Веками на берегах Днестра, как до, так и после начала новой эры, проживали ираноязычные племена: киммерийцы, скифы, сарматы, аланы. По мнению археологов, нижнюю границу этой пространственно-временной эстафеты следует отнести к IX веку до н.э., когда, как читаем в «Истории Приднестровья», том I, «в Северном Причерноморье и на Северном Кавказе обитали носители кочевнической скотоводческой культуры, которая большинством исследователей отождествляется с историческими киммерийцами». Но это тоже условный рубеж. Так в июле этого года археологи обнаружили возле Слободзеи гробницу, принадлежащую к ингульской катакомбной культуре, существовавшей в XXV-XX веках до н. э. «Ингульская катакомбная культура – это условное название ираноязычных племён, живших в Северном Причерноморье 4-4,5 тысячи лет назад», – отмечают на «Историческом портале».

Киммерийцев в причерноморских степях сменили скифы, а тех – сарматы. В III веке завершилось и господство ираноязычных сарматов. Вернее, завершилось ли? Ближайшими их родственниками выступают аланы. В королевстве Эрманариха был весьма мощный сарматский субстрат. Вот и приднестровский историк Иван Войт пишет, что в 376 году гунны, «следуя по Великой Степи из Монголии в Европу, наголову разбили германские племена, а вместе с ними и сарматские, аланские, фракийские, карпские и др. В результате этого прекратил своё существование готский союз».

Аланы в письменных источниках упоминаются с I века н. э. Древнеримский историк Аммиан Марцеллин указывает, что массагеты, жившие в Скифии, являлись их предками. По другой версии, появление аланов на нашей территории служит следствием усиления данного этноса внутри северокаспийского объединения сарматских племён. Вообще отделить аланов от сарматов невероятно трудно. Они должны были тесно соседствовать на просторах Северного Причерноморья, а то и вовсе составлять одно целое.

В «Деяниях» Аммиан сообщает, что сарматские племена язигов и роксоланов постоянно угрожали дунайским провинциям империи. Крупный советский археолог Михаил Артамонов допускал, что помимо готов среди населения державы Эрманариха были сармато-аланы, геты и даки, балты и славяне. Влияние на готов ираноязычных племён особенно выделяют в германской и австрийской историографии, где государство Эрманариха представляется своего рода «скифо-германской степной империей». Франц Альтхейм даже полагал, что готские правители заимствовали у иранцев десятичную систему войска, доспехи и вооружение, а также восточный царский убор, состоящий из роскошного одеяния, обрамлённого мехом и украшенного драгоценными камнями. Австриец Хервиг Вольфрам пишет о заимствовании доспеха, копья, тактики конных сражений, соколиной охоты, шаманизма, религиозной практики, фибул в виде орла и даже образа жизни ирано-тюркских степных народов.

В IV веке аланы, скорее всего, уже были этнически неоднородны. Византийские историки считали их готским племенем. Вожди аланов носили германские имена. Часть из них участвовала в Великом переселении народов и дошла до Западной Европы и Северной Африки, что, безусловно, сопровождалось ассимиляцией. Другие аланы осели на территориях, прилегающих к предгорьям Кавказа. Образованный племенной союз стал основой Алании, раннефеодального государства в центральном Предкавказье, просуществовавшего до похода монголов. Аланом по происхождению, вполне возможно, был византийский историк Иордан.

Согласно некоторым данным, в ХIII веке аланы жили на наших землях. Историк Георгий Вернадский говорит, что Ногаю подчинялись половцы, болгары, аланы, мигрировавшие в начале его правления из Крыма и с Дона на Днестр и Дунай. «Следует вспомнить, – добавляет он, – что другая группа аланов занимала именно этот регион около 400 г. н.э., как раз в то время река Прут стала называться Аланской рекой. По всей вероятности, именно в V веке был основан город Яссы, который в дальнейшем стал важным торговым городом, называемым в русских летописях «Ясским (или Асским) Торгом». И Вернадский же указывает, что в Молдавии (при Ногае) волохи «жили в тесном контакте как с аланами, так и с русскими».

Но и в XIV веке беклярбек и темник Золотой Орды Мамай, желая подавить Москву, для укрепления своей армии нанимал воинов из генуэзцев, черкесов и аланов. Примеру Мамая последовал Тохтамыш. В 1388 году он собрал огромную армию, в которую, согласно персидскому историку Шарафу ад-Дину, призвал воинов из всех народов улуса Джучи, включая русских, булгар, черкесов и аланов…

Кому-то рассказ о временах настолько отдалённых может показаться не имеющим прямого отношения к современности. Но это не так. Согласно новейшим генетическим исследованиям, на право называться наследниками аланов с наибольшим на то основанием могут претендовать осетины, чеченцы, ингуши. Аланы принимали непосредственное участие в этногенезе осетин, которые, по данным 2012 года, составляют 89,1% жителей Южной Осетии, братской республики, с которой Приднестровье тесно связано.

Что касается Северного Причерноморья, как писала исследователь Светлана Плетнева, «история не знает примеров тотального уничтожения населения в периоды даже самых жестоких войн и самых страшных нашествий. Значительное количество людей, преимущественно женщин, детей, а также мастеров и мастериц, попадает в рабство, причём нередко их оставляют на старых пепелищах, и они постепенно, хотя и не полностью, восстанавливают разрушенные посёлки».

Кроме того, нередко остаются и какие-то недоступные завоевателям очаги. Так в период нашествия Тамерлана (XIV в.) аланы не могли удержаться на предкавказской равнине, но сохранились в горных ущельях. Возможно, и в наших краях сумели они уцелеть в том или ином виде, со временем влившись в общий поток.

«Народ как река» – спецпроект газеты «Приднестровье» .  

Мы уже касались этой интереснейшей темы. Она-то и навела на мысль о запуске проекта «Народ как река», в самом названии которого акцентирована роль нашей главной водной артерии – географического магнита. Поэтому адресуем читателя к более ранней публикации «Готы в Приднестровье» (от 1.08.2024 г.), а сами, оставляя за бортом широкий исторический контекст, на сей раз сосредоточимся на феномене полиэтничного объединения, вновь и вновь возникавшего на берегах Днестра. Regnum Эрманариха послужит в этом, растянувшемся на века, а то и на тысячелетия, путешествии условной отправной точкой.

Почему именно готы? Дело вовсе не в аналоге норманской теории, согласно которой древние германцы сыграли стержневую роль в формировании Древнерусского государства. Нет, просто держава Эрманариха, согласно ряду современных исследователей, определяется как наиболее раннее и притом наиболее крупное потестарное (раннеклассовое) образование.

Важно отметить: объединение готов не было кочевым, а базировалось на комплексном земледельческо-скотоводческом хозяйственном укладе. Что касается его полиэтничной структуры, таковая не вызывает сомнений. К примеру, австрийский учёный Рейнхард Венскус выдвинул идею принципиальной полиэтничности готов в Северном Причерноморье, позднее развитую X. Вольфрамом. Она хорошо согласуется с результатами независимых исследований российских и украинских археологов.

А вот что пишет Ирина Зиньковская в монографии «Готланд Эрманариха: остроготы в Восточной Европе»: «Ираноязычные кочевники, сарматы и аланы, а также осевшие на землю поздние скифы были основным населением степной зоны Восточной Европы до переселения туда готов. Поэтому логично было бы считать их тем этническим субстратом, на который наложился пришлый, восточногерманский этнос, давший начало Черняховской культуре».

Указанную культуру считают субстратом, из которого выделились восточнославянские племена (такой точки зрения придерживался академик Борис Рыбаков). Сама держава Эрманариха как бы предвосхитила Киевскую Русь, также возникшую на главных торговых (речных) путях Восточной Европы, связавших север и юг.

Как мы помним, королевство Эрманариха просуществовало недолго, пав под ударами гуннов. Однако после его распада готы не исчезают полностью из Северного Причерноморья, часть племён остаётся здесь, постепенно ассимилируясь, сливаясь с местным компонентом. Но и в куда более поздние эпохи проникает легендарное эхо державы Эрманариха. Журналист, историк Александр Корецкий в одной из публикаций приводит средневековую карту Фра Мауро (1459 г.), где в нижнем течении Днестра обозначена страна Готия.

Не будем преувеличивать значение данного свидетельства. Таким виделся мир венецианским торговцам и путешественникам. Для сравнения: и на более поздней карте мира образца 1550 г. просвещённого французского картографа Пьера Деселье на северо-востоке Московии помещена миниатюра русского охотника с пёсьей головой. Кроме того, здесь, возможно, наблюдается некая рефлексия. Достаточно сказать, что те же византийские авторы питали склонность именовать готов «скифами», что отражало, прежде всего, устойчивую античную литературную традицию – обозначать так все народы Скифии, но никак не этнические реалии кануна Великого переселения народов. Можно предположить, что здесь мы имеем дело с определённой инерцией.

