То, что, по нашим меркам, практически стало обыденностью, на самом деле в той же Венгрии сочли бы сенсацией. Дело в том, что ещё относительно недавно следы угорских племён в степях Северного Причерноморья достаточно сложно было локализовать. Вот, к примеру, что пишет о венграх крупный советский и российский специалист по средневековым кочевникам Светлана Плетнева:

«Хазарское правительство, обеспокоенное соседством такого постоянно готового к грабежу и нашествию объединения, натравило на венгров печенегов, которые изгнали их с речки Хингилус на запад – в местность, названную Ателькузой. Через эту землю протекало пять крупных рек, перечисленных Константином Багрянородным: Серет, Врут, Трулл, Куву и Варух. В настоящее время у учёных нет сомнений в том, что это современные Серет, Прут, Днестр, Буг и Днепр, а значит и локализацию Ателькузы мы можем считать доказанной. Однако на территории Ателькузы археологи не обнаружили ни одного памятника, который можно было бы связать с венграми. Очевидно, и здесь венгры находились в постоянном движении, в постоянном кочевании».

Но кочевание всё же, как оказалось, было не настолько стремительным, чтобы венгры не успевали хоронить усопших воинов. Как отмечает доктор исторических наук, заведующий НИЛ «Археология» ПГУ Виталий Синика, накопленный опыт позволил более чётко идентифицировать погребальный обряд древних венгров, который больше не смешивают с аварским или печенежским. Как результат: количество найденных в нашем регионе погребений постоянно увеличивается. В раскопках предельно заинтересованы венгерские специалисты. Один из них, с говорящим именем Аттила Тюрк (свидетельствующем об интересе современников к кочевому прошлому), совместно с коллегами из ПГУ в прошлом году опубликовал статью «Старые и новые венгерские погребения на Левобережье Днестра». В ней анализируются материалы, полученные при исследовании пяти венгерских погребений.

Среди найденных в Приднестровье объектов древней венгерской истории: захоронение у с. Бутор, впущенное в курган раннего бронзового века и содержавшее плечевую кость лошади, фрагменты золотой фольги, раскопанное ещё в 1978 году, но тогда не определённое как венгерское; два погребения в курганах раннего бронзового века у Слободзеи (1992 год); захоронение, открытое в 2022 году в курганной группе «Север» у с. Глиного, впущенное в скифскую насыпь (в могиле найдены кресальный кремень, железные наконечник стрелы, шило и нож, а также золотая фольга и плечевая кость лошади); захоронение на могильнике «Кулак» у с. Коротного в кургане раннего бронзового века, содержавшее плечевую кость мелкого рогатого скота и железный наконечник стрелы. Названные памятники, схожие в плане погребального обряда и инвентаря, были датированы с помощью радиоуглеродного метода, указывающего на вторую половину IX – первую половину X в. Следовательно, погребения сделаны венграми непосредственно в период обретения новой родины или незадолго до этого. По сути, мы получили сенсационное доказательство миграционных процессов, происходивших на территории края свыше тысячи лет назад, нашли недостающее звено… По мнению Плетневой, «именно в Ателькузе был сделан первый шаг от военно-демократической формы правления к единоначалию – венгры выбрали «по обычаю хазар» и под их давлением первого князя – Арпада». Вскоре после этого угры, теснимые печенегами, направили свою экспансию далее на запад – в Паннонию. «До этого они попытались захватить лесостепные области севернее Ателькузы и для этой цели подошли к самому Киеву, о чём и сообщил под 898 год русский летописец: «Идоша оугре мимо Киев горою… и пришедше к Днепру сташа вежами беша бо ходаще тако и половци…». Из этой фразы явствует, что шли венгры со всеми своими кибитками (вежами), семьями, т. е. это была характерная форма нашествия».

