Украинского фронта.

Участник Ясско-Кишинёвской операции и освобождения Бендер. В составе советских войск освобождал Хаджимус, Киркаешты, Урсою и Танатары.

В боях на правом берегу Днестра Степан Штубей проявил мужество и стойкость. В одном из боёв его расчёт уничтожил вражескую колонну. На его личном боевом счету — до пяти уничтоженных немецких солдат. В этом же бою он получил лёгкое ранение в голову, но продолжал выполнять боевую задачу.

За мужество и отвагу Степан Штубей награждён орденами Отечественной войны II степени и Славы III степени, медалью «За отвагу» и другими наградами.

Алексей Петрович Андреев – офицер связи, прошедший всю Великую Отечественную войну с первого до последнего дня.

Он участвовал в освобождении Киева, Перемышля, Львова, Молдавии в ходе Ясско-Кишинёвской операции, Румынии, Венгрии и Чехословакии.

Один из первых боевых эпизодов Алексея Андреева произошёл 30 июня 1941 года. Во время сильной авиабомбёжки его радиостанция оказалась под огнём противника. Несмотря на опасность, он не покинул пост и продолжал поддерживать связь штаба дивизии со штабом корпуса. Когда машина получила повреждения и попала под пулемётный и миномётный огонь, Андреев организовал её восстановление, не допустив ни минуты перерыва в связи.

За мужество и отвагу он был награждён медалью «За отвагу», а впоследствии — двумя орденами Отечественной войны, двумя орденами Красной Звезды, медалью «За боевые заслуги», «За оборону Киева» и другими наградами.

Николай Маркович Курило – рядовой, комсорг 1-й роты 129-го стрелкового полка 93-й Миргородской стрелковой дивизии.

Участник Ясско-Кишинёвской операции и освобождения Бендер. Его имя связано с одним из ключевых эпизодов боёв за высоту 150.00 — Суворовскую гору.

21 августа 1944 года Николай Курило повторил подвиг Александра Матросова: в бою он закрыл своим телом амбразуру немецкого дзота, обеспечив продвижение товарищей. Благодаря его самоотверженности советские бойцы смогли овладеть высотой.

В боях за Суворовскую гору Николай Курило также уничтожил вражескую пулемётную точку.

Он погиб, выполняя свой воинский долг. Ему было суждено отдать жизнь в дни Ясско-Кишинёвской операции — одной из крупнейших и наиболее успешных стратегических операций Красной армии, которая проходила 20–29 августа 1944 года.

Александр Георгиевич Серов – помощник командира 374-го армейского истребительного противотанкового артиллерийского полка 113-й стрелковой дивизии 57-й армии.

Воевал на Юго-Западном, Степном, 2-м и 3-м Украинских фронтах, участвовал в боях на Шерпенском плацдарме, а затем — в Ясско-Кишинёвской операции.

Один из эпизодов его боевого пути описан в наградном листе: «29 февраля 1944 г. в бою за деревню Котовка Серов вместе с группой разведчиков под огнём противника захватил две вражеские пушки с боеприпасами и тягой. Развернув орудия в сторону противника, открыл огонь и помог своей пехоте продвигаться вперёд. А через несколько месяцев, в мае 44-го, когда противник подошёл к штабу на 30–35 метров, Серов под огнём вывез штабное имущество, лично переправил на левый берег Днестра Красное знамя, орден Красного Знамени и секретные документы.

Награждён орденами Отечественной войны I и II степени, орденом «За вклад в Победу» и многими медалями.

Григорий Ермолаевич Соколов – заместитель командира по политической части 1-го стрелкового батальона 92-го гвардейского стрелкового полка 28-й гвардейской стрелковой дивизии.

Его фронтовой путь пролегал через Белгород, Харьков, Кривой Рог, Вознесенск, Раздельную, Тирасполь и Бендеры. Он участвовал в Ясско-Кишинёвской операции в составе 3-го Украинского фронта.

Один из ярких эпизодов его службы описан в наградном листе к медали «За боевые заслуги»: там говорится, что с 3 по 8 августа 1943 года, во время боёв под сильным огнём противника, Соколов вынес с поля боя 28 тяжелораненых бойцов и командиров. Он оказывал им первую помощь и выносил вместе с оружием.

За годы войны Григорий Соколов был награждён двумя орденами Красной Звезды, двумя орденами Отечественной войны I и II степени, орденом «За вклад в Победу», двумя медалями «За боевые заслуги» и другими наградами.

Иван Семёнович Шумило – начальник штаба 1-го дивизиона 160-й армейской пушечной артиллерийской Криворожской Краснознамённой бригады 57-й армии 3-го Украинского фронта.

В августе 1944 года он участвовал в Ясско-Кишинёвской операции, воеввал южнее Бендер — в районе Киркаешт и Кицкан. Наградной лист подробно рассказывает об одном из эпизодов этих боёв. 20 августа немецкая дальнобойная батарея вела интенсивный огонь по советским позициям. Капитан Шумило быстро подготовил данные для стрельбы — вражеская батарея была подавлена. Отдельно в наградном листе отмечено: «штаб под руководством капитана Шумило ни на минуту не прекращал работу и бесперебойно обеспечивал выполнение боевых задач».

Иван Шумило был награждён орденами Отечественной войны I и II степени, Красной Звезды, Александра Невского, Боевого Красного Знамени и многими медалями.

Андрей Васильевич Комарницкий – капитан, командир батареи 444-го отдельного истребительно-противотанкового артиллерийского дивизиона 416-й стрелковой дивизии.

Его фронтовой путь начался на Юго-Западном фронте и завершился в Берлине. В августе 1944 года Комарницкий участвовал в боях на Варницком и Кицканском плацдармах в ходе Ясско-Кишинёвской операции.

В апреле 45-го его батарея сражалась уже на подступах к Берлину. В наградном листе отмечено, что во время артиллерийской подготовки 14–15 апреля, несмотря на ожесточённый огонь противника, батарея уничтожила до 20 немецких солдат и офицеров, подавила огонь вражеской батареи и обеспечила действия штурмовой авиации.

За годы войны Андрей Комарницкий был награждён двумя орденами Красной Звезды, орденом Отечественной войны II степени и медалями «За боевые заслуги», «За оборону Кавказа», «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина», «За Победу над Германией» и другими наградами.

Время неумолимо отдаляет нас от ни с чем не сравнимой по героизму и трагич ности Великой Отечественной войны. Путь к Победе был нелегок, цена – высока. Па мять о ней продолжает жить неизменно и свято в сердце каждого достойного человека. Героической страницей ВОВ, вписанной жар ким августом 1944 года, является Ясско-Киши невская наступательная операция войск 2-го и 3-го Украинских фронтов во взаимодействии с силами Черноморского флота и Дунайской военной флотилии. Ее итогами стали разгром группы армий «Южная Украина», перекрывавшей выход советских войск на Балканы, и прекращение участия Румынии в войне на стороне Германии.

