Книга рассказывает о жителях Приднестровья, переживших Великую Отечественную войну — фронтовиках, партизанах, подпольщиках, эвакуированных и тех, кто освобождал родной край.

В издание вошли архивные фотографии, документы и материалы, собранные музейными работниками на протяжении многих лет. Многие снимки и документы опубликованы в обновлённом и улучшенном качестве.

Предназначена для широкого круга читателей

Каменка

Населённый пункт Каменка в июле 1941 года являлся одним из опорных пунктов советской обороны на левом берегу Днестра в полосе действий войск 9-й армии Южного фронта. Через район города проходили важные коммуникации, обеспечивавшие взаимодействие частей 48-го стрелкового корпуса, оборонявших северный участок фас 80-го (Рыбницкого) укреплённого района.

Основными источниками по вопросу оставления города являются выписка из журнала боевых действий 9-й армии за 25 июля 1941 года и копия боевого приказа   № 06 штаба 48-го стрелкового корпуса от 25 июля 1941 года (ЦАМО РФ, ф. 464, оп. 5689, д. 9).

Согласно журналу боевых действий 9-й армии, в течение 25 июля 1941 года противник продолжал развивать наступление на данном направлении, стремясь охватить войска 9 армии с севера и северо-востока. В полосе 48-го стрелкового корпуса велись бои на рубеже Белочи – Рыбница, при этом отмечалось усиление давления на советские части, оборонявшие северный участок фронта.

Особое значение имеет боевой приказ № 06 штаба 48-го стрелкового корпуса от 25 июля 1941 года. В приказе указывалось, что части корпуса получают новые оборонительные задачи по восточному берегу Днестра. Одновременно фиксировалось, что противник форсировал реку на отдельных участках и занял ряд населённых пунктов севернее Каменки. В связи с изменением оперативной обстановки соединения корпуса приступили к организации новой линии обороны.

В приказе прямо определялось расположение частей корпуса на новом оборонительном рубеже. Для 176-й стрелковой дивизии устанавливался участок Белочи и далее на восток (фронтом на север), а для 74-й стрелковой дивизии — участок Белочи и далее по реке Днестр на юг. Одновременно предусматривался отвод ряда подразделений в глубину обороны и создание резервов.

Из содержания приказа следует, что район Каменки уже являлся потенциально опасным. Основные силы корпуса должны были организовать оборону южнее города по заранее намеченным рубежам.

Журнал боевых действий 9-й армии за тот же день подтверждает изменение положения советских войск. В нём отмечается отход частей корпуса на новые позиции и организация обороны по рубежам, определённым приказом штаба корпуса. Каменка не фигурирует как населенный пункт, удерживаемый советскими частями.

Таким образом, документы свидетельствуют, что в ходе боёв 25 июля 1941 года советские войска были вынуждены оставить Каменку и отойти на подготовленные позиции восточнее города. Причиной отхода стало ухудшение общей оперативной обстановки на данном участке фронта и необходимость выравнивания линии обороны после прорыва противника.

Заключение

На основании журнала боевых действий 9-й армии и боевого приказа № 06 штаба 48-го стрелкового корпуса от 25 июля 1941 года можно установить следующее:

• К 25 июля 1941 года обстановка на северном участке днестровского рубежа существенно ухудшилась вследствие наступления германо-румынских войск.
• Командование 48-го стрелкового корпуса приняло решение организовать оборону на новых рубежах южнее прежних позиций.
• Фактически оставление населённого пункта советскими войсками произошло не позднее 25 июля 1941 года в ходе общего отхода частей корпуса на новые оборонительные позиции.
• После отхода советских подразделений район Каменки оказался вне непосредственного контроля войск 48-го стрелкового корпуса.

Следовательно, имеющиеся архивные документы позволяют датировать оставление советскими войсками города Каменка 25 июля 1941 года, когда части 48-го стрелкового корпуса получили приказ на организацию обороны по новым рубежам южнее города.

Рыбница

Рыбница в начале августа 1941 года являлся одним из важнейших опорных пунктов советской обороны на левом берегу Днестра в полосе действий 9-й армии Южного фронта. Через район города проходили коммуникации, обеспечивавшие связь между соединениями армии, оборонявшими приднестровский рубеж.

Основными источниками по вопросу оставления города являются оперативные сводки штаба 9-й армии, доклад майора Симоненко от 5 августа 1941 года, а также боевые приказы штаба 9-й армии от 6 августа 1941 года (ЦАМО РФ, ф. 464, оп. 5689, д. 2; ф. 2332, оп. 1, д. 3; ф. 228, оп. 701, д. 131).

Согласно докладу майора Симоненко от 5 августа 1941 года, части армии под командованием генерала Р. Я. Малиновского под давлением превосходящих сил противника были вынуждены отойти на новый оборонительный рубеж. В документе отмечалось дальнейшее продвижение противника и необходимость организации обороны на новых позициях.

В оперативной сводке штаба 9-й армии от 6 августа 1941 года указывалось, что противник ведёт активные действия на участке Могилёв-Подольский – Рыбница, осуществляет разгрузку войск и продолжает развитие наступления. В документе отдельно отмечалось, что противник занимает район Рыбницы и проводит мероприятия по закреплению достигнутых рубежей.

Боевой приказ штаба 9-й армии № 141 от 6 августа 1941 года фиксирует организованный отход советских частей на новые оборонительные рубежи восточнее Днестра. В приказе определялись новые районы сосредоточения соединений армии, порядок отхода и задачи по прикрытию отступающих частей. Рыбница уже рассматривалась как район, оставленный советскими войсками и находящийся в полосе продвижения противника.

Особенно важное значение имеет боевой приказ штаба 9-й армии № 31 от 6 августа 1941 года. В документе прямо предписывался отход войск армии с оборонительного рубежа по реке Днестр на заранее подготовленные позиции восточнее. Одновременно устанавливались маршруты отхода соединений и новые районы сосредоточения частей. В числе населённых пунктов, через которые организовывался отход войск, фигурирует и район Рыбницы.

Содержание приказов и оперативных сводок свидетельствует о том, что удержание Рыбницы в прежней системе обороны стало невозможным вследствие изменения общей обстановки на фронте. Командование 9-й армии приняло решение вывести соединения на новый оборонительный рубеж, сохранив управление войсками и обеспечив организованный отход основных сил.

Таким образом, представленные архивные документы показывают, что в период 5–6 августа 1941 года советские войска оставили Рыбницу в ходе общего отхода частей 9-й армии с днестровского оборонительного рубежа. После отхода советских частей город оказался под контролем наступавших немецко-румынских войск.

Заключение

На основании оперативных сводок, докладов и боевых приказов штаба 9-й армии от 4–6 августа 1941 года можно установить следующее:

• В начале августа 1941 года противник продолжал наступление на приднестровском направлении и усиливал давление на соединения 9-й армии.
• Под воздействием превосходящих сил противника части армии получили приказ на организованный отход с днестровского рубежа.
• Не позднее 6 августа 1941 года советские войска оставили город в рамках общего отхода соединений 9-й армии на новые оборонительные позиции.
• После отхода советских частей район Рыбницы оказался под контролем немецко-румынских войск.

Следовательно, имеющиеся архивные документы позволяют датировать оставление советскими войсками города Рыбница периодом 5–6 августа 1941 года, когда командованием 9-й армии был организован отход соединений на новый оборонительный рубеж восточнее Днестра.

Дубоссары

В июле 1941 года город Дубоссары являлся одним из ключевых пунктов советской обороны на левом берегу Днестра в полосе действий войск 9-й армии Южного фронта. Через район города проходили важные переправы и коммуникации, обеспечивавшие связь между частями Красной армии, оборонявшими рубеж по реке Днестр.

Основными источниками по вопросу оставления города являются боевые приказы штаба 30-й стрелковой дивизии (ЦАМО РФ, ф. 1172, оп. 1, д. 6) и оперативные сводки штаба 9-й армии (ЦАМО РФ, ф. 2332, оп. 1, д. 3).

Согласно боевому распоряжению штаба 30-й стрелковой дивизии от 24 июля 1941 года, части дивизии заняли рубеж по восточному берегу Днестра на рубеже р.Ягорлык – Дороцкое. Одновременно соединению ставилась задача не допустить форсирования противником реки и обеспечить прикрытие направлений на Дубоссары, Ташлык и Григориополь. В распоряжении также предусматривалась подготовка резервов и организация противотанковой обороны в районе Дубоссар.

Боевой приказ штаба 30-й стрелковой дивизии от 26 июля 1941 года свидетельствует о дальнейшем осложнении обстановки. Противник форсировал Днестр и предпринимал активные действия на различных участках фронта, пытаясь прорвать оборону советских войск. Частям дивизии были поставлены задачи по удержанию занимаемых рубежей и нанесению контрударов. В документе город Дубоссары продолжает фигурировать как район сосредоточения и действий советских подразделений.

В оперативной сводке штаба 9-й армии от 27 июля 1941 года отмечалось, что соединения армии продолжают оборонительные бои на днестровском рубеже. Части 30-й и 95-й стрелковых дивизий вели боевые действия в районе Дубоссар, отражая попытки противника расширить плацдармы и продвинуться в глубину советской обороны.

Существенные изменения в оперативной обстановке отражены в боевом приказе штаба 30-й стрелковой дивизии от 30 июля 1941 года. В документе указывалось, что противник превосходящими силами потеснил подразделения дивизии на восточный берег Днестра и овладел городом Дубоссары. В приказе прямо отмечалось, что противник закрепился в районе Дубоссар и развивает наступление по оси Дубоссары- Ново-Александровка.

Одновременно командование дивизии констатировало, что подразделения 30-й стрелковой дивизии вынуждены перейти к обороне на новых рубежах. Таким образом, к моменту издания приказа город уже находился под контролем противника.

Дополнительное подтверждение содержится в боевом приказе штаба 30-й стрелковой дивизии от 1 августа 1941 года. В нём Дубоссары рассматриваются уже как населённый пункт, занятый противником, откуда развивается дальнейшее наступление. Основные усилия советских войск в этот период были сосредоточены на удержании новых оборонительных рубежей восточнее города.

Заключение

На основании боевых приказов штаба 30-й стрелковой дивизии и оперативных сводок штаба 9-й армии можно достоверно установить следующее:

• В период с 24 по 27 июля 1941 года части Красной армии продолжали удерживать оборону в районе Дубоссар и прилегающих участков Днестра.
• Согласно боевому приказу штаба 30-й стрелковой дивизии от 30 июля 1941 года, противник овладел г. Дубоссары и вынудил советские части отойти на восток.
• По состоянию на 1 августа 1941 года город уже находился под контролем немецко-румынских войск и использовался ими как исходный район для дальнейшего наступления.
• Следовательно, оставление г. Дубоссары советскими войсками произошло не позднее 30 июля 1941 года в результате отхода частей 30-й и 95-й стрелковых дивизий под давлением превосходящих сил противника.

Таким образом, архивные документы позволяют уверенно датировать оставление советскими войсками города Дубоссары концом июля 1941 года, при этом наиболее ранним документальным подтверждением занятия города противником является боевой приказ штаба 30-й стрелковой дивизии от 30 июля 1941 года.

Григориополь

В ходе оборонительных боёв на Южном фронте летом 1941 года Григориополь являлся важным опорным пунктом советской обороны на левом берегу Днестра. Части, обороняющие данный населённый пункт прикрывали направления на Тирасполь и Одессу. Район Григориополя находился в полосе действий 95-й стрелковой дивизии. В конце июля – начале августа 1941 года он стал ареной ожесточённых боёв между частями Красной армии и наступающими немецко-румынскими войсками.

Основными историческими источниками по событиям конца июля – начала августа 1941 года являются журнал боевых действий 95-й стрелковой дивизии (ЦАМО РФ, ф. 1265, оп. 1, д. 14) и журнал боевых действий Южного фронта (ЦАМО РФ, ф. 228, оп. 701, д. 230).

Согласно журналу боевых действий 95-й стрелковой дивизии, к 30 июля 1941 года противник, обладая превосходством в силах и поддержкой артиллерии, потеснил части дивизии и вышел на северные подступы Григориополя. В документе отмечалось, что противник достиг Григориополя и одновременно создал сильную группировку в данном районе, угрожая дальнейшим продвижением на восток.

В течение 31 июля и 1 августа части дивизии продолжали вести тяжёлые оборонительные бои на подступах к рассматриваемому населённому пункту. В этот период противник развивал наступление в направлениях Глинное, Карманово и усиливал давление на советские части в районе Григориополя. Для удержания положения командование дивизии предпринимало контратаки и перегруппировку сил, однако общая оперативная обстановка продолжала ухудшаться.

2 августа 1941 года в журнале боевых действий отмечалось, что противник силой до трёх пехотных полков продолжает развивать успех из района Шипка на хутор Тимуш и ведёт бои на рубеже Малое Колосово – Григориополь. В связи с угрозой обхода и окружения частей дивизии командование приступило к организации нового оборонительного рубежа восточнее района боёв. К исходу 2 августа подразделения 95 стрелковой дивизии были вытеснены из города.

Особенно важные сведения содержатся в приказах дивизии от 3 августа 1941 года. В них предусматривалось проведение наступления с задачей овладеть населёнными пунктами Шипка, Глинное, Малое Колосово и Григориополь. Частям дивизии ставилась задача восстановить положение и отбросить противника от занимаемых рубежей.

Журнал боевых действий фиксирует результаты этих действий. По состоянию на 4 августа 1941 года подразделения 241-го стрелкового полка вели бой за Григориополь и к 13 часам овладели его южной окраиной. Одновременно другие части дивизии продолжали наступательные действия на прилегающих участках фронта.

Однако достигнутый успех не привёл к стабилизации положения. Уже 5 августа противник, используя численное превосходство и поддержку артиллерии и миномётов, вновь перешёл в наступление. В журнале боевых действий отмечалось, что части дивизии были вынуждены перейти к обороне и одновременно наносить контрудары по наступающему противнику.

К 6 августа 1941 года положение частей 95-й стрелковой дивизии существенно изменилось. В документах фиксируется отход соединения на новый оборонительный рубеж, проходивший восточнее и южнее района Григориополя. Части дивизии занимали оборону на направлениях Красная Горка, Ташлык, Малаешты и других населённых пунктов. Григориополь в перечне удерживаемых подразделениями населённых пунктов уже не упоминается.

Анализ представленных документов позволяет установить, что в период с 30 июля по 4 августа 1941 года в районе Григориополя велись непрерывные бои, в ходе которых город неоднократно становился объектом атак и контратак. Последним документально подтверждённым фактом нахождения советских войск непосредственно в городе является запись журнала боевых действий 95-й стрелковой дивизии от 4 августа 1941 года об овладении южной окраиной Григориополя подразделениями 241-го стрелкового полка. Документы за 6–7 августа уже фиксируют действия дивизии на новых рубежах восточнее города.

Заключение

На основании журнала боевых действий 95-й стрелковой дивизии и журнала боевых действий Южного фронта можно достоверно установить следующее:

• К 30 июля 1941 года противник вышел к району Григориополя и начал за него бои.
• В период с 30 июля по 4 августа 1941 года части 95-й стрелковой дивизии вели оборонительные и наступательные действия в районе Григориополя.
• По состоянию на 4 августа 1941 года подразделения 95-й стрелковой дивизии продолжали вести бой непосредственно в городе и его окрестностях.
• К 6 августа 1941 года части дивизии занимали новые оборонительные рубежи восточнее Григориополя.

Следовательно, оставление Григориополя советскими войсками произошло в период между 4 и 6 августа 1941 года в ходе общего отхода соединений Южного фронта под давлением превосходящих сил противника. С большой долей вероятности, это произошло в ночь с 4-го на 5-е августа.

Таким образом, архивные документы позволяют утверждать, что Григориополь был оставлен советскими войсками в первой декаде августа 1941 года вследствие ухудшения оперативной обстановки и отхода частей 95-й стрелковой дивизии на новые оборонительные рубежи.

Бендеры

Город Бендеры в июне–июле 1941 года являлся одним из важнейших транспортных узлов в МССР. Через город проходили основные коммуникации Южного фронта, а Бендерский мост имел стратегическое значение для переброски войск, техники и снабжения между берегами реки.

Основным источником, отражающим развитие ситуации в указанный период времени, являются архивные материалы Центрального Архива Министерства Обороны РФ (ЦАМО РФ, ф. 228, оп. 701, д. 237; ф. 1265, оп. 1, д. 14).

Выписка из журнала боевых действий штаба 9-й армии за июнь-июль 1941 года свидетельствует, что после начала боевых действий советскими войсками были организованы мероприятия по обеспечению обороны переправ через Днестр в районе Бендер. Под руководством военных специалистов осуществлялись работы по подготовке мостов к возможному уничтожению в случае угрозы захвата противником. Одновременно проводилась организация обороны города и прилегающих переправ.

Существенное изменение обстановки произошло во второй половине июля 1941 года. Боевой приказ штаба 9-й армии № 27 от 18 июля 1941 года констатировал необходимость отвода войск армии на восточный берег Днестра. Частям армии предписывалось организованно оставить западный берег реки и занять новые оборонительные позиции. В приказе прямо указывалось, что отход должен производиться скрытно и под прикрытием арьергардов, обеспечивая переправу всех частей через Днестр.

В ходе выполнения приказа соединения 9-й армии последовательно отходили к переправам через Днестр. Согласно записям журнала боевых действий, за 20-22 июля 1941 года, части армии завершали переправу на восточный берег, занимали новые оборонительные рубежи и готовились к отражению дальнейшего наступления противника. Одновременно происходило свёртывание обороны на западном берегу и вывод войск из ранее занимаемых районов.

Согласно оперативной сводке штаба 95-й стрелковой дивизии от 22 июля 1941 года, части дивизии отходили на восточный берег Днестра, занимали оборону в указанных районах и имели задачу не допустить форсирования реки противником. В документе отмечается проведение мероприятий по укреплению Бендерского моста и подготовке обороны в районе города.

Боевой приказ штаба 9-й армии № 28 от 23 июля 1941 года фиксировал завершение отхода основных сил армии за Днестр. В документе указывалось, что части армии занимают оборону на восточном берегу реки, а отдельные соединения продолжают прикрывать отход и обеспечивать удержание переправ до завершения вывода войск. При этом дальнейшая оборона должна была строиться уже на восточном берегу Днестра.

Представленные документы свидетельствуют, что оставление Бендер не являлось результатом внезапного прорыва противника непосредственно в городе. Вывод войск осуществлялся в соответствии с приказами командования Южного фронта и 9-й армии в рамках общего отхода советских войск на линию Днестра и последующего закрепления на восточном берегу реки.

После завершения переправы советских частей через Днестр Бендеры были оставлены Красной Армией и оказались под контролем немецко-румынских войск, продолжавших наступление на южном участке советско-германского фронта.

Заключение

На основании представленных архивных документов можно сделать следующие выводы:

• В июле 1941 года Бендеры являлись важным узлом обороны и переправ через реку Днестр.
• Командование 9-й армии заранее организовало подготовку переправ и мероприятия по их обороне.
• В соответствии с приказом штаба 9-й армии от 18 июля 1941 года начался организованный отход войск на восточный берег Днестра.
• В период 18-23 июля 1941 года основные силы армии завершили переправу через реку и заняли новые оборонительные рубежи.
• После завершения отхода советских войск город Бендеры был оставлен Красной Армией и спустя день занят немецко-румынскими войсками.

Таким образом, архивные документы позволяют установить, что оставление города Бендеры произошло в ходе организованного отхода соединений 9-й армии на восточный берег Днестра 23 июля 1941 года.

Тирасполь

В ходе оборонительных боев на Южном фронте летом 1941 года г. Тирасполь являлся важным логистическим центром советской обороны на левом берегу Днестра. После неудачных попыток стабилизировать фронт в районе прорыва немецко-румынских войск у г. Дубоссары советское командование было вынуждено осуществлять последовательный отвод войск на восток с целью сохранения боеспособности соединений и организации обороны на подступах к Одессе.

Основными историческими источниками по событиям начала августа 1941 года являются документы 95-й стрелковой дивизии, входившей к тому моменту в состав Приморской армии.

Согласно оперативной сводке штаба 95-й стрелковой дивизии № 76 от 7 августа 1941 года (ЦАМО РФ, ф. 1265, оп.1, д.10), противник в течение дня активных действий не предпринимал, однако отмечалось сосредоточение его сил северо-восточнее Тирасполя и стремление обойти правый фланг дивизии. В связи с этим части дивизии в течение дня производили организованный отход на новый оборонительный рубеж. В документе отмечено, что подразделения занимали оборону в районах Малаешты, Плоское и Красная Горка, а разведка вела наблюдение за продвижением противника.