Подобно тому, как случалось и в другие эпохи, Приднестровье, видимо, служило для венгров не только трансграничным коридором, но и плавильным котлом, где они смешивались с другими объединениями. В монографии «Кочевники Средневековья» находим упоминание о слиянии в Ателькузе угроязычных орд с болгарскими этническими группировками:

«Это тем более вероятно, что в болгарском населении каганата, оставшемся от Великой Болгарии, было большое количество угорских племён. К ним могли принадлежать все известные в источниках племена с окончанием имён на «гуры», в том числе и давно трактуемые учёными как болгарские оногуры и кутригуры. Это были те самые «угры белые», которые участвовали в войнах с Ираклием (VII в.) и которых хорошо знает и отличает от следующей угорской волны русский летописец. Новых угров летописец именовал «чёрными». Именно они, потеряв свои кочевья в приуральских степях в IX-X вв., начали проникать в восточноевропейские степи».

Принято считать, что в первые годы X в. венгров из Ателькузы изгнали печенеги. «Венгры, обратившись в бегство и ища новой земли для поселения, пришли и выгнали жителей из Великой Моравии и поселились в их земле, где и живут поныне», – сообщает Константин Багрянородный.

На приобретённых территориях в Подунавье угры сливались со славянами и волохами. Что вполне могло происходить и в Приднестровье, откуда угроязычные племена, скорее всего, не могли уйти в полном составе, смешавшись со славянами (тиверцами и уличами) и другими народами: печенегами, половцами…

«Народ как река» – спецпроект газеты «Приднестровье» .  

Итак, в конце XII–начале XIII веков процент древнерусского населения в Приднестровье должен был заметно вырасти за счёт притока галицких выгонцев. По-видимому, определяющее значение для них имела независимость от галицко-волынских князей. Это были вольные люди, отдалённые предшественники казачества.

Следует сразу оговориться, что о процессах, происходивших в тот период, потомки имеют весьма смутное представление. К ним, безусловно, не стоит подходить с опредёленной политической меркой. Выгонцы принимали участие в княжеских усобицах, были тесно связаны с половцами, грабили купеческие караваны. Но вместе с тем охраняли от набегов речные переправы, южные границы Галицко-Волынской Руси. Вопрос об их отношениях с русскими княжествами непрост. В конечном счёте выгонцы ответили на него, приняв участие в битве на Калке. Спустившись по Днестру, тысячи галицких выгонцев на ладьях вошли в море, затем поднялись по Днепру, соединились с русско-половецким войском. Но, увы, были разгромлены.

Как жители степного пограничья проявляли себя берладники и бродники, жившие где-то на сопредельных землях. Они тоже были свободными людьми. Главный специалист научного отдела Бендерской крепости Александр Булгаков отмечает: «Берладники и бродники – очень интересная и таинственная страница нашей истории».

Берладники, по одной из версий, связаны с городом Берлад, а также с именем князя Ивана Ростиславича Берладника из рода Рюриковичей, некоторое время княжившего там. Карамзин пишет, что Берлад, находившийся между Прутом и Серетом, был многолюдным и крепким городом, гнездом своевольных бродяг, людей разного племени и закона. Население Берладского княжества слагалось, похоже, из славян, печенегов, волохов, половцев. Причём роль славян всё же была определяющей. Сам Иван Берладник – личность одиозная. Он был скитальцем, изгнанником, наёмником, участвовал в междоусобных войнах, переходил то на одну, то на другую сторону. Биография его, полная перипетий, сама по себе заслуживает экранизации.

С берладниками часто ассоциируют бродников. Но всё-таки это немного другая категория. Этноним может быть связан со словами «бродить», «брод». Эти люди вели полукочевой образ жизни. Зона их проживания достаточно обширна: от нижнего течения Прута и Днестра до Днепра, Дона и побережья Азовского моря. Поселения достаточно трудно локализовать. Возможно, под общим термином скрываются самые разные в этническом и территориальном отношении объединения. Одни историки в них видели людей, охранявших броды, принадлежавших к русскому племени и исповедовавших христианство. Другие – особый народ, значительно ближе к аланам и другим кочевникам. Третьи – разноплемённые мобильные сообщества. Доктор исторических наук Светлана Плетнева относит бродников к одному из степных наименований. «Бродники – это отряды вольных русских степных поселенцев, аналогичных казачеству, возникшему в степях на 500 лет позднее. Название «бродники» происходит от слова «бродить», близкого по смыслу тюркскому корню «каз» (кочевать), от которого образовалось слово «казаки».