После освобождения левобережья Нижнего Днестра в апреле 1944 года войска 3-го Украинского фронта, занимавшие полосу длиной около 210 км, получили задачу закрепиться на правобережных днестровских плацдармах. Войска фронта в наступлении форсировали Днестр в основном на подручных средствах. Из-за распутицы, вызванной весенними осадками, понтонные части отстали от основных войск. За две недели до подхода войск к Днестру штабом инженерных войск были разработаны указания своим частям по вопросам форсирования. Указаниями предусматривалось ведение не прерывной, тщательной разведки мест будущих переправ и бродов, сбор материалов о реке всеми возможными способами, в том числе путем опросов местных жителей. Был намечен план организации и устройства десантных и паромных переправ. Имеющиеся переправочные средства были закреплены за подразделениями, в которых развернулась большая работа по подготовке к форсированию Днестра: подготавливались рас четы на лодках и паромах, обучались технике и приемам форсирования. Сама переправа проходила в основном ночью, что давало ряд пре имуществ (ЦАМО, ф. 243, оп. 2900, д. 198).

При форсировании Днестра нашими частями использовались брошенные немецкими войска ми понтоны парка «В». Некоторые из них, от ступая, противник приводил в негодность, про рубая кирками и топорами отверстия в обшивке (ЦАМО, ф. 31526, оп. 19623, д. 4). Полупонтоны, работавшие на переправе, получали пробоины от пуль и осколков, которые успешно заделывались специальными трофейными резиновыми колпачками с металлическими винтами и барашком. Также при переправе применялись брошенные немцами надувные лодки типа ЛМН. Немецкие двухсотлитровые металлические бочки, а также деревянные пятисотлитровые бочки из-под вина, полученные от местного населения, широко использовались в строительстве плотов, конструкция которых была хорошо знакома нашим войскам (рис. 1).

В прибрежных селах было собрано значительное количество рыбацких лодок. Они обладали большой скоростью, поворотливостью и меньше страдали от ружейно-пулеметного огня, так как пулевые пробоины легко заделывались. Управление ими не требовало длительного обучения. Такие лодки могли применяться всеми общевойсковыми частями. Они использовались также для устройства паромов и наплавных мостов под конный транспорт и легкие грузы (рис. 2).

Например, в с. Глиное работала мостовая переправа под грузы весом до трех тонн, сооруженная из двух сот бочек. Леса по берегам Днестра позволяли заготавливать, правда, в незначительных количествах, дубовые бревна для строительства деревянных мостов (рис. 3).

Наличие подручных материалов определяло конструкцию переправочных средств, использованных для форсирования и последующей пере правы войск на правый берег (рис. 4). Практиковалось наведение так называемых «комбинированных» мостов: прибрежная часть на сваях, средняя на бочках, разводная на полупонтонах. Работать приходилось, строго соблюдая маскировку от воздушного наблюдения противника. Таким образом, в период форсирования наплавные мосты и паромы функционировали только с наступлением темноты и разводились с рассветом. За одну ночь паром мог совершить до 35–40 рей сов, в зависимости от наличия грузов для переправы.

Продуманная организация работ позволила до минимума сократить наводку моста. Так, 101-й отдельный понтонно-мостовой батальон в районе с. Коротное ежедневно наводил мост под грузы 16 тонн длиной 79–84 м на р. Днестр за 7–10 ми нут (ЦАМО, ф. 31526, оп. 19623, д. 4).

Поскольку авиация противника вела разведку расположения наших войск, переправы неоднократно подвергались авианалетам, а также артиллерийским обстрелам, особенно в мае и в начале июня. Зачастую обстрелы объяснялись близостью к районам переправ наших артиллерийских огневых позиций, которые своим огнем по противни ку вызывали ответный огонь. При этих дуэлях переправы несли людские и материальные потери. Для отвлечения внимания немецкой авиаразведки приходилось строить и ложные мосты. Основой таких мостов служили три троса, пере кинутых с берега на берег. Чтобы они не провисали ниже водной глади, тросы поддерживались поплавками из бочек. От поплавков к берегу крепились оттяжки. Поверх тросов укладывался камыш, имитирующий настил. В таком состоянии с воздуха он выглядел как настоящий мост, отвлекая внимание противника от действующих пере прав (рис. 5).

После форсирования Днестра основное внимание было обращено на создание переправ через затопляемую весенними паводками болотистую пойму, которая являлась куда более серьезной преградой, чем сама река. Вследствие весеннего таяния снегов в Карпатах и проливных дождей вода стала быстро подниматься. 26 апреля 1944 г. затопило район боевых порядков наших войск на одном из участков в плавнях. По приказу командования войска стали отводиться и переправляться на левый берег. Бойцам в крайне тяжелых условиях: находясь по колено, а местами по пояс в холодной воде, – приходилось работать часами, спасая вооружение и технику.

Особое внимание уделялось строительству армейских переправ для тяжелой техники. В своих мемуарах начальник штаба 37-й армии А. К. Блажей описывает диалог на эту тему между М. Н. Шарохиным, командующим 37-й армией, и А. И. Голдовичем, начальником инженерных войск: «Закончив разговор с командующим 46-й армией, Михаил Николаевич обратился к Голдовичу:

– Где сейчас понтонные батальоны?

– Подошли к Катаржино, – доложил Александр Иванович.

– Могут двигаться за наступающими войсками к Днестру. Только надо уточнить, где будем строить армейские переправы. По имеющимся у нас сведениям, самые удобные места: районы Суклеи и Слободзеи.

– А почему не Парканы? Туда ведет шоссе, не нужно будет тащиться с танками и автомашина ми по грязи.

– Парканы никак не подходят, – возразил Голдович. – Шоссе, как и железную дорогу, противник обязательно будет держать под огнем, да и само село отлично просматривается со стороны Бендер: ни подъехать к реке, ни подойти. А Бендеры – крепость такая, что из нее не выкуришь фашистов: будут держаться за толстые стены, как черти за грешную душу… Можно бы строить мост возле Терновки, сразу за Тирасполем. Там много садов, хорошая маскировка. Но, я так полагаю, подъезд к переправе через город тоже не очень удобен. А иного пути к реке там нет. Остается Суклея или Слободзея. И в том, и в другом районе подходы к восточному берегу скрытые. Можно заблаговременно подвезти переправочные средства, замаскировать зенитки. Для войск сады – отличная маскировка. Берега не очень крутые… В тридцатых годах я здесь работал на строительстве Тираспольского укрепрайона и хорошо знаю эти места, – добавил он, заканчивая свое сообщение» (Блажей 1967: 17).