Более подробно мероприятия по отводу войск изложены в боевом приказе штаба 95-й стрелковой дивизии № 25 от 7 августа 1941 года                             (ЦАМО РФ, ф. 1265,оп.1, д.3). В приказе прямо указывалось, что противник стремится обойти правый фланг дивизии, вследствие чего соединение должно начать отход на новый оборонительный рубеж по линии Гладковка – Малаешты – Новопетровка – Дельжилер. Для прикрытия отхода предусматривалось создание сильных арьергардов.

Особый интерес представляют маршруты движения частей дивизии. Артиллерийские подразделения и отдельные части должны были отходить через Тирасполь по направлениям:

Тирасполь – Гребеники – станция Понятовка;

Тирасполь – восточнее Раздельной;

Тирасполь – Бутор – Давыдовка.

Сам факт прохождения отходящих частей через Тирасполь свидетельствует о том, что по состоянию на 7 августа 1941 года город продолжал находиться под контролем Красной Армии и использовался в качестве важного транспортного и коммуникационного узла для организованного отвода войск.

Дополнительные сведения содержатся в журнале боевых действий 95-й стрелковой дивизии за период с 22 июня по 30 ноября 1941 года (ЦАМО РФ, ф. 1265, оп.1, д.15). Записи журнала подтверждают выполнение боевого приказа № 25 и фиксируют дальнейшее развитие обстановки.

8 августа 1941 года дивизия продолжала отход согласно ранее полученным распоряжениям. 9 августа противник, используя превосходство в силах, вклинился в оборону дивизии на правом фланге в районе населённого пункта Балка и создал угрозу перехвата путей отхода советских частей.

В связи с ухудшением обстановки командование армии утром 10 августа 1941 года приказало 95-й стрелковой дивизии начать отход на очередной оборонительный рубеж по линии Вандалинка – Бриновка – Новосёловка – Карпово. Журнал боевых действий отмечает, что отход осуществлялся под прикрытием сильных арьергардов и сопровождался организацией новых позиций для артиллерии.

К 13 часам 10 августа главные силы дивизии уже находились на рубеже Белоусовка – Буденовка. В тот же день 241-й стрелковый полк прошёл район Еремеевки, а 161-й стрелковый полк район Буденовки, продолжая движение в восточном направлении. Таким образом, к этому моменту основные силы дивизии находились уже значительно восточнее Тирасполя.

Анализ представленных документов позволяет сделать вывод, что непосредственного штурма Тирасполя в первые дни августа 1941 года не происходило. Город был оставлен советскими войсками вследствие общего оперативного отхода частей Приморской армии под угрозой охвата и окружения. Отход носил организованный характер и осуществлялся по заранее разработанным маршрутам под прикрытием арьергардов и артиллерии.

Заключение

На основании оперативной сводки штаба 95-й стрелковой дивизии № 76 от 7 августа 1941 года, боевого приказа штаба 95-й стрелковой дивизии № 25 от 7 августа 1941 года и журнала боевых действий 95-й стрелковой дивизии можно достоверно установить следующее:

• По состоянию на 7 августа 1941 года Тирасполь продолжал находиться под контролем советских войск.
• В период 7-9 августа 1941 года через город осуществлялся организованный отход частей 95-й стрелковой дивизии на восток.
• К утру 10 августа 1941 года основные силы дивизии уже отошли далеко восточнее Тирасполя и занимали новые оборонительные рубежи.
• Следовательно, оставление Тирасполя советскими войсками произошло в период между вечером 7 августа и утром 10 августа 1941 года.
• Наиболее вероятной датой окончательного оставления города основными силами Красной Армии следует считать 9 августа 1941 года, когда дивизия начала отход на удалённые рубежи, а Тирасполь перестал упоминаться в боевых документах как район боевых действий.

Таким образом, архивные документы позволяют утверждать, что Тирасполь был оставлен советскими войсками не позднее 10 августа 1941 года в ходе организованного отхода частей Южного фронта к Одесскому оборонительному району.

Слободзея

В начале августа 1941 года район современного г.Слободзеи входил в полосу обороны 25-й стрелковой дивизии Красной Армии, занимавшей позиции по восточному берегу реки Днестр. Архивные документы позволяют проследить развитие обстановки на данном участке Приморской армии в период отхода советских войск к г.Одессе.

Основными источниками являются журнал боевых действий 25-й стрелковой дивизии (ЦАМО РФ, ф.1100, оп. 1, д. 1), оперативные сводки штаба дивизии № 78 от 06.08.1941 (ЦАМО РФ, ф. 842, оп. 1, д. 22, том 2), а также оперативные сводки № 89 от 06.08.1941, № 90 от 07.08.1941, № 92 и № 93 от 08.08.1941 (ЦАМО РФ, ф. 1100, оп. 1, д. 15).

Согласно оперативной сводке штаба 25-й стрелковой дивизии № 78, составленной к 02:00 6 августа 1941 года, части дивизии продолжали удерживать рубеж по восточному берегу реки Днестр на участке Тирасполь (искл.) — Лиман — Бугаз. Артиллерийские подразделения занимали огневые позиции на ранее подготовленных рубежах. Документ свидетельствует, что дивизия продолжала выполнять задачу по обороне днестровского рубежа и отход не осуществляла.

Дальнейшее развитие обстановки отражено в оперативной сводке штаба дивизии № 89 от 16:00 6 августа 1941 года. В документе отмечается, что дивизия «по-прежнему обороняет рубеж по восточному берегу р. Днестр» и что «части дивизии занимают прежнее положение». Противник активных действий не предпринимал, ограничиваясь воздушной разведкой. Вместе с тем разведывательные данные указывали на прибытие 5-го румынского пограничного полка в район Кицканы — Чобручи, что свидетельствовало о подготовке противника к дальнейшему развитию наступления.

Таким образом, по состоянию на вечер 6 августа 1941 года соединения 25-й стрелковой дивизии продолжали удерживать ранее занимаемые позиции на рубеже по восточному берегу реки Днестр.

Согласно оперативной сводке штаба 25-й стрелковой дивизии № 90 от 04:00 7 августа 1941 года, дивизия с 02:00 начала организованный отход на новый рубеж Яновка — Граденицы. Одновременно части прикрытия продолжали удерживать позиции по Днестру на участке Глиное — Бугаз, обеспечивая отход основных сил.

Оперативные сводки № 92 и № 93 от 8 августа 1941 года фиксируют дальнейшее развитие отхода дивизии и занятие новых оборонительных рубежей в соответствии с приказами вышестоящего командования.

Дополнительные сведения содержатся в журнале боевых действий 25-й стрелковой дивизии. Записи за первую декаду августа 1941 года отражают постепенный отход соединения с днестровского рубежа и организацию обороны на новых позициях восточнее Днестра.

В представленных документах отсутствуют прямые указания на ведение боёв непосредственно в с. Слободзея, а также отсутствуют записи о его оставлении советскими войсками либо о занятии города противником.

Заключение

На основании оперативных сводок штаба 25-й стрелковой дивизии № 78 от 06.08.1941 (ЦАМО РФ, ф. 842, оп. 1, д. 22, т. 2), № 89 от 06.08.1941, № 90 от 07.08.1941, № 92 и № 93 от 08.08.1941 (ЦАМО РФ, ф. 1100, оп. 1, д. 15), а также журнала боевых действий дивизии (ЦАМО РФ, ф. 1100, оп. 1, д. 1) достоверно устанавливается:

• По состоянию на 02:00 и 16:00 6 августа 1941 года 25-я стрелковая дивизия продолжала удерживать рубеж по восточному берегу Днестра;
• Организованный отход соединения начался в ночь на 7 августа 1941 года;
• В течение 7-8 августа дивизия последовательно отводилась на новые оборонительные рубежи восточнее Днестра.

Представленные архивные документы не содержат прямых сведений об оставлении населённого пункта Слободзея, либо о времени его занятия противником.

Следовательно, документы 25-й стрелковой дивизии позволяют достоверно утверждать, что район Слободзеи находился в полосе обороны дивизии как минимум до вечера 6 августа 1941 года. Однако точная дата оставления села Слободзея на основании боевых документов не устанавливается.

Примечание

Сводная Таблица итогов

Данной проблемой занимались ряд молдавских и приднестровских учёных-историков. Среди них можно отметить работы П. М. Шорникова [Шорников 1994:135; 2014:448], И. П. Шорникова [Шорников 2012:96], С. М. Назария [Назария 2005; 2018:400], И. Э. Левита [Левит 1997], В. А. Солонарь [Солонарь 2020:456], Е. В. Беспалько [Беспалько 2015:154] и другие.

К 3 июля 1941 г. территория Молдавской ССР и ряд прилегающих областей Украины в годы немецко-румынской оккупации были разделены на три административные области: Буковину, Бессарабию и Транснистрию («Заднестровье»). Приднестровский регион входил в состав последней области. А Тирасполь даже до октября 1941 г. являлся центром губернаторства Транснистрия. С 19 августа 1941 г. согласно германо-румынскому Соглашению Хауффе-Тэтэрану, подписанному в городе Бендеры, Левобережье Днестра, или «Транснистрия», как губернаторство переходила в подчинение румынской администрации под руководством Георге Алексяну. Левобережные районы Молдавской ССР и смежные районы Украинской ССР входили в состав Тираспольского, Дубоссарского и Рыбницкого уездов Транснистрии, в которых был установлен режим военной оккупации. Формально Транснистрия не входила в состав румынского государства и считалась временно оккупированной территорией. Однако фактически на селение этой территории подвергалось не только румынизации и экономической эксплуатации, но и массовому уничтожению, как и население Правобережья Днестра – Бессарабии.

Процесс истребления мирного населения не зависимо от национальности и этнической принадлежности оправдывался идеологическими и политическими целями. Официально причинами геноцида местного населения являлась борьба с «советскими агентами и шпионами», устраивавшими «акты саботажа, беспорядки и сопротивление в тылу» немецко-румынских войск, а также следование целям господствующей идеологии «расового и этнического очищения румынского народа от инородцев с целью реализации румынской расовой однородности» [Назария 2018:298].

 После «очищения» планировалось заселить освобождённые от русского, украинского и еврейского населения приднестровские и бессарабские сёла румынскими колонистами. В Транснистрии депортация была тесным образом связана с процессом колонизации, которая коснулась в первую очередь молдавских районов Левобережья Днестра. Поэтому из городов и сёл Каменского, Григориопольского, Дубоссарского, Тираспольского и Слободзейского районов были выселены и депортированы в сторону Буга все оставшиеся в живых евреи. Кроме того, известно, что в апреле 1943 г. с целью освобождения городов и деревень для расселения молдаван, депортированных с Кавказа, Кубани и из Краснодарского края, из Рыбницы и пяти сёл Рыбницкого района были депортированы 515 украинских семей общей численностью 3000 человек [Беспалько 2015:60], а всё украинское население рыбницких сёл Ержово и Сарацея было выселено и по этапу отправлено в город Очаков [Беспалько 2015:62].

Следует отметить, что террор и репрессии осуществлялись оккупационными властями против местного населения всех национальностей много национальной Молдавской ССР в целом и Приднестровского региона в частности, но особенно подверглись геноциду евреи, украинцы и русские. С целью организации и проведения массовых этнических чисток Главное управление имперской безопасности Третьего рейха создало айнзацгруппу D численностью 600 солдат и офицеров СС. Она состояла из нескольких айнзацкоманд, состоящих из 150–170 человек каждая, 25–30 сотрудников гестапо и карательного взвода солдат СС [Шорников 2012:16]. Командовал айнзацгруппой D штандартенфюрер войск СС Отто Олендорф. Кроме немецких формирований действовали румынские жандармские легионы, учреждённые с 1 ноября 1941 г. в Тирасполе, Дубоссарах, Рыбнице. Они тесно сотрудничали не только с румынскими войсками, но и с немецкими военными частями.

Начиная с июля 1941 г. по всей территории Молдавской ССР в молдавских сёлах и городах начались расстрелы еврейских общин в синагогах. Как указывает молдавский историк И. Э. Левит, уничтожение евреев делилось на несколько этапов [Левит 1997]. Первое массовое истребление имело место во время военных действий, когда в ходе оккупации немецкие айнзацгруппы и отряды румынской жандармерии первым делом уничтожали евреев; второй этап геноцида осуществлялся в гетто и лагерях, где узников морили голодом, избивали и заставляли непосильно работать. Третий этап, проходивший с конца 1941 по апрель 1944 г., представлял собой массовое истребление еврейского населения лагерей Транснистрии.

 С территории Бессарабии начали депортировать евреев, цыган и политических заключённых на Левобережье Днестра, т. е. на территорию Транснистрии, где в Рыбнице, Дубоссарах, Тирасполе были созданы гетто и временные концентрационные «лагеря смерти». Подобные лагеря и гетто также существовали на Правобережье МССР, в Бессарабии. По сведениям И. Э. Левита, к осени 1941 г. в Буго-Днестровском междуречье было 189 концлагерей, куда были выселены из Бессарабии, Буковины и некоторых районов Украины до 150 тыс. евреев, не считая десятков тысяч других евреев и цыган из Транснистрии [Левит 1997:3]. По данным румынских властей, в них было согнано около 80 тыс. человек, в основном женщины, дети и старики [Назария 2018:301; 2005:97]. Из них 10–12 тыс. евреев Бессарабии были депортированы в Транснистрию, где все погибли от голода или были расстреляны [Назария 2005:90].

В нашем распоряжении есть данные архива Ассоциации евреев Молдовы, которые свидетельствуют о наличии на территории Транснистрии 170 гетто и концлагерей, а вместе с территорией Бессарабии – 220 [Назария 2005:177]. С конца июля 1941 до весны 1943 г. в лагеря Транснистрии на левый берег Днестра были отправлены из Бессарабии и Буковины около 300 тыс. евреев из тех, кто пережил первую волну убийств [Назария 2005:143]. Также указывается в архиве, что из 185 тыс. евреев, которые находились в Транснистрии на момент оккупации, лишь 15–20 тыс. были освобождены в результате прихода Красной Армии [Назария 2005:146]. В целом, большинство узников Рыбницкого и Дубоссарского гетто и «лагерей смерти» было уничтожено в 1941 1942 гг. Согласно данным «Информационного бюллетеня» о депортированных евреях Инспектората жандармерии Транснистрии, к ноябрю 1941 г. через пункты приёма в Рыбнице были приняты 27 113 депортированных евреев, в Тирасполе – 163. В то же время, по тем же данным, к декабрю 1941 г. в Рыбнице были приняты 24 570 евреев, а в Тирасполе – 872 [Левит 2017:485].

Важно отметить, что в процессе депортации по пути следования погибали тысячи людей. Они подвергались побоям, умирая от изнеможения и голода в дороге. Сохранилось множество документальных свидетельств и рассказов тех немногих, кто пережил эти события. Особенно это касалось так называемых «поездов смерти» как яркого примера бесчеловечности. Люди умирали прямо в вагонах без воды и еды. В переполненных вагонах по 100–150 человек трупы умерших находились рядом с живыми, живые смешивались с мёртвыми.

Вместе с тем свидетельств военных преступлений немецко-румынских оккупантов против мирного населения существует множество. Как правило, это воспоминания оставшихся в живых местных жителей и бывших узников лагерей Транснистрии. Также огромное количество свидетельств очевидцев депортации и уничтожения еврейского населения Транснистрии собраны в Текущем архиве Ассоциации евреев Молдовы – бывших узников фашистских гетто и концлагерей. По их общему свидетельству, помимо прямого физического уничтожения, в гетто из-за плохого питания, непосильного труда и антисанитарных условий погибало множество людей.

В частности, в Акте Рыбницкой районной комиссии о расстреле фашистами мирных советских граждан от 13 августа 1944 г. говорится, что «в 1941 г. в августе и сентябре месяце, а также в марте 1942 г. немецкие оккупационные власти организовали в городе Рыбница при рыбницкой тюрьме лагерь, в котором концентрировали (заключали) арестованных ими членов партии, советский актив и еврейское население. Всего за этот период было заключено 3 тысячи человек, из которых 2731 были уничтожены: 1297 были расстреляны, 240 сожжены заживо, 1194 умерли от голода и истязаний. Среди погибших было 1470 женщин, 350 детей и 1180 мужчин» [Беспалько 2015:41].

После освобождения Рыбницы Красной Армией 2 апреля 1944 г. был составлен Акт о зверствах немецких и румынских фашистов в Рыбнице, где описывались случаи зверств и массовых убийств. Согласно содержанию заключения Комиссии Рыбницкого района по расследованию злодеяний, со вершённых немецко-румынскими захватчиками, «румынские военные власти согнанных людей морили голодом, не давали никакой пищи и даже воды… Был установлен варварский режим по отношению к евреям. Их подвергали насилию, топтали ногами, били прикладами ружей и просто расстреливали. Румынскими военными властями было замучено, заморено голодом и убито около 3 тыс. человек, трупы которых сваливали в по мойные ямы, погреба, уборные, окопы-траншеи…» [Назария 2005:180]. Всего в Рыбнице, где до войны проживало 3216 евреев, составляющих 28% населения города, в годы войны было уничтожено около 5 тыс. местных и депортированных евреев, а в селе Колбасна Рыбницкого района – 3 тыс. [Назария 2005:181] Полностью было уничтожено еврейское население в селе Рашково [Назария 2005:196]. К началу 1944 г. в Рыбниц ком гетто оставался 1471 еврей, среди которых 293 были мужчинами, 609 – женщинами, 569 – детьми [Шорников 2014:164].

В итоге, по Рыбницкому району Комиссия вы несла следующее заключение: в августе 1941 г. в селе Большой Молокиш был расстрелян 41 человек, из которых 9 женщин и 1 ребёнок; в селе Белоч оккупанты расстреляли 17 человек: 6 муж чин, 7 женщин и 4 малолетних детей; в селе Колбасна были убиты 7 евреев, трое из которых были дети, а в селе Мокра – 7 евреев-колхозников [Левит 2015:12-13]. Подобные Чрезвычайные комиссии работали в Тирасполе, Дубоссарах и других городах и на селённых пунктах территории Приднестровья. В частности, в одном из актов чрезвычайной комиссии о зверствах оккупантов в городе Тирасполе сказано: «При вступлении немецко-фашистских оккупантов в г. Тирасполь еврейское население было согнано в здание летнего кинотеатра. Заморенных голодом людей выводили на берег Днестра и расправлялись с ними, … детей накалывали на штыки и сбрасывали в Днестр…» [Назария 2005:179].

В конце 1942 г. в Тирасполе находилось 872 еврея из местного населения и доставленных из ближайших сёл. В Тирасполе 500 евреев были согнаны в пригород Кирпичная Слободка и расстреляны. За годы оккупации было убито около 2 тысяч евреев как местных, так и доставленных из других мест. К началу апреля 1942 г. в Тирасполе осталось 27 евреев. В то же время 3 октября 1941 г. были расстреляны 682 русских, украинца, молдаванина [Шорников 2014:155, 160, 171]. В итоге, в краткой справке по городу Тирасполю указывалось, что из 49 900 жителей города, проживавших в нём до войны, осталось к концу оккупации не более 5 тысяч (10%) [ЦГА ПМР, ф. 107, оп. 1, д. 4].

В целом, согласно Акту комиссии города Тирасполя по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских оккупантов и их сообщников, «за время хозяйничанья оккупантов жители Тирасполя подвергались массовому террору: в саду учебного хозяйства сельскохозяйственного института, во дворе бывшей тюрьмы, на территории ТЭЦ, в карьерах гравийных разработок, на посёлке Колкотовая балка имеются ямы могилы расстрелянных – около 4000 человек. Это помимо 1500 человек еврейского населения, расстрелянных в первые дни оккупации города 1941 г.» [ЦГА ПМР, ф. 107, оп. 1, д. 4].

В октябре 1941 г. в Дубоссары доставили и расстреляли 500 евреев из Григориополя [Шорников 2014:169]. В городе Резина каратели согнали в конюшню около 600 человек, расстреляли 350, а остальных сожгли в печи для обжига извести и останки сбросили в Днестр [Назария 2005:128].