Историческая роль бродников противоречива. Известно, что вместе со своим воеводой Плоскиней они, в отличие, например, от галицких выгонцев, сражались при Калке на стороне монголов. Но в других случаях все три описанные группы могли принимать участие в совместных военных походах. Хозяйство бродников носило смешанный характер, однако рыболовство играло в нём немаловажную роль.

С известной долей осторожности назовём бродников собирательным, образным наименованием, отражающим характер жизни в контактной зоне. Таков феномен «протоприднестровцев», вобравших остатки славянского населения южнорусских степей, смешавшихся с кочевниками, позднее ассимилированных с монголами. Хотя какие-то этнические сообщества вполне могли сохраняться. Примерно как это было с печенегами или торками после нашествия куманов-половцев. Поселения берладников и бродников прослежены археологами вплоть до XIV века.

«Народ как река» – спецпроект газеты «Приднестровье» .  

Положение Приднестровья веками определялось пограничным статусом, особенностями равнинного ландшафта (отсутствием естественных укреплений). Вновь и вновь небольшие поселения по берегам реки варварски уничтожались в ходе набегов крымских татар, ногайцев, в период турецких военных кампаний. Население разбегалось, истреблялось либо угонялось в рабство. Последний ногайский набег, в результате которого была сожжена Сугаклея (Суклея), зафиксирован в 1787 году. Северной части Приднестровья, выше Ягорлыка, повезло несколько больше. Но воинственные степные орды проникали и туда – Рашков последний раз подвергся разорению в 1769-м. Отсюда и закрепившееся за регионом название – «Дикое поле». И как, скажем, совместить тот факт, что степняки с луками, копьями и арканами господствовали в наших краях в то самое время, когда, например, в Санкт-Петербурге вовсю действовала Академия Наук. Как не назвать это фактором «локального времени». Но, к слову, нечто подобное мы наблюдаем и на Диком западе.                

 Аполлон Скальковский в первой половине XIX века еще отмечал следы ногайцев в Приднестровье. Он пишет, что Парканы «лежат на пепелище Едисанского кочевья». Едисанская или Очаковская орда являлась ответвлением Малой Ногайской Орды, занимавшей с 1728 года степи в низовьях Днепра, Южного Буга и Днестра, от побережья Черного моря и на север до реки Кодымы. Центром Орды был Очаков, который вместе с окружающей местностью подчинялся непосредственно Османской империи. Остальная историческая область Едисан находилась в вассальной зависимости от Крымского ханства.

Возникновение ногайских объединений так или иначе связано с процессами, происходившими в золотоордынский период. Не будем входить в подробности этого процесса. Отметим только, что при упоминании о ногайцах на память невольно приходит Ногай – один из потомков Чингисхана, военачальник Батыя и Берке, имевший в своем распоряжении собственную армию и возглавлявший в конце XIII века фактически независимое политическое образование в западной части монгольских владений, так называемый «улус Ногая». Эти земли ранее занимали половцы (куманы, кипчаки). Правителей Золотой Орды так и называли «ханами кипчаков». Специалист по кочевникам Светлана Плетнева полагает, что что Ногайская Орда, послужившая базисом для консолидации ногайского этноса, и состояла в основном из потомков половецкого (кыпчакского) населения, включённого в середине XIII в. в состав Золотой Орды.       