 В итоге выбирать между Суклеей и Слободзеей не пришлось, поскольку решено было на рубеже 37-й армии построить два таких моста. Один в Су клее, длиной 244 метра, и второй в Слободзее, в молдавской части, – 140 метров. По распоряжению начинжа 37-й армии один взвод понтонеров 35-го понтонного батальона 5-й понтонно-мостовой бригады Резерва Главного Командования 16 и 17 апреля был занят на строительстве деревянного балочного моста в районе села Суклея (ЦАМО, ф. 243, оп. 0002939, д. 00204).
Всего на Днестре в районе села было построено пять мостов, из которых два ложных, два наплавных и один свайный (рис. 6).

О последнем мы более подробно расскажем в нашей работе. По воспоминаниям жительницы села Суклея Лысенко Акулины Марковны, мост начали строить в первые дни после освобождения села.

«Местное население помогало, чем могло: копали землю, рыли траншеи, подносили, подвозили строй материалы. Когда было завершено строительство моста, неожиданно налетел вражеский самолет и начал бомбить. Люди метались в поисках убежища, а бомбы, как огромные птицы, падали с неба. Было много раненых и убитых, вода в Днестре стала кровавой от людской крови…» (Чебан 2009: 3).

 В сводке обобщенного боевого опыта 37-й армии за апрель 1944 года упоминается мост на жестких опорах, который строился в Суклее (ЦАМО, ф. 243, оп. 2900, д. 198).

Здесь с 13 по 16 апреля 1944 года в строительстве приняли участие до тысячи человек местного населения. Начавшийся сильный подъем воды в Днестре, которая прибывала от 40 до 80 см в сутки, заставлял инженерные части по нескольку раз оборудовать новые пристани. Кроме того, с 13 по 30 апреля 1944 года резко возросла активность вражеской авиации. В течение всего этого периода ежедневно действовала авиаразведка самолетами «ФВ-189» и «МЕ-109». Авиаразведка велась главным образом в районе плацдармов на западном берегу Днестра, а также в районах переправ. Для бомбометания использовались самолеты «ХЕ-110» и «Ю-87», преимущественно в группах по 10–20 самолетов. Иногда размер групп достигал 30 самолетов. Для бомбардировочных и штурмовых действий широко использовались истребители «ФВ-190», которые производили частые беспокоящие налеты группами по 2–4 самолета и периодически, через один-два часа, большими – от 8 до 25 самолетов. Таким образом, в апреле всеми типами самолетов произведено 192 бомбометания, в результате которых было сброшено до 5000 авиабомб весом от 50 до 100 кг.

А 18 апреля 1944 года 15 «Ю-87» произвели бомбометание по переправе через Днестр у с. Суклея (ЦАМО, ф. 243, оп. 2900, д. 198).

В «Оперативно-разведывательной сводке 1390-го зенитного артиллерийского полка», который прикрывал Суклейскую переправу, говорится, что авиация противника действовала в зоне огня зениток, разбившись на три группы, которые произвели бомбометание прицельно с трех направлений (рис. 7).

 Эту дату бомбардировки находим также в подтверждении от 18 апреля 1946 года, подписанном тремя жителями села (рис. 8).

По воспоминаниям местных жителей, в результате бомбежки мост был разрушен, погибло много солдат и местного населения. Однако в братской могиле на территории села похоронено только пять солдат, погибших 18 апреля 1944 года. Нам удалось выяснить, что из 22 погибших при строительстве переправы (ЦАМО, ф. 58, оп. 1802, д. 420) девять похоронены в Суклее, с разными датами смерти, поскольку кто-то умер от полученных ран позднее. Остальные 13 человек числятся пропавшими без вести (рис. 9).

После разрушения моста было принято решение восстановить его, усилив грузоподъемность до шестидесяти тонн (Мацуленко 1961: 51) (рис. 10).

Войска 3-го Украинского фронта имели задачу скрытно, в строжайшей секретности перевести механические корпуса на правый берег Днестра ниже Бендер практически к началу наступления. Тем временем были проведены мероприятия по дезинформации противника, который ждал главный удар на Кишиневском направлении (Мацуленко 1975: 125).

Осуществлялись интенсивные железнодорожные перевозки с имитацией разгрузки эшелонов с войсками, велась стрельба из кочующих орудий и минометов, из районов действительного сосредоточения в ложные с наступлением сумерек выдвигались колонны танков, артиллерии и пехоты. Ночью эти колонны возвращались в прежние места дислокации. В местах ложного сосредоточения строились шалаши, землянки, устанавливались макеты танков, орудий и автомашин. Еще в первых числах августа артиллерийские соединения и части начали перегруппировку. Марши совершали только в темное время суток и при строжайшем соблюдении мер светомаскировки (Тобулко 1979: 40).

Еще при обсуждении плана операции в Ставке Верховного Главнокомандующего решено было усилить 3-й Украинский фронт 7-м механизированным корпусом (Малиновский 1959: 28). Таким образом, по боевому распоряжению № 256 от 3 августа 1944 года 7-й механизированный корпус по ступил в подчинение 3-го Украинского фронта, а с 12 августа 1944 года — в подчинение 37-й армии, которая действовала на главном направлении фронта (Малиновский 1959: 28).

Корпусу ставилась задача к 4.00 утра 20 августа 1944 года быть готовым сосредоточиться на западном берегу реки Днестр в районах сел Суклея, Карагаш и в прилегающих рощах, с выходом пехоты 37-й армии на рубеж сел Каушаний Ной, Ермоклия, ожидая команды войти в прорыв. Уже 13 августа 1944 года 41-я гвардейская танковая бригада выступила в новый район сосредоточения южнее Суклеи с целью сооружения аппарелей для танков (рис. 11).

В ночь с 18 на 19 августа 1944 года части 41-й гвардейской танковой бригады, находившейся в подчинении 7-го механизированного корпуса, переправляли по Суклейскому мосту автотранспорт и артиллерию. В ночь с 19 на 20 августа 1944 года переправились танки 41-й гвардейской танковой бригады, чтобы 20 августа 1944 года после мощнейшей артподготовки пойти на прорыв глубоко эшелонированной обороны противника (рис. 12).

Выйдя на четвертый день к Пруту, на пути от хода кишиневской группировки врага 7-й и 4-й гвардейский механизированные корпуса развернулись фронтом на северо-восток и перешли к обороне. Общевойсковые армии: 5-я ударная, 57-я и 37-я – наступали с фронта, наносили мощные удары по сходящимся направлениям и отбрасывали противника на оборону механизированных корпусов, тем самым окружив и разгромив основные силы группы армий «Южная Украина» (К 35-летию… 1979: 51).

Таким образом, в Суклее действительно был построен важный свайный мост, который после разрушения вражеской авиацией был восстановлен и усилен до грузоподъемности 60 тонн. По нему перебросили технику 7-го МК, в том числе и танки. На карте оборонительных сооружений в полосе действий 57-й армии (рис. 13) указано точное место расположения моста, причем на стрелке, указывающей на переправу, написано: «Мост 60 тонн, свайный».

На схеме мостов через реку Днестр в полосе 37-й и 46-й армий за 20 августа 1944 года (рис. 14) также есть эти уточнения. И можно с уверенностью сказать, что сваи, вбитые в дно Днестра, которые и сейчас хорошо видны при спаде воды (рис. 15), являются свидетелями тех далеких кровопролитных дней.