В городе Бендеры расстреляно 58 евреев, а остальные 200 были отправлены в концлагеря Транснистрии. В 1943 г. в Бендерах осталось 2 еврея [На зария 2005:128].

С августа 1941 г. в Каменском гетто ежедневно 20–30 человек расстреливали на берегу Днестра, а трупы сбрасывали в реку. С конца 1941 г. по начало 1942 г. в селе Каменка было уничтожено около 1 тыс. человек [Назария 2005:133; Шор ников 2014:164]. В 1944 г. в Каменке, согласно Акту районной комиссии по расследованию злодеяний фашистских оккупантов, после освобождения были найдены две могилы вблизи здания пожарной части. Из одной могилы извлечено 20 женских трупов, а из второй – 25 мужских трупов. У многих трупов были разбиты черепа. Согласно заявлениям местного населения, был составлен список на 335 уничтоженных жителей Каменки еврейской национальности, среди которых были рабочие, колхозники, ремесленники и 70 детей дошкольного и школьного возраста [Левит 2015:12]. По Каменскому району комиссия по расследованию преступлений нацистов 26 ноября 1944 г. в селе Окница раскопала могилу, в которой было 4 трупа [Левит 2015:12]. Согласно её заключению, 4 августа 1941 г. в селе Рашково расстреляны 65 евреев, чьи трупы были сброшены в Днестр. А 17 августа 1941 г. там же 38 евреев, связанных по 3-4 человека колючей проволокой, были расстреляны на берегу Днестра и в колхозном саду [Левит 2015:12], 18 августа 1941 г. – 38, а 5 сентября 1941 г. – 5 человек [Шор ников 2014:155].

 Согласно «Списку советских граждан, расстрелянных и умерших после истязаний и пыток немецко-фашистских преступников в Григориопольском районе Молдавской ССР», составленному в марте 1945 г., оккупантами было убито 46 местных евреев. В Слободзейском районе в соответствии с таким же «Списком» указывается 36 убитых евреев, в том числе в селе Коротное – 3, в селе Глиное – 22, в селе Чобручи – 11. Также 13 евреев Слободзейского района были депортированы в лагеря Транснистрии [Левит 2015:13].

Следует отметить, что Акт по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских оккупантов и их сообщников был составлен по Дубоссарскому району МССР. В нём комиссия, работавшая с 24 по 31 марта 1945 г., «изучив материалы актов злодеяний по сельсоветам района об учинённых зверствах по уничтожению мирных советских граждан на территории Дубоссарского района в период оккупации», констатировала, что «с конца августа 1941 г. в Дубоссары прибыл немецкий карательный отряд айнзацкоманда-12 из 25 гестаповцев во главе с начальником карательного отряда Вельтом Келлером, и начались зверские расправы над мирными жителями» [ЦГА ПМР, ф. 685, оп. 1, д. 2]. «…1 сентября 1941 г. произошёл расстрел 10 мирных советских граждан на Коржевском поле Магальского сельсовета, в этот день расстреляны 6 жителей села Кочиеры, 5 жителей села Роги. … Всего 20 человек. 2 сентября 1941 г. произошёл расстрел 4 советских граждан села Маловатое. 3 сентября 1941 г. произошёл расстрел 23 граждан села Дойбаны-1. 6 сентября 1941 г. был расстрелян 41 советский гражданин села Ягорлык» [ЦГА ПМР, ф. 685, оп. 1, д. 2].

С 12 по 28 сентября 1941 г. шли массовые расстрелы мирных жителей. «С 12 по 28 сентября 1941 г. в Дубоссарах у заранее вырытых 12 ям на восточной окраине города было расстреляно от 6 до 8 тысяч мирных советских граждан, среди которых было много женщин, детей и стариков… Кроме того, было убито бомбами 40 человек…» [ЦГА ПМР, ф. 685, оп. 1, д. 2].

Только за 12 сентября 1941 г. были расстреляны 2500 человек на восточной окраине Дубоссар и на территории табачной фабрики [Шорников 2012:27]. 16–17 сентября в Дубоссарском гетто было расстреляно 1500 мужчин, женщин и детей, пригнанных из районов Молдавской ССР. 18 сентября – 1,5 тыс., 19 сентября – 500 человек. По воспоминаниям очевидцев, после расстрелов в ямы попадали люди раненые и мёртвые, поэтому позже после расстрелов земля в этих ямах-могилах подымалась и опускалась [Левит 2015:17].

Есть судебные показания бургомистра Дубоссар Деменчука о ходе массовых расстрелов в городе в сентябре 1941 г. Он рассказывал о зверствах и садистских развлечениях, которые устраивались эсэсовцами над женщинами и детьми в ходе массового их истребления [Назария 2005:103]. По мнению И. Э. Левита, на протяжении сентября 1941 г. в Дубоссарах было убито не менее 8 тыс. человек [Шорников 2012:27]. Он называет Дубоссары «Малым Бабьим Яром», так как дубоссарский массовый расстрел 12–28 сентября 1941 г. предшествовал расстрелу 29 сентября 1941 г. в Киеве в Бабьем Яру.

Важно отметить, что существуют два архивных документа о количестве расстрелянных и подвергшихся насилию и побоям местных жителей города Дубоссары и сёл Дубоссарского района за период оккупации. Так, согласно «Обобщённым сведениям установленных злодеяний, учинённых над гражданами СССР немецко-фашистскими преступниками по Дубоссарскому району МССР» расстреляно 6212–8212 человек: в Дубоссарах 6–8 тысяч человек, а также в сёлах Дубоссарского района: Большой Фонтан – 4, Лунга – 53, Цыбулёвка – 13, Гармацкое – 9, Ягорлык – 41, Миловитое – 4, Роги – 5, Кучиеры – 6, Перерытое – 14, Магала – 10, Кошница – 18, Койково – 2, Дойбаны I – 23, Ново-Комиссаровка – 2, Гояны – 8 [ЦГА ПМР, ф. 685, оп. 1, д. 2].

Далее, в «Справке о количестве расстрелянных жителей Дубоссарского района МССР немецко-румынскими оккупантами» от 31 октября 1944 г. указывается 386 погибших жителей [ЦГА ПМР, ф. 685, оп. 1, д. 2] за счёт наименований сёл, не зафиксированных в Общих сведениях. Так, ещё в селе Ст. Маловата было расстреляно 4 человека, а в Дойбанах II – 1 [ЦГА ПМР, ф. 685, оп. 1, д. 2].

Кроме того, согласно данным документам, подвергалось побоям и насилию 919 жителей Дубоссар и сёл Дубоссарского района: в Дубоссарах 30 человек; в сёлах Дубоссарского района: Большой Фонтан – 60, Лунга – 45, Цыбулёвка – 80, Гармацкое 30, Ягорлык – 45, Миловитое – 29, Роги – 35, Дубово – 40, Кучиеры – 129, Погребы – 190, Перерытое – 40, Магала – 45, Кошница – 70, Койко во – 45, Дойбаны I – 70, Ново-Комиссаровка – 20, Гояны – 75 [ЦГА ПМР, ф. 685, оп. 1, д. 2].

Вместе с тем в Тирасполе и Рыбнице немецко-румынской оккупационной властью были созданы тюрьмы, где содержались политические заключённые и мирные жители, которых подозревали в подпольной и партизанской деятельности. Пытки, издевательства и голод становились причинами высокой смертности заключённых. 19 марта 1944 г. немецкие военные расстреляли 270 узников Рыбницкой тюрьмы [Беспалько 2015: 68]. Выжить удалось только семи заключённым. Сегодня в Рыбнице 19 марта отмечается как День памяти жертв фашизма. Как вспоминал выживший заключённый рыбницкой тюрьмы учитель П. Фишбах, «памятник жертвам фашизма, установленный в Рыбнице – это символ интернационального братства, сплочённого беспощадной борьбой против злейшего врага человечества – против фашизма. Ведь в братской могиле жертв фашизма лежат русские, украинцы, молдаване, евреи, для которых защита Родины и всего человечества от фашистской чумы являлась священным и незыблемым долгом…» [Беспалько 2015:80].

В январе 1944 г. в результате массовых арестов в сёлах на территории Дубоссарского района были расстреляны 600 человек, среди которых кроме мужчин были женщины с детьми, подростки и девушки. В результате жестокого обращения с населением, что является формой геноцида, с 18 января 1942 г. по 1 августа 1943 г. румынским трибуналом Тирасполя, Дубоссар и Рыбницы были вынесены смертные приговоры по 6129 делам [Шорников 2012:32].

Важно отметить, что не только массовые расстрелы стали причинами гибели местного населения. Голод, антисанитарные условия, приводящие к возникновению эпидемий сыпного и брюшного тифа, малярии и других болезней, жестокое об ращение и изнурительный труд также являлись факторами гибели людей на оккупированных территориях. Зимой 1941–1942 гг. только от сыпного тифа в Рыбницком уезде умерло 5 тысяч человек [Беспалько 2015:39].

В списке граждан г. Тирасполя, «насильственно угнанных в рабство немецко-фашистскими захватчиками», числилось 17 жителей и уроженцев города 1885–1928 годов рождения, а именно: Татариновы С. А. и П. С., Иванов Т. М., Ильин В. Т., Григориан В. Е., Димитрюк И. Ф., Михай лов М. М., Самородов К. И., Шахов М. А., Иримеев Д. А., Батычко В. А., Бурунов А. Ф., Байдагликов Г. М., Ковалев И. В., Силев А. Е., Цуркан Д. Г., Гайдайчук С. И. [ЦГА ПМР, ф. 107, оп. 1, д. 4].

Эта практика оккупационных войск была повсеместно распространена. Из Дубоссар было угнано в немецкое рабство 168 человек [ЦГА ПМР, ф. 685, оп. 1, д. 2]. Так, из села Ново-Котовск Тираспольского района было угнано в раб ство 27 жителей [ЦГА ПМР, ф. 387, оп. 1, д. 3].

  Особенно следует отметить, что одним из видов военных преступлений являлось уничтожение немецко-румынскими войсками материального имущества как местного населения, так и общереспубликанского. Во время их бегства с марта по 1 апреля 1944 г. из города Тирасполя немецко-румынскими оккупантами было массово уничтожено с помощью поджогов и взрывов 23 жилых, промышленных и общественных здания. На их восстановление нужно было выделить 1 543 553 советских рублей [ЦГА ПМР, ф. 107, оп. 1, д. 4].

В Обобщённых сведениях по учёту ущерба, причинённого немецко-фашистскими захватчиками городу Тирасполь МССР, представленного Чрезвычайной Государственной Комиссией 7 мая и 17 июня 1943 г., содержатся несколько десятков актов ущерба колхозам и промышленным предприятиям местного и союзно-республиканского подчинения главных отраслей экономики, а также предприятиям торговли, коммунального хозяйства, здравоохранения, соцобеспечения, народного образования и религиозных культов. Всего 126 наименований полностью или частично уничтоженных предприятий на общую сумму на восстановление – 356 428 524 советских руб лей [ЦГА ПМР, ф. 107, оп. 1, д. 4]. Из них на восстановление 16 главнейших промышленных предприятий местного и союзно-республиканского подчинения было необходимо выделить после войны сумму в 87 149 910 советских рублей [ЦГА ПМР, ф. 107, оп. 1, д. 4].

Вместе с тем, согласно заключению Чрезвычайной комиссии по учёту ущерба при Совнаркоме МССР, работавшей в 30 колхозах 18 сёл Дубоссарского района, «общие размеры ущерба и убытков, причинённых немецко-фашистскими захватчиками» этим колхозам, составили сумму в 957 млн 751 тыс. советских рублей [ЦГА ПМР, ф. 685, оп. 1, д. 2]. Были разрушены постройки, уничтожены скот, птица, сельскохозяйственный инвентарь, посевы, сады, виноградники, запасы семян, кормов и продуктов, а также не получено доходов от колхозов из-за прекращения их деятельности. После освобождения Молдавской ССР от оккупационных войск граждане её городов и сёл получили возможность получить от государства материальное возмещение ущерба их имуществу, уничтоженному в годы оккупации. С июля 1945 по март 1946 г. 266 местных жителей Тирасполя подавали заявления, на основе которых составлялись акты по возмещению ущерба от оккупации [ЦГА ПМР, ф. 107, оп. 1, д. 4]. В селе Слободзея Слободзейского района 59 жителей подали подобные заявления [ЦГА ПМР, ф. 395, оп. 1, д. 2], а в Дубоссарах – 20 [ЦГА ПМР, ф. 685, оп. 1, д. 2].

Таким образом, многие годы замалчивались убийства и зверства на Восточном фронте, не обсуждался и был предан забвению геноцид славянского и еврейского населения на оккупированной немецко-румынскими войсками территории Молдавской ССР в годы Великой Отечественной войны. Сегодня на местах массовых захоронений евреев и представителей других национальностей возведены мемориалы. Так, в Дубоссарах на месте массового убийства 18 тысяч евреев, расстрелянных в сентябре 1941 г., был установлен памятник жертвам этнического геноцида – мемориальный комплекс «Жертвам фашизма» (скульптор Н. М. Эпельбаум, архитектор С. М. Шойхет).

Есть памятники жертвам Холокоста в г. Бендеры и г. Тирасполе, памятник жертвам геноцида в селе Колбасна Рыбницкого района. На севере современной Республики Молдова установлено 7 памятников (сёла Кодряний Ной и Вэратик, Фынтына Албэ, города Единцы, Сороки, Бельцы) и ежегодно ведётся работа по поиску массовых захоронений евреев (под руководством Юрия Загорча).

Автор: Галина Слободянюк, канд. ист. наук, доц. кафедры истории ИГУПиСГН ПГУ им Т. Г. Шевченко

БИБЛИОГРАФИЯ

1. Беспалько Е. 2015. Рыбница. Хроника военных лет (город Рыбница и Рыбницкий район в период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.). Бендеры: Полиграфист.

2. Великая Отечественная война 1941–1945 гг. в исторической памяти Приднестровья. 2011. Сборник статей. Тирасполь: Изд-во Приднестр. ун-та.

3. Додик С. Д. 2004. Судьба евреев Транснистрии. Ежегодный исторический альманах Приднестровья, 8.

4. Забытый агрессор: Румынская оккупация Молдавии и Транснистрии. 2010. Сборник статей. Сост. А. Р. Дюков. М.: Фонд «Историческая память».

5. Москалёва (Векслер) А. М. 1999. Дубоссарская трагедия, сентябрь 1941 г. Документальная повесть. Дубоссары: Фонд «Историческая память».

6. Левит И. Э. 2015. Шоа-Холокост-Катастрофа: «Еврейский вопрос» политики диктатуры И. Антонеску. В 2-х томах. Т. 1. Тирасполь: ООО «Литера».

7. Левит И. Э. 2017. Шоа-Холокост-Катастрофа: «Еврейский вопрос» политики диктатуры И. Антонеску. В 2-х томах. Т. 2. Тирасполь: ООО «Литера».

8. Левит И. Э. 1997. Пепел прошлого бьётся в наших сердцах: Холокост. Кишинёв: Еврейское культурное общество Республики Молдова.

9. Левит И. Э. 1981. Участие фашистской Румынии в агрессии против СССР: Истоки, планы, реализация (1 сентября 1939 г. – 19 ноября 1942 г.). Кишинёв: Штиинца.

10. Назария С. М. 2005. Холокост: страницы истории. Кишинёв: Б.и.

11. Назария С. М. 2018. Бессарабский вопрос в эпоху мировых войн и его интерпретация в историографии: от возникновения до Парижских мирных договоров. Кишинёв: Б.и.

12. Натиск на Восток: агрессивный румынизм в начале XX века по настоящее время. 2011. Сборник статей, документов и воспоминаний. Сост. Н. В. Бабилунга и др. Бендеры: Полиграфист.

13. Солонарь В. А. 2020. Очищение нации. Насильственные перемещения населения и этнические чистки в Румынии в период диктатуры Иона Антонеску (1940–1944 гг.). СПб.: Нестор-история.

14. Шорников П. М. 1994. Цена войны. Кишинёв: Б.и.

15. Шорников П. М. 2014. Молдавия в годы Второй мировой войны. Кишинёв: Б.и.

16. Шорников И. П. 2012. Зондеркоманда в Дубоссарах: Очерк истории и документация о геноциде и патриотической борьбе в годы фашистской оккупации. Тирасполь: Изд-во Приднестр. ун-та.

17. ЦГА ПМР, ф. 387, оп. 1, д. 3. Акты об ущербе, причинённом немецко-фашистскими захватчиками.

18. ЦГА ПМР, ф. 395, оп. 1, д. 2. Исполнительный комитет Слободзейского русская часть сельского Совета депутатов трудящихся Слободзейского района, МССР.

19. ЦГА ПМР, ф. 107, оп. 1, д. 4. Материалы об ущербе, причинённом немецко-фашистскими оккупантами. 20. ЦГА ПМР, ф. 685, оп. 1, д. 2. Протоколы, списки, сведения о нанесении ущерба, акты погибших от немецко-фашистских

Когда началась Великая Отечественная война, тираспольчанину Виктору Панину было 28 лет. Он работал начальником автомобильного военно-учебного пункта при центральном совете Осоавиахима (общество содействия обороне, авиационному и химическому строительству — советская общественно-политическая оборонная организация, существовавшая в 1927-1948 годы, предшественник ДОСААФа). 

В ночь на 22 июня 1941 года Виктор Семёнович, как и все жители Тирасполя, проснулся от страшного грохота. Оказалось, что это немецкие самолёты бомбили тираспольский аэродром.

Уже на следующий день Панин был направлен в 15-ю стрелковую дивизию, расположенную в Тирасполе, командиром автовзвода, техником-лейтенантом в 96-й медсанбат.

В первый месяц войны его дивизия в составе 12 армии вела бои на территории Молдавии на реке Прут, у города Бельцы. Затем — тактическое отступление, закончившееся окружением под Уманью. Вместе с боевыми товарищами Панин попал в лагерь для военнопленных, где красноармейцев неделями держали под открытым небом без всякой медицинской помощи. Панину, однако, удалось бежать и вернуться в родной Тирасполь.  Осенью 1941 года он создаёт подпольную группу. В неё входят 13 человек.

13 августа 1941 года фашистско-румынские войска завершили оккупацию Приднестровья. На захваченных землях был установлен новый порядок, образовано генерал-губернаторство Транснистрия, центром которого с 19 августа по 17 октября 1941 г. был г. Тирасполь, а позже стала Одесса. Согласно германо-румынскому соглашению, междуречье Днестра и Буга передавалось румынскому руководству для «администрирования и экономической эксплуатации».

О том, что планировалось сделать в созданной румынами Транснистрии, красноречиво свидетельствуют слова главы румынского правительства, маршала Иона Антонеску:

«Превыше их интересов стоят интересы румынского государства, и эти интересы требуют, чтобы мы выкачали (из Транснистрии) как можно больше для покрытия экономических нужд войны и особенно для проведения будущих операций, чтобы мы могли прокормиться за её счет».

Румынская оккупационная администрация ввела режим принудительного труда, ограниченного передвижения и проводила политику насильственного выселения. В Транснистрии появились гетто и концентрационные лагеря для систематического уничтожения евреев.

Во время фашистско-румынской оккупации местным жителям запрещалось в публичных местах разговаривать на ином языке, кроме румынского. Нарушителям грозило тюремное заключение.

Тем не менее с первых недель оккупации в Приднестровье началось движение сопротивления. Уже летом 1941 года появились подпольные организации. Ячейки сопротивления действовали во всех районах. Формы и методы сопротивления были разными: информационная война, диверсии, саботаж, спасение военнопленных.

Группа Панина узнавала информацию из сообщений Совинформбюро (информационное ведомство в СССР, образованное 24 июня 1941 года) по радио. Каким-то чудом подпольщикам удалось достать радиоприёмник. Аппарат вмонтировали в бездействующую печку в доме Панина. Сделали скрытую проводку и с помощью наушников слушали голос родной Москвы.

Первые листовки, созданные организацией Панина, содержали речь Верховного главнокомандующего, прозвучавшую 7 ноября 1941 года в день 24 годовщины Великого Октября на Красной площади в ходе легендарного военного парада.

Виктор Семёнович вспоминал: «Мы слушали речь товарища Сталина на Красной площади и приняли первую сводку Совинформбюро. Окрылённые успехом, написали об этом в листовках и распространили их в городе и Закрепостной Слободке».