Историк Георгий Вернадский пишет, что Ногаю удалось построить процветающую империю, активно занимавшуюся дипломатией, вмешивавшуюся в политику русских княжеств, государств Центральной Европы, Балкан и Ближнего Востока. Вернадский приводит любопытные сведения, напрямую касающиеся нашего региона. Он разъясняет, что этническую основу государства Ногая составлял «ногайский», или мангкытский народ, которому подчинялось разнородное множество других народов: половцев, болгар, аланов. Последние мигрировали из Крыма и района нижнего Дона в Молдавию в начале правления Ногая. «Далее, в его владениях было много русских, среди них бродники в районах нижнего Днестра и нижнего Дуная». Упоминаются также валахи, жившие «в тесном контакте как с аланами, так и с русскими. Румыны (валахи) приняли кириллический алфавит, и их цивилизация в то время находилась под значительным славянским влиянием».

Покорив и связав, таким образом, различные народы, ногайцы создали условия для интенсивного культурного обмена. Согласно византийскому историку Георгию Пахимересу, все народы, подчиненные Ногаем, постепенно перешли под монгольское влияние, надевая татарские одежды и изучая татарский язык. 

Интересно, что как бы сам собой в нашем регионе то и дело возрождается архетип многонационального политического образования. Социологически империя Ногая напоминала западноскифское и сарматское государства. Простираясь от Днепра на запад к территории нижнего Дуная, она занимала примерно ту же территорию, что и Готское королевство в IV веке.        

В последние десятилетия ХV века Буго-Днестровское междуречье вошло в систему Османской империи и было передано Крымскому ханству, вассальному от султана. Здесь продолжали кочевать ногайцы, вошедшие позднее в состав Эдиссанской орды. Южная часть Пруто-Днестровского междуречья попадала в сферу влияния Буджакской орды с центром в Каушанах. Но строгого разделения по Днестру не существовало. Ногайцы обеих орд участвовали в разорительных набегах, привлекались к военным кампаниям. Местные жители в обиходе всех называли «татарами». Так, Дмитрий Кантемир в «Описании Молдавии» (1727 г.) пишет: «Для крестьян особенно большим несчастьем является то, что они живут по соседству с татарами, которые не только тайно воруют все что могут, но даже иногда под видом похода в Польшу – а в этом случае они не могут миновать Молдавию, – открыто совершают величайший грабеж, уводя в плен всех жителей деревень, которых потом продают в Константинополь». 

Постепенно, с приближением могучего защитника в лице Российской Империи, ситуация начала меняться. Возникают условия для изоляции ногайцев от Порты, перехода их под протекторат России. Уже в 1770 году было решено выслать буджакских ногайцев в Крым и на Кубань. Однако условия заключенного мира не позволили тогда осуществить эти планы. С подписанием Ясского мирного договора 1791 года в истории края начинается новая эпоха. Ногайцы были окончательно переселены из наших мест в 1807 году.

Одновременно происходила миграция на запад. Скальковский пишет о Бессарабии, что «еще в начале ХIХ столетия местность, занятая теперь большею частью колоний болгарских, а тогда Буджакскою ордою, заключала в себе остатки орды Едисанской, перекочевавшей из нынешних Забугских уездов Херсонской губернии». Историк перечисляет десятки тюркских названий аулов (сел), находившихся в Аккерманском и малой части Бендерского уезда, отмечая, что «из поименованных здесь 61 урочища, весьма многих и следа не отыщет географ: одни исчезли под именами новых русских селений, другие вовсе опустели и даже в памяти народной не сохранились».     

Ничего не поделаешь: таков феномен времени! Как бы то ни было, ногайский период – неотъемлемая часть картины прошлого Приднестровья. Владислав Гросул в книге «Карагаш минувший и нынешний» справедливо отмечает: «тюркские племена и народности оставили свой след в нашем регионе, и без них невозможно представить историю этого края». Края, который, добавим, был и остается многонациональным.     

«Народ как река» – спецпроект газеты «Приднестровье» .  