Остается отметить, что на памятной плите, установленной примерно в ста метрах севернее исторического места, приведена не совсем точная информация. Из вновь выявленных фактов известно, что операция по сосредоточению войск на днестровских плацдармах проводилась ночью и в глубочайшей секретности, и никаких боев при переправе техники не было (рис. 16).

Что касается павших при строительстве моста бойцов, наш святой долг – переписать их имена с пожелтевших страниц списков безвозвратных потерь на бережно хранящие память гранитные плиты. С этим предложением мы обратились к главе администрации села Суклея М. Д. Бадашко, который его полностью одобрил и принял на рас смотрение. Мы искренне надеемся, что вскоре оно будет воплощено в жизнь.

БИБЛИОГРАФИЯ

1. Блажей А. К. 1967. В армейском штабе. М.

2. К 35-летию… 1979. К 35-летию Ясско-Кишиневской операции. ВИЖ (8), 50–53.

3. Малиновский Р. Я. 1959. Из воспоминаний о Ясско-Кишиневской операции (август–сентябрь 1944 года). ВИЖ (2), 25–34.

 4. Мацуленко В. А. 1961. Удар с Днестровского плацдарма. Москва: Воениздат.

5. Мацуленко В. А. 1975. Оперативная маскировка войск. Москва: Воениздат.

6. Тобулко В. 1979. Артиллерия 3-го Украинского фронта в Ясско-Кишиневской операции. ВИЖ (8), 37–42.

7. ЦАМО, ф. 58, оп. 1802, д. 420.

8. ЦАМО, ф. 243, оп. 2900, д. 198.

9. ЦАМО, ф. 243, оп. 0002939, д. 0204.

10. ЦАМО, ф. 243, оп. 2900, д. 857.

 11. ЦАМО, ф. 243, оп. 2900, д. 1102.

12. ЦАМО, ф. 243, оп. 2900, д. 1150

В то же время стереотип о том, что левобережье Днестра называется Транснистрией, существует до сих пор. Несмотря на то, что губернаторство Транснистрия было ликвидировано весной 1944 года с освобождением Приднестровья от фашистско-румынской оккупации, в Румынии и современной Молдове продолжают использовать это слово в отношении Приднестровья. 

Тем не менее, румынский диктатор Антонеску и его окружение относились к захваченным территориям как к присоединенным окончательно и бесповоротно. Так, Антонеску в одной из своих бесед с высокопоставленными румынскими чиновниками призвал считать, что Транснистрия будет румынской ближайшие два миллиона лет. И первой задачей, которую он поставил, было очищение оккупированных земель от «инородных элементов». Создание гетто и концлагерей, массовые расстрелы местного населения — вот что подразумевали под «очищением» захватчики.

«Забытое кладбище» — так именует «Транснистрию» в своей работе о холокосте того периода Юлиус Фишер. Согласно результатам его исследований, за весь период оккупации на территории «Транснистрии» погибло в результате массового уничтожения румынской администрацией (преимущественно расстрелы и сожжения) около 200 тысяч румынских и советских евреев. Остальное же нерумынское население губернаторства подвергалось насильственной румынизации.

Вот что пишет об этом кандидат исторических наук Ф. Л. Синицын в своей статье «Губернаторство Транснистрия»: румынская оккупация регионов Украины»:

«Изучение румынского языка было обязательным во всех учебных заведениях. «Уроки румынского языка» печатались в детском журнале. В оккупационных учреждениях отказывались говорить с посетителями по-русски и по-украински. Проводилась румынизация детей в детских домах… Ещё одним аспектом румынизации было переписывание истории. Оккупационные власти стремились доказать румынскую историческую принадлежность оккупированных территорий как минимум с VI в. В Одесском университете профессора из Румынии – А. Болдур и С. Мехединц – читали лекции, утверждая, что «Транснистрия – исконно румынская земля». Румынский народный университет, который функционировал с осени 1942 г. по февраль 1943 г., ставил своей целью «доказать исторические судьбы Транснистрии» и «справедливость ведения войны с Советским Союзом».

Политика массового террора была выбрана не просто так. Оккупационные власти начали массовое разграбление захваченных территорий. Антонеску отмечал:

«Превыше их интересов стоят интересы румынского государства, и эти интересы требуют, чтобы мы выкачали (из Транснистрии) как можно больше для покрытия экономических нужд войны и особенно для проведения будущих операций, чтобы мы могли прокормиться за ее счет».

Губернатор Транснистрии Георге Алексяну и его подчиненные с энтузиазмом взялись за выполнение этого преступного приказа. Было вывезено практически все производственное оборудование, в том числе оборудование трех консервных заводов, изъяты у населения, из колхозов и совхозов и отправлены в Румынию сотни голов скота, сельскохозяйственное оборудование. Вводилась всеобщая трудовая повинность, под которую попадали лица от 16 и до 60 лет. Население было обложено более чем тридцатью различными налогами, в том числе и налогом на передвижение. Кроме налогов, зачастую средства у населения отнимались под предлогом «военных займов». Жители Транснистрии должны были сдавать шерсть, кожу, жиры, мясо, птицу, яйца, мёд, валенки и даже шерстяные чулки и перчатки. На пропитание разрешалось оставлять по 80 кг зерна на взрослого и 40 кг на ребёнка в год.

Для рабочих и их семей была введена карточная система покупки хлеба. Они получали 150—200 г  хлеба на человека в день. Три дня в неделю вместо хлеба выдавали мамалыгу. Нередко по нескольку дней карточки вообще не отоваривались. Рабочих заставляли трудиться по 14-16 часов в сутки за оплату, вдвое ниже той, что была установлена в Румынии.

Однако и этим способы ограбления населения не исчерпывались: на все товары первой необходимости была введена государственная монополия. У крестьян не было другого способа заполучить их, кроме чрезвычайно невыгодного обмена. Так, оккупанты за один литр керосина требовали 7 литров молока, за коробку спичек — 13 куриных яиц. Фашистские оккупанты порой просто и без всяких оправданий в виде налогов и займов грабили и мародерствовали, упиваясь своей безнаказанностью, ведь за любое посягательство на немецкого солдата или румынского подданного местных жителей ждало одно наказание — смерть.

В ходе изъятия советских рублей сложилась неразбериха, так как румыны не знали, какую валюту следует вводить в этих регионах. Немцы предложили ввести оккупационные рейхсмарки. А румыны, не завершив изъятия советских рублей, ввели в Бессарабии и Транснистрии румынские леи. Соотношение валют было установлено так: 1 оккупационная рейхсмарка = 60 румынских леев = 10 советских рублей. Румыны были недовольны тем, что на территории Великой Румынии в ходу иностранные деньги, но вынуждены были смириться.