В конвертах, похожих на маленькие флаги Родины, люди находили послания, в которых рассказывалось об истинном положении на фронтах и о героических поступках солдат и партизан.

Эта информация окрыляла людей и нейтрализовывала пропагандистские «пушки» оккупантов о том, что Москва взята немецкими войсками. В то же время листовки вызвали переполох у врагов, начались поиски подпольщиков. Но патриоты продолжали систематически выпускать листовки, которые сообщали населению о положении на фронтах, призывали не отчаиваться и сопротивляться.  

Самый яркий момент из воспоминаний Виктора Семёновича Панина связан с распространением листовок с карикатурами на Гитлера и Антонеску. 

«В 42 году член отряда Гезмайер принёс мне книжку с изображением карикатуры на Гитлера, ведущего на цепи собаку, вдоль собаки надпись «Антонеску». Снимки получились хорошие. В текстовке написали: вот он Гитлер – людоед… Более 500 экземпляров разбросали в красных пакетах по городу. На второй день были подняты вся жандармерия и полиция на розыск автора листовок», — вспоминает Виктор Семёнович.

Текст под карикатурой гласил:

«Вот они изверги – людоед Гитлер и его блюдолиз на цепочке Антонеску, пожиравшие в свою утробу детей, стариков, женщин. Уничтожающие города, сёла, культуру, цивилизацию мира. Вот он, кто превратил своими пиратскими войсками города Ростов, Сталинград, Севастополь и десятки других наших городов в груду развалин. Что он принёс в нашу страну? Культуру, нищету, голод? Победоносная Красная Армия шаг за шагом очищает нашу землю от фашистских драконов, и недалёк час полного их изгнания. Да здравствует Красная Армия!». 

Для удобства распространения листовок Тирасполь был разбит на сектора. За каждым из них был закреплён член подпольной группы.

Писались листовки от руки, затем каждая запечатывалась в ярко-красный конверт. Они распространялись два-три раза в неделю. Обычно по воскресеньям, средам и пятницам. Способы распространения были разные. К примеру, один из подпольщиков закладывал листовку в орех, заклеивал аккуратно две половинки скорлупы и потом эти орехи распространял на рынке. Его мать – жительница Суклеи действовала ещё проще. В дно молочника подпольщики закладывали ей орехи, края заливали воском. Сверху в два-три пальца наливали молоко. С таким кувшином молока ей с лёгкостью удавалось добраться до города, и в удобном месте она разбрасывала такие «информационные» орехи.

Эти листовки укрепляли уверенность, что освобождение Тирасполя от фашистской оккупации — не за горами.

Кроме этого, подпольщики Тирасполя вели агитацию среди иностранных рабочих. Так, на автотранспортном заводе, находившемся в Красных казармах, автомобили ремонтировали французские рабочие. Подпольщики старались всеми средствами воздействовать на них и добиться того, чтобы они саботировали фашистские заказы. Старания разведчиков увенчались успехом. Как после писал сам Панин, французы радовались успехам советских войск.  

Также группе Панина удалось организовать серию побегов военнопленных.  С этой целью изготавливались фальшивые документы. Ведь после побега из лагеря человеку нужно было как-то жить, передвигаться по оккупированной территории и при этом избежать нового ареста. 

Румынские жандармы неистовствовали в поисках «бандитов», как они называли подпольщиков. Но диверсии продолжались. В результате всех действий оккупантам так и не удалось арестовать Виктора Панина. А уже 12 апреля 1944 года Тирасполь был освобождён.

После войны Виктор Семёнович стал начальником ГАИ Тирасполя, чуть позже возглавил Тираспольское автоуправление. Затем был назначен гендиректором «Тираспольтранса». Панин награждён орденом Отечественной войны II степени, орденом Трудового Красного Знамени.

Ушёл из жизни Виктор Панин 2 августа 1996 года.

    Сами авторы статьи отмечали следующее:

    «И. Антонеску надеялся, что в новой Европе Германия будет признавать естественную роль Румынии как регионального гегемона. И.Антонеску получил во время встречи с А. Гитлером в Мюнхене 11 июня 1941 г. предложение аннексировать советские территории на восток от Днестра. Использование румынских войск определялось планом «Мюнхен», который был разработан немецким командованием. В середине июня 1941 г. об этом плане было поставлено в известность румынское руководство. Румынские пропагандисты предоставили своеобразные названия военным действиям румынской армии на Восточном фронте: 1) «Компания 33-х дней», в результате которой были аннексированы Бессарабия и Северная Буковина (22 июня – 26 июля 1941 г.); 2) «Битва за Одессу» (14 августа – 16 октября 1941 г.). Румынским войскам по плану «Барбаросса» отводилась скромная роль: защита нефтяных районов от налетов советской авиации, создание плацдармовых укреплений на восточном берегу реки Прут, а по мере продвижение немецких войск на восток – организация преследования и уничтожения отступающих советских частей в междуречье Прута и Днестра. Несостоятельность румынской армии завладеть Одессой в поставленные сроки перепутала планы немцев по захвату Крыма. После вступления румын в город, Гитлер направил кондукатору приветствие, в котором отметил, что захват Одессы стал «венцом» Великой Румынии. Гитлер подчеркнул, что помощь, оказанная румынской армией, способствует окончательной победе румын и немцев, которые объединены железом и кровью. Этот «венец» стоил Румынии 150 тыс. погибших и изуродованных. За два месяца боев под Одессой румыны потеряли 12 дивизий, сотни самолетов, орудий и другой военной техники. Начиная с ноября 1941 г. румынская армия была задействована в военных операциях в Крыму. С 1 ноября 1941 г. 4-я румынская армия была переведена в глубь румынской территории, где была начата ее демобилизация».

NARA-T501-R292-1000-1008
Копия
Тигина, 30.8.1941
С о г л а ш е н и е об охране, управлении и экономическом использовании территорий между Днестром и Бугом (Транснистрия) и Бугом и Днепром (Бугско-Днепровский регион).

Соглашение основано на:

Письме фюрера главе румынского государства Антонеску от 14.08.1941.

Ответе Главы государства от 17.08.1941.

Письме главы немецкой военной миссии в генеральный штаб королевской румынской армии от 24.08.41.

Совместных германо-румынских переговорах в ратуше в Тигине и необходимости, подчеркнутой генерал-майором Хауффе в качестве вступления, рассматривать все вопросы, подлежащие переговорам, с точки зрения совместного ведения войны.

1. Распределение ответственности:

Ответственность сторон:

а) В Транснистрии:

Румыния ответственна за охрану, управление и хозяйственное использование;

По поводу транспортных систем и систем связи см. Пункт 3.

Относительно предложенной северной границы руководителем Румынии маршалом Антонеску решение фюрера последует по дипломатическим каналам /2/.

b) В Бугско-Днепровском регионе:

Германия отвечает за управление и хозяйственное использование, Румыния за охрану.

1. Румынские силы безопасности.

Мощь и структура румынских сил безопасности оцениваются таким образом, чтобы можно было выполнить поставленные задачи. Ожидается, что для этой цели будут использоваться:

1 армейский штаб (базируется в Транснистрии, вероятно, Одессе), 2-3 штаба корпуса, из них 1 в Приднестровье, 1 в Бугско-Днепровском районе, около 7 пехотных дивизий и 2 кавалерийских бригады.

Тактическое развертывание, а также развертывание румынских сил безопасности в районе Буг-Днепр осуществляется в соответствии с указаниями главнокомандующего группой армий «ЮГ». Для этого группа армий «ЮГ» должна как можно скорее выделить румынские районы дислокации в районе Буг-Днепр, чтобы можно было начать подготовительные работы по коммуникациям и размещению. Точное определение северной границы в Бугско-Днепровском регионе невозможно из-за продолжающихся операций; однако румынские оккупационные силы, как правило, не будут размещаться к северу от линии Уман – Черкассы /3/.

О тактическом подчинении румынских сил безопасности в Бугско-Днепровском районе последует специальное соглашение. В принципе, однако, румынские войска должны быть развернуты там под командованием румынского штаба корпуса, за исключением чрезвычайных ситуаций, в которых местные немецкие власти могут немедленно запросить ближайшие румынские войска.

Желательно вовлечение гражданского населения в Транснистрии для обеспечения безопасности и управления под контролем румынских войск; однако органы этой гражданской службы безопасности по возможности не должны быть вооружены.

Как и прежде, «немецкие группы связи» (D.V.K.) остаются в составе румынских руководящих органов и подчиняются немецкой военной миссии.

1. Транспортные системы и системы связи в Транснистрии.

a. Железная дорога и внутреннее судоходство:

Оба вида транспорта в целом доступны для совместных военных операций и для оккупационных войск, и управляются немецким транспортным командованием.

Восстановление и техническое обслуживание обоих транспортных средств является обязанностью немецких военных властей, которые могут передать части железнодорожной сети руководителю румынского железнодорожного транспорта. Румынские службы поддерживают немецкие службы в вопросах строительства и обслуживания железных дорог /4/.

В Одессе создано «Немецкое транспортное командование» для Транснистрии, к которому прикреплено румынское командование связи для защиты румынских интересов.

В Одессе, Котовске и Голта-Первомайске созданы немецкие командные пункты, в каждом по 1 румынскому штабу связи.

Индивидуальный транспорт требует регистрации в немецком транспортном управлении.

С немецкой стороны будут введены в эксплуатацию следующие маршруты:

Балта – Одесса, пролет за пролетом будут заменяться на нормальные,

Одесса – Воснесенск (широкая колея),

Балта – Голта (широкая колея).

Желательно восстановление (стандартной ширины колеи) линий Тирасполь – Раздельная и Рыбница – Балта руководителем румынской железнодорожной системы.

В отношении материальной поддержки восстановления Днестровского железнодорожного моста в районе Тигина последует специальное соглашение.

b) Морской транспорт Транспорт на Черном море регулируется прямыми соглашениями морских сил Германии и Румынии.

c. Дороги и мосты

Дороги и мосты поддерживаются румынскими службами (включая защиту от снежных заносов и от льда). Важные с оперативной точки зрения /5/ дороги будут в скором времени перечислены для сведения королевского румынского генерального штаба. О примерном распределении немецкой снегоуборочной техники будет специальное соглашение. Совершенно необходимо будет использовать готовность румынских частей к использованию импровизированных снегоуборочных ковшей и привлечению местного населения. Немецкая военная миссия предоставляет начальника саперных войск в качестве советника во всех дорожных и мостовых вопросах.

c. Телефонная связь

Телефонные соединения ремонтируются и обслуживаются румынскими властями; линии оперативной связи для совместного ведения боевых действий должны рассматриваться в первую очередь. Строительство линий Бакэу – Одесса – Николаев и Одесса – Очаков – Николаев предусмотрено специальным соглашением (полковник Стенцель – подполковник Эчбергер) 27 августа 1941 г.

Руководитель службы связи немецкой военной миссии может регулировать общую связь в Транснистрии. О возможном снабжении румынских служб медным проводом для проведения медной линии связи из Кишинева через Балту к румынскому корпусу в районе Буг-Днепр будет специальное соглашение.

d. Охрана безопасности путей сообщения и линий связи всех видов – дело румынских оккупационных сил.

1. Управление хозяйственной деятельностью в Транснистрии.

Управление делами в Транснистрии осуществляется руководителем румынской администрации. В интересах общих боевых действий он связан /6/ указаниями главнокомандующего в Транснистрии по решающим вопросам.

По собственной просьбе главе румынской администрации Транснистрии был назначен высокопоставленный чиновник германской военной администрации для совета и поддержки.

Экономическое использование Транснистрии – это ответственность румынских властей. Для защиты интересов общих боевых действий создается «Служба взаимодействия немецкого вермахта в Одессе», задачами которой являются:

а) Забота о немецких войсках в Транснистрии. Для этого рядом со штабом службы будет создана «немецкая военная комендатура» – предположительно в Одессе, Котовске и Голта-Первомайске.

b) Поддержка румынских властей, ответственных за экономическое использование, в сборе и распределении средств, необходимых для совместных операций, и совместное определение средств, необходимых для войны, в соответствии со следующими руководящими принципами:

Запасы и продукция всех видов оценивается совместно.

Румынские оккупационные силы, администрация и население получают свою долю.

Излишек используется для совместных операций.

Если того требуют оперативные интересы, интересы действующих войск имеют приоритет над требованиями оккупационных войск, администрации и населения. Важно сэкономить тоннажное пространство и настроить индустрию на пользу ведения войны (это значит, что транспортное /7/ обеспечение всех видов лучше изыскать из внутренних ресурсов региона)

5.) Трофеи То, что захватили румынские войска, остается румынскими военными трофеями; что захватили немецкие войска, является немецкими военными трофеями. 4 немецких хранилища трофеев в Транснистрии переданы румынским властям в надежные руки. Часть немецких военных трофеев в Транснистрии передана бургомистрам населенных пунктов. Они получат об этом соответствующие справки. Эта добыча также будет передана румынским властям в надежные руки.

1. Немецкий руководитель сельского хозяйства Транснистрии.

Немецкий военный специальный руководитель 11-й армии, работающий в Транснистрии в сфере сельского хозяйства, должен быть как можно скорее заменен румынскими службами.

2. Депортация евреев из Транснистрии.

Депортация евреев через Буг пока невозможна. Поэтому их необходимо сгруппировать в концентрационные лагеря и заставлять работать до тех пор, пока их не депортируют на восток после завершения операции.

3. Договоренная линия румынской границы остается на Днестре.
Прикрытие восточной и северной границ Транснистрии возьмет на себя группа армий «ЮГ».

Передано:
2 оригинала – в большой румынский генеральный штаб и в немецкую военную миссию.
6 копий:
В генеральный штаб сухопутных сил,
штаб-квартиру группы армий Юг,
штаб квартиру 11-й армии,
в оперативный и хозяйственный отделы немецкой военной миссии
главному руководству Румынии. /8/
4. Расчеты по поставкам из Транснистрии.
1. Расчеты по поставкам из Транснистрии.
Все взаиморасчеты по поставкам всех видов из Транснистрии будут урегулированы позже соответствующими службами с немецкой и румынской стороны.
Сейчас важно все четно учесть и зарегистрировать
Подписи
От королевского румынского большого генерального штаба
Бригадный генерал Татарану
От верховного командования немецкими сухопутными силами
Генерал-майор Хауффе

NARA-T501-R271-0038-0038
«Бухарестская Ежедневная газета». 20.10.1941.
ОДЕССА – СТОЛИЦА ТРАНСНИСТРИИ
Законы и постановления, регулирующие управление, экономику и транспорт в Транснистрии.

Глава государства маршал Антонеску подписал указ, которым Одесса и ее окрестности будут включены в административный режим Транснистрии. Одесса становится столицей Транснистрии. Губернаторство Транснистрия и связанные с ним органы власти размещаются в Одессе. Одесса будет организована на основании данных Губернатору инструкций.

Губернатор Приднестровья профессор Алексиану назначил адвоката из Кишинева Германа Пынтя мэром Одессы, а бывшие депутаты Владимир Чиореску и Элефтерие Синиклиу назначены вице-мэрами.

На основании указа губернатора Приднестровья создано центральное управление торговли Транснистрии, которое отвечает за организацию всей экономической деятельности на этой территории.

Губернатор также издал постановление, регулирующее деятельность нотариусов; публичные дела могут быть составлены на румынском, немецком или русском языках.

Другим постановлением были зафиксированы цены на сельскохозяйственную продукцию в Транснистрии. Цена была установлена в рублях на уровне (по курсу) 6 лей — 1 рубль. В Транснистрии рубль и Кредитные банковские билеты Рейха были признаны действующими валютами. Курс Кредитного банковского билета Рейха к рублю – 1 к 10. Министерство транспорта назначило генерального инспектора Нику Иоргулеску генеральным директором по автодорогам Транснистрии. Наконец, был отдан указ о переписи всех торговцев на территории за Днестром.

Как сообщает «SEARA» из Четатя Албэ, румынское военное командование Одессы приняло необходимые меры регулирования сразу после занятия города. Сборы на улицах запрещены, движение разрешено только до 21 часов. Население выполняет постановление о сдаче оружия и боеприпасов.

В Одессе вскоре состоится торжественный проход войск, участвовавших в осаде и захвате города. В присутствии румынского и немецкого командования в центре города состоится большой военный парад, во время которого будут вручены награды офицерам и солдатам. Подготовка уже началась. Население города симпатизирует войскам освободителей.

BAMA-R6-242-82171451-82171452 (Бундесархив, Германия)
Копия с копии
Копия в Рейхсканцелярию 629 B«Вестфалия» 11.11.1941
Министерство иностранных дел
В Рейхсканцелярию в руки господина фон Штуттерхайма. Совершенно секретно.
Спецпоезд Хайнрих

Со ссылкой на сегодняшнюю международную беседу с подписавшими договор относительно безопасности, управления и экономического использования территории между Днестром и Бугом (Заднестровье).

После переписки между фюрером и главой румынского государства маршалом Антонеску 14/17 августа этого года, румыны берут на себя охрану участка между Днестром и Бугом. Северная граница этого района в упомянутой переписке не указывалась. После согласования с главой румынского государства эта граница должна быть окончательно определена в ходе прямых переговоров между германскими и румынскими военными властями с учетом любых встречных запросов главы румынского государства и на основе следующей линии: Течение Днестра от Хотина к Василеуць – Рудница – течение Савранки до Саврани и западного берега Буга. Во время этих военных переговоров 30 августа этого года, которые привели к «Соглашению об охране, управлении и экономической оценке территорий между Днестром и Бугом (Приднестровье) и Бугом и Днепром (Бугско-Днепровский регион)», один пункт остался открытым, а именно тот, который был выдвинут Главой румынского государства, с его желанием продлить северную границу территории, находящейся под управлением Румынии, до линии: течение Лядова – Примасеница – Бар (исключая) течение рек Рох и Буг. После того, как министр иностранных дел Рейха и генерал-фельдмаршал Кейтель согласились с предложением главы румынского государства, 7 марта в Бухаресте германская миссия получила телеграфные инструкции сообщить румынскому правительству о согласии имперского правительства на предложение маршала Антонеску. К Румынии за пределами ранее предусмотренного района должны применяться те же положения, как те, которые были сделаны для района южнее между двусторонними военными ведомствами вышеупомянутыми соглашениями Тигины. Так как рассматриваемая территория включает в себя город Могилев — Подольск, который согласно указу фюрера 20-го текущего месяца — OKW / WFSt / Abt.L (IV/K) Nr.01241 / 41 go. – относится к зоне, которая должна покинуть оперативную зону армии 1 сентября и относится к зоне гражданской Администрации Украины, при определении новой северной границы области между Днестром и Бугом, выделенной Румынии для обеспечения безопасности, управления и экономической оценки, может быть сделано определенное отклонение от вышеупомянутого руководящего постановления. По согласованию с верховным командованием вермахта, пожалуйста, проинформируйте господина рейхсминистра оккупированных восточных территорий.

По поручению подписано Макебен

Далее документы из: «Переговоры и переписка между Антонеску, Гитлером и другими представителями Румынии и Германии. – Разведывательное управление Генштаба Красной армии. Октябрь 1944 г. – 3, 145 с. (Секретно). Переплетенная машинописная рукопись хранилась в Отделе Великой Отечественной войны Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. № 178 с. 05.09.1959». С. 1-15:

Документ 1.
Перевод с немецкого
ПИСЬМО ГИТЛЕРА К АНТОНЕСКУ
Его Превосходительству главе румынского правительства генералу Антонеску, Бухарест
Берлин ставка верховного главнокомандующего 29 июня 1941 г.

Ваше Превосходительство!

Уже первые семь дней похода на советскую Россию принесли большой успех, особенно в районе севернее Припятьских болот. Сосредоточенные в пограничных районах армии противника вынуждены были принять бой по всему фронту.

Фронт был прорван, главным образом, танковыми клиньями; войска противника не в состоянии сейчас проводить организованное отступление. По всей линии от Балтийского моря до Припятьских болот назревают крупнейшие сражения, которые создадут предпосылки для широкого преследования противника.

Я прошу Вас, генерал Антонеску, принять мою искреннюю благодарность за операции на юге, где румынская армия, участвуя в битвах на Пруте и в Северной Буковине, действовала активно и смело.

В этот первый период похода румынская армия сделала очень много для оковывания противостоящего ей противника.

Я лично очень благодарен Вам, как за Ваше энергичное руководство, так и за превосходные действия Ваших войск.