В каком же конкретно виде дошло до нас отдалённое эхо «от железных великих полков половецких»? Ответ содержится в вопросе, поскольку цитата заимствована из «Повести о полку Игореве». В произведении древнерусской литературы, как мы помним, речь идёт о неудачном походе князя Игоря Святославича. Имя и роль воинственных степняков глубоко врезались в память сказителей, летописцев. Противостояние с этим народом отнимало значительные силы и, безусловно, принесло русичам немало горя. Борьба велась с попеременным успехом. И всё же мало-помалу происходило сближение двух, казалось бы, несовместимых полюсов, двух типов цивилизации (кочевой и оседлой). Тому пример – династические связи русских князей и половецких ханов.

Не все читают былины, но вряд ли найдётся ребёнок, не смотревший мультфильм «Алёша Попович и Тугарин Змей». Так вот, прототипом последнего послужил половецкий хан Тугоркан (1028-1096), злостный враг Руси, который тем не менее в 1094 году заключил мир со Святополком Изяславичем, взявшим в жёны дочь Тугоркана, в крещении Елену. От неё родились князья Брячислав и Изяслав. Так что и в венах русской аристократии текла половецкая кровь.

В тяжёлом 1223 году сродники выступили единым фронтом. Хан Котян обратился к своему зятю, галицкому князю Мстиславу Мстиславичу с просьбой о защите от монголов. Такова вкратце предыстория печально известной битвы на Калке, повлёкшей за собой тотальный разгром в 1237-1241 годах. И сколько бы ни рассуждали о том, существовало или нет монголо-татарское иго, Северо-Восточная Русь и южнорусские земли долго ещё лежали в руинах. Путешествовавший в этих краях спустя четыре года францисканец Плано Карпини был невероятно потрясён видом разорённого Киева, про который скажет: «Был прежде этот город весьма большим и многолюдным, а ныне сведён на нет».

Не будем же удивляться, что в новых степных реалиях след половцев не столь отчётлив. Специалист по средневековым кочевникам доктор исторических наук Светлана Плетнева пишет: «Этот народ, живший на гигантских пространствах от Дуная до Иртыша, заставлял считаться с собой и Византию, и Русь, и сопредельные восточноевропейские страны, однако монгольское нашествие прекратило его самостоятельное существование… Половцы рассеялись по Балканам, Руси, Закавказью и Венгрии, основная же их масса влилась в население Золотой Орды, внеся вклад в формирование татар, киргизов, казахов, узбеков, башкир, крымских татар, некоторых других тюркоязычных народов».

Интересно, что монголы, принёсшие в половецкую степь (Дешт-и-Кипчак) собственное социальное устройство, вынуждены были разделить кочевья на улусы, во многом учитывая существовавшее до того этнополитическое разделение. Со временем в Приднестровье выделился улус Ногая, соответствовавший западному половецкому (команскому) объединению. «Так в старых, привычных границах, – сообщает Светлана Плетнева, – прикрытые новым именем, возглавленные чужими феодалами, начали новую страницу своей истории кипчакские, половецкие и команские орды. Жизнь продолжалась».

Долговременное присутствие половцев в Приднестровье фиксируют самые разные источники. В их числе письменные и археологические свидетельства. Наряду со знаменитыми «каменными бабами», учёные выделяют явно половецкие черты в погребальном обряде: камни в насыпях, восточная ориентировка, захоронение целых туш коней. Из летописных упоминаний мы знаем, что русский князь Иван Берладник, заключив в 1159 году военный союз с половцами (естественно, с ближайшей к нему ордой), ходил на «подунайские земли» и взял там «товара много». Кроме того, на Днестре, наряду со славянскими племенами тиверцев и уличей, жили некие «толковины», как полагают – переводчики с половецкого.

Сказанное выше говорит о том, что в период половецких вторжений рубежа XI-XII веков оседлое (славянское) население не было полностью истреблено, а продолжало жить и взаимодействовать с беспокойными степными соседями. Но и после опустошительного монгольского нашествия мы знаем о присутствии половцев в регионе. Историкам известно, что, спасаясь от орд Батыя, половецкий хан Котян отступил в пределы Венгерского королевства, где породнился с Белой IV. Самих половцев пытались насильно обратить в католичество, навязать им оседлый образ жизни. Манифест короля от 1279 года требовал отказаться от «палаток и переносных жилищ… и оставаться в деревнях по обычаю христианскому». В ответ непокорные половцы взбунтовались. Как пишет Плетнева, «ушли к монголам в Приднестровье и оттуда напали на Венгрию, разорив страну до самой столицы – Пешта».