В результате переговоров румын с немцами было принято решение оставить в качестве единственной официальной валюты в регионах оккупационную рейхсмарку. После победы Красной Армии под Сталинградом рубль все активнее использовали как средство платежа в розничной торговле, а его неофициальный курс постоянно рос.

Человеконенавистническая политика фашистов продолжалась вплоть до освобождения захваченных территорий советскими войсками. Предчувствуя скорое поражение, в последние месяцы оккупации фашистские власти резко активизировали политику ограбления захваченных территорий, начались массовые казни заключенных в тюрьмы людей. Так, 19 марта в рыбницкой тюрьме было расстреляно 262 человека.

«Операция 1111»

4 февраля 1943 года, спустя всего 2  дня после капитуляции 6-й немецкой армии в Сталинграде, в Бухаресте был утверждена «Операция 1111» – план тотального ограбления «Транснистрии», Бессарабии и Северной Буковины. Не заботясь о поддержании жизни населения оккупированных областей,  румынское правительство предписало их губернаторам задачу «вывезти в Румынию всю промышленность, все связанное с материальной жизнью, с таким расчетом, чтобы противник нашел пустую территорию и, следовательно, был вынужден доставлять  из тыла все необходимое для продолжения военных операций».

В войне против России армия Антонеску не выиграла ни одного сражения. Но грабительскую «Операцию 1111» она провела тщательно и с полным успехом. В ходе ее из Молдавии были вывезены в Румынию почти все оборудование промышленных предприятий, к моменту освобождения сохранилось менее 10% мощностей промышленности. Были сняты и отправлены на переплавку рельсы на 200 километров железной дороги (из 840 имевшихся), выкопаны трубы водопровода в Кишиневе, Тирасполе, Бендерах, Рыбнице. Вывозили весь металл, отвинчивали даже ручки от дверей.

Чтобы сорвать весенний сев 1944 года, отбирали у крестьян грабли, лопаты, бороны, плуги и вагонами отправляли на переплавку на заводы Решицы. Скот отбирали и угоняли за Прут либо использовали для снабжения немецких и румынских войск. Население голодало, больницы были разграблены, свирепствовали эпидемии. К весне 1944 года механизм «обезлюживания» территории был запущен на полную мощность.

Эпидемическую обстановку удалось взять под контроль только через два года.

Из высказывания И. Антонеску и губернатора Транснистрии Г. Алексяну на заседании Совета Министров Румынии об интересах Румынии и проводимой политике на территории между Днестром и Бугом. 16 декабря 1941 года.

По материалам сайтов: ИА «Новости Приднестровья», Электронная библиотека исторических документов, Молдавия в Великой Отечественной войне.

С международно-правовой точки зрения приднестровский конфликт начался как внутренний между центральными властями МССР и местными властями ее левобережного региона. На протяжении 1989–1991 гг., несмотря на происходившие инциденты, этот конфликт оставался внутренним, так как в нем не участвовали другие государства. Интернационализация конфликта возникла лишь после начала боевых действий. Сложный этнический состав региона, история его государственного статуса и важное геополитическое значение послужили причиной вовлеченности в конфликт России, Румынии, Украины. Каждая из этих стран имела здесь свои стратегические интересы.

Либеральные круги СССР в 1990– 1991 гг. считали Приднестровье «коммунистическим заповедником» и не поддерживали его руководителей. Нарастающий конфликт подавался как противостояние передовых демократических воззрений с отжившей свое коммунистической идеологией. Пока шла борьба российского руководства с руководством СССР, на конфликт в Приднестровье особого внимания никто не обращал. Президент Молдовы М. Снегур и Президент России Б. Ельцин были союзниками в борьбе против М. Горбачева и Советского Союза. После распада СССР окружение Б. Ельцина, состоявшее из «демократов-радикалов», продолжало считать Приднестровье «бастионом коммунизма». Руководство России испытывало определенные иллюзии относительно «демократичности» новых режимов на постсоветском пространстве. Исходя из этого, оно поощряло политический режим М. Снегура, полагая, что он сокрушит это коммунистическое формирование.

Вместе с тем, события в Приднестровье представляли достаточную важность для Москвы. Связано это было с тем, что в регионе располагалась бывшая 14-я советская армия, одно из крупнейших воинских подразделений на территории Молдовы и Украины. Помимо своих военных запасов, армия имела вооружение, вывезенное из Центральной и Восточной Европы в следствии вывода оттуда советских войск [1, с. 202–204]. Фактическое вмешательство 14-й армии, находящейся под командованием Объединенных вооруженных сил СНГ, в события в Приднестровье означало для российского руководства нарушение суверенитета уже независимой Республики Молдова.

После развала СССР Б. Ельцин видел главную задачу в том, чтобы ничем не испортить отношения со странами создаваемого содружества. В память о недавней общей борьбе против советской метрополии принимались политические решения о максимальных уступках бывшим советским республикам. Когда командующий 14-й армии генерал Г. Яковлев перешел на сторону Приднестровской республики, (3 декабря 1991 г. Постановлением сессии ВС ПМР он был назначен начальником Республиканского управления обороны и безопасности), реакция российского руководства была вполне ожидаемой – в январе 1992 г. генерал был снят с должности и уволен из армии. Назначенный вместо него генерал Ю. Неткачев получил распоряжение сохранять полный нейтралитет и обеспечивать сохранность армейского вооружения [2].

Россия в начале приднестровской войны предприняла шаги для мирного разрешения конфликта. 20 марта 1992 г. Верховный Совет Российской Федерации направил обращение Парламенту Молдовы по поводу событий в Приднестровье. В нем российские депутаты выразили обеспокоенность по поводу сложившейся ситуации и гибели людей, а также выступили с конкретными предложениями по политическому решению приднестровской проблемы [3]. В тот же день в Киеве состоялась встреча глав государств-участников СНГ. На ней было принято заявление, касающееся обстановки, сложившейся в Приднестровье. В нем, как и в других документах того периода, предпочтения были отданы формальной стороне вопроса, в то время как действительная суть конфликта замалчивалась.

По инициативе России был создан четырехсторонний формат (Молдова, Россия, Украина, Румыния) переговоров министров иностранных дел, который впервые собрался в кулуарах саммита ОБСЕ в Хельсинки в марте 1992 г. В результате нескольких встреч и переговоров в этом формате в середине апреля было подписано соглашение о прекращении огня с вводом международных наблюдателей в зону конфликта в Бендерах. Таким образом, был создан четырехсторонний политический механизм мирного урегулирования конфликта. Однако в нем не были разработаны положения о принуждении сторон к выполнению достигнутых договоренностей: Приднестровье не признавалось равноправным партнером переговоров; враждующие стороны – не разделены миротворческими силами [4]. Дальнейшие события показали неэффективность предложенного механизма мирного урегулирования.