Эти успехи румынских войск и общее стремление к честному сотрудничеству между немецкими и румынскими войсками были подтверждены высокой оценкой со стороны главнокомандующих. /2/

Я буду еще более признателен Вам, генерал Антонеску, если после удара Южной группы армий с северо-запада будет сломлена оборона по Днестру и южнее его, Вы выйдете в район юго-западнее Буга и возьмете на себя охрану данной области.

Для выполнения этой задачи я придаю Вам 50, 72 и 73 дивизии 54 армейского корпуса под командованием генерала кавалерии Ганзен, в то время как 11 армия вместе с приданным ей 4 румынским армейским корпусом, находясь в составе Южной группы армий, будет наносить удар на правом фланге из района восточнее Буг в направлении нижнего Днепра.

Разрешите мне, генерал Антонеску, добавить еще несколько слов о ходе операций в целом.

Я вполне доволен имеющимися успехами. Они весьма велики, если учесть возможности продвижения пехоты по плохим дорогам. Имеется много соединений, которые прошли в течение пяти недель почти 700 км по прямой, т.е. более 1000 километров марша.
[пропуск в оригинале] остальные румынские силы организуют активную оборону юго-восточного фланга и обеспечат защиту южной Румынии, в том числе и нефтяных районов.

Эта активная оборона на южном фланге, поддерживающая наступление 11 армии, обеспечит в дальнейшем захват Бессарабии, который начнется с левого фланга.

Для согласования операции 11 армии в оперативном, а впоследствии также и в тактическом отношении, с общими операциями генерал-фельдмаршала фон Рундштедта необходимо как можно быстрее отдавать все общие распоряжения.

В силу этого, в случае поступления лично к Вам от командования Южной группы армий соответствующих запросов о действиях 11 армии, уведомляю Вас, что это производится с моего согласия, и прошу в интересах единого /3/ и четкого руководства удовлетворять все подобные запросы.

Я полагаю, генерал Антонеску, что следует уже сейчас обратить на это внимание в интересах своевременного обмена мнениями между штабами наших союзных армий, несмотря на то, что время и направление предполагаемого наступления из Румынии в настоящий момент трудно определить окончательно.

Я был бы Вам весьма обязан за поставку из Вашей страны нефти, необходимой для ведения нашей совместной войны, и в особенности за доставку ее в румынских цистернах. Я твердо убежден, что ближайшие недели принесут нам решающие победы над советской Россией, благодаря чему угроза для Румынии будет полностью устранена.

С сердечными приветами преданный Вам А. Гитлер
Перевела с немецкого — слушательница ВИИЯКА л-т а/с Иванова
Верно: Пом. Нач. 4 Отдела Разведуправления капитан (Бирюков)
12 ноября 1944 г. отп. 4 экз. 10.11.1944 г.

Документ 2
Копия Немецкая военная миссия в Румынии. Перевод с румынского 27.VIII. 1941 г.
ДОКЛАД БЕЗОПАСНОСТЬ УКРАИНЫ

ДОКЛАД БЕЗОПАСНОСТЬ УКРАИНЫ

1. Румынские войска обязаны охранять следующую территорию:

а) Транснистрию, тоесть территорию между Черным морем, Днестром до Василиуца, линия Рыбница, река Савранка до гор. Саврань и зап. берег реки Буг.

б) Территорию между Бугом и Днепром, тоесть территория между Бугом, Днепром и Черным морем. Северная граница еще не установлена. В этом докладе приняты следующие границы:
Днепр к юго-западу от Кременчуг – Сайтево (включительно), Виска (исключительно) – Доброжанка (исключительно) – Капитановка (включительно) – течение реки от Капитановка до Буга.

2. Гернизоны имеют следующие задачи:

а) Охрана путей подвоза, в особенности портов, шоссейных дорог, аэродромов, улиц и мостов, а главным образом, узлов коммуникаций.

б) Охрана побережья Черного моря.

в) Охрана транспортов с продовольствием.

г) Охрана средств связи.

д) Охрана крупных городов.

е) Охрана промышленных цехов и предприятий, сельской экономики.

ж) Охрана сооружений, имеющих жизненное значение, и электростанций. /5/

з) Помощь военным и гражданским союзным властям, на которых возлагается задача управления страной.

3. Охрана состоит из:

а) Организации обороны на случай возможного нападения противника с моря, а также на случай высадки десанта парашютистов.

б) Подавление внутренних восстаний и забастовок.

в) Борьба с актами саботажа и шпионажа.

г) Борьба с грабежом и воровством.

д) Проверка документов у гражданского населения всех категорий.

4. Самыми важными объектами охраны, являются:

а) В Транснистрии – порты Одесса и Очаков; жел. дороги Одесса – Котовск – Первомайск и Одесса – Вознесенск; Аэродромы в гг. Одесса, Голта, Балта и Котовск; шос¬сейные дороги Одесса – Николаев; Одесса – Первомайск; Одесса – Тирасполь; Мосты на вышеуказанных жел. и шоссейных дорогах; телефонная станция в г. Одесса и телефонная линия Бендеры – Одесса – Николаев, Одесса – Вознесенск, а также телефонные линии союзных войск; Города: Одесса, Раздельная, Тирасполь, Котовск, Балта, Ямполь, Михайлов [Николаев], Очаков, Нетгайное [Нечаянное], Березовка и Кривое Озеро; Предприятия в гг. Одесса и Балта.

б) В районе между Бугом и Днепром – Николаев и Херсон;
Жел. дороги Николаев – Херсон – Днепропетровск – Запорожье, Николаев – Кривой Рог – Днепропетровск, Вознесенск – Кременчуг, Первомайск – Днепропетровск;

Аэродромы: Николаев, Херсон, Кривой Рог, Днепропетровск, Конотоп.

Шоссейные дороги: Николаев – Херсон, Николаев – Кривой Рог – Днепропетровск, Первомайск – Кировоград – Кременчуг, Вознесенск – Кривой Рог, Никополь – Запорожье – Днепропетровск; /6/

Мосты, расположенные на этих дорогах, а также все мосты через реки Буг, Ингул и Ингулец;

Телефонные станции в городах: Николаев, Херсон и Апостолово.

Телефонные линии, идущие вдоль вышеуказанных коммуникаций и телефонные линии союзных войск.

Города: Николаев, Херсон, Никополь, Кривой Рог, Вознесенск, Первомайск, Новоукраинка, Кировоград, Днепродзержинск и Днепропетровск.

Промышленные предприятия в гг. Херсон, Николаев, Первомайск, Кировоград и Александрия, а также крупные промышленные районы Кривого Рога, Днепродзержинска и Никополя.

5. Пункты, требующие усиленной охраны:

а) В Транснистрии: гор. Одесса и побережье Черного моря, вблизи Одессы, Тирасполь – Раздельная, Балта – Котовск, район к западу от гор. Николаев.

Для охраны этих 4 важных пунктов выделить 4 соединения. Желательно для охраны района к западу от Николаева, выделить одну кавалерийскую бригаду.

б) На территории между Днепром и Бугом:
Николаев – Херсон, Кривой Рог – Никополь, Днепропетровск – Днепродзержинск – Запорожье, Кировоград – Вознесенск и Новоукраинка – Первомайск.

Для охраны каждой из этих 5 зон необходимо одно соединение, причем среди них должна быть одна кавалерийская бригада.

6. Для связи, проведения разведки и использования в случае восстания, необходимы следующие авиационные подразделения:

1 эскадрилья связи,
1 разведывательная эскадрилья,
1 бомбардировочная эскадрилья,

для Транснистрии и района между Бугом и Днепром. Противовоздушная оборона и охрана побережья Черного моря будет осуществляться путем тесного взаимодействия между авиацией и морским флотом. /7/

7. Осуществление охраны:

Крупные соединения осуществляют охрану через:

а) Гарнизоны, в пунктах, не имеющих большого значения.

б) Подвижные резервы, которые должны быть так обеспечены транспортными средствами, чтобы они могли в случае необходимости в один день прибыть в любой пункт участка .

в) Патрули и разведывательные дозоры вдоль дорог и телефонных линий.

г) Часовые на мостах.

8. Для связи с ближайшими немецкими военными властями и в особенности для устранения трений, возникающих, как вытекает из опыта войны между союзниками, рекомендуется при каждом крупном соединении иметь одно немецкое звено связи.

Поскольку крупные соединения имеют задачи только чисто военного характера, так как управление и эксплуатация Транснистрии возлагается на гражданские власти, а в районе между Бугом и Днепром эту задачу выполняют немецкие административные власти и специальные экономические органы, то немецким звеньям связи, приходится выполнять только задачи чисто военного характера.

9. Таким образом, для управления Украиной необходимо:

а) 9 крупных войсковых соединений, из которых две кавалерийские бригады; 2-3 корпусных штаба и один армейский штаб;

б) Усилить эти соединения подразделениями авиации и береговой артиллерии;

в) Придавать авиационным частям истребительные подразделения и средства противовоздушной обороны;

г) Использовать некоторые военно-морские и авиационные подразделения для охраны побережья Черного моря.

п/п Хоуффе
Для исполнения
п/п Генерал Георгиу
Перевел – слушатель ВИИЯКА – ХАЗИН
Верно: пом. нач. 4 Отдела Разведуправления Генштаба Красной Армии капитан (Бирюков ) 12 ноября 1944 г. отп. 4 экз. 10.11.1944 г.

В Слободзейском историческом музее хранятся материалы об одном из таких героев – нашем земляке Василии Тимофеевиче Коновалове. Родился он в Слободзее 24 февраля 1920 г. В 1938 г. окончил местную школу и поступил в Краснодарское военно-авиационное училище. В октябре 1940 г. закончил его с отличием и начал службу в частях и соединениях Военно-воздушных сил Красной армии в офицерском составе.

С первых дней войны В.Т. Коновалов воевал на Западном фронте в должности штурмана звена 21-й армии, которая была сформирована в июне 1941 г., в Приволжском военном округе. Эта армия включала 63-й и 66-й стрелковые и 25-й механизированный корпуса, ряд отдельных частей. В июле – сентябре она вела оборонительные и наступательные бои на западном направлении в составе Западного, Центрального (с 30 июля), Брянского (с 25 августа) фронтов, участвовала в Смоленском сражении 1941 г. В начале сентября 21-я армия была передана Юго-Западному фронту, в составе которого принимала участие в Киевской оборонительной операции 1941 г., вела бои в окружении. В ее составе В.Т. Коновалов прослужил до марта 1942 г.

Наш отважный земляк в июле 1941 г. был стрелком-бомбардиром 63-й отдельной корпусной авиационной эскадрильи, достойно проявил себя в боях, управляя самолетом У-2 связи при стрелковом корпусе.

В это время В.Т. Коновалов уже имел 17 боевых вылетов и 30 часов налёта. Все задания командования, боевые приказы, донесения штаба армии и корпуса для войсковых частей и соединений он выполнял отлично и точно в установленные сроки. Проявил смекалку, находчивость в одном из боевых вылетов при пересечении линии фронта для связи с нашим корпусом в тылу противника, когда самолет Коновалова был обстрелян фашистами с земли. Машина получила три пробоины, но задание Василий Тимофеевич выполнил в срок, вовремя доставив донесение, за что был представлен к медали «За отвагу».

С марта 1942-го по апрель 1943 г. он уже был начальником связи авиационной эскадрильи в составе Северо-Западного фронта. С апреля по июль 1943 г. – адъютант авиационной эскадрильи 707-го ночного бомбардировочного авиаполка в составе Брянского фронта, а с июля по октябрь того же года служил в составе 1-го Прибалтийского фронта [1]. К 1943 г. как штурман и начальник связи наш земляк совершил 347 боевых вылетов, причем два раза был сбит и контужен. За это время сбросил 14 271 кг бомб и 36 000 экз. агитационных листовок. По подтвержденным данным им уничтожено: 8 автомашин, 12 минометов, 1 прожектор; подавлен огонь 4 минометов и 3 артиллерийских батарей, взорвано 2 склада боеприпасов.

С 10 июля по 24 августа 1943 г. совершил 17 успешных боевых вылетов с налетом 29 часов, сбросив по технике и огневым точкам противника 2880 кг бомб, 56 000 агитационных листовок. За самоотверженную работу, обеспечивавшую боевую деятельность эскадрильи и непосредственное выполнение боевых заданий по борьбе с немецкими захватчиками, проявленные при этом доблесть и мужество был награжден орденом Красного Знамени [6].

С октября 1943 г. по февраль 1944 г. В.Т. Коновалов – адъютант авиационной эскадрильи 1-го Прибалтийского фронта, затем с августа 1944 г. по июнь 1945 г. – начальник связи полка в составе 3-го Украинского фронта [1].

Из наградного листа:

«Участвуя в составе 3-го Украинского фронта в Ясско-Кишиневской операции, расширению дунайского плацдарма и прорыве оборонительной полосы на реке Дунай, уничтожении окруженной группировки в районе г. Будапешт и ликвидации узлов сопротивления в районе и в г. Вена капитан В.Т. Коновалов, как начальник связи и помощник начальника штаба 707-го штурмового авиационного Дунайского Краснознаменного полка 189-й штурмовой авиационной дивизии, образцово организовал работу радиосвязи, добился бесперебойного управления боевыми экипажами в воздухе, что дало возможность иметь наибольшую эффективность поражения заданных целей и наименьших потерь боевого экипажа. За это время летным составом полка произведено 2979 боевых вылетов на самолетах Ил-2. Кроме этого капитан Коновалов хорошо организовывал работу радиотехников полка, благодаря чему, радиоаппаратура на самолетах Ил-2 находилась в постоянной боевой готовности» [6].

Командование не оставило без внимания заслуги Василия Тимофеевича и 14 июня 1945 г. наградило его медалью «За боевые заслуги», а 24 июня того же года он получил еще одну медаль «За боевые заслуги». Кроме того, в июне 1945 г. он был награжден еще двумя медалями – «За взятие Будапешта» и «За взятие Вены».

После войны В.Т. Коновалов служил в составе Южной и Центральной групп войск начальником связи, помощником начальника связи, старшим офицером по радиосредствам и был удостоен медалей «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.», «За боевые заслуги» (1949) и орденов Красной Звезды (1954) и Отечественной войны II степени (1985).

В 1947 г. Василий Тимофеевич женился на фронтовичке-связистке, уроженке с. Коротное Евгении Федотовне Бодюл, прошедшей боевой путь с начала войны, но после тяжелого ранения в 1944 г. демобилизованной. Супруги стали жить в Слободзее, построили дом, обзавелись хозяйством, родились дочери Людмила, Надежда и сын Александр.

Сын в 1992 г. встал на защиту нашего молодого государства, был начальником медицинской службы военного госпиталя 14-й российской армии, проводил операции, осматривал и консультировал раненых, находился в самой гуще событий, демобилизовался в звании подполковника медицинской службы. Династия военных продолжается: один из внуков Василия Тимофеевича закончил Тираспольское Суворовское военное училище и поступил в военный институт Министерства обороны Приднестровской Молдавской Республики им. генерал-лейтенанта А.И. Лебедя.

Фронтовик В.Т. Коновалов в 1957 г. в звании майора был уволен в запас по состоянию здоровья. В 1959 г. был назначен и. о. директора Слободзейского музыкального училища, которое было первым в Приднестровье. Затем работал преподавателем военного дела в этом же училище и учителем гражданской обороны в Слободзейской молдавской школе №1. Свою трудовую деятельность закончил в августе 1971 г. Жизненный путь нашего доблестного летчика закончился в 1993 г. [1].

Свой боевой путь от рядового солдата до подполковника авиации прошел другой наш земляк – Павел Андреевич Мунтян. Он родился 12 января 1907 г. в с. Чобручи в бедной крестьянской семье. Учился в местной школе и закончил ее в 1919 г., получив четырехклассное образование. В 1929 г. был призван в ряды Красной армии. Пройдя подготовку, к 1931-го стал командиром отделения 151-го стрелкового полка 51-й стрелковой дивизии Украинского военного округа. С сентября 1931-го по июнь 1932 г. П.А. Мунтян – курсант Одесской пехотной школы Украинского военного округа. С июня 1932-го по декабрь 1935 г. он уже командовал стрелковым взводом 54-го стрелкового полка 18-й стрелковой дивизии Московского военного округа. С декабря 1933-го по декабрь 1935 г. проходил обучение во 2-й военной школе летчиков Московского военного округа. В 1937 г. вступил в ВКП(б). После окончания военной школы летчиков по март 1938 г.

П.А. Мунтян командовал 3-м звеном 25-й легко-штурмовой эскадрильи Ленинградского военного округа. С марта 1938-го по февраль 1939 г. – командир звена 3-й легко-штурмовой эскадрильи 9-го легко-штурмового авиационного полка. С февраля 1939-го по февраль 1940 г. – командир звена уже 2-й авиационной эскадрильи 9-го легко-штурмового полка Ленинградского военного округа. Участвовал в советско-финской войне 1939-1940 гг. и был награжден медалью «За отвагу». С февраля по июль 1940 г. был заместителем командира 4-й авиаэскадрильи 9-го легко-штурмового полка Ленинградского военного округа. С июля по декабрь того же года – помощник командира 30-й войсковой разведывательной авиаэскадрильи Ленинградского военного округа. П.А. Мунтян закончил шестимесячные военно-авиационные курсы усовершенствования военно-воздушных сил Московского военного округа. С 24 июня по 29 октября 1941 г. – заместитель командира 119-й отдельной разведывательной авиаэскадрильи 311-го разведывательного авиаполка в составе 7-й отдельной армии Северного фронта, затем до сентября 1943 г. – командир эскадрильи этого полка [2].

В наградном листе от 1941 г. описан подвиг нашего земляка:

«Капитан, заместитель командира эскадрильи Мунтян Павел Андреевич на фронте с 28 июня 1941 года имеет 17 боевых вылетов с налетом 41 час. Отлично производит разведку с бомбометанием, неоднократно попадал в огонь зенитной артиллерии, но всегда выполнял боевые задания. Участвовал в воздушном бою при нападении «Мессершмиттов», но умелым маневром уходил из боя с ценными разведанными. В бою бесстрашен и напорист… За отличное выполнение боевых заданий в борьбе с германским фашизмом, проявленные при этом бесстрашие и мужество, представлен к правительской награде – ордену Красного Знамени» [7].

С 1943-го по 1944 г. П.А. Мунтян был командиром 957-го штурмового авиационного полка 257-й смешанной авиационной Свирской дивизии 7-й воздушной армии в составе Северного фронта. С октября по ноябрь 1944 г. – командир того же авиаполка, уже в 260-й авиаштурмовой авиационной Свирской дивизии [2].

В журнале боевых действий 7-й воздушной армии, где описаны ежедневные события боевых действий, есть запись о 957-м штурмовом авиаполке 257-й смешанной авиационной Свирской дивизии:

«6 апреля 1944 года: два самолета У-2 произвели разведку движения войск на участке Подпорожье–Мегрозеро–Олонец–Кутлахта с попутным бомбардированием одиночных машин с движением по дороге. 7 апреля 1944 года: в течении дня два самолета У-2, один самолет Ил-2, четыре «Аэрокобра», четыре самолета Ла-5 произвели разведку движения войск с попутным бомбардированием автомашин, корректировали артиллерийский огонь батарей в районе Кутлахта. Произвели разведку движения войск на Свирском направлении с одновременной атакой мелких групп противника и подвод. 24 апреля 1944 года: два самолета У-2 произвели разведку движения войск противника, попутно бомбардировали одиночные автомашины в движении по дороге. Задание выполнено. 28 апреля 1944 года: четыре самолета Ла-5 вылетели на разведку и штурмовку аэродрома Виллица Свирского направления. Два самолета ЛаГГ-3 вылетели на прикрытие посадки четырех самолетов Ла-5 при возвращении с боевого задания. Четыре самолета «Аэрокобра» вылетели на разведку войск противника. Задание выполнено».

Изучив военную документацию на сайтах Министерства обороны Российской Федерации, узнали о награждении нашего земляка в августе 1944 г: «Подполковник Мунтян в период подготовки к боевым операциям основное внимание уделял тщательной отработке у летного состава техники пилотирования, штурмовых действий и бомбометания. За время с 1 июня по 6 июля 1944 года включительно полк произвел 308 боевых самолетовылетов, а за время наступательных операций всего около 500 боевых самолетовылетов, при этом уничтожено: 1 бронепоезд, 200 автомашин, 8 легковых автомашин, до 250 повозок с грузами, 3 склада, смоляной завод, 3 железнодорожных эшелона. Потоплено: 10 артбатарей, уничтожено до 1000 солдат и офицеров противника. Сам лично подполковник Мунтян произвел 5 боевых вылетов в качестве ведущего группы, при этом контролировал боевую работу ведомых и личным примером показывал образцы штурмовых действий и бомбометания. За умелое и правильное руководство полком и личные боевые подвиги удостоен правительственной награды».