И всё-таки дыма без огня не бывает. Скажем, про скифов мы знаем, что их наиболее поздние памятники в Поднестровье датируют концом II века до н.э. Тогда как археолог Борис Магомедов допускает, что в германские общины готов спорадически могли входить представители других этносов: поздние скифы, сарматы, фракийцы. Ирина Зиньковсая также пишет о скифском компоненте державы Эрманариха. А ещё отмечает, что «по данным археологии видно: далеко не всё население, входившее в Черняховскую общность, окончательно покинуло прежние места обитания».

Здесь мы подходим к исключительно важной теме. Дело в том, что в отечественной исторической науке возникло мнение о том, что население Приднестровья вплоть до вхождения в состав России радикально менялось, практически до неузнаваемости. Как пример такого направления мысли: «За многие века нашей истории на берегах Днестра жили, смешивались и уходили в небытие(!) многие народы и народности… С конца XVIII века, с присоединением территории к Российской империи здесь сложились уникальные условия, когда на небольшом участке сосуществовали представители разных культур и верований. Естественно всё это смешивалось, переплеталось – происходило формирование приднестровского народа».

Однако представляется вполне очевидным, что носители «разных культур и верований» сосуществовали на берегах Днестра и значительно ранее восемнадцатого столетия, свидетельство тому – regnum Эрманариха. При этом народы и народности отнюдь не уходили в небытие. Корректнее, на наш взгляд, было бы говорить об ассимиляции, этногенезе, как показывает пример скифов, сарматов, готов, печенегов, половцев, неизменно вливавшихся в позднейшие формирования. Так, по словам историка Георгия Вернадского, в улусе Ногая соединились половцы, болгары, аланы, бродники, жившие в районах нижнего Днестра и нижнего Дуная.

А вот что, применительно к Средневековью и Новому времени, отмечает доктор исторических наук, заведующий НИЛ «Археология» Виталий Синика: «Остатки венгерского, печенежского, половецкого населения Поднестровья в дальнейшем влились в массу людей, которая пришла с востока. Со временем они становятся мусульманами. Под именем «ногайцев» это население много позднее встречало Российскую империю».

Итак, речь, повторим, идёт скорее о пунктирно обозначенной многовековой преемственности, нежели о череде бесследных исчезновений.

Полиэтничное население королевства Эрманариха оставило по себе Черняховскую культуру, субстрат для будущих восточнославянских народностей. Другое дело, что сама эта культура стала возможной благодаря, пусть и кратковременной, политической стабильности, установившейся вертикали власти готских вождей. Дальнейшая консолидация была прервана вторжением гуннов.

Но так не раз происходило в истории Приднестровья: ростки оседлой цивилизации сталкивались с волнами кочевых захватчиков, уничтожались ими, хоть далеко и не в полном виде. Важно, что архетип, прообраз многонационального, поликультурного социума вновь и вновь давал о себе знать. Конгломерат культур возрождался, как феникс, пока не оформился в существующий ныне приднестровский народ.

«Народ как река» – спецпроект газеты «Приднестровье» .  

Уже в первые десятилетия ХХ века тема «скифов» вышла на политическую и литературную арену. Одноимённый сборник выпускала в Петрограде в 1917-1918 годах группа поэтов, писателей, философов, разделявших идеологию «скифства», революционной борьбы с мещанским, буржуазным Западом. Отсюда и пламенные строки Блока. Достаточно сказать, что к «скифам» имел прямое отношение цвет русской, советской интеллигенции: Иванов-Разумник, Андрей Белый, Сергей Мстиславский, Алексей Ремизов, Евгений Замятин, Ольга Форш, Алексей Чапыгин, Николай Клюев, Сергей Есенин, Лев Шестов…

Так что же притягивало к одному из многочисленных кочевых народов? Ответ в менее известном стихотворении Валерия Брюсова: «Пред нами Дарий отступил, и Кир// Был скифской на пути смирён царицей».

В литературе (не только художественной!) скифы – синоним воинственности, мужества и вместе с тем тактической гибкости, манёвренности. Взгляд этот, безусловно, утрирован. Ибо со слов Геродота нам известно о тех же скифах-пахарях, проживавших, как полагают, на берегах Дона и Днестра. Академик Борис Рыбаков и вовсе считал скифов-пахарей предками восточных славян. Если же мы вспомним, что славянские племена уличей и тиверцев проживали в наших краях, нетрудно будет протянуть связующую нить сквозь тысячелетие… Но это явный соблазн! Однако поспешим успокоить вдумчивых коллег-историков: речи о «предках» не идёт!

Но не будем считать скифов и чужаками, которые только «проносились на конях, неся с собой горе и смерть». Много веков назад эти люди кочевали и, видимо, постоянно (по крайней мере, отдельные группы) жили здесь, на нашей земле, по слову поэта, «вкруг моря Чёрного, в пустых степях».

Из первого тома «Истории Приднестровья» (2023 г.) узнаём, что скифы в степях Северного Причерноморья сменили киммерийцев (наиболее ранние скифские памятники в Поднестровье датируют концом VII века до н.э.). Античные авторы оставили яркие свидетельства о непобедимых скифских воинах. В частности, о неудачном походе против них персидского царя Дария в VI веке. Не были побеждены скифы и в четвёртом столетии Зопирионом, стратегом Александра Македонского (его войско разбили в междуречье Дуная и Днестра).

На протяжении, ориентировочно, пятисот лет Приднестровье оставалось «скифской землёй», примерно так же, как в ХVII оно именовалось «землёй мятежных казаков». Всего в регионе исследовано около шестисот скифских памятников. В течение многих лет изучением скифских погребений, целого курганного могильника у с. Глиного, занимаются приднестровские археологи. Сам некрополь называют «знаменитым» в масштабах Европы, «уникальным памятником истории с великолепными подземными сооружениями и потрясающими артефактами». Находки, сделанные специалистами, украшают экспозицию музея археологии Приднестровского госуниверситета. Отдельного внимания заслуживает реконструкция облика скифского воина (III век до н.э.), выполненная по методу антрополога М. Герасимова.

Наряду со скифским оружием (луками, стрелами, акинаками) и конским снаряжением, подчёркнутый интерес вызывают зооморфные образы в искусстве кочевников, так называемый «звериный стиль». Чаще всего находят изображения оленей, баранов, лошадей, волков, барсов, хищных птиц, фантастических животных вроде грифонов. Изделиям свойственны высокие художественные достоинства. Впрочем, наиболее выдающиеся из них, как полагают, могли быть изготовлены на заказ древними греками. Таков знаменитый гребень из кургана Солоха (Левобережье Днепра), датированный началом IV века до н. э., хранящийся в Эрмитаже.

Разговор будет неполным, если не упомянуть о пресловутом скифском золоте, породившем столько легенд и, увы, кладоискателей. Напомним, что для профессионалов важен не драгметалл, а достоверная информация о материальной культуре, быте, хозяйстве, военном деле и идеологических представлениях. «Aurum nostrum non est aurum vulgi!» (наше золото – не золото толпы) – могли бы сказать археологи.

Тем не менее скифы оставили немало богатейших погребений, в том числе и на нашей земле. Так, у Дубоссар, читаем в «Истории Приднестровья», была найдена массивная золотая гривна, окончания которой оформлены в виде головок львов, скреплённых планкой с изображениями уточек. У с. Никольского исследовано 16 скифских погребений. Наибольшую известность получило погребение 2 кургана, в котором обнаружено захоронение женщины. Её головной убор и одежда расшиты сотнями золотых бляшек.

Повторим, золото – ничто! Куда важнее исторические факты, ради них и проводят раскопки. Так, исследование скифского могильника у с. Глиного позволило существенно пересмотреть датировку. Оказалось, культура этого легендарного народа не только не угасает в Приднестровье в III веке до нашей эры, но и продолжает развиваться, по крайней мере, до конца следующего столетия.

В сотый раз убеждаемся: ничто бесследно не исчезает! Важно уметь найти и зафиксировать. Подобно другим народам, скифы внесли свою лепту в богатейшую историю края, против собственной воли повлияв и на формирование определённого скифского архетипа в мировоззренческом, пускай – в литературном плане.

«Народ как река» – спецпроект газеты «Приднестровье» .  

Земли Приднестровья на протяжении многих веков и даже тысячелетий являлись своеобразным геополитическим перекрестком, местом встречи, взаимопонимания и ассимиляции различных цивилизаций-оседлой и кочевой, восточно-романской и скотоводческой (ираноязычной и тюрко-язычной), славяно-православной, католическо-польской и литовской, германской, мусульманской (татарской и турецкой) и др.

В то же время территорию Приднестровья с древнейших времен определяют как контактную зону между Балкано-Дунайским регионом и областями Северного Причерноморья [1, с. 63-65].

Берега реки Днестр представляют собой один из любопытнейших регионов Европы, где встречаются более древние археологические славянские памятники, чем, например, в Центральной России. На них оставили свои следы многие из существующих ныне или давно исчезнувших народов [2, с. 12-36].

«Днестр с глубочайшей древности являлся условной границей, отделявшей кочевые народы Северного Причерноморья — киммерийцев, скифов, сарматов и др. от фракийцев и иллирийцев, от германцев и других племен Центральной и Западной Европы» [4] — отмечал в своих научных трудах приднестровский историк Н.В. Бабилунга.