Народ как река-спецпроект газеты «Приднестровье»

В отечественной историографии сред­ние века понимаются, прежде всего, как время возникновения, господства и упадка феодальной общественно-экономической формации, сменившей рабовладельческий или первобытнообщинный строй, а затем, в Новое Время, уступившей историческую арену капитализму. Историю средних ве­ков принято делить на три основных пе­риода: 1) конец V — середина XI в. — раннее средневековье, когда феодализм только складывается как господствующий способ производства; 2) середина XI в. — конец XV в. — период развитого феодализма, когда феодальный строй достиг наивысшего рас­цвета; 3) XVI в. — первая половина XVII в. — период разложения феодализма, когда в недрах феодального общества зарождаются и начинают складываться капиталисти­ческие отношения. В Приднестровье эпоха средневековья завершается к концу XVIII в., когда оно вошло в состав Российской им­перии.

В средневековую эпоху в южной степной части Приднестровья обитали общности скотоводов-кочевников, в центральной и северной части проживали земледельческие славянские племена.

Интенсивно заселяться славянами эти земли стали в VI в. Письменные источни­ки указывают, что земли Приднестровья были заселены славянскими племенами склавинов и антов. Археологические дан­ные позволили выделить материальную культуру антов — пеньковскую, и матери­альную культуру склавинов — пражско-кор- чакскую. Ареалы этих культур в основном совпадают с сообщениями письменных источников о размещении склавинов и ан­тов в VI-VII вв. Как письменные, так и ар­хеологические источники свидетельству­ют о том, что славяне являлись оседлым земледельческим народом. Их хозяйство было основано на пахотном земледелии и приселищном скотоводстве. В VIII-XII вв. на территории Приднестровья, по пись­менным известиям, проживали славянские племена тиверцев, к которым в X в. начали подселяться уличи. Большинство славян­ских тиверских селищ не имели фортифи­кации, но к концу IX — началу X в. у них появляются и укреплённые поселения — городища. Со временем развитие пахотного земледелия и повышение его продуктивно­сти создали условия для выделения ремес­ла и появления ремесленных мастерских.

Кроме железоделательного, кузнечного и ювелирного дела, заметное развитие полу­чило керамическое производство. Входит в употребление гончарный круг. След­ствием обособления ремесла, в частности — гончарного, было зарождение товарного производства и внутреннего обмена, кото­рый мог осуществляться посредством ме­новой торговли. Начиная с IX в. у славян Приднестровья зарождаются феодальные отношения. Все более заметной становится имущественная и социальная дифферен­циация. Возникают первые предгосудар- ственные объединения племён, которые в русской летописи названы княжениями. К середине X в. тиверцы и уличи вошли в состав Древнерусского государства. Наибо­лее исследованные славянские памятники в Приднестровье находятся в Каменском и Рыбницком районах.

Кочевническое население степной зоны, занимаясь скотоводством, имело разно­плановые контакты с оседлым земледель­ческим славянским населением. Довольно часто между ними происходили военные столкновения, заканчивающиеся данниче­скими отношениями. На протяжении всего средневековья кочевые народы переселя­лись в Северное Причерноморье, враждуя друг с другом и сменяя друг друга в при­черноморских степях, в том числе и в юж­ной части Приднестровья.

По письменным источникам известно, что в V-VI вв. в Приднестровье кочевали болгарские племена кутригуров, ранее вхо­дившие в гуннское объединение.

С середины VI в. новые кочевники, ава­ры, будучи этнически родственны гуннам, приняли активное участие в событиях на юго-востоке Европы. В 557-558 гг. они выш­ли к границам Византийской империи. По пути на Дунай авары покорили болгарские племена утигуров и кутригуров, а затем и славян — антов и дулебов. Славяне обяза­ны были платить аварам дань. Память об этом сохранили письменные источники, в том числе и русские летописи. Власть авар в Приднестровье продержалась около двух столетий.