В августе 1944 г. П.А. Мунтян был награжден еще одним орденом Красного Знамени, а в ноябре того же года – орденом Красной Звезды. Его подвиг был так описан в наградном листе:

«Подполковник Мунтян в занимаемой должности с 1 июля 1943 года. За время командования полком показал себя способным руководителем. В обстановке разбирается быстро и принимает правильные решения. Много работал над подготовкой молодого летного состава. В период наступательных операций успешно руководил и руководит боевой работой полка. Полк за этот период произвел около 500 боевых самолетовылетов, уничтожив при этом много живой силы и техники врага. Сам лично тов. Мунтян произвел 5 боевых вылетов в качестве ведущего групп, при этом контролировал боевую работу ведомых и личным примером показывал образцы штурмовых действий и бомбометания. До назначения командиром полка летал на самолетах Пе-2, СБ (бомбардировщик), И-152, имеет 31 боевой вылет. За выслугу в Красной Армии 15 лет и 27 дней удостоен правительской награды» [7].

В 1945 г. Павел Андреевич был награжден медалью «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.». 8 мая 1946 г. он был уволен в запас в звании подполковника, после чего стал работать председателем в колхозе «40 лет Октября» с. Карагаш. За время руководства колхозом П.А. Мунтян неоднократно становился участником Всесоюзной сельскохозяйственной выставки (ВСХВ). «За успехи в социалистическом сельском хозяйстве» награжден: в 1955 г. большой серебряной медалью и медалью участника ВСХВ, в 1957 г. – медалью участника ВСХВ, в 1958 г. – малой серебряной медалью ВСХВ.

В 1957 г. П.А. Мунтян вместе с самодеятельным танцевальным коллективом колхоза «40 лет Октября» (руководитель В. Курбет) был участником VI Всемирного фестиваля молодежи и студентов в г. Москве, отмечен памятным значком. В том же году Павел Андреевич стал лауреатом I степени за участие в активной подготовке к республиканскому фестивалю. Будучи общественным деятелем, активно участвовал в жизни села и района и не раз избирался депутатом Слободзейского сельского Совета.

В 1957 г. П.А. Мунтян был награжден орденом Трудового Красного Знамени за доблестный труд [2].
Слободзейцы с глубоким уважением вспоминают Андрея Васильевича Грекула – фронтовика, чья жизнь была посвящена служению Родине и науке. Это советский государственный и партийный деятель МССР, педагог высшей школы, молдавский советский историк, кадровый офицер советских Военно-воздушных сил.

А.В. Грекул родился 1 декабря 1919 г. в с. Слободзея Тираспольского уезда Херсонской губернии в семье крестьян-бедняков. В 1938 г., после окончания средней школы в родном селе, поступил в Молдавский государственный педагогический институт им. Т.Г. Шевченко [4]. В мае 1940 г. был призван в ряды Красной армии и направлен на учебу в Мелитопольскую военную авиационную школу на курс стрелков-бомбардиров. Военную присягу принял 4 августа 1940 г. В сентябре 1941 г. окончил школу и был определен на курсы командиров аэросанных подразделений при Котласском военном аэросанном училище, сформированном в августе – сентябре 1941 г. С ноября 1941 г. командир взвода боевых аэросаней в 11-м аэросанном батальоне Архангельского военного округа [5].

В действующей армии с февраля 1942 г. – командир взвода боевых аэросаней в 20-м аэросанном батальоне Калининского фронта. В июне – октябре 1942 г. – слушатель курсов переподготовки командиров частей при Котласском военном аэросанном училище. С октября 1942 г. – командир взвода в 20-м аэросанном батальоне Западного фронта. С января 1943 г. – стрелок-бомбардир, с февраля 1944 г. – штурман экипажа, с октября 1944 г. штурман звена в 634-м ночном бомбардировочном авиационном Краснознаменном полку 325-й авиационной Краснознаменной дивизии Западного и 2-го Белорусского фронтов [5].

В период Великой Отечественной войны лейтенант А.В. Грекул в войсках ночной бомбардировочной авиации произвел 590 успешных боевых вылетов; участвовал в освобождении Советской Белоруссии от немецких оккупантов, избавлении народов Восточной Пруссии, Польши и Германии от национал-фашизма. За боевые отличия на фронтах Великой Отечественной войны награжден орденом Красной Звезды (21.09.1943 г.) [3].

Из наградного листа:

«За период с 28 апреля по сентябрь произвел 63 боевых вылета на бомбометание живой силы и техники противника ночью на самолете У-2 на Орловско-Брянском и Ельнинском направлениях. Сброшено бомб разного типа 7875 килограммов… 11 июля 1943 года Грекул несмотря на благополучные метеоусловия точно разыскал цель в районе Жилково поджег ее зажигательной семью «КС». …Восточнее Жилково обнаруживает батарею противника и уничтожает ее. 4 августа 1943 года на ст. Дорогобуж прямым попаданием разрушено полотно в двух местах… 9 августа 1943 года Грекул получает задачу бомбить пункт Теренино. Прямым попаданием был взорван склад боеприпасов… 31 августа 1943 года при бомбометании дороги на участке Бол. Нежода–Милеево он обнаружил колонну автомашин. Двумя заходами тов. Грекул сбрасывает бомбы, прямым попаданием уничтожает 4-5 автомашин и обстреливает колонну из пулемета. Кроме того, Грекул подавил одну минометную батарею, один прожектор, разрушил железнодорожное полотно в четырех местах, создал 4 очага пожара в опорных пунктах противника» [8].

А.В. Грекул был удостоен орденов Отечественной войны I (01.08.1944 г.) и II (15.01.1945 г.) степеней [3]. Из наградного листа:

«…В ночь на 27.03.1945 года в порту г. Данциг прямым попаданием бомб повредил одно судно, стоящее в бухте. В ночь на 3.05.1945 г. эффективным бомбардированием живой силы и техники противника на станции Штольна уничтожил 3 автомашины с боеприпасами и разрушил железнодорожное полотно в двух местах. …За произведенные 230 боевых вылетов лично, обеспеченные 378 боевых вылетов звеном и проявленные при этом доблесть и мужество удостоен ордена Красного Знамени (22.05.1945 г.)» [8].

Кроме того, А.В. Грекул был награжден медалью «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.» (09.05.1945 г.); отмечен благодарностями Верховного Главнокомандующего Маршала Советского Союза И.В. Сталина. С июня 1945 г. находился в распоряжении Военного Совета 4-й воздушной армии, штурман звена в 11-м запасном бомбардировочном авиационном полку, с февраля 1946 г. в 71-м смешанном авиационном полку переменного состава Северной группы войск и Тбилисского военного округа [3].

Нашему земляку были присвоены воинские звания: младший лейтенант – 13.03.1942 г., лейтенант – 07.03.1943 г., старший лейтенант – 05.06.1945 г., капитан – 28.04.1960 г., майор – 06.05.1968 г.

После увольнения из рядов Вооруженных сил СССР А.В. Грекул с августа 1946 г. был инструктором отдела школ в Кишиневском уездном комитете партии. В ноябре 1946 – августе 1948 г. – слушатель Партийной школы при ЦК КП(б) Молдавии. В 1949 г. окончил исторический факультет Кишиневского государственного педагогического института им. И. Крянгэ. С августа 1948 г. – секретарь, с января 1949 г. – 2-й секретарь Фалештского районного комитета партии. В июне 1953 – мае 1956 г. – заведующий отделом школ Центрального Комитета Компартии Молдавии. В 1953 г. окончил Академию общественных наук при Центральном Комитете КПСС. С июня 1956 г. директор Кишиневского государственного педагогического института. В 1960–1983 гг. преподаватель кафедры истории Кишиневского государственного университета [5].

Автор более 60 научных работ, посвященных формированию и развитию молдавской социалистической нации, развитию культуры молдавского народа, интернациональному воспитанию трудящихся. Перу А.В. Грекула принадлежат фундаментальные труды «Формирование и развитие молдавской социалистической нации» (1955) и «Расцвет молдавской социалистической нации» (1974). Кандидат наук (1954), доктор исторических наук (1976); доцент (1958), профессор (1978).Лауреат Государственной премии Молдавской ССР в области науки и техники (1979). На V–VII съездах Коммунистической партии Молдавии избирался членом ЦК КПМ.
За заслуги перед советским государством и Вооруженными силами СССР Андрей Васильевич Грекул награжден орденами Отечественной войны I степени и «Знак Почета»; медалями «За доблестный труд. В ознаменование 100-летия со дня рождения В.И. Ленина», «ХХ лет Победы в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.», «Ветеран труда»; знаком «25 лет Победы в Великой Отечественной войне»; другими знаками отличия СССР и МССР. За участие в боях по освобождению Польши в период Второй мировой войны удостоен государственной награды Польской Народной Республики: ордена «Virtuti Militari» («За воинскую доблесть») IV степени [3].

Виктория Чебан, директор Слободзейского музейного объединения

Источники и литература:

1. Биографическая справка об участнике Великой Отечественной войны Коновалове В.Т. // Фонды Слободзейского исторического музея, нвф №3987.

2. Биографическая справка об участнике Великой Отечественной войны Мунтяне П.А. // Фонды Слободзейского исторического музея, нвф №4002.

3. Биографическая справка об участнике Великой Отечественной войны Грекуле А.В. // Фонды Слободзейского исторического музея, нвф №3900.

4. Советская Молдавия: Краткая энциклопедия. Кишинев, 1982.

5. Личное дело офицера Советской армии майора Грекула Андрея Васильевича. Личный номер: Г-425584 // Фонды Слободзейского исторического музея, нвф. №3904.

6. Сайт МО РФ «Память народа» // Коновалов В.Т. URL: https://pamyat-naroda.ru/

7. Сайт МО РФ «Память народа» // Мунтян П.А. URL: https://pamyat-naroda.ru/

8. Сайт МО РФ «Память народа» // Грекул А.В. URL: https://pamyat-naroda.ru/

Настоящее исследование посвящено истории формирования, анализу структуры и ключевых направлений деятельности парканской подпольной группы, а также ее роли в системе сопротивления оккупационному режиму на юго-востоке Молдавии.

Истоки

Исследование истории парканской подпольной группы осложняется тем, что в советский период ее деятельность не получила отражения в официальной исторической литературе. Поскольку группа изначально действовала автономно, вне прямого подчинения партийным или специальным органам, внутренние отчеты не составлялись, личные дела участников не заводились, а большинство активных членов организации было расстреляно и не успело оставить личных воспоминаний. Архивы румынских спецслужб также не содержат прямых сведений о парканских подпольщиках: следственные материалы и приговоры трибунала, по всей видимости, не сохранились.

Отсутствие прямых данных привело к тому, что исследование деятельности группы стало возможным только на основе косвенных и вторичных источников – прежде всего воспоминаний бывших участников и свидетельств их родственников. Наибольшую ценность имеют отдельные документы из фондов КГБ МССР, в том числе справка Парканского сельсовета (август 1946 г.), заявление и протоколы допросов Ф.Я. Вербанова (1945–1947), а также А.Ф. Чумаченко, П.Т. Лановлюка, Ф.С. Швец, К.И. Чубкова и других жителей.
Анализ этих материалов позволяет частично восстановить хронологию событий и выявить основные направления работы парканской подпольной группы в годы Великой Отечественной войны.

Оккупация с. Парканы

8 августа 1941 г. село было занято румынскими войсками и включено в Тираспольский уезд губернаторства Транснистрия. В период оккупации оно играло важную роль в логистике немецко-румынских войск: неподалеку находился стратегически важный Бендерский железнодорожный мост, по которому снабжалась приморская группировка противника. Мост охранялся гарнизоном, а в самом селе действовал жандармский пост и был введен комендантский час.
Сразу после захвата Паркан там был организован пересыльный пункт для «фильтрации» прибывших из правобережной Молдавии, а на территории бывших колхозов – два лагеря для советских военнопленных. Усиление экономического давления и репрессий вызвало рост недовольства: население прибегало к саботажу. В ответ на это оккупанты принуждали людей к тяжелым работам. Созданные румынской администрацией условия привели к появлению предпосылок для создания в селе подпольной группы [1].

Следует отметить, что после захвата левобережной Молдавии в 1941 г. контроль над сельскими населенными пунктами, включая Парканы, перешел к румынской гражданской администрации. В соответствии с соглашениями, заключенными с Германией, зона между Днестром и Южным Бугом находилась под управлением румынских властей при общем военном контроле немецкого командования.
Местная власть опиралась на традиционное самоуправление: в каждом селе назначался лояльный примар (староста), отвечавший за сбор налогов и исполнение приказов, а за порядком следила румынская жандармерия. Немецкие комендатуры контролировали ситуацию в целом, вмешиваясь в сельские дела лишь в крайних случаях.

Румынская администрация и жандармерия были подвержены коррупции: чиновники нередко вымогали у населения деньги или продукты за справки и поблажки. Эта коррупция иногда создавала условия, которыми могли воспользоваться подпольщики, например, для получения документов или смягчения наказаний. Однако в целом румынские спецслужбы оставались эффективными: они имели опыт работы в регионе, обладали агентурными сетями, а их сотрудники превосходно знали местные условия.

Создание подпольной группы

Согласно материалам комиссии Парканского сельского Совета и следственным делам КГБ МССР (справке сельсовета, протоколам допросов А.Ф. Чумаченко, П.Т. Лановлюка и заявлению Ф.Я. Вербанова), формирование подпольной группы в Парканах относится к началу 1942 г. Ее ядро составили местные учителя – Григорий Андреевич Вербанов, Филипп Андреевич Ангелов, Иван Иванович Степанов, Василий Кириллович Пельтек и его жена Елизавета Петровна Пельтек; отдельные свидетели также упоминают Федора Яковлевича Вербанова [2]. В источниках В.К. Пельтек нередко упоминается как коммунист, но документальных подтверждений его членства в ВКП(б) не обнаружено.

С осени 1943 г. к работе группы, по показаниям ее бывших участников, подключились молодые учителя и ученики местной школы – в их числе Василий Григорьевич Обручков, Сергей Кириллович Римский, Григорий Давидович Узун и другие, чьи имена не установлены. Иван Петрович Чмиль утверждает, что участвовал в организации с самого начала [3].

Подпольная работа. Основные направления

Анализ свидетельских показаний и сохранившихся документов показывает, что основным направлением деятельности парканской подпольной группы была агитация среди местного населения. Для этого ее участники использовали газеты, доставляемые из Тирасполя. На основе газетных материалов, в том числе статей из «Правды», организаторы группы – А.Ф. Ангелов и И.И. Степанов – готовили и вручную размножали листовки, которые распространялись среди жителей села (об этом свидетельствуют протоколы допросов А.Ф. Чумаченко и П.Т. Лановлюка [4, 5].

Особое внимание уделялось работе с молодежью. Поскольку костяк группы составляли сельские учителя, хорошо понимающие настроения молодого поколения, методы подбирались адресно: основную ставку делали на устную передачу информации – беседы, маленькие собрания, неформальные встречи. Большое значение имели культурные вечера и музыкальные посиделки, где создавалась атмосфера доверия и единства. В воспоминаниях И.П. Чмиля подчеркивается, что молодежи разъясняли необходимость уклоняться от трудовых повинностей и оказывать посильную помощь Красной армии.

И.И. Степанов, один из активных участников и впоследствии заведующий кафедрой Кишиневского сельскохозяйственного института, вспоминал: «Мы часто собирались в доме Григория Андреевича Вербанова, особенно по воскресеньям. Он играл на баяне и пел. Здесь обсуждали положение на фронтах, слышали правду об успехах Красной Армии, узнавали о разгроме фашистов под Москвой и Сталинградом. Эти сведения быстро распространялись по селу».
Похожие воспоминания оставили В.М. Стоянов, Е.Д. Стоянова, Е.И. Краснова, Ф.И. Николаев, А.Ф. Чумаченко, Е.А. Узун и другие, отмечая, что сочетание доверительных встреч и живого слова обеспечивало высокую эффективность работы с молодежной аудиторией.

Таким образом, архивные и устные источники позволяют проследить систематическую и целенаправленную работу группы по распространению правдивой информации и формированию патриотических настроений среди сельской молодежи в условиях оккупации.

Помощь военнопленным и организация побегов

Одним из важных направлений деятельности парканской подпольной группы было оказание помощи советским военнопленным и содействие их побегам из лагерей. Заключенные содержались в тяжелых условиях – нередко под открытым небом или в неотапливаемых хлевах, что приводило к высокой смертности от холода, голода и болезней.

Члены группы организовывали побеги, иногда подкупая румынских чиновников, как отмечали в воспоминаниях Ф.Я. Вербанов и Г.Д. Узун [6, 7]. Подпольщики снабжали беглецов гражданской одеждой, поддельными документами и пропусками, разрабатывали безопасные маршруты выхода к линии фронта. В.М. Стоянов вспоминал, что сначала беглецов переправляли через Днестр в лесные массивы, а с 1943 г. – в каменоломни с. Бычок, где они получали инструкции для дальнейшего перехода к партизанам или частям Красной армии.

Материалы о деятельности тираспольской группы Кустова – Шарова и григориопольской организации показывают, что существовала разветвленная сеть, занимавшаяся побегами, изготовлением фальшивых документов и устройством перевалочных пунктов. Для этого требовались значительные средства. По косвенным данным, часть финансирования поступала от состоятельных жителей Тирасполя, но конкретные каналы и объемы точно не установлены. Отдельных данных о финансировании именно парканской группы не найдено; вероятно, она пользовалась общими ресурсами сети Кустова – Шарова [8].

Помимо побегов, подпольщики поддерживали тех военнопленных, кто оставался в лагерях. Женщины и молодежь приносили еду – мамалыгу, хлеб, картофель, свеклу, иногда даже горячую пищу в ведрах (об этом свидетельствуют А.К. Радулова, Е.Д. Стапова, Е.Д. Стоянова, Е.Я. Хаджи, Е.А. Обручкова и другие).
Известен ряд конкретных случаев. Так, в конце 1943 г. подпольщики помогли скрыться летчику, сбитому у с. Славяно-Сербка: раненого укрыл и вылечил И.И. Степанов, поддельную справку для проезда подготовил парикмахер Г.И. Сухононенко; позже летчик покинул село на попутном транспорте, но установить его личность до настоящего времени не удалось.

Аналогичный эпизод датируется 24 февраля 1944 г., когда из тираспольской больницы был выведен пятнадцатилетний парашютист-разведчик В. Синица (в документах встречается как Синицын, Синица, Синице). Побег организовал бывший военнопленный А. Колесников при содействии младшего лейтенанта И. Павлова, который по просьбе В.К. Пельтека также распространял листовки. До прихода советских войск юный разведчик скрывался у местной жительницы Домники Бондаренко. В Национальном архиве Республики Молдова сохранились румынские следственные материалы о В. Синице.

Связь с другими подпольными группами региона

Руководители парканской подпольной группы понимали необходимость контактов с соседними организациями. В протоколе допроса Ф.Я. Вербанова отмечается, что с самого начала предпринимались усилия для установления связи с партизанами Тирасполя и окрестностей, однако вначале эти попытки были безуспешными. Летом 1942 г. удалось наладить первые контакты, но до конца 1943 г. они оставались эпизодическими. Лишь с конца 1943 – начала 1944 г. взаимодействие с тираспольским подпольем и штабом отряда им. Котовского стало регулярным, что существенно расширило возможности группы, но одновременно повысило риск ее раскрытия.
По воспоминаниям В.Г. Обручкова и Е.И. Красновой, одна из первых устойчивых связей была установлена через Г.А. Вербанова с подпольной группой с. Плоское, где активисты встречались с бывшими учениками Вербанова и другими связными. В ряде свидетельств упоминаются неизвестные по именам связные из Тирасполя.
Документы тираспольской сигуранцы подтверждают, что члены группы П.Е. Кустова, в частности, С. Тесленко и С. Волков, пытались наладить координацию с парканскими подпольщиками. Связь между группами поддерживали Г.А. Вербанов, В.К. Пельтек и Ф.А. Ангелов. Ф.Е. Зинченко вспоминала, что учитель Ф.А. Ангелов часто бывал в доме ее семьи, где проводились нелегальные встречи подпольщиков.