Уже в конце II тысячелетия до н.э. Днестр стал рубежом, где «граничили воинственные племена киммерийцев, упоминаемые еще в гомеровской «Одиссее», и обитавшие в Северном Причерноморье, с племенами фракийцев, проживавших западнее Днестра, на Балканах и Карпатах. Здесь проходила западная граница Киммерийского царства, располагавшегося в Северном Причерноморье с центром в восточном Крыму» [3, с. 15].

Значительно более точно в Северном Причерноморье локализует киммерийцев «отец истории» Геродот. Ему было известно, что территория, которую в его время (V век до н.э.) занимали кочевые скифы, ранее принадлежала киммерийцам, покинувшим её под давлением скифов, пришедших с востока, из глубин Азии. Геродот пишет: «…и теперь еще есть в Скифии Киммерийские стены, есть Киммерийские переправы, есть и область, называемая Киммерией, есть и так называемый Киммерийский Боспор» [5, с. 128] (Керченский прол. — авт.). Упоминает «отец истории» и о могиле киммерийских царей.

В V столетии до н. э. Геродот посетил греческий город-республику Ольвию на Черном море, рассказывал о высоком кургане на берегу реки Тирас (греческое название реки Днестр — авт.). В предании о вторжении скифов в Северное Причерноморье указывается, что, опасаясь скифов, большинство киммерийцев решили уйти со своей земли. Но цари киммерийцев предложили бороться со скифами. Поскольку народ не поддержал царей, они разделились на две части и сразились между собой. Погибших царей киммерийцы похоронили в кургане со всеми почестями и богатыми приношениями. «Могилу царей там можно видеть и поныне» — пишет Геродот. [6, с. 190].

В настоящее время в Поднестровье известно несколько десятков киммерийских памятников. Если не считать кладов и случайных находок, то единственными археологическими памятниками киммерийцев являются погребения, изредка сгруппированные в могильники. Оружием дальнего боя у киммерийцев были лук со стрелами. В ближнем бою киммерийцы использовали бронзовые, железные, а также биметаллические мечи и кинжалы. Использовали киммерийцы и копья с железными наконечниками. Для воинских погребений киммерийцев обычны также оселки. Предметы конского снаряжения представлены бронзовыми удилами, а также псалиями. Уздечки украшались бляхами с петлёй на обороте, лунницами и шлемовидными подвесками [7].

После того, как киммерийцы отступили на территорию малой Азии, они были разбиты. Однако территория Приднестровья, как и в целом степей Северного Причерноморья, быстро была заселена «скифами ираноязычными кочевниками, заселившими в конце VII века до н.э. территорию от Дона до Днестра и низовья Дуная» [3, с. 15]. Даже с учетом того, что приднестровские земли являлись лишь западной периферией Скифии, для этого народа они имели очень большое значение. «Отсюда в V-IV веках до н.э. они совершали набеги на фракийские племена, оттесняя их в лесистые районы Днестровско-Карпатских земель» [3, с. 15]. Также здесь скифы вели оборонительные войны против персов, и войск Александра Македонского. Последнее подтверждают сохранившиеся на территории Приднестровья скифские курганы и захоронения.

Приднестровская археологическая наука отмечает огромное значение контактов скифов Поднестровья с греками, которые не ограничивались только торговыми отношениями. Ко второй половине IV в. до н.э. между скифами и греками было налажено столь тесное взаимодействие, что оно нашло выражение и в погребальном обряде скифов (устройство сырцовых закладов в дромосах и ниш для светильников в погребальных камерах катакомб), и в материальной культуре (массовое производство лепных светильников, имитировавших греческие образцы) [8, с. 967-972, 981].

На протяжении всего IV века до н. э. скифы кочевали на землях Приднестровья. И только к III века до н. э. территория Скифии стала сильно сокращаться. Это происходило под напором готов и кельтов с запада, а также сарматских племен с востока. В итоге ареал расселения скифских племен ограничился степным Крымом и бассейнами нижнего Днепра и Буга.

Обширные пространства между Днестром, Карпатами и Балканами в IV-III веках до н. э. неравномерно заселяли геты. Также как и скифы, геты активно торговали с греческими городами-колониями, среди которых можно выделить Тиру. Этот небольшой древнегреческий полис располагался на правом берегу Днестровского лимана. Наибольшего расцвета торговля с Тирой достигла в IV-III веках до н.э. Это подтверждают многочисленные античные изделия, обнаруженные на готских поселениях.

По мнению приднестровских археологов, «развитие античных центров в Причерноморье создавало благоприятные предпосылки для формирования городских и межгородских рынков и развития денежного обращения. В процессе освоения низовьев Днестра наряду с центрами городского типа возникают и сельские поселения» [9, с. 76-77].

На рубеже III — II вв. до н.э. в Днестровско-Карпатские земли вторгаются германские племена бастарнов. Это событие нашло отражение в письменных источниках античных авторов, таких как Помпей Трог, Полибий, Тит Ливий и др. Приход бастарнов не сопровождался вытеснением местных племен. Напротив, совместное проживание пришлого и фракийского населения привело к тому, что уже в I в. до н.э. бастарны полностью растворились в готской среде [10, с. 454-455, 474].

Роль пограничья Приднестровье сохраняло и с I в. до н. э. по IV в. н. э. В это время «река Днестр являлась западной границей Европейской Сарматии» [3, с. 15].

Об ираноязычных кочевниках-скотоводах сарматах сохранилось множество свидетельств древнегреческих авторов. О «сарматах» и «Сарматии» в IV в. до н.э. упоминает Гераклид Понтийский. А греческий историк Страбон описывал пребывание в степях Северного Причерноморья (между Днестром и Днепром) «языгов, царских сарматов и ургов» [11, с. 164-194].

Как и их предшественники, сарматы постоянно воевали с проживавшими западнее Днестра фракийскими племенами, которые нередко осуществляли грабительские походы в том числе и на территории Левобережного Поднестровья. Защиту от нападения варварских племен у сарматов искали жители греческих городов-полисов Северного Причерноморья. Но это не всегда помогало: «… в I в. до н. э. гето-дакийские племена под предводительством своего вождя Буребисты огнем и мечом прошлись по территории причерноморских степей, стирая с лица земли богатые греческие колонии Ольвию, Тиру и другие» [3, с. 15].

В III в. н. э. господство ираноязычных сарматов в Северном Причерноморье завершилось. Этому способствовало активное заселение обозначенной территории готскими племенами. Они пришли в этот регион из Прибалтики и Скандинавии.

Приднестровский регион, как и «седой» Днестр с первых десятилетий III в. н. э. вновь становятся пограничьем, только теперь уже между двумя варварскими «державами» вестготов и остготов. «Первые подчинили себе население Днестровско-Карпатских земель, а вторые — проживали к востоку от Днестра и объединили под своей властью разрозненные племена Северного Причерноморья» [5, с. 15].

Отвоевав доминирование на этих территориях у римлян, которые, несмотря на жестокое и отчаянное сопротивление в конце III века, ушли из Нижнего Поднестровья за Дунай на Балканы, варварские племена получают в весьма обширном регионе полное и безраздельное господство. Вестготы доминировали в Днестровско-Карпатских землях вплоть до Тисы, остготы имели безраздельную гегемонию на востоке от Днестра.

В некоторых исторических источниках говориться, что «вестготы (тервинги) занимали Нижнее Поднестровье и Подунавье, низовье Прута и Сирета. Остготы (грейтунги) создали мощный племенной союз во главе с «королем» Германарихом к востоку от Днестра» [12, с. 323-324].

Таким образом, еще более века Днестр являлся пограничной рекой между варварскими племенными «державами» германцев.

Археологическим выражением готских племён в Приднестровье является Черняховская культура (середина III — начало V в.), которая является весьма своеобразной и не похожа ни на одну из предшествующих. Она сформировалась под влиянием провинциально-римской культуры и включила в себя германские, позднескифские/позднесарматские, а также раннеславянские элементы в домостроительстве и погребальном обряде. Черняховскую культуру многие позднеантичные авторы позиционируют с варварами вестготами, проживавшими на левобережье Днестра. Также, особый интерес вызывает мнение, что, сохранившись, данная культура смогла бы стать фундаментом для формирования новой полиэтничной народности в Европе. Однако этот процесс был прерван гуннами в 375 году [13, с. 321—330].

Уже в 376 году тюркоязычные варварские племена ганнов, следующие по Великой Степи из Монголии в Европу, наголову разбили германские племена, а вместе с ними и сарматские, аланские, фракийские, карпские и др. В результате этого прекратил своё существование готский союз. Вестготы, ища покровительства Римской империи, ушли за Дунай. Остготы же (носители Черняховской культуры) покорились гуннам, и, возможно, поэтому их население не было полностью уничтожено.

Со второй половины V века южную степную часть Поднестровья заселяет племенной союз кочевых тюркских племён кутригуров. Об их пребывании на территории Приднестровья в настоящее время свидетельствует только одно погребение второй половины V — первой половины VI веков. Оно было исследовано в 2021 году у села Глиное Слободзейского района. Это захоронение, несмотря на сообщения письменных источников о десятках тысячах кутригуров в Северном Причерноморье, является одним из немногих археологических свидетельств их пребывания в регионе [14, с. 182-205].