В 837 г. на территории Приднестровья появляются венгры. Здесь они обоснова­лись на несколько десятилетий. В 898 г. в результате войны с болгарским царём Си­меоном и под натиском с востока печенегов они были вытеснены с этой территории и поселились на Среднедунайской низмен­ности в Паннонии. В начале X в. южная часть Приднестровья была заселена пече­негами. В лесостепной части региона они уничтожили славянские поселения и кон­тролировали эту территорию. В первой по­ловине XI в. печенегов начинают теснить другие тюркоязычные кочевники — торки. Они вытеснили значительную часть пече­негов из Приднестровских земель за Дунай, в пределы Византийской империи. Вско­ре торков постигла участь печенегов. Они были также вытеснены за Дунай на терри­торию Византии другими, более сильными кочевниками — половцами. Часть торков из Приднестровья переселилась в Венгерское королевство.

Появившись впервые в Северном При­черноморье, половцы (кыпчаки, куманы) господствовали там вплоть до монгольско­го нашествия. А вся великая Евразийская степь со второй половины XI в. в восточных источниках называется Дешт-и-Кипчак, то есть Половецкая степь, западной окра­иной которой были степные районы Карпато-Дунайских земель. На территории между Днестром и Дунаем половцы обра­зовали так называемую Чёрную Куманию. Отсюда они совершали свои походы в Ви­зантию, Венгрию и другие земли. Постоян­ное присутствие кочевников в южной ча­сти Днестровско-Карпатских земель в X-XII вв. и их разорительные походы на соседние территории привели к разрушению зна­чительного числа славянских поселений и уничтожению большого количества древ­нерусского населения. Из опасной зоны многие жители ушли в пределы Галицко­го княжества, под его защиту. Часть осед­лого населения продолжала жить в глухих лесистых местах, но запустение региона и упадок материальной культуры жите­лей, изолированных от основных центров Древнерусского государства, наблюдается довольно ясно. Ситуацию осложнило мон­голо-татарское нашествие в 1240 г. После этого часть Приднестровья вошла в состав Золотой Орды, а часть осталась в составе Галицко-Волынского княжества.

Таким образом, южная степная часть Приднестровья на протяжении значитель­ного времени находилась под властью ко­чевников. Об истории кочевого населения в этом регионе известно только по сравни­тельно редким упоминаниям в средневеко­вых письменных источниках. В археологи­ческом же плане, в силу их кочевого образа жизни, известны только редкие погребе­ния, которые совершены чаще всего в курганах, сооружённых в более раннее время. Правда, изредка встречаются и отдельные могильники средневековых кочевников. По этим захоронениям и инвентарю из них и приходится судить об их материальной культуре, общественной и духовной жиз­ни.

Первый кочевнический могильник на территории Приднестровья был исследо­ван более ста лет назад. В 1899 г. Н.Е. Бран­денбург провёл небольшие разведки по Днестру и обнаружил в окрестностях Ка­менки группу курганов из 14 небольших каменных насыпей, представлявшую собой единое кладбище, независимое от несколь­ких разбросанных вокруг него крупных курганов. В 1900 г. этот же исследователь продолжил работы в окрестностях Камен­ки и невдалеке от выявленного ранее мо­гильника обнаружил такое же кладбище из 20 каменных насыпей. Но в 1900 г. эти насыпи раскопать ему не удалось.

Все раскопанные Н.Е. Бранденбургом малые курганы первого могильника харак­теризуются, прежде всего, единством кон­струкции насыпи, сложенной из крупных камней с примесью мелких обломков из­вестняка, перемешанных с землёй. Особен­но густо камни набросаны над могилой. По устройству погребального сооружения по­гребения делятся на две группы.