В феврале 1944 г. парканское подполье установило контакт с парашютно-десантной группой, заброшенной штабом партизанского движения 4-го Украинского фронта. Этот отряд быстро пополнился добровольцами из окрестных сел и стал известен как партизанский отряд им. Котовского под командованием С.Д. Автеньева. Его руководство выстраивало подпольную сеть на основе принципов Украинского штаба партизанского движения – с четкой структурой и подчинением фронтовому командованию.

На совещании активистов Паркан и отряда им. Котовского в с. Плоское (февраль 1944 г.) Г.А. Вербанову поручили сформировать в Парканах отдельную боевую группу под руководством штаба отряда. По воспоминаниям Г.Е. Галушко и протоколам КГБ МССР, после возвращения в село Вербанов совместно с В.К. Пельтеком организовал группу на базе местной комсомольской ячейки. К началу марта 1944 г. ее численность достигала 24 человек [9].
Одним из ключевых направлений стало ведение разведки: И.И. Степанов регулярно передавал данные о движении эшелонов, их маршрутах и грузах, а Г.Д. Узун составлял схемы расположения аэродромов и складов. Эти сведения передавались через связных в штаб отряда. По воспоминаниям Н. Должикова, парканская группа эффективно справлялась с задачами по сбору информации о передвижениях войск.

В сотрудничестве с отрядом им. Котовского готовились диверсионные действия, в том числе план подрыва Бендерского железнодорожного моста через Днестр – стратегически важного объекта. По свидетельствам С.К. Римского, П.Т. Ангеловой-Миховой и Ф.Я. Вербанова, группа провела разведку подходов к мосту и подготовила площадку для закладки взрывчатки, однако доставка необходимых материалов затянулась. В арсенале группы было лишь несколько винтовок и один автомат, поэтому ставка делалась на поддержку и снабжение со стороны штаба отряда им. Котовского.

Провал группы

Реализовать планы перехода к активным действиям парканской группе не удалось. В марте 1944 г. большинство участников было арестовано. Из протокола допроса К.И. Чубкова известно, что первые задержания произошли в с. Плоское, затем последовали аресты в Парканах. Согласно показаниям Ф.Я. Вербанова от 27 августа 1947 г., руководитель группы Г.А. Вербанов был схвачен 10 марта, после чего задержали В.К. Пельтека с супругой, Ф.А. Ангелова и И.И. Степанова. В тот же день в Тирасполе арестовали участников подпольной комсомольской группы под руководством З.Н. Чабан, что подтверждает тесные связи между парканской и тираспольской организациями.

Точные причины ликвидации группы не установлены. По косвенным данным, к провалу могли привести аресты в феврале – марте 1944 г. парашютно-десантных групп и местных партизан в ряде сел, расположенных на левом берегу Днестра. Задержанные подверглись жестоким допросам с пытками. Е.П. Пельтек после применения электрического тока полностью лишилась зрения, но, по воспоминаниям современников, не выдала соратников.

В конце марта – начале апреля 1944 г., незадолго до вступления советских войск в Тирасполь, прошли массовые казни арестованных. Среди расстрелянных 31 марта были В.К. Пельтек, Ф.А. Ангелов, Г.А. Вербанов, Е.П. Пельтек и И.И. Степанов – ключевые участники подпольной комсомольской группы с. Парканы [10].

Особенности организации подпольной деятельности в сельской местности в условиях оккупации

Распространенное мнение о том, что небольшое количество дворов и «прозрачность» сельской жизни исключают эффективную подпольную деятельность, не всегда соответствует действительности. Опыт антифашистского сопротивления в МССР и других регионах Советского Союза показывает, что при определенных условиях село могло стать надежной опорной базой для скрытой работы. В молдавских селах и деревнях юго-западной Украины особенно важную роль играли тесные родственные и соседские связи, которые в условиях оккупации превращались в механизм взаимной защиты и внутренней самоцензуры. Известны подобные примеры и в Белоруссии, и на Смоленщине, где целые деревни поддерживали партизан. Повседневная хозяйственная жизнь сельчан помогала маскировать подпольную активность: передвижения по дворам, обмен продуктами или совместная работа воспринимались как обычное дело и не вызывали лишних подозрений у оккупантов. Этим умело пользовались парканские подпольщики, поддерживая связь с соседними группами под видом бытовых дел. Укрытия и перевалочные пункты организовывали в погребах, хлевах и укромных местах поблизости, пользуясь тем, что местная полиция, зачастую набранная из тех же сельчан, нередко закрывала глаза или старалась не портить отношения с односельчанами. К тому же оккупационные власти сосредотачивали основные силы на охране городов, железнодорожных узлов и магистралей, поэтому контроль над удаленными селами был ограничен, что значительно уменьшало число обысков и облегчало работу подпольщиков. Всё это позволило парканской группе и многим другим сельским ячейкам левобережных районов успешно развивать свою деятельность даже в условиях кажущейся «открытости» деревенской жизни.

Обобщенные выводы по материалам исследования

С начала 1942 г. по март 1944 г. в с. Парканы Тираспольского района действовала подпольная группа под руководством В.К. Пельтека, на базе которой в феврале 1944 г. по распоряжению штаба партизанского отряда им. Котовского была сформирована партизанская группа численностью 24 человека под командованием Г.А. Вербанова. В ядро организации входили В.К. Пельтек, Ф.А. Ангелов, Г.А. и Ф.Я. Вербановы, В.Г. Обручков, Е.П. Пельтек, С.К. Римский, И.И. Степанов, Г.Д. Узун и И.П. Чмиль; поддержку оказывали И.В. Гусленко, Ф.П. Обручкова, И.Ф. Павлов, И.В. Радулов и В.М. Стоянов (приложение 1).
Несмотря на то, что работа парканской подпольной группы не сопоставима с масштабными фронтовыми операциями, она была неоценима. Ежедневная и кропотливая деятельность подпольщиков, включавшая организацию побегов, укрытие военнопленных и сбор разведданных, стала важной частью общего пути к Победе.

Источники:

1. Архив социально-политических организаций Республики Молдова (АСПОРМ). Ф. 3280. Оп. 1. Д. 1030. Л. 7-8.

2. АСПОРМ. Ф. 3280. Оп. 1. Д. 1015. Л. 18.

3. АСПОРМ. Ф. 3280. Оп. 1. Д. 1030. Л. 18.

4. Там же. Л. 54.

5. Там же. Л. 50.

6. Там же. Л. 118.

7. Там же. Л. 121.

8. АСПОРМ. Ф. 3280. Оп. 1. Д. 1027. Л. 12.

9. АСПОРМ. Ф. 3280. Оп. 1. Д. 741. Л. 102.

10. Национальный архив Республики Молдова (НАРМ). Ф. 1026. Оп. 2. Д. 34. Л. 2, 4.

ПРИЛОЖЕНИЕ 1

Члены подпольной организации с. Парканы:

Пельтек Василий Кириллович. Родился в 1911 г., болгарин, инспектор таможни г. Одесса, руководитель подпольной организации. Расстрелян 31 марта 1944 г.
Ангелов Филипп Андреевич. Родился в 1914 г., болгарин, учитель, член подпольной организации (действовал с начала 1942 до марта 1944 г.). Был связан с Тираспольской подпольной организацией (Кустов П.Е.), участвовал в агитационной работе, подготовке взрыва Бендерского железнодорожного моста, сборе разведданных. Расстрелян 31 марта 1944 г.
Вербанов Григорий Андреевич. Родился в 1918 г., болгарин, член ВЛКСМ, учитель, руководитель партизанской группы (с начала 1942 по март 1944 г.). Вел агитацию среди молодежи, организовывал побеги военнопленных, поддерживал связь с подпольными группами с. Большое Плоское Гросуловского района Одесской области и партизанским отрядом им. Котовского. Расстрелян 31 марта 1944 г.
Вербанов Федор Яковлевич. Родился в 1921 г., болгарин, член ВЛКСМ, учитель, член подпольной организации (с начала 1942 по март 1944 г.). Вел агитационную работу среди населения, участвовал в организации побегов военнопленных. Трагически погиб в 1978 г.
Обручков Василий Григорьевич. Родился в 1925 г., болгарин, ученик, член подпольной организации (октябрь 1943 – март 1944 г.). Участвовал в агитационной работе. Проживал после войны в с. Унгры Окницкого района.
Пельтек Елизавета Петровна. Родилась в 1921 г., украинка, член ВЛКСМ, телефонистка (телеграфистка) порта г. Одесса, член подпольной организации (с начала 1942 по март 1944 г.). Составляла и распространяла листовки, обеспечивала связь для партизанского отряда им. Котовского. Расстреляна 31 марта 1944 г.
Римский Сергей Кириллович. Родился в 1923 г., русский, член ВЛКСМ, ученик, член подпольной организации (декабрь 1943 – март 1944 г.). Участвовал в агитационной работе, в подготовке взрыва Бендерского железнодорожного моста. После войны проживал в с. Парканы.
Степанов Иван Иванович. Родился в 1920 г., болгарин, учитель, член ВЛКСМ. Участник подпольной организации с начала 1942 по март 1944 г. Занимался агитационной работой, участвовал в организации побегов военнопленных, сборе разведданных, подготовке к подрыву Бендерского железнодорожного моста. Расстрелян оккупантами 31 марта 1944 г.
Узун Григорий Давидович. Родился в 1915 г., болгарин, учитель, член ВЛКСМ. В подпольной организации с осени 1943 по март 1944 г. Изготавливал поддельные документы для военнопленных, выполнял разведывательные задания по поручению штаба отряда им. Котовского. После войны проживал в с. Парканы.
Чмиль Иван Петрович. Родился в 1918 г., болгарин, беспартийный, учитель. Участник подпольной организации с начала 1942 по март 1944 г. Участвовал в агитационной работе, саботажных действиях против оккупантов. После войны проживал в с. Парканы.
Помощники подпольной организации: Гусленко Илья Васильевич; Обручков Федор Петрович; Павлов Илларион Федорович; Радулов Иван Васильевич; Стоянов Василий Матвеевич.

Григориополь был включён в состав Дубоссарского уезда губернаторства Транснистрия и в течение двух лет и девяти месяцев находился под властью оккупационной администрации. Именно этот период связан с процессами формирования организованного народного сопротивления. Процесс формирования подпольного движения в Григориополе начался ещё до установления оккупационного режима и продолжился в его условиях. С течением времени сопротивление приобретало более чёткие формы и постепенно оформлялось в устойчивые организационные структуры.

Вместе с тем, исследование деятельности григориопольского подполья сталкивается с рядом трудностей. Источниковая база ограничена: кроме отрывочных дневниковых записей члена молодёжной организаци В. Миценко, о деятельности подпольщиков практически не осталось достоверных документов. Трудности возникают и со сбором воспоминаний, почти все непосредственных участники подполья ушли из жизни. Из 30 подпольщиков, работавших в годы оккупации в Григориополе, 25 были расстреляны в начале апреля 1944 г., трое умерли в послевоенные годы. Большую сложность представляет выявление документов, относящихся к судебным и административным органам. Деятельность подпольных организаций Григориополя не являлась предметом научного изучения в советский период. В статье С. А. Гратинича «Место подвига — Григориополь» (газета «Молодёжь Молдавии», август 1964 г.) и брошюре этого же автора «Скынтей ын безнэ» (Кишинёв, 1968 г.) имеется ряд положений, которые не подкрепляются архивными источниками, что порождает вопросы об их достоверности.

Данное исследование деятельности подполья в Григориополе было основано на материалах из Архива социально-политических организаций Республики Молдова (бывший Архив Института истории партии при ЦК Компартии Молдавии), Национального архива РМ, архивов судебных и административных органов. Изучение и анализ найденных документов позволили осветить историю создания и деятельности Григориопольских подпольных организаций. При отходе летом 1941 года частей Красной Армии на восток, на оставляемых территориях была начата срочная подготовка базы для подпольной работы. 18 июля 1941 года ЦК ВКП(б) утвердил постановление «Об организации борьбы в тылу вражеских войск», в котором партийным комитетам предписывалось «развернуть сеть наших большевистских подпольных организаций на захваченной территории для руководства всеми действиями против фашистских оккупантов». В ответ на данное постановление руководство Молдавской ССР — Центральный Комитет КП(б) Молдавии и Совнарком МССР — разработало меры по формированию партизанских отрядов и подпольных групп, предназначенных для действий в условиях оккупации. Уездным, городским и районным партийным комитетам, а также исполнительным комитетам Советов депутатов трудящихся предписывалось немедленно приступить к организации таких формирований^[1].

Несмотря на стратегические планы советского командования удержать противника в правобережной Молдавии, уже к моменту принятия постановления значительная часть Молдавии оказалась оккупирована. В условиях стремительного наступления противника реализовать меры по созданию подполья удалось лишь частично — в отдельных восточных районах и за крайне короткий срок.

В этих условиях перед организаторами стояли масштабные задачи: определить структуру и численность подпольных групп, подобрать кадры, наладить систему связи и конспирации, подготовить базы, склады, конспиративные квартиры, а также оставить в тылу надёжных организаторов, знающих местную специфику, язык и способных координировать действия после отхода фронта.

Однако кадровая работа оказалась неудачной. Из-за острого дефицита времени, отбор кандидатов для подпольной работы велся среди проверенных партийных и государственных работников, представителей милиции и органов безопасности. Это привело к тому, что значительная часть групп в левобережных районах формировалась из слишком узнаваемых публичных фигур. Решение оказалось стратегически ошибочным. Такие люди, оставшиеся на нелегальном положении, быстро идентифицировались противником, что стало одной из ключевых причин провала подпольного движения на начальном этапе войны. К зиме 1941 года советское подполье на территории Молдавии оказалось фактически парализованным.

В 20-х числах июля 1941 года, когда немецкие войска предпринимали попытки форсировать Днестр в районе Дубоссар, в Григориопольском районе были развёрнуты в срочном порядке мероприятия по организации подполья. Григориопольский райком КП(б) Молдавии оставил в тылу 29 человек для ведения подпольной и партизанской работы, из которых 16 являлись членами партии^[2].

Ядро подпольной организации составили три проверенных члена ВКП(б):

Н. Т. Дудник — молдаванин, бывший секретарь Григориопольского райисполкома,

И. И. Таран — прокурор района, С. Ф. Кожухарь — председатель сельсовета села Далакеу^[3].

Для ведения боевых действий на оккупированной территории района были сформированы два партизанских отряда. Командиром одного из них был назначен С.Ф. Кожухарь. В дополнение к этому была оставлена база с оружием (42 винтовки) и боеприпасами. Ответственными за её сохранность были назначены П.Д. Рыбальченко и К.М. Черней^[4].

Однако, из-за прорыва немецких войск в районе Дубоссар и спешной эвакуации организаторов подпольной работы, оставшиеся в тылу подпольные группы не успели пройти необходимый инструктаж и подготовку. В результате, уже в первые недели оккупации, румынским властям удалось выявить часть подпольщиков. Из 16 коммунистов, оставленных в тылу, двое были расстреляны в 1941 году, двое умерли в период оккупации, а Н.Т. Дудник и И.И. Таран пропали без вести. Назначенный командиром одного из отрядов С. Ф. Кожухарь по всей видимости, не смог начать работу в силу потери связи и отсутствия командования со стороны подпольного районного центра^[5]. Таким образом, первоначально сформированное подполье в Григориопольском районе, оставленное для координации сопротивления, в силу отсутствия надлежащей подготовки, утраты связи с командованием и быстрого выявления участковыми структурами оккупационных властей, оказалось неспособным к активным действиям. Часть подпольщиков была уничтожена или пропала без вести уже в первые месяцы оккупации. Этот провал ознаменовал завершение первого этапа в истории григориопольского подпольного движения и предопределил необходимость новой тактики и иных форм сопротивления, которые стали складываться на последующих этапах борьбы. В этот период обстановка в городе и районе формировалась под влиянием ряда факторов. После оккупации часть эвакуированных жителей, не успевших отступить с Красной армией за Буг, начала возвращаться домой. Позднее в район стали проникать военнослужащие, ранее проживавшие в этих местах, призваные в Красную армию, воевавшие, попавшие в окружение, сбежавшие из плена или отпущенные по домам. Некоторые из них были внутренне готовы к сопротивлению, что создавало определённые предпосылки для возобновления подпольной активности.

Против советского подполья действовала хорошо организованная и опытная карательная система Королевской Румынии. Среди сотрудников румынских спецслужб имелись специалисты с богатым опытом работы на этих территориях ещё с начала 1920-х годов. Они свободно владели русским языком, знали реалии на местах, имели устойчивые связи с местной агентурой. Значительную роль в этой системе играли бывшие белогвардейские офицеры, ранее эмигрировавшие в Румынию.

С первых дней оккупации район охватила волна насилия и террора. Вслед за румынами сюда прибыли бежавшие в предыдущие десятилетия белогвардейцы, националисты, кулаки и другие антисоветские элементы. Поддерживаемые румынскими властями, они получали дома, землю, инвентарь и имущество за счёт колхозов и крестьян. Эти лица стали опорой оккупационного режима, активно сотрудничая с его карательными структурами, участвуя в выявлении и преследовании коммунистов, комсомольцев и представителей советского актива^[6].

Особую роль в борьбе с подпольем сыграли так называемые «отряды самоохраны», создаваемые в сёлах, населённых гражданами СССР немецкой национальности. Такие формирования появились уже в августе 1941 года. Так, отряд, созданный в селе Колосово (Бергдорф) под руководством местного жителя Зееля, уже в том же году арестовал и расстрелял оставленных в тылу для подпольной работы коммунистов Г.Т.Токаренко и В.В.Железко, а также более десяти других жителей района.

Репрессивная активность отрядов продолжалась и в последующие годы. В 1942–1944 годах эти формирования участвовали в облавах на партизан.

Координацию деятельности «отрядов самоохраны» и местной администрации осуществлял немецкий штаб, дислоцировавшийся в селе Нейдорф. Он выполнял функции оккупационного командного центра в сёлах, населённых этническими немцами. Штаб руководил примарами, обеспечивал военную подготовку, выдачу документов, а также осуществлял политический и хозяйственный контроль. При штабе действовал собственный отряд полиции.

Наряду с карательными мерами и террором, оккупационные власти активно использовали антисоветскую пропаганду. В условиях информационной изоляции, когда доступ к советским источникам информации был полностью прекращён, население оказывалось под односторонним, не имеющим альтернатив информационным воздействием. Пропагандистская монополия способствовала дезориентации и моральному подавлению местных жителей.

Таким образом, начало нового этапа подпольной борьбы пришлось на крайне неблагоприятный период — время установления жёсткого оккупационного режима, сопровождавшегося репрессиями, насилием и террором со стороны румынских властей. Весной 1942 года в Григориополе начинают постепенно складываться контакты между оставшимися на оккупированной территории коммунистами и беспартийными активистами, ранее хорошо знавшими друг друга по довоенной работе.

А.Г.Горохов, оставленный в тылу для организации подпольной деятельности, начал восстанавливать прежние связи с местными жителями, опираясь на знакомства по довоенной работе. Партийная принадлежность А.Г.Горохова была известна лишь ограниченному кругу лиц — он вступил в ВКП(б), находясь в рядах Красной Армии. Сам Горохов хорошо знал Григориополь и его окрестности, так как в начале 1930-х годов работал здесь участковым уполномоченным милиции, а позднее — в районном земельном отделе и системе потребкооперации. После воссоединения Бессарабии с Советским Союзом он был направлен на службу в Киперченский район Оргеевского уезда.

Со временем он наладил связь с В.Ф. Паляницыным, с которым ранее работал в Григориопольском райисполкоме. Вернувшись после неудачной эвакуации и несмотря на тяжёлое состояние здоровья, Паляницын выразил готовность к участию в подпольной работе. Вскоре к ним присоединились Т.А. Остапенко, Д.М. Сетрин и Г.Г. Столбин.

Из воспоминаний жены Горохова, Александры Григорьевны: «После оккупации немецко-румынскими войсками Григориопольского района мой муж Горохов Александр Григорьевич был в приятельских отношениях с Василием Паляницыным, Остапенко. Он часто ходил в доме Паляницына»^[7].