История кутригуров в Приднестровье впоследствии тесно переплетается с историей славян, которые с конца V века начали свое движение с севера и с востока на Балканы к границам Византийской империи. Есть сведения, что на земли Приднестровья и близлежащие территории славяне проникли уже в III-IV веках. Однако эти их эпизодические появления, как и весь культурно- исторический процесс в регионе, были прерваны гуннским нашествием [15, с. 83].

Приднестровье входит в обширный ареал славянской колонизации с начала VI века. Однако в отличие от скотоводов-кочевников, славяне, занимающиеся в основном земледелием, заселяли новые земли постепенно. Берега крупных рек, среди которых Днестр, Днепр, Южный Буг, Прут, Сирет и другие, а также их притоков, становились приоритетным местом расселения славян. Проживали они в небольших поселках по 5-10 полуземлянок.

«Эту колонизацию в VI-VII вв. осуществляли три отдельные крупные группы славянских племен: венеды, обитавшие на севере между Карпатами, Днепром и Балтийским морем: анты заселявшие степи между Днепром, Днестром и Дунаем: склавины, поселившиеся к северо-западу от антов, от Днестра до Эльбы. Условной границей между двумя сильнейшими союзами племен — антами и склавинами — становится Днестр» [3, с. 17].

Важное значение для формирования общей картины великого заселения имеет сообщение Иордана о размещении славянских племен и о Днестре как пограничной реке, разделяющей владения двух крупнейших союзов славянских племен: склавинов и антов. «Склавины, — пишет Иордан, — живут от города Ниветуна и озера, именуемого Мурсианским до Данастра, а на севере — до Вислы; вместо городов у них болота и леса. Анты же — сильнейшие из обоих — распространяются от Данастра до Данапра, там, где Понтийское море образует излучину; эти реки удалены одна от другой на расстоянии многих переходов» [16, с. 34-35].

Из этого сообщения ясно, и это подтверждается в работах приднестровских славяноведов, что «в VI веке по Днестру устанавливается граница между крупнейшими славянскими племенными объединениями VI- нач. VII веков — антами и склавинами» [17, с. 72], хотя точно неизвестно, где именно проходила эта граница, на всем ли течении реки или на какой-то ее части.

После того, как во второй половине VII в. антов разгромило протоболгарское племя во главе с ханом Аспарухом, их название исчезает из употребления. Их-территорию занимает новое объединение близкородственных «склавинских» (славянских) племен, получивших название «Русь».

Новая волна славянского заселения Приднестровья прокатилась в конце VII века и связана была со славянским племенем тиверцев. В научных трудах археологов можно встретить информацию, что «зона расселения тиверцев на севере Приднестровского региона была связана с современным селом Ломачинцы, на юге — с селом Оланешты» [18, с. 43-44] (сегодня населенные пункты Украины и Республики Молдова, соответственно – авт.).

«А в VIII-IX вв. славяне становятся основным оседлым населением в Приднестровье. В верховьях Днестра обитали племена белых (русских) хорватов, в среднем течении — тиверцев, на юге, западнее Днестра — племена уличей» [3, с. 17].

В начале XII в. летописец Нестор в недатированной части «Повести временных лет» писал: «… уличи и тиверьци седяхубо по Днестру, приседяху к Дунаеви. Бе множество их, седяхубо по Днестру оли до моря, и суть грады их и до сего дне» [14, с. 182-205]. Из этого отрывка ясно, что старец Нестор определил место заселения уличей и тиверцев в основном на той территории Поднестровья, которая примыкала к Подунавью.

На рубеже IX-X веков в Днестровско-Прутском междуречье складываются две культуры. К западу Днестра и в Подунавье распространилась Балкано- Дунайская культура, а к северу и востоку — восточнославянская культура Киевской Руси. Таким образом, Днестр вновь стал границей, в этом случае уже между южными и восточными славянами.

Однако не сразу славяне Приднестровья вошли в состав Древнерусского государства. Первое время они сопротивлялись попыткам киевских князей включить их в состав Киевской Руси. Это происходило до середины X века. При этом они участвовали в военных походах дружины Древнерусского государства на Царьград в 907 и 944 годах в качестве союзников, а не подданных князя. Лишь к середине X века с появлением кочевников в регионе и необходимость защиты от их набегов, проживающие на приднестровских землях народы стали частью Древнерусского государства. Это произошло при князе Святославе Игоревиче, когда «большая часть Приднестровья и большая часть Днестровско- Карпатского региона прочно вошла в состав Киевской Руси» [19, с. 93].

К управлению новыми территориями были привлечены посадники киевского князя со своими дружинниками. Это можно объяснить важным стратегическим и геополитическим значением этой территории для Руси, поскольку она являлась частью крупнейшего торгового пути «из варяг в греки» [20, с. 13]. Однако привлекательным приднестровский край был не только для славян, но и для других народов, главным образом, степных кочевников [21, с. 70]. Поэтому славянской цивилизации пришлось еще неоднократно выступать в смертельных схватках, направленных на сохранение своего присутствия на этих территориях.

Исходя из вышеизложенного отметим, что мы вправе говорить о постоянном, исторически закрепившемся за Приднестровьем статусе геополитического пограничья, моста, связующего звена между народами, культу­рами, системами ценностей. И ошибкой было бы думать, что Приднестровье всегда служило ареной столкновения полярных сил. Велика роль Приднестровья как контактной зоны, территории, где происходил интенсивный культурный обмен, осуществлялись торговые операции. Не случайно в древнейших захоронениях археологи находят свидетельства взаимовлияния самых разных культур. Народы и цивилизации, противоборствуя на берегах Днестра, неизбежно оказывали влияние друг на друга, ассимилировали, формировали новые полиэтнические общности, образовывали очаги общественной, гражданской жизни.

Последующее развитие края в Новое и Новейшее время, доказало исключительно важную роль Приднестровья как естественной границы между различными этнокультурными зонами Восточной и Юго-Восточной Европы. Здесь сталкивались и контактировали восточнославянский мир православия и западнославянская католическая культура, мир христианства и мир ислама, германо-романское пространство и пространство славянское. Для подробного освещения данного исторического периода необходимы новые исследования.

Современный этап исторического развития Приднестровья показывает, что пограничный статус нашего края и его особая геополитическая роль остаются актуальными.

Список литературы:

1. Щербатюк О. А. Кто же жил в Приднестровье? / Ежегодный исторический альманах Приднестровья № 1, Тирасполь, 1997 г.
2. Бабилунга И. В. Приднестровская Молдавская Республика: признанная историография непризнанного государства / Ежегодный исторический альманах Приднестровья №5, Тирасполь, 2001 г.
3. Бабилунга Н. В. Приднестровье: шаги истории / Тирасполь, 2015.
4. Бабилунга Н. В. Русская национальная идея и Приднестровье / Культурологический журнал №4(34). Электронное периодическое рецензируемое научное издание, 2018 г. URL: ltttps://cyberleninka.ni/article/n/russkava-natsionalnaya-ideva-i-pridnestrovie/ viewer (21.01.2023) .
5. Дюличев В.П. Крым История и очерках. Симферополь: «РуБин», 411 Бинъкин, 2008 г.
6. Геродот. История. Л., 1972.
7. Из интервью с руководителем ПИЛ «Археология Приднестровья», д-ром ист. наук В. С. Синика, 24.12.2022. Личный архив автора.
8. Тельнов Н. П., Четвериков И. А., Синика В. С. Скифский могильник III-II вв. до н. э. у села Глиное (Археологические памятники Приднестровья. III),Тирасполь: Stratumplus, 2016.
9. Синика В. С. Разумов С. И., Тельнов Н. П. Археологическое наследие Приднестровья, Тирасполь: Полиграфист, 2016.
10. Синика В. С. Скифская археологическая культура III-II вв. до н. э. Северо-Западного Причерноморья и актуальные проблемы истории скифов. Дисс. … докт. ист. наук М., 2022. Том I.
11. Синика В. С., Разумов С. Н., Лысенко С. Д., Тельнов Н. П. Курганная группа «Спутник» у с. Ближний Хутор на левобережье Нижнего Днестра // Материалы по археологии Северного Причерноморья. Вып. 13, 2015.
12. Рикман Э. А. Этическая история населения Поднестровья и прилегающего Подунавья в первых веках нашей эры. М., 1975.
13. Четвериков И., Бубулич В. Уникальный погребальный комплекс на Нижнем Днестре (по материалам курганного могильника у с. Хлиная (Глиное) // Revistaarheologica. S.n. Vol. 1. Nr. 1.2005.
14. Красноперов А. А., Тельнов Н. П., Лысенко С. Д., Разумов С. Н., Синика В. С. Погребение постгунского времени на левобережье Нижнего Днестра // Материалы по археологии и истории античного и средневекового Причерноморья. Вып. 14, 2022.
15. История Приднестровской Молдавской Республики. Т.1. История Приднестровских земель от их заселения первобытными людьми до революции 1917 г. 2-е изд. испр. и доп. Санкт-Петербург: Моя строка, 2021.
16. Иордан Гетика. О происхождении и деянии тегов. М., 1960.
17. Хохлов В. А. Славяне VI-IX веков до н.э.. Днестровско-Прутского междуречья. (Некоторые итоги и задачи изучения) / Ежегодный исторический альманах Приднестровья №1, Тирасполь, 1997 г.
18. Тельнов Н., Степанов В., Русев Н., Рабинович Р. «И… разошлись славяне по земле»: из истории Карпато-Днестровских земель V-XIII веков» /Н. Тельнов, В. Степанов, Н. Русев, Р. Рабинович // Кишинев, 2002.
19. Бабилунга Н.В. Геополитический разлом на берегах Днепра: Русский мир и «Европейская Мессопотамия» //Гражданское общество и правовое государство. Тирасполь, 2010.
20. Феномен Приднестровья. Тирасполь, 2003 г.
21. Хохлов В. А. Печенеги в степях севере-западного Причерноморья ( к.IХ — сер. XI вв.) / В.А. Хохлов/ Исторический альманах Приднестровья №9, Тирасполь, 2005 г.