Наряду с поиском вариантов разрешения конфликта происходили и другие события, оказавшие серьезное влияние на события на берегах Днестра. 23 марта 1992 г. маршал авиации Е. Шапошников подписал приказ о передаче воинских частей, вооружения и имущества вооруженных сил бывшего СССР, дислоцирующихся на территории Республики Молдова, под непосредственное командование ее министерства обороны. Однако среди переданных Молдове вооруженных сил не было частей, дислоцированных на территории Приднестровья. Реальной возможности осуществить это не было, так как Левобережье было не подконтрольно Молдове, да и сам факт передачи подразделений 14-й армии, расположенных в Приднестровье, в той ситуации вызвал бы, скорее всего, их переход под юрисдикцию ПМР. Наиболее приемлемым выходом из этой ситуации на тот момент была передача этих войсковых частей России. Существовали негласные договоренности о том, что эти войска должны были соблюдать нейтралитет, не вмешиваться в происходящие события, а Россия обязывалась в кратчайшие сроки вывести остатки 14-й армии на свою территорию [5].

1 апреля 1992 г. Президент Б. Ельцин подписал указ о переводе под юрисдикцию Российской Федерации воинских частей, находящихся на территории Приднестровья [6]. Сразу после перехода 14-й армии под юрисдикцию России кишиневские власти стали требовать от нее выполнения достигнутых договоренностей по быстрейшему выводу войск на российскую территорию.

Следует отметить, что позиция российского руководства в то время была дружеской по отношению к Молдове, в апреле 1992 г. был подписан договор об установлении дипломатических отношений между двумя странами [7]. Вместе с тем, российская элита была неоднородна в отношении к конфликту. В период весна-лето 1992 г. в России происходила борьба между двумя силами, центры которых обозначились как МИД и Министерство обороны, за определение политики на приднестровском направлении. Два основных подхода к конфликту в Приднестровье формировали соответственно представители руководства России А. Козырев и А. Руцкой. До июньских событий в Бендерах в России руководствовались мнением А. Козырева, т. е. проводилась политика самоустранения конфликта. Пламенные же речи А. Руцкого в защиту Приднестровья не имели реализации в практической плоскости. В итоге реальность была такова, что руководство России воздерживалось от активного участия в приднестровских событиях. Борьба различных группировок внутри самой России за влияние, за силовые ведомства и армию сказалась на колеблющейся позиции 14-й армии в политическом и вооруженном конфликте на берегах Днестра.

В ходе завязавшегося и уже успевшего зайти в тупик вооруженного противостояния конфликт достигает своей кульминации 19 июня 1992 г., когда вооруженные силы Молдовы предприняли попытку овладеть правобережным анклавом ПМР – городом Бендеры. С началом сражения за город Бендеры наступление молдавских войск сопровождалось нападением уже непосредственно на позиции 14-й армии. Сохранить нейтралитет в этих условиях было уже невозможно. Анализируя оперативную обстановку, Министерство обороны России пришло к выводу, что необходимо переходить к более решительным действиям, поэтому министр П. Грачев дал команду отвечать огнем на огонь. Становилось очевидным, что конфликт разрастается, армия выходит из-под контроля, а молдавский блицкриг провалился. Руководство России вынуждено было определиться в своей политике по Приднестровью. 21 июня 1992 г. Президент Ельцин делает жесткое заявление, прозвучавшее как предупреждение Президенту Молдовы М. Снегуру [8]. 23 июня в Приднестровье прибыл генерал А. Лебедь, принявший командование 14-й армией [2].

События в Бендерах не остались без внимания и российской дипломатии. 25 июня в Стамбуле состоялась встреча глав государств международной четверки – России, Украины, Молдовы и Румынии. На встрече обсуждалась обстановка в зоне конфликта и были достигнуты договоренности о прекращении огня, рассматривался вопрос о формировании контингента многонациональных миротворческих сил для разъединения вовлеченных в конфликт сторон. Однако Молдова демонстративно не собиралась выполнять согласованные договоренности [9]. Стало понятно – дипломатией войну не остановить. Руководство России осознало, что в сложившейся ситуации прекратить вооруженный конфликт уже можно было только с применением силы. Изменившуюся позицию России в Приднестровье должны были реализовать 14-я армия и ее новый командующий.

 Миссия А. Лебедя в Приднестровье получила одобрение высшего руководства России. Перед ним был поставлен ряд задач. Прежде всего, ему необходимо было удержать командование над готовой к открытому переходу на сторону ПМР армией, в которой уже начался процесс неповиновения и самовольного вступления отдельных подразделений в боевые действия против Молдовы; взять под контроль все базы и склады с оружием и боеприпасами; при необходимости обеспечить эвакуацию семей военнослужащих; обеспечить или создать условия и предпосылки для беспрепятственного пропуска эшелонов с боеприпасами, с оружием и техникой и др. Но для реализации этих задач необходимо было решить первую и главную задачу – остановить боевые действия и кровопролитие и привести противоборствующие стороны к миру.

 В сложившейся ситуации у А. Лебедя не было иного выхода как, используя 14-ю армию, оказать воздействие на Молдову с целью перехватить инициативу в свои руки, объективно играя при этом на стороне Приднестровья. Для того чтобы армия, значительно потерявшая к этому времени свой авторитет и боеготовность, стала военной силой, А. Лебедь отмобилизовал армейские части по штату военного времени и привел их в состояние полной боевой готовности. После того как все подразделения были полностью готовы к боевым действиям, он заявил, что армия будет сохранять нейтралитет, но это уже будет вооруженный нейтралитет.

Ряд предпринятых действий в виде предупредительного развертывания 14-й армии, демонстрации силы, нанесения превентивных огневых ударов и других мер фактически принудили Молдову к мирному решению вооруженного конфликта, обязав ее следовать международным правовым нормам. В результате, для решения главной задачи, поставленной высшим руководством России, А. Лебедю потребовалось десять дней. Уже 3 июля 1992 г. Президент Молдовы М. Снегур срочно вылетел в Москву, где в ходе встречи с Б. Ельциным была достигнута договоренность о прекращении огня и о начале мирного урегулирования [10].

7 июля в селе Лиманское Одесской области Украины прошла встреча приднестровской и молдавской сторон при посредничестве России, на которой были определены условия временного перемирия, достигнуты договоренности о прекращении огня и выводе из города Бендеры тяжелого вооружения [11]. 21 июля 1992 г. в Москве президентами России и Молдовы было подписано соглашение «О принципах мирного урегулирования вооруженного конфликта в Приднестровском регионе Республики Молдова» [12, с. 248–250], которое создало миротворческий механизм, существующий и сегодня. Документ стал результатом миротворческой политики России в зоне конфликта в рассматриваемый период. Это соглашение является основной гарантией мира на берегах Днестра и, пожалуй, единственной реально исполняющейся договоренностью в переговорном процессе по урегулированию приднестровского конфликта.