В феврале 1947 года Анна Васильевна Паляницына, дочь В. Ф. Паляницына, вспоминала: «Отец в 1941 году не был призван в Красную армию по состоянию здоровья. В 1942 году к нему стали приходить Столбин, Остапенко, Горохов и другие. Они часто беседовали, но содержание разговоров нам, членам семьи, было неизвестно. Мама, вероятно, догадывалась, о чём шла речь, и не раз просила отца не связываться с ними.»^[8]. Позднее, в июле 1979 года, А. В. Паляницына подтвердила эти показания: «Через некоторое время отец стал чаще встречаться у нас с Гороховым, Остапенко, Сетриным. Особенно близкие отношения у него были с Гороховым — они доверяли друг другу, подолгу разговаривали.»^[9].

Эти встречи, по всей видимости, положили начало формированию подпольной группы в Григориополе. А. Г. Горохов, оставленный в тылу решением районного комитета партии, сумел объединить вокруг себя надёжных людей. Вместе с В. Ф. Паляницыным он стал инициатором создания подпольной организации в населённом пункте.

Основная деятельность группы заключалась в распространении сведений о положении на фронте, действиях Красной Армии и политике оккупационных властей. Особое внимание уделялось опровержению враждебной пропаганды и разъяснению временного характера оккупации. Помимо устных бесед, участники распространяли агитационные листовки. Об этом, в частности, свидетельствует объяснительная записка кандидата в члены ВКП(б) Т.А.Ресескула, адресованная бюро Григориопольского райкома. В ней он указывал, что поддерживал связь с местными активистами, включая Т.А.Остапенко, и зачитывал листовки колхозникам^[10]. Группа продолжала расширяться. Устанавливались контакты с единомышленниками. В середине 1942 года к подпольной группе присоединились П.И.Андреев и В.Д.Колесников, ранее бежавшие из плена.

В начале сентября 1942 года один из основателей организации, А.Г. Горохов, был арестован участниками так называемого «отряда самоохраны». Как свидетельствовала на следствии его жена, «примерно в полночь в дом вошли вооружённые люди — житель села Колосова по фамилии Зеель, учитель по профессии, и полицейский по фамилии Миллер. Один из них потребовал документы и сообщил, что Горохов арестован. Муж оделся, и его увезли на машине в Колосово»^[11]. Согласно материалам уголовного дела №1793 (1947 г.), причиной ареста стало не участие Горохова в подпольной деятельности, а его прежняя служба в милиции и участие в мероприятиях по конфискации имущества в 1930-е годы, затронувших в том числе местных немецких колонистов. В течение трёх суток его допрашивали представители оккупационной администрации. При допросах применялись пытки. В обвинительном заключении, составленном советскими следственными органами по делу Зееля, зафиксировано: «В сентябре 1942 года Зеель с отрядом самоохраны в г. Григориополе арестовал бывших работников милиции — Горохова и Беспаленко, доставил их в с. Колосово, где принимал участие в допросах и избиениях, после чего сопровождал их к месту расстрела»^[12]. Согласно справке Колесовского сельсовета от 27 июля 1946 года, хранящейся в материалах дела, А.Г. Горохов был расстрелян 8 сентября 1942 года.

Арест А.Г. Горохова стал поворотным моментом в деятельности подпольной группы: её участники усилили конспирацию, сократили частоту встреч и стали соблюдать повышенную осторожность. Это привело к заметным изменениям в повседневной практике функционирования организации. Как свидетельствует Анна Васильевна Паляницына в показаниях от февраля 1947 года: «После ареста Горохова стали собираться реже. Отец приходил домой очень поздно. Мать ворчала, а отец отвечал, что многие уже без страха сложили головы»^[13]

Цитируемые воспоминания указывают на изменение как поведения членов группы, так и общего психологического фона, сопровождавшего деятельность подпольщиков в условиях усиленного контроля со стороны оккупационных структур. На фоне усиления репрессивной политики на оккупированных территориях и нарастания экономического давления на местное население в начале 1942 года усиливаются антирумынские настроения. Социально-экономические ограничения, изъятие ресурсов, насильственная трудовая мобилизация и произвол полиции способствовали постепенной радикализации настроений части населения и росту числа лиц, склонных к нелегальной политической активности.

Во второй половине 1942 года зафиксировано количественное и организационное расширение подпольной группы, действовавшей в Григориополе. К числу её участников присоединились П.И. Андреев и В.Д. Колесников, ранее бежавшие из плена. В этот период устанавливались контакты с различными лицами, не обязательно связанными между собой по политическим взглядам, что свидетельствует о широком социальном и статусном составе группы. По архивным данным, к началу 1943 года в состав объединения входили: П.И. Андреев, К.И. Бондаренко, Т.М. Данилов, В.Д. Колесников, Т.А. Остапенко, М.П. Панкратов, М.М. Коломеец, А.С. Коломеец (Коротецкий), Д.М. Сетрин, И.Э. Ильин, Г.Г. Столбин, И.Ф. Бояра^[14]. Данный состав отражает не только рост численности, но и повышение уровня внутренней организации группы.

Анализ архивных материалов и свидетельских показаний позволяет установить, что подпольная группа, действовавшая в Григориополе, в 1943 году вошла в устойчивую систему горизонтальных связей с другими нелегальными структурами, функционировавшими на территории Приднестровья, в частности — с организациями Тирасполя. Это взаимодействие носило регулярный и целенаправленный характер, что указывает на наличие элементарных форм межрегиональной координации и информационного обмена в рамках подпольной сети.

Во второй половине 1943 года к деятельности григориопольской группы были привлечены Вера Васильевна Паляницына и Михаил Ясонович Силагадзе — участники тираспольской подпольной ячейки, действовавшей под руководством Л. Бирюкова. В это же время была установлена связь с С.М. Волковым (ассоциированным с подпольной структурой под руководством Кустова) и Ф.Г. Ульяновым, выполнявшими функции связных между двумя центрами. Подобная структура обмена кадрами и информацией свидетельствует о наличии устойчивых коммуникационных маршрутов и согласованных форм взаимодействия между локальными группами.

Факт системной координации подтверждается множественными источниками — в том числе свидетельствами К.И. Бондаренко, Н.Н. Остапенко, Е.К. Булавиной, И.Г. Ульяновой, а также документами, хранящимися в партийных архивах и материалах, полученных от оккупационной администрации. Зафиксированы случаи участия прибывших из Тирасполя участников в подготовке и реализации конкретных мероприятий, что свидетельствует о наличии ролевой дифференциации и межгрупповой кооперации.

С целью минимизации рисков обнаружения и оперативного преследования со стороны оккупационных структур, начиная с 1942 года ряд участников организации сознательно трудоустраивался на ключевые объекты инфраструктуры и снабжения. В частности:

• В.Ф. Паляницын работал кладовщиком на складе бывшей МТС;
• Г.Г. Столбин — сторожем на мельнице;
• Д.М. Сетрин — сторожем на нефтебазе;
• М.М. Коломеец и А.С. Коротецкий — на заготовительных пунктах.

Такой выбор мест работы обеспечивал доступ к информации, логистическим цепочкам, а также создавал условия для сокрытия нелегальной деятельности под прикрытием официальной занятости.

Параллельно с пропагандистской деятельностью, ориентированной преимущественно на местное, участники группы осуществляли подготовку и проведение диверсионных мероприятий. Среди зафиксированных форм действий — вмешательство в функционирование узкоколейной железной дороги, по которой оккупационная администрация вывозила продовольствие и иные материальные ресурсы. Эти действия носили точечный характер и имели целью нарушение стабильности снабженческих маршрутов.

По данным хранящимся в Национальном архиве РМ, в начале сентября 1943 года на складах в Дубоссарах и Григориополе осуществлялась подготовка к отправке сельскохозяйственной продукции по узкоколейной железной дороге Григориополь–Тирасполь. Согласно архивным документам, речь шла о транспортировке 201 вагона пшеницы, кукурузы и подсолнечника^[15].

В этот период зафиксированы попытки нарушить работу транспортной инфраструктуры на данном участке. По данным из партийных архивов и свидетельских показаний, в районе узкоколейной линии были проведены действия, направленные на временное нарушение функционирования железнодорожного сообщения^[16]. В том числе зафиксированы случаи повреждения железнодорожного полотна и подрыв мостовых конструкций. Информация об этих инцидентах подтверждается также источниками из оккупационных органов управления. В письме префекта Дубоссарского уезда от 8 октября 1943 года начальнику жандармского легиона сообщалось: «В ночь с 5 на 6 сентября текущего года были демонтированы скобы и колея на участке протяжённостью 20 метров между 48-м и 49-м километрами», — в связи с чем предлагалось принять меры по усилению охраны объектов транспортной инфраструктуры^[17].

В аналогичном сообщении от 22 ноября 1943 года, связанном с происшествием — сходом подвижного состава, префект требовал от администрации Григориопольского района срочно восстановить движение на линии Григориополь–Тирасполь, чтобы избежать задержек в перевозках^[18]. 27 ноября, он информировал вышестоящие инстанции о завершении восстановительных работ^[19]. Дополнительно зафиксированы случаи нарушения работы линий связи в районе села Дороцкое, а также возгорание административного здания в Григориополе.

Приведённые примеры свидетельствуют о переходе от спонтанных и разрозненных акций к более целенаправленным и координированным действиям, направленным на подрыв элементов инфраструктуры снабжения и управления. Зафиксированные вмешательства в работу железнодорожного сообщения, линий связи и административных объектов указывают на формирование тактических приёмов, включавших выбор уязвимых точек, использование территориальной осведомлённости и прикрытие хозяйственной деятельностью. Хотя действия носили ограниченный по масштабу и локализованный характер, архивные источники позволяют проследить тенденцию к систематизации подходов, а также к их адаптации в зависимости от оперативной обстановки. Это, в свою очередь, оказывало влияние на функционирование отдельных сегментов системы управления и логистики на оккупированной территории.

Анализ архивных материалов позволяет выделить несколько направлений деятельности григориопольской подпольной группы, указывающих на постепенное усложнение структуры и координации её действий. Одним из ключевых направлений было взаимодействие с тираспольскими подпольными ячейками, в частности — по вопросам организации побегов военнопленных и изготовления поддельных документов. Этот факт, в том числе, упоминается в показаниях В.В. Паляницыной, арестованной в 1943 году, которая на свидании с сестрой высказывала предположение, что причиной задержания могла быть её возможная причастность к подделке паспортов^[20].

Другим направлением деятельности стали действия, направленные на саботаж аграрной политики оккупационных властей. В преддверии весенней посевной кампании 1943 года участники группы под руководством В.Ф.Паляницына вывезли со склада МТС дефицитные запчасти и технические материалы, что привело к срыву подготовки сельскохозяйственной техники. Инцидент был оформлен как кража, о которой впоследствии заявлял сам Паляницын, избежав подозрений.

Подпольщики вели подготовку к проведению активных боевых действий. Согласно показаниям Т.М. Данилова и воспоминаниям А.В. Паляницыной, участники группы располагали огнестрельным оружием и боеприпасами, включая ручные гранаты. Хранение вооружения осуществлялось скрытно, с использованием бытовых укрытий.

Таким образом, по совокупности источников прослеживается развитие подпольной работы группы от локальных инициатив к более комплексным формам сопротивления: от подделки документов и диверсий на объектах снабжения — к созданию складов вооружения и взаимодействию с подпольными группами в других населённых пунктах.

После успехов Красной Армии в летней кампании 1943 года и начале освобождения Правобережной Украины, григориопольская подпольная группа скорректировала свои задачи. Учитывая географические ограничения региона (отсутствие крупных лесных массиво), участники приняли решение о подготовке локального вооружённого выступления, синхронизированного с приближением фронта. Предполагалось содействовать наступающим войскам и воспрепятствовать разрушению города при отступлении противника.

Параллельно велись попытки наладить контакт с партизанскими отрядами. По архивным данным, В.В.Паляницына в 1943 году отправилась Житомирскую область, где установила связь с бойцами Первого Молдавского соединения.

По мере усиления активности григориопольской подпольной группы, её действия стали всё более заметными для оккупационных спецслужб. Расширение горизонтальных связей с другими подпольными формированиями, с одной стороны, способствовало координации сопротивления, но с другой — увеличивало риски раскрытия. Рост масштабов деятельности, включая агитацию, распространение листовок и планы по созданию вооружённого отряда, привёл к повышенному интересу со стороны румынских и немецких карательных органов.

Уже в январе 1944 года последовала жёсткая реакция: оккупационные власти провели массовую операцию по выявлению и нейтрализации участников движения. Начались аресты, за которыми последовали допросы и пытки. Согласно архивным данным, в апреле 1944 года 15 членов подпольной организации были расстреляны. Среди них — П. И. Андреев, К. И. Бондаренко, В. Д. Колесников, М. М. Коломеец, В. Ф. и В. В. Паляницыны, Д. М. Сетрин и другие.

Часть подпольщиков сумела избежать ареста. В их числе — Т. М. Данилов. Несмотря на тяжёлые потери и ликвидацию ключевых фигур подполья в начале 1944 года, движение сопротивления в Григориопольском районе не было полностью уничтожено. Оставшиеся в живых участники сумели сохранить боеспособное ядро, собрав небольшой вооруженный отряд. Кульминацией деятельности этого отряда стал выход из укрытия в ночь на 12 апреля 1944 года — накануне освобождения Григориополя частями Красной Армии. Согласно свидетельствам очевидцев, бой с отступающими подразделениями противника носил локальный характер и не преследовал цели масштабного столкновения. Его значение было скорее психологическим и дестабилизирующим: внезапный удар по тылам оккупантов усилил их дезорганизацию в критический момент отхода.

Уже вскоре после этой акции город был занят советскими войсками без сопротивления. Тем самым партизанская группа, несмотря на ограниченные ресурсы и численность, внесла свой небольшой вклад в финальный этап освобождения территории.

Таким образом, к началу 1944 года подпольное движение в Григориополе продемонстрировало переход от разрозненных акций к планомерной деятельности с элементами политической и военной координации, в том числе попытками вооружённой самоорганизации и межрегионального взаимодействия.

В истории григориопольских подпольщиков остается спорным вопрос о руководителе подпольной партийной организации в Григориополе. В опубликованных монографиях и статьях конкретное имя, как правило, не называется. В качестве инициаторов создания организации упоминаются разные участники — И. Э. Ильин, М. М. Коломеец, В. Ф. Паляницын, Г. Г. Столбин.

Только в работах С. А. Гратинича прямо и без оговорок утверждается, что руководителем был Г. Г. Столбин. Однако эти заявления не подкреплены документально. Показания Т.М.Данилова, участника организации, напротив, указывают сразу на двух лидеров — Столбина и Паляницына, что, вероятно, отражает либо двойное руководство, либо путаницу, вызванную поздним вступлением Данилова в уже действующую структуру.

Наиболее значимыми являются документы румынской специальной службы- Сигуранцы, в которых Василий Паляницын дважды называется руководителем григориопольской подпольной организации. Эти сведения исходят как от сотрудников румынской контрразведки, так и от арестованных участников других подпольных групп.

Кроме того, решение бюро Дубоссарского РК КП Молдавии от 1967 года официально указывает Паляницына Василия Фомича в качестве руководителя. На фоне отсутствия иных достоверных подтверждений в пользу Г. Г. Столбина, совокупность источников позволяет обоснованно считать В. Ф. Паляницына фактическим руководителем подпольной организации Григориополя.

Заключение

Летом 1942 года на оккупированной территории Григориополя начала действовать подпольная партийная организация. Её участники вели агитационно-просветительскую работу среди населения, распространяли листовки, организовывали диверсионные действия и готовились к вооружённому выступлению в случае приближения частей Красной Армии. Весной 1943 года рядом активистов была также сформирована комсомольско-молодёжная группа, взаимодействовавшая с партийным ядром.

В ряде послевоенных публикаций григориопольские подпольные структуры обозначаются как две отдельные организации: одна — «стариков», другая — «ОСФ» (Организация сопротивления фашизму). Эти наименования были впоследствии закреплены в решении бюро Дубоссарского РК КП Молдавии от 1967 года. Однако в период своей реальной деятельности участники не использовали подобных названий. Термин «старики» применялся постфактум — исключительно для разграничения возрастного состава групп, а обозначение «ОСФ» встречается лишь в мемуарах 1960-х годов.

В этой связи представляется обоснованным и исторически корректным именовать действовавшие в Григориополе организации следующим образом (Приложение 1):

– Григориопольская подпольная партийная организация — основная структура политического сопротивления;

– Григориопольская подпольная комсомольско-молодёжная организация — самостоятельное, но связанное с ней объединение, опиравшееся на молодёжный актив.

Такое наименование отражает как внутреннюю логику развития подполья, так и источниковую достоверность, опирающуюся на реальные действия, документы и свидетельства участников.

История григориопольского подполья — это свидетельство организованного сопротивления оккупационному режиму, возникшего в самых тяжёлых условиях. Она отражает не только проявления личной стойкости и мужества, но и важность народной самоорганизации, сыгравших заметную роль в общей борьбе против фашистской оккупации.

Приложение 1. Заключение Республиканской комиссии о составе подпольных организаций в Григориопольском районе:

I. Подпольная партийная организация:

• И.И. Андреев
• К.И. Бондаренко
• И.Ф. Бояр
• А.Г. Горохов
• Т.М. Данилов
• И.Э. Ильин
• В.Д. Колесников
• М.М. Коломеец
• А.С. Коротецкий
• Т.А. Остапенко
• В.Ф. Паляницын
• М.П. Панкратов
• Д.М. Сетрин
• Г.Г. Столбин

II. Комсомольско-молодёжная подпольная организация:

• И.С. Антонов
• Б.П. Арсененко
• И.И. Афанасьев
• И.Е. Ганущак
• В.Х. Ищенко
• А.К. Кириллов
• И.В. Кузнецов
• Г.К. Ланский
• М.С. Перепеличинский
• Н.Г. Рычков
• Д.И. Стратула
• Н.В. Церн

Примечания:

• В связи с наличием компрометирующих материалов (служба в 1944 году в фашистской армии) В.Х. Соколова на учёт как подпольщика не брать (см. стр. 35).
• Попова Константина Михайловича также не представлять к утверждению членом организации, в связи с отсутствием данных о его деятельности в 1941–1942 гг. и судьбы после ареста членов организации до настоящего времени.

Зав. проблемной группой:

К. Олейник

Мл. научный сотрудник:

Д. Еллин

10/XII–1980 г.

^[1] Д.Д. Елин. «Партизаны Молдавии». «Картя Молдовеняскэ». Кишинев. 1974

^[2] Архив социально-политических организаций РМ. Ф.3280, Оп.1, Дд.190, 192, 193

^[3] Архив социально-политических организаций РМ. Ф.3280. Оп.1, Д.192, Л.18

^[4] Архив социально-политических организаций РМ. Ф.3280. Оп.1, Д.1016. Л.3

^[5] Там же

^[6] Архив социально-политических организаций РМ. Ф.31, Оп.1, Д.352, Л.2

^[7] Архив социально-политических организаций РМ. Ф.3280. Оп.1, Д.1016. Л.60.

^[8] Архив социально-политических организаций РМ. Ф.3280, Оп.1, Д 151, Л.27

^[9] Архив социально-политических организаций РМ. Ф.3280. Оп.1, Д.1016. Л.58.

^[10] Архив социально-политических организаций РМ. Ф. 58, Оп.2, Д.401, Л.8

^[11] Архив социально-политических организаций РМ. Ф.3280. Оп.1, Д.1016. Л.73.

^[12] Архив социально-политических организаций РМ. Ф.3280. Оп.1, Д.1016. Л.65.

^[13] Архив социально-политических организаций РМ. Ф.3280. Оп.1, Д.151. Л.27.

^[14] Архив социально-политических организаций РМ. Ф.3280. Оп.1, Д.151. Л.9.

^[15] Национальный архив РМ. Ф.706, Оп.1, Д.888, л.1

^[16] Архив социально-политических организаций РМ. Ф.3280, Оп.1, Д.151, Л.34

^[17] Национальный архив РМ. Ф.2065, Оп.2, Д.13, Л.198

^[18] Национальный архив РМ. Ф.411, Оп.1, Д.13, Л.168

^[19] Там же. л.686

^[20] Архив социально-политических организаций РМ. Ф.3280, Оп.1, Д.151, л.29

Русанов Алексей Михайлович, доктор физико-математических наук, член Военно-исторической ассоциации «ДОТ», участник исследовательского проекта «OstFront»