В Приднестровье в это время в лесостепной зоне преимущественно обитали древние фракийцы, а в степной – киммерийцы.

Древние фракийцы (X-VII вв. до н.э.) жили в неукреплённых поселениях, в наземных глинобитных домах, в которых располагалась большая патриархальная семья. Фракийцы занимались скотовод­ством и земледелием, а также выплавкой и обработкой бронзы, а позже — железа. Развито у них также было изготовление орудий из кости и рога, производство глиняной посуды, прядение и ткачество. Поселения фракийцев известны по ар­хеологическим разведкам в Рыбницком и Дубоссарском районах. В могильниках этого времени погребения совершались по обряду трупосожжения и трупоположения. В частности, два погребения Сахарно-Солонченской группы (конец IX — начало VII в. до н.э.) были обнаружены и исследованы в 1956 г. у с. Большой Молокиш Рыбницкого района. Эти захороне­ния были совершены в каменных ящиках и оказались безынвентарными.

Киммерийцы (IX-VII вв. до н.э.) издав­на обитали в степях Северного Причер­номорья. Они были скотоводами и вели кочевой образ жизни. Это первый народ, самоназвание которого нам известно из сообщений древнегреческих авторов. За­метное место в истории ираноязычных киммерийских племён занимали военные походы в древневосточные государства (Урарту, Ассирию, Фригию, Лидию), что нашло отражение в письменных источ­никах VIII-VII вв. до н.э.

Об имущественном и социальном рас­слоении киммерийцев нам известно в ос­новном по сохранившимся и исследован­ным погребальным памятникам, а также по кладам и случайным находкам. Как правило, киммерийцы хоронили своих соплеменников в курганах предшеству­ющего времени — в ямах или подбоях. Крайне редко фиксируются возведение курганов над основными киммерийски­ми захоронениями и бескурганный об­ряд погребения. В мужские захоронения клали предметы конского снаряжения, оружие, оселки, посуду и жертвенную пищу. В женских захоронениях встреча­ются посуда, орудия труда и украшения. Для киммерийского искусства характер­ны геометрические орнаменты в виде одинарных и концентрических кружков, розеток, разнородных спиралей, меан­дров и ромбовидных фигур.

Ряд неординарных киммерийских за­хоронений был раскопан на террито­рии Приднестровья. В 1992 г. на окраине Слободзеи был исследован курган с дву­мя киммерийскими погребениями (ос­новным и впускным), упомянутый нами при описании истории археологических исследований в Приднестровье. В 1994 г. у с. Мокра Рыбницкого района было най­дено впускное киммерийское захороне­ние, а спустя год ещё одно — у с. Глиное Слободзейского района. Только через 20 лет, в 2015 г., у того же села Слободзейского района были обнаружены три кимме­рийских впускных погребения в одном кургане.

Киммерийцев сменили скифы, кото­рые появились в Приднестровье в конце VII в. до н.э. В VI-IV вв. до н.э. скифы были скотоводами и вели преимущественно кочевой образ жизни. Они разводили лошадей, крупный и мелкий рогатый скот, поддерживали культурные и тор­гово-экономические контакты со своими соседями — фракийскими племенами на западе и северо-западе, и с греческими го­родами-колониями — на юге и юго-восто­ке. Скифы были прекрасными наездни­ками и воинами. «Отец истории» Геродот оставил нам подробное описание неудач­ного похода персидского царя Дария на скифов в 512 г. до н.э.

В отличие от своих предшественни­ков, киммерийцев, скифы, как правило, возводили курганные насыпи над захо­ронениями своих соплеменников. Одна­ко в Приднестровье известны скифские погребения в курганах эпохи бронзы, а также бескурганные могильники и скиф­ские клады. Погребальные сооружения скифов различаются — ямы, катакомбы и деревянные склепы. Обычно практико­вали обряд ингумации — умершего укла­дывали в вытянутом положении, головой на запад. В то же время в степях Придне­тровья известны скифские погребения, совершённые по обряду кремации — тело погребённого сжигали на месте захороне­ния (в яме или в деревянном склепе).

За последние 120 лет сотни скифских захоронений были исследованы на тер­ритории Дубоссарского, Григориопольского и Слободзейского районов. Многие из них содержали наборы вооружения, предметы конского снаряжения, орудия труда, предметы быта, посуду, украше­ния, туалетные принадлежности и пред­меты культа. Некоторые из находок яв­ляются выдающимися произведениями ювелирного искусства, другие представ­ляют собой греческие или фракийские импорты. За это время в насыпях кур­ганов было сделано несколько находок скифских антропоморфных изваяний.

Как показали исследования скифско­го могильника у с. Глиное в 1995-2012 гг., скифская степная культура не исчезла в степях Приднестровья в конце IV в. до н.э., как считалось ранее. В на­стоящее время нет сомнений, что скифы проживали в степном Поднестровье не­прерывно, минимум до конца II в. до н.э. В III-II вв. до н.э. скифы оседают на зем­лю. Появляются скифские поселения у с. Чобручи и у с. Глиное Слободзейского района. В погребениях могильника у с. Глиное обнаружены находки, которые свидетельствуют о постоянных культур­ных и торгово-экономических связях с греческим населением региона, с фракийским племенем гетов и с носителями латенизированных культур Восточной Европы.

В Приднестровье известны и гетские памятники. Жили геты (V-II вв. до н.э.) как в укреплённых, так и в неукреплён­ных поселениях. Самым распространён­ным видом укрепления поселений являл­ся деревянно-земляной вал со рвом, хотя в некоторых случаях при строительстве применялся камень. Некоторые горо­дища были застроены стационарными жилищами и, очевидно, были постоян­но заселены, другие использовались как городища-убежища в период опасности, угрожавшей жителям окрестных поселе­ний. Неукреплённые поселения распола­гались в удобных для земледелия и выпа­са скота местах, в долинах рек и ручьёв. Жилищами гетов служили в основном наземные постройки, хотя встречаются и полуземляночные. Основными заняти­ями гетов были земледелие и скотоводство. У них было развито литейное дело. Гетские городища известны в Придне­стровье в Каменском районе (с. Катериновка, с. Рашков), в Рыбницком районе (с. Выхватинцы, с. Строенцы), Григориопольском районе (с. Спея).

Погребения совершались в основном по обряду кремации, реже по обряду ингумации. Немногие гетские захоронения на территории левобережного Придне­стровья были открыты и исследованы у с. Рашков Каменского района, у с. Ташлык и с. Спея Григориопольского района, у с. Чобручи Слободзейского района.

В первой половине I в. до н.э. в степи Северного Причерноморья проникают многочисленные племена сарматов. Сар­маты (I в. до н.э. — IV в. н.э.) были воин­ственными и постоянно угрожали восточ­ным границам Римской империи. Будучи в основном скотоводами, сарматы распо­лагали излишками скота, которые обме­нивали на продукты земледелия в при­черноморских полисах — Ольвии, Тире, Никонии. Считается, что отдельные сар­матские кланы, судя по нескольким из­вестным поселениям, переходили к заня­тию земледелием. Активная торговля с римскими факториями и грабительские набеги на Мёзию позволяли накапливать богатые украшения и утварь, которые не­редко встречаются как в курганных, так и грунтовых погребениях.

Хоронили умерших в основном в ямах. Господствует трупоположение, погребённые в основном лежат на спине, в Прид­нестровье головой, как правило на север. Инвентарь мужских погребений состав­ляли мечи и стрелы, уздечный набор, из­редка копья. В инвентарь многих женских погребений входили мечи, чем подтверждаются данные античных источников об участии молодых сарматок в боевых действиях, а также украшения, зеркала, железные ножи и пряслица. Для всех по­гребений характерна жертвенная пища.