Фактические действия России в июне-июле 1992 г. могут быть квалифицированы как операция по принуждению к миру, хотя для осуществления миротворческой операции необходимо было получить мандат уполномоченной международной организации (ООН, ОБСЕ). Однако здесь необходимо учесть международно-политическую ситуацию, в контексте которой осуществлялась миротворческая деятельность России. Международные организации оказались не готовы к активному военно-политическому миротворчеству на постсоветском пространстве, от этого отказалась и Украина. Россия оказалась единственной страной, способной и, главное, готовой сыграть стабилизирующую роль на постсоветском пространстве. Полномочность действий России была закреплена в рамках Соглашения Ельцина – Снегура в июле 1992 г., и поэтому сама миротворческая операция и пребывание миротворческого контингента вписываются в нормы международного права.

Цитированная литература

1. Полушин, В. Л. Битвы генерала Лебедя / В. Л. Полушин. – Москва, 2005. – 589 с. – Текст : непосредственный.

2. Бергман, М. Вождь в чужой стае / М. Бергман. – Текст : непосредственный // Человек и его права. – 2005.

3. Архив Верховного Совета Приднестровской Республики. Оп. 5. Д. 2. Л. 14. – Текст : непосредственный.

4. Известия. – 1992. – 26 марта. – Текст : непосредственный.

 5. Бомешко, Б. Г. История Приднестровской войны 1992 года / Б. Г. Бомешко. – Тирасполь, 2015. – 496 с. – Текст : непосредственный.

 6. Красная звезда. – 1992. – 2 апреля. – Текст : непосредственный.

7. Сфатул Цэрий. – 1992. – 8 апреля. – Текст : непосредственный.

8. Известия. – 1992. – 23 июня. – Текст : непосредственный.

9. Военно-промышленный курьер. – 2005. – 7 сентября. – Текст : непосредственный.

10. Известия. – 1992. – 27 июня. – Текст : непосредственный.

11. Независимая газета. – 1992. – 9 июля. – Текст : непосредственный.

12. Днестровский меридиан. – 1992. – 10 июля. – Текст : непосредственный.

13. Феномен Приднестровья / Н. В. Бабилунга, С. И. Берил, Б. Г. Бомешко [и др.]. – Тирасполь, 2000. – 336 с. – Текст : непосредственный.

Как отмечает Владимир Леонидович Полушин в книге «Тирасполь на грани столетий», первые почтовые маршруты в нашем крае появились ещё до открытия станции в Тирасполе. Главным пограничным почтовым пунктом первоначально были Дубоссары.

В июле 1796 года по распоряжению правителя Вознесенского наместничества почтовые лошади со станции Водяной были переведены на новую почтовую станцию в Тирасполе. С этого момента город стал важным звеном почтового сообщения.

Неслучайно одна из центральных улиц Тирасполя первоначально получила название Почтовая – именно по ней проходил почтовый тракт.

С этого времени через город регулярно начали проходить почтовые экипажи. Отправляли не только письма, но и денежные переводы, официальные документы, ценные вещи и личные отправления. Почтовая служба того времени была организована очень строго. Например, запрещалось вкладывать личные письма в официальную государственную корреспонденцию. Для контроля отправления могли проверять и вскрывать.

Историк Людмила Ковченко писала: «Почта в те далёкие времена делилась на три рода: лёгкую, тяжёлую, экстренную. С лёгкой отправляли казённые газеты, партийные письма, деньги, документы и драгоценные вещи. Тяжёлой почтой пересылали крупные тюки и посылки. Экстренной пользовались правительство, дворянство и купечество».

Существовали два основных вида земских отправлений: частная корреспонденция внутри уезда и отправления за пределы уезда. Во втором случае требовалось дополнительно использовать марки государственной почты.

В Тираспольском уезде насчитывалась 21 волость, поэтому было организовано 21 почтовое направление. Однако полноценная доставка во все населённые пункты так и не была налажена.

К 1897 году в уезде действовали 12 волостных и 21 сельская почта. Всего 45 почтовых учреждений. При этом населённых пунктов было более 150, поэтому услугами связи могли воспользоваться жители лишь части сёл и хуторов. «В 1907 году на 37 земских почтовых станциях Тираспольского уезда работали ямщики. В их распоряжении находилось 89 работников; 184 лошади; почтовые экипажи. Расходы на содержание почты составляли от 1000 до 1400 рублей в год», – пишет Владимир Полушин.

В начале XX века учреждение располагалось на Покровской улице – в красивом двухэтажном здании с парадным входом, аккуратным крыльцом и несколькими боковыми входами.

Последним начальником конторы в дореволюционный период был Михаил Васильевич Яковлев. Он активно занимался развитием телеграфной сети и расширением почтовой инфраструктуры.

История тираспольской почты – это история развития самого города. От почтовых трактов XVIII века до современных цифровых технологий связь всегда оставалась важнейшим элементом общественной жизни. Менялись времена, менялись технологии, но неизменным оставалось главное предназначение почты – соединять людей, города и страны.

Дмитрий Шпак.

Веками на берегах Днестра, как до, так и после начала новой эры, проживали ираноязычные племена: киммерийцы, скифы, сарматы, аланы. По мнению археологов, нижнюю границу этой пространственно-временной эстафеты следует отнести к IX веку до н.э., когда, как читаем в «Истории Приднестровья», том I, «в Северном Причерноморье и на Северном Кавказе обитали носители кочевнической скотоводческой культуры, которая большинством исследователей отождествляется с историческими киммерийцами». Но это тоже условный рубеж. Так в июле этого года археологи обнаружили возле Слободзеи гробницу, принадлежащую к ингульской катакомбной культуре, существовавшей в XXV-XX веках до н. э. «Ингульская катакомбная культура – это условное название ираноязычных племён, живших в Северном Причерноморье 4-4,5 тысячи лет назад», – отмечают на «Историческом портале».

Киммерийцев в причерноморских степях сменили скифы, а тех – сарматы. В III веке завершилось и господство ираноязычных сарматов. Вернее, завершилось ли? Ближайшими их родственниками выступают аланы. В королевстве Эрманариха был весьма мощный сарматский субстрат. Вот и приднестровский историк Иван Войт пишет, что в 376 году гунны, «следуя по Великой Степи из Монголии в Европу, наголову разбили германские племена, а вместе с ними и сарматские, аланские, фракийские, карпские и др. В результате этого прекратил своё существование готский союз».

Аланы в письменных источниках упоминаются с I века н. э. Древнеримский историк Аммиан Марцеллин указывает, что массагеты, жившие в Скифии, являлись их предками. По другой версии, появление аланов на нашей территории служит следствием усиления данного этноса внутри северокаспийского объединения сарматских племён. Вообще отделить аланов от сарматов невероятно трудно. Они должны были тесно соседствовать на просторах Северного Причерноморья, а то и вовсе составлять одно целое.