Самые яркие сарматские погребения были исследованы в 1990 г. у с. Мокра Рыбницкого района. Однако сарматские захоронения были обнаружены во всех районах Приднестровья. Так, в 2014 г. на окраине г. Тирасполь был исследован курган с основным сарматским захороне­нием.

На заключительном этапе существова­ния сарматов в Приднестровье появляется черняховская археологическая культу­ра (середина III — начало V в.). От Карпат на западе до левобережья Днепра на вос­токе эта культура, в целом, отличалась единообразием, хотя была полиэтнич­ной. На черняховских поселениях пре­обладали наземные конструкции, полу­землянки использовались реже. Внутри жилищ зафиксированы очаги и остатки печей. Обязательно присутствие ям для хранения зерна, которое иногда держали в больших сосудах — корчагах. О высоко­продуктивном по тем временам зерновом хозяйстве свидетельствует применение деревянного рала и плуга с железным наконечником, которые приводились в движении волами. Культивирование пшеницы, полбы, проса, ячменя, ржи и овса подтверждается находками зёрен и отпечатком этих злаков на глине. Высо­кого уровня достигает гончарное произ­водство. В качестве римских импортов присутствуют красноглиняная керамика, различные амфоры и стеклянные кубки. Из бронзы изготавливали фибулы, кольца, серьги, браслеты и другие украшения. Из античных городов сюда попадали зо­лотые и серебряные монеты, а также зо­лотые украшения со вставками из драго­ценных камней.

В Приднестровье, благодаря археоло­гическим разведкам, известны десятки черняховских поселений во всех районах Республики.

Значительно реже встречаются по­гребения, т.к. для племён черняховской культуры был характерен бескурганный обряд захоронения. Погребальные соору­жения представляют собой простые ямы, где фиксируются и ингумации, и кре­мации. В погребениях, совершённых по обряду ингумации, нередки находки по­суды, украшений, аксессуаров костюма, орудий труда и предметов быта.

Несмотря на трудность обнаружения черняховских могильников, некоторые из них удалось выявить. Так, в 1976 г. черняховское погребение было обнаружено в с. Дзержинское Дубоссарского района. Два гончарных сосуда попали в Дубоссарский музей. В 1994 г. в г. Дубоссары сотрудниками НИЛ «Археология» было исследовано ещё одно черняховское по­гребение, из инвентаря которого сохра­нились пять гончарных сосудов и желез­ный нож.

В 376 г. гунны (вторая половина IV — первая половина V в.), продвигаясь к гра­ницам Римской империи, разгромили на своём пути «державу Германариха» (пле­мена черняховской культуры).

Памятники гуннов в Северном При­черноморье крайне редки и представле­ны только отдельными захоронениями. Практиковался обряд трупоположения, погребённые были ориентированы голо­вой на север. Нередко гунны не утружда­ли себя устройством могилы, используя для захоронений погребальные сооруже­ния предшествующего времени.

Широко известно богатое гуннское по­гребение в яме, обнаруженное под камен­ной плитой пола античного склепа на по­селении Беляус в Западном Крыму.

Аналогичная ситуация была зафик­сирована сотрудниками НИЛ «Археоло­гия» в 2001 г. В кургане 50 могильника у с. Глиное Слободзейского района была исследована скифская катакомба. Погре­бальная камера этого сооружения была использована гуннами для захоронения своего соплеменника. При этом останки скифов и сопровождающий их инвен­тарь были выброшены из погребальной камеры, а на их место было уложено гробовище с телом мужчины. Погребённый лежал в вытянутом положении на спине, головой на север. В качестве со­провождающего инвентаря был положен кувшин. Головной убор был украшен бляшками и ромбовидной бронзовой с позолотой пластиной. На поясе обнару­жена золотая пряжка. В настоящее вре­мя этот погребальный комплекс является единственным гуннским захоронением, известным в Приднестровье.

Расселение племён скотоводов сопровождалось распространением колёсного транспорта, налаживанием постоянных путей сообщения, усовершенствованием вооружения и военного дела (появление боевых колесниц, а позднее – воинов-всадников).

Возможность накопления богатств – стад скота и металлических изделий – способствовала обособлению правящей элиты в лице глав больших патриархальных родов и военных вождей.

Для погребального обряда становится характерным массовое строительство курганов. Развитие духовной культуры и искусства нашло отражение в монументальной антропоморфной скульптуре, разнообразных изделиях из кости, камня и металла, многочисленных вариантах орнаментации керамики.

На территории Приднестровья в конце IV – IIIтыс. до н.э. обитали племена усатовской культуры, ямной и катакомбной культурно-исторических общностей, во IIтыс. до н.э. – бабинской культурно-исторической общности (культуры многоваликовой керамики), сабатиновской и белозёрской культур.

Синкретическая усатовская культура, объединяющая традиции трипольских земледельцев и степных скотоводов, датируется на территории Северо-Западного Причерноморья концом IV – началом IIIтыс. до н.э. и знаменует переход к бронзовому веку. Под курганами-святилищами, представлявшими собой довольно сложные культовые сооружения, располагались погребения и ритуальные ямы. Они содержали керамические сосуды, в том числе и расписные, бронзовые украшения, орудия труда и оружие, кремнёвые орудия и наконечники стрел, глиняные статуэтки, бусы из раковин и птичьих костей. Сотрудниками Днестровской археологической экспедиции ПГУ им.Т.Г. Шевченко были исследованы неординарные погребальные комплексы усатовской культуры у г.Слободзея в 1994г. и у с.Глиное Слободзейского района в 2015г.

В раннем и среднем бронзовом веке на территории Приднестровья обитали племена ямной культурно-исторической общности (конец IV – IIIтыс. до н.э.). Культурно-историческая общность в археологии определяется множеством сходных проявлений культуры (погребальный обряд, керамика, домостроительство и т.п.), бытовавших в определённых географических пределах в условиях хозяйственной и исторической близости обитавшего на этой территории населения. В пределах общностей выделяются отдельные археологические культуры и/ или локальные варианты (типы памятников). Так, для территории Приднестровья характерен буджакский тип памятников ямной культурно-исторической общности.

Большинство степных курганов насыпано именно племенами ямной культурно-исторической общности. Погребальное сооружение представляет собой прямоугольную яму, перекрытую деревом или камнем. В перекрытиях и на подкурганном пространстве встречаются каменные антропоморфные скульптуры. Тела умерших, уложенные на спине или на боку с подогнутыми ногами, окрашивались красной минеральной краской – охрой.

Погребения сопровождались керамикой, изделиями из камня, кости и металла, деталями деревянных повозок. В частности, детали повозки были найдены в 1981г. в ямном погребении у с.Бычок Григориопольского района. Характерными для ямной культурно-исторической общности Приднестровья являются баночные сосуды и амфоры с налепными ушками и шнуровой орнаментацией, бронзовые и серебряные височные кольца, кремнёвые орудия и наконечники стрел. Эти артефакты были найдены при раскопках курганов у с.Окница и Кузьмин Каменского района, с.Мокра Рыбницкого района, у г.Дубоссары и с.Дойбаны-2 Дубоссарского района, у с.Буторы Григориопольского района, возле г.Слободзея, а также у с.Глиное и Ближний Хутор Слободзейского района.

Племена ямной культурно-исторической общности были носителями индоевропейских языков.

В среднем бронзовом веке в Поднестровье обитали племена катакомбной культурно-исторической общности (середина III – начало II тыс. до н.э.).

В Северо-Западном Причерноморье представлена в основном ингульская культура. Известны здесь отдельные памятники раннекатакомбной, донецкой и манычской катакомбных культур.

Катакомбные погребения были впущены в насыпанные ранее энеолитические и ямные курганы. Погребальное сооружение представляет собой катакомбу, состоящую из входной шахты, входа-дромоса и подземной камеры, где было уложено вытянуто на спине или на боку тело покойного. Входная шахта и камера обычно были округлой формы, реже – многоугольной или прямоугольной. На дне камеры находилась подстилка в виде шкур или циновок (рис.31). Дромос закрывался деревянным либо каменным заслоном, на котором иногда размещались кости жертвенных животных.

Погребения сопровождались керамическими сосудами – горшками и чашами с прочерченным либо шнуровым орнаментом, изделиями из камня, кости и металла – оружием, орудиями труда, украшениями.

Воинственность катакомбных племён подтверждается находками каменных наверший боевых топоров-молотов и булав, кремнёвых наконечников стрел и дротиков, бронзовых кинжалов. Нередко встречаются следы боевых ранений на костях погребённых в катакомбах мужчин. Наиболее яркие погребальные комплексы катакомбной культурно-исторической общности изучены у с.Окница Каменского района, у г.Дубоссары, у г.Тирасполь, у с.Глиное Слободзейского района. Уникальной для Северо-Западного Причерноморья является находка набора из трёх гадальных костей (параллелепипеды из рога благородного оленя с вырезанными на гранях символами) из погребения 11 кургана 1 группы «Сад» у с.Глиное.

На территории Северо-Западного Причерноморья во второй половине IIIтыс. до н.э. прослеживаются контакты племён катакомбной и ямной культурно-исторических общностей.

В позднем бронзовом веке (IIтыс. до н.э.) на территории Приднестровья обитали племена бабинской культурно- исторической общности (культуры многоваликовой керамики), сабатиновской и белозерской культур.

Бабинская культурно-историческая общность (XX-XVIIвв. до н.э.) представляет переходный период от среднего к позднему бронзовому веку. Для неё характерны погребения в ямах и подбоях с сильно скорченными на боку костяками, сопровождаемые лепной керамикой и костяными пряжками. Наиболее интересные погребальные комплексы бабинской культурно-исторической общности были изучены в курганах у г.Дубоссары, у с.Буторы Григориопольского района, а также у с.Глиное Слободзейского района.

Формирование сабатиновской культуры связано с благоприятной климатической ситуацией (влажный и тёплый климат) в течение XVII-XIIIвв. до н.э. Наступает время развития комплексного скотоводческо-земледельческого хозяйства, резко увеличивается число поселений. В частности, поселения сабатиновской культуры исследовались у сc. Терновка и Незавертайловка Слободзейского района.

Именно на это время приходится расцвет бронзолитейного производства. На смену мышьяковистым окончательно пришли оловянистые бронзы. Совершенствование технологий, рост добычи руд, расширение торговых связей привели к распространению кладов бронзовых изделий.

Начиная с XII века до н.э. происходили негативные изменения климата (он становился холоднее и суше), что вызвало отток населения. Резко снизилась или прекратилась добыча медной руды, сокращается металлообрабатывающее производство. Но одновременно осваиваются, хотя и медленно, навыки обработки железа и кочевое скотоводство. В этот период на территории Приднестровья обитало население, связанное с белозёрской культурой. На материалах поселений и погребений прослеживаются интенсивные связи с Балкано-Дунайским регионом, проявляющиеся в распространении высококачественной лепной керамики, различных типов бронзовых, золотых и стеклянных украшений. Неординарные погребальные комплексы белозерской культуры были изучены у с.Погребя Дубоссарского района в 1980г., а также у с.Глиное Слободзейского района в 1982г. и в 2012г.

Металлические изделия были большой редкостью, их находки представлены в основном престижными предметами — украшениями и оружием, поэтому ору­дия из камня ещё долго сохраняют свои позиции. Основными производствами в этот период были гончарство, обработка кожи, камня, дерева, кости и рога, ткаче­ство. Развитие земледелия, животновод­ства и ремёсел создавало условия для ре­гулярного обмена.

Увеличивается численность населения, что повлекло за собой увеличение коли­чества и размеров поселений, миграции больших коллективов людей на дальние расстояния.

В верованиях дальнейшее развитие по­лучают различные культы плодородия, что находит своё отражение в глиняной пластике и монументальной скульптуре.

В эпоху энеолита на территории Прид­нестровья обитали коллективы скотово­дов степной зоны и племена земледельцев — представители различных групп культурно-исторической общности Кукутень-Триполье (трипольской культуры).

Памятники этой культуры являются одним из самых ярких культурных фено­менов энеолита юго-востока Европы.

Могильники (известные только для позднетрипольского периода) указыва­ют на развитые родоплеменные тради­ции и наличие определённых религиоз­ных представлений. Центральное место в них отводилось женскому началу — ве­ликой богине плодородия, и мужскому — в виде небесного (солнечного или лунного) быка. Широкую известность по­лучил позднетрипольский могильник у с. Выхватинцы Рыбницкого района, на протяжении ряда лет исследовавшийся советскими археологами.

Наиболее изучены поселенческие па­мятники трипольской культуры в Прид­нестровье у сс. Рашков и Хрустовая Каменского района, а также у с. Жура Рыбницкого района. В то же время по данным археологических разведок из­вестны десятки трипольских поселений, большая часть которых концентрируется в Каменском и Рыбницком районах Приднестровской Молдавской Республи­ки.

Энеолитическое население степной зоны сосуществовало с носителями три­польской культуры на среднем и позднем этапе её развития — в V и IV тысячелетиях до н.э. Именно степные скотоводы первы­ми начали сооружать над могилами своих умерших искусственные земляные холмы — курганы, с той поры ставшие неотъем­лемой частью исторического ландшафта региона.

Подкурганные энеолитические погре­бения были раскопаны у г. Дубоссары и у сс. Буторы и Красное Григориопольского района в 1970-х — 1980-х гг. Кроме того, в кургане 9 у с. Красное Григориопольского района наряду с погребальными ком­плексами, содержавшими интересный инвентарь, было исследовано энеолитическое святилище. В 2012 г. у с. Глиное Слободзейского района сотрудниками НИЛ «Археология» Приднестровского государственного университета им. Т.Г. Шевченко и Института археологии На­циональной Академии наук Украины в ходе совместной экспедиции было иссле­довано ещё одно энеолитическое подкур­ганное погребение.

Палеолит (2,6 млн. — 12 тыс. лет назад). В палеолите произошли существенные изменения в жизни людей: человек окон­чательно сформировался как биологиче­ский вид, научился изготавливать орудия труда из камня, кости, дерева, добывать огонь и пользоваться им, совершился пе­реход от стадного образа жизни к перво­бытной общине и родовому строю, заро­дились культура, искусство и религия, произошло становление и развитие язы­ка.

Древние люди (Homo erectus) появи­лись на территории Приднестровья, со­гласно новейшим данным, около 1 млн. лет тому назад, в период раннего пале­олита. Человек использовал в качестве жилища естественные укрытия: пещеры, гроты, скальные навесы, а также селился в приднестровско-российской экспедиции по изучению стоянки Байраки у города Дубоссары прибрежной зоне Днестровского лимана, поднимавшегося вплоть до города Дубоссары, в окрестностях которого были открыты стоянки Дубоссары — Большой Фонтан, Байраки, Креценешты. Эти памятники были выявлены и частично исследова­ны сотрудниками НИЛ «Археология» Приднестровского государственного университета им. Т.Г. Шевченко и Отде­ла палеолитоведения Института исто­рии материальной культуры Российской Академии наук в ходе совместных прид­нестровско-российских экспедиций 2010­-2016 гг.

В среднем палеолите (250-35 тыс. лет назад) люди (Homo neanderthalensis) на­учились искусственно добывать огонь и использовать его для своих нужд. В это же время строятся жилища с деревянным каркасом на фундаменте, сооружённом из костей мамонта. Помимо долговременных поселений, были распростране­ны сезонные стойбища, кратковремен­ные стоянки, стоянки типа временных охотничьих лагерей (стоянки-мастерские Грушка и Балка Кременная, грот Выхватинцы, Фрунзовка, Колкотова балка), а также стоянки на высоких террасах (Рашков X и Хоробра).

Поздний палеолит (35-12 тыс. лет назад) характеризуется увеличением количества населения, представленного, прежде все­го, кроманьонцами (Homo sapiens), вытеснившими неандертальцев. В этот период появляется метательное оружие (копья и дротики, копьеметалки, гарпуны, лук и стрелы), роговые топоры и кинжалы. Совершенствуется техника изготовления кремнёвых орудий труда. Распространя­ются археологические культуры, такие как эпиориньяк (охотники на мамонтов) и эпиграветт (охотники на северного оле­ня).

Наиболее известными памятниками верхнего палеолита в Приднестровье являются стоянки Рашков VII и Рашков VIII. Раскопки последней ведутся силами сотрудников НИЛ «Археология» Прид­нестровского государственного универ­ситета им. Т.Г. Шевченко с 2004 г. по на­стоящее время.

Мезолит (11-8 тыс. лет назад). Этот пе­риод являлся переходным от палеолита к неолиту. Характеризуется климатиче­скими изменениями, связанными с нача­лом послеледниковой эпохи — голоцена. В результате меняется образ жизни человеческих коллективов. Большое значение приобретает индивидуальная охота с лу­ком и стрелами, оснащёнными микролитическими наконечниками, рыболовство и собирательство.

На территории Северо-Западного Причерноморья в эту эпоху обитало на­селение, оставившее памятники кукрекской и гребениковской археологических культур. В Приднестровье на настоящий момент отсутствуют раскопанные стоян­ки людей среднего каменного века, од­нако кремнёвые орудия этой эпохи неод­нократно были найдены сотрудниками НИЛ «Археология» при разведках на бе­регах рек и склонах степных балок.

Неолит (8-6,5 тыс. лет назад). В эту эпо­ху зародилась и распространилась производящая экономика (земледелие и жи­вотноводство), что вызвало радикальные изменения в истории человечества, полу­чившие название «неолитическая рево­люция». Овладение новыми эффектив­ными способами получения продуктов питания уменьшило влияние природных факторов, ограничивавших численность населения, и привело к росту человече­ской популяции в геометрической про­грессии. Археологическим критерием неолитической эпохи является, прежде всего, распространение керамической по­суды.

Под влиянием ранних земледель­цев Среднедунайской неолитической общности на территории от Прута до Южного Буга в VII тыс. до н.э. форми­руется Буго-Днестровская культура. На территории Приднестровья известны лишь отдельные находки неолитических артефактов, сделанные в результате архе­ологических разведок.