В «Деяниях» Аммиан сообщает, что сарматские племена язигов и роксоланов постоянно угрожали дунайским провинциям империи. Крупный советский археолог Михаил Артамонов допускал, что помимо готов среди населения державы Эрманариха были сармато-аланы, геты и даки, балты и славяне. Влияние на готов ираноязычных племён особенно выделяют в германской и австрийской историографии, где государство Эрманариха представляется своего рода «скифо-германской степной империей». Франц Альтхейм даже полагал, что готские правители заимствовали у иранцев десятичную систему войска, доспехи и вооружение, а также восточный царский убор, состоящий из роскошного одеяния, обрамлённого мехом и украшенного драгоценными камнями. Австриец Хервиг Вольфрам пишет о заимствовании доспеха, копья, тактики конных сражений, соколиной охоты, шаманизма, религиозной практики, фибул в виде орла и даже образа жизни ирано-тюркских степных народов.

В IV веке аланы, скорее всего, уже были этнически неоднородны. Византийские историки считали их готским племенем. Вожди аланов носили германские имена. Часть из них участвовала в Великом переселении народов и дошла до Западной Европы и Северной Африки, что, безусловно, сопровождалось ассимиляцией. Другие аланы осели на территориях, прилегающих к предгорьям Кавказа. Образованный племенной союз стал основой Алании, раннефеодального государства в центральном Предкавказье, просуществовавшего до похода монголов. Аланом по происхождению, вполне возможно, был византийский историк Иордан.

Согласно некоторым данным, в ХIII веке аланы жили на наших землях. Историк Георгий Вернадский говорит, что Ногаю подчинялись половцы, болгары, аланы, мигрировавшие в начале его правления из Крыма и с Дона на Днестр и Дунай. «Следует вспомнить, – добавляет он, – что другая группа аланов занимала именно этот регион около 400 г. н.э., как раз в то время река Прут стала называться Аланской рекой. По всей вероятности, именно в V веке был основан город Яссы, который в дальнейшем стал важным торговым городом, называемым в русских летописях «Ясским (или Асским) Торгом». И Вернадский же указывает, что в Молдавии (при Ногае) волохи «жили в тесном контакте как с аланами, так и с русскими».

Но и в XIV веке беклярбек и темник Золотой Орды Мамай, желая подавить Москву, для укрепления своей армии нанимал воинов из генуэзцев, черкесов и аланов. Примеру Мамая последовал Тохтамыш. В 1388 году он собрал огромную армию, в которую, согласно персидскому историку Шарафу ад-Дину, призвал воинов из всех народов улуса Джучи, включая русских, булгар, черкесов и аланов…

Кому-то рассказ о временах настолько отдалённых может показаться не имеющим прямого отношения к современности. Но это не так. Согласно новейшим генетическим исследованиям, на право называться наследниками аланов с наибольшим на то основанием могут претендовать осетины, чеченцы, ингуши. Аланы принимали непосредственное участие в этногенезе осетин, которые, по данным 2012 года, составляют 89,1% жителей Южной Осетии, братской республики, с которой Приднестровье тесно связано.

Что касается Северного Причерноморья, как писала исследователь Светлана Плетнева, «история не знает примеров тотального уничтожения населения в периоды даже самых жестоких войн и самых страшных нашествий. Значительное количество людей, преимущественно женщин, детей, а также мастеров и мастериц, попадает в рабство, причём нередко их оставляют на старых пепелищах, и они постепенно, хотя и не полностью, восстанавливают разрушенные посёлки».

Кроме того, нередко остаются и какие-то недоступные завоевателям очаги. Так в период нашествия Тамерлана (XIV в.) аланы не могли удержаться на предкавказской равнине, но сохранились в горных ущельях. Возможно, и в наших краях сумели они уцелеть в том или ином виде, со временем влившись в общий поток.

«Народ как река» – спецпроект газеты «Приднестровье» .  

Будущий учёный родился 14 июля (2 июля по старому стилю) 1891 года в селе Терновка под Тирасполем. В его семье переплелись молдавские, украинские, сербские и еврейские корни. В 1904 году он поступил в Алексеевское училище Тирасполя, где быстро проявил выдающиеся способности, особенно к изучению языков.

После окончания историко-филологического факультета Одесского университета в 1916 году Бузук был оставлен на кафедре для подготовки к профессорскому званию. В том же году его первая работа была опубликована в знаменитом «Русском филологическом вестнике». Уже в 1924 году он защитил докторскую диссертацию, став одним из первых докторов филологических наук в СССР. Тогда же в Москве вышла его книга «Основные вопросы языкознания».

К этому времени Пётр Бузук владел девятнадцатью языками. Он свободно читал, писал и читал лекции на славянских, романских, германских, древних и некоторых тюркских языках. Под псевдонимом П. Росин (фамилия его деда по матери) публиковал стихи и прозу, обладал прекрасным баритоном, увлекался музыкой и литературой.

С середины 1920-х годов жизнь учёного была связана с Белоруссией. Здесь он стал одним из основателей национальной школы языкознания, возглавил Институт языкознания Академии наук БССР, преподавал сразу в нескольких вузах, выступал с лекциями на русском, украинском, белорусском языках и идише.

Бузук стал основоположником белорусской лингвистической географии, автором первого в СССР диалектологического атласа, участником Первого Международного конгресса славистов в Праге в 1929 году. Его научные труды публиковались в Москве, Минске, Киеве, Праге, Загребе и Берлине.

Современники вспоминали его как человека исключительной эрудиции, редкого обаяния и необыкновенной работоспособности. Однако именно годы наивысшего признания совпали с началом политических репрессий.

В 1930 году учёного впервые арестовали, однако обвинения не подтвердились. Через четыре года его вновь репрессировали и сослали на три года в Вологду, где он преподавал немецкий язык в педагогическом институте, изучал местные говоры, язык коми и продолжал работать над фундаментальным исследованием «Происхождение языков». К моменту приезда в Вологду П. А. Бузук имел пятьдесят пять опубликованных книг и статей — больше, чем у всех преподавателей филологического факультета ВГПИ в то время.

После окончания ссылки Бузук не стал сразу покидать Вологду, решив завершить учебный год со своими студентами. Это решение оказалось роковым. Летом 1937 года его арестовали вновь, а 7 декабря 1938 года приговорили к высшей мере наказания по ложному обвинению в участии в «антисоветской организации». Вскоре приговор был приведён в исполнение.

Долгие годы семья не знала о его судьбе. Лишь спустя десятилетия имя выдающегося лингвиста было восстановлено: первая реабилитация состоялась в 1956 году, окончательная — в 1988-м. В 1991 году Белорусская академия наук официально признала исключительный вклад Петра Бузука в развитие славянского языкознания.

Сегодня имя уроженца Терновки по праву занимает место среди крупнейших отечественных филологов XX века. Его научное наследие остаётся важной частью истории мировой лингвистики, а судьба напоминает о трагедии поколения талантливых учёных, ставших жертвами политических репрессий.

Материал подготовлен на основе статьи Гурия Судакова, доктора филологических наук, заведующий кафедрой русского языка ВГПУ и материалов книги Александра Паламаря «Приднестровье. История в иллюстрациях».