Уже к середине V тыс. до н.э. на Сред­нем Днестре появляются памятники культурно-исторической общности Кукутень-Триполье, что знаменовало собой начало следующей археологической эпо­хи — энеолита.

Галерий, чье полное имя Гай Галерий Валерий Максимиан, с 305 года являвшийся полновластным правителем Восточной части Римской империи, 30 апреля 311 года подписал эдикт терпимости, впервые разрешивший населению открыто исповедовать христианство и способствовать распространению этого вероучения.

Из эдикта следовало, что христиане могут открыто исповедовать свою религию при условии, что они должны молить своего Бога о процветании и благополучии Римского государства. Сразу после публикации этого текста все находившиеся в тюрьмах христиане были освобождены.

Стоит отметить, что Галерий вовсе не всегда проявлял лояльность к христианству. С момента основания тетрархии (фактического раскола Римской империи) все императоры были тесно связаны с языческой религией. Согласно новой идеологии, каждый правитель посвящал себя определённому богу: Диоклетиан и Галерий — Юпитеру, а Максимиан Геркулий и Констанций Хлор — Гераклу.

Однако эта новая языческая концепция находилась в полном противоречии с быстро развивавшимся христианством. Поначалу власть не придавала этому значения, но по мере распространения новой религии и усиления ее влияния в обществе ситуация стала меняться.

После нескольких лет бездействия предшественник Галерия Диоклетиан наконец решил бороться с христианством и в течение двух лет (303−304) издал четыре указа. В соответствии с этими эдиктами, наместники провинций должны были разрушить церкви и конфисковать священные книги, а тех, кто отказывался приносить жертвы римским богам, пытать и казнить.

Однако эта политика не смогла искоренить христианство, зато привела к появлению многочисленных христианских мучеников, которые были впоследствии канонизированы. Самым известным из них является, пожалуй, знаменитый Георгий Победоносец, который после восьмидневных тяжких мучений был обезглавлен в Никомедии.

Галерий продолжил политику Диоклетиана, причем именно при нем репрессии против христиан достигли своего пика. Однако император не был фанатичным приверженцем язычества и руководствовался исключительно политическими соображениями. Благодаря этому Галерий смог понять тщетность противостояния учению Христа.

Целью указов, объявляющих о начале преследований в 303 и 304 годах, было, по сути, вернуть христиан силой убеждения к языческой вере. Но вопреки тому, что ожидали Диоклетиан и Галерий, насильственные антихристианские меры оказались совершенно непродуктивными.

Выяснилось, что даже те, кто публично отрекался от религии Христа, не возвращались к традиционным римским культам, продолжая в душе хранить верность прежней религии. Констатируя провал преследований, которые не смогли искоренить христианство, Галерий решает прекратить их окончательно.

Зимой 310 года, во время подготовки празднования виценналий Галерий серьёзно заболел. С того момента, когда стало ясно, что болезнь императора смертельна, история с его Никомедийским эдиктом об отмене гонений на христиан приобретает ореол легендарности.

Латинские католические тексты, посвященные периоду античности, попытались представить мучительную болезнь Галерия как божественное наказание. Согласно этим представлениям, находящийся на смертном одре Галерий «поменял» свои убеждения, вероятно, надеясь на «ответную благодарность» Бога христиан.

На самом деле стоит отдать должное усопшему императору — даже умирая в муках, он заботился о политической стабильности и процветании свей страны. Именно поэтому в подписанном им Никомедийском эдикте христианам предписывается молиться за процветание Римского государства. И нет указаний на то, что они должны просить своего Бога излечить императора.

5 мая 311 года цезарь скончался в возрасте 61 года в Дардании спустя несколько дней после подписания эдикта. Сам Галерий своим верованиям не изменил и до последнего сохранял верность Юпитеру, обращая мольбы о своем исцелении именно к нему.

Появление христианства на Приднестровских землях

С середины III в. в Приднестровье проживали племена черняховской культуры. В ней сочетались германские, позднескифские, славянские и сарматские черты. 

Поселения племён черняховской культуры известны и в лесостепной, и в степной зонах, близ водоёмов. Жили черняховцы в наземных домах и полуземлянках, деревянные стены которых обмазывались глиной. Жилища с глинобитными полами отапливались каменными или глиняными очагами. Основой хозяйства было пашенное земледелие. Было развито и придомное скотоводство. 

На носителей черняховской культуры активно воздействовало соседство с античным миром. Это можно проследить по распространению в их среде греческого и латинского языков, а также письменности.

В этот же период некоторые представители черняховской культуры принимают христианство. Однако повсеместного распространения в нашем регионе новая религия Римской империи тогда еще получила. В основном христианство принимали те, кто каким-либо образом контактировал с властями или был вовлечен в повседневную действительность Империи.

С мнением, что часть населения черняховской культуры приняла христианство, согласны некоторые археологи, в частности Э.А. Рикман, В.Н. Войнаровский, С.В. Пивоваров, В.С. Артюх.

Одна из известных историй, когда в последний год жизни императора Константина к нему прибыло посольство готов, среди которых был знатный образованный юноша по имени Ульфила (Вульфила) – «Волчонок». Отец его был готом знатного рода, а мать – гречанкой (христианкой). Ульфила тоже был христианином, учеником епископа Готии – Феофила. Вскоре в Константинополе, несмотря на молодость, Ульфила был рукоположен в епископы, а затем отправлен проповедовать к готам.

Миссионерская деятельность Ульфилы протекала среди вестготов-тервингов, населявших междуречье Днестра и Дуная, т.е. где-то в нашем регионе. По свидетельству Авксентия (379– 383), епископа из Дуростора (совр. Силистра), Ульфила вел проповедь на греческом, латинском и готском языках, кроме того, он перевел на готский Библию. Предположительно он был последователем достаточно распространенного на тот момент арианства, течения первохристиан, согласно которому, Сын Божий — это не Бог, а Божие творение – не единосущное и не подобное Богу.

Еще одним свидетельством проникновения христианства в варварскую среду Северо-Западного Причерноморья является сообщение Епифания, епископа острова Кипр, о том, что сюда в середине IV в. была изгнана одна из еретических сект во главе со старцем Авдием. Изгнанники, «идя вперед в самую внутренность Готии огласили христианским учением много готов».

К V в. христианство приняла и часть антов. В то время антами были заняты земли Северо-Западного Причерноморья вплоть до Дуная. Регион их обитания – территорию между Прутом и Днепром – академик А.А. Шахматов назвал «прародиной русского народа».

В своей «Церковной истории» (ок. 444 г.) Гермий Созомен, адвокат из Константинополя писал:

«Когда таким образом церковь увеличивалась по всей Римской империи, христианская религия проникла даже и к варварам. Уже исповедовали христианскую веру племена, живущие по Рейну, кельты и крайние галаты, живущие по побережью океана, а также готы и племена, жившие раньше по соседству с ними по берегам реки Истра (Дунай, а соседями готов были анты – примечание автора), давно уже приняв веру во Христа, изменили свои обычаи на более кроткие и разумные…».

В отличие от готов, исповедовавших арианство, анты приняли общепризнанное христианство. Ученые считают, что анты, а затем племена тиверцев и уличей получили христианство от греков.

В V–VI вв. византийские историки пишут о крупных византийских военачальниках антского происхождения, которые, скорее всего, были христианами.

В 425 г. императоры Феодосий II и Валентиниан III издали эдикт, обращенный к префекту Галлии Аматию. Согласно ему иудеям и язычникам запрещалось заниматься судебной деятельностью и состоять на государственных должностях.

В 469 г. фракийские войска империи возглавлял ант Анангаст, позже другой ант, Всегорд, тоже стал крупным византийским полководцем. Упоминаний становится больше после того, как в 533 г. император Юстиниан принял титул Антский, т.е. анты признали сюзеренитет империи. В 531 г. Юстиниан назначил командующим Фракии своего приближенного, «очень находчивого в военных делах» Хильбуда (Хилвудия, Хильбудия). Был он, как писал Прокопий Кесарийский, «настолько страшен варварам, что в течение трех лет, пока он был облечен званием военачальника, никто из варваров не осмеливался перейти Истр для войны с римлянами». В 550-х гг. упоминается полководец (таксиарх) Дабрагез (Доброгаст). Он крестился и женился на гражданке империи, его сын носил греческое имя Леонтий.

Однако приведенные примеры лишь указывают на отдельных представителей варварской среды, которые по тем или иным причинам были интегрированы в римскую среду, а значит уже и в христианскую.

Касательно же в целом населения приднестровских земель, следует отметить, что развитие черняховской культуры прервалось нашествием кочевых племен гуннов в 375 году, которое положило начало Великому переселению народов. Днестровские земли почти полностью опустели. Примерно пятьсот лет о христианстве здесь было забыто.

Лишь к XI веку относятся упоминания у нас о христианстве, когда князь Владимир крестил Русь и стал продвигать новую религию во всех своих землях, включая и территории, находившиеся в современном Приднестровье.

Однако несмотря на то, что христианство стало доминирующей религией на территории Руси, не всё население быстро приняло новую веру. Многие поклонялись древним богам еще многие годы…