В первую группу входит пять погребе­ний с оригинальным обрядом захороне­ния. Все погребённые были размещены в отдельных ямах на спине и ориентированы головой на запад. Рядом с погребёнными, в отдельных ямах, находились остовы ко­ней, уложенных на животе с подогнутыми ногами. Шея коня вытянута вдоль стенки вверх так, что череп находился на уровне подошвы кургана. Ориентирован конь, как и человек, головой на запад.

Вторая группа захоронений под камен­ными насыпями состоит из девяти погре­бальных комплексов, резко отличавшихся по погребальному обряду от захоронений первой группы. Погребённые этой группы были уложены на спине и ориентированы головой на восток. В этой группе скелеты коней отсутствовали. И всего лишь в не­скольких мужских погребениях коня заме­няла конская сбруя.

Выделение этих двух групп по некото­рым признакам позволяет предположить этнические различия погребённых в Ка­менском могильнике людей. При этом ин­вентарь, их сопровождавший, одинаков. В обеих группах есть наконечники стрел и копий, кинжалы в ножнах и ножи, кресала, удила, шилья, ножницы, серьги и зеркала. Очень существенна также хронологиче­ская связь обеих групп. Все могилы следует отнести ко второй половине XIII — первой половине XIV в.

Таким образом, кроме различий, обе группы могильника характеризуются единообразием многих черт, сходством и датировкой инвентаря, очевидной единовременностью погребений, прослежива­ющейся в конструктивных деталях могил, но надёжное этническое определение по­гребённых затруднено. Уверенно можно говорить, прежде всего, что это кочевниче­ский могильник. А были ли это конкретно половцы, или какое-то разноплеменное объединение поздних кочевников, сказать трудно.

Также в конце XIX — начале XX в. в юж­ной части Приднестровья несколько сотен курганов раскопали супруги Стемпковские. Среди многочисленных погребений разных периодов и культур в них были выявлены и захоронения, относящиеся к средневековым кочевникам.

Особой удачей следует считать раскоп­ки кургана у Слободзеи, проведённые в 1994 г. сотрудниками НИЛ «Археология» под руководством Т.А. Щербаковой. В кур­гане был исследован, кроме погребений ранних периодов, раннесредневековый ко­чевнический могильник, насчитывавший 26 захоронений. Анализ погребального обряда позволил выделить ряд устойчи­вых признаков, характерных для кочевни­ческих раннесредневековых памятников — простая форма ям, западная ориентировка с сезонными отклонениями погребённых, а также ритуальное разрушение могил с це­лью проведения обряда обезвреживания.

Подобные черты были широко распро­странены в могильниках, связываемых ис­следователями с древними болгарами, и известны в пределах Волжской Болгарии Подонья и до Дунайской Болгарии перио­да Первого Болгарского царства до приня­тия христианства. Изучение погребально­го инвентаря из могильника у Слободзеи показало, что он является типичным для кочевнических древностей Евразии и дати­руется концом VIII — IX в.

По своему облику погребальный инвен­тарь оказался весьма близким к степному болгарскому варианту салтово-маяцкой культуры. В то же время своеобразие мате­риалов Слободзейского могильника позво­ляет некоторым исследователям относить его к Субботцевскому типу памятников, которые, по их мнению, принадлежали венграм. Если исходить из того, что памят­ники Субботцевского типа принадлежали венграм, то анализ письменных и архео­логических источников позволяет сделать вывод, что Приднестровье является тем регионом, где венгры вступили в тесные контакты с восточными славянами перед переселением на свою новую родину. Даль­нейшее изучение в регионе кочевнических древностей IX в. позволит или подтвердить эту точку зрения и приблизиться к реше­нию венгерской проблемы, или более ар­гументированно выяснить другие аспекты истории населения IX в. в Нижнем Прид­нестровье.

Кроме этого, как в 70-80-е гг. XX в., так и в последние годы при раскопках курга­нов в разных районах Приднестровья были исследованы погребения средневековых кочевников, что позволяет уже сейчас со­ставить намного более глубокое представ­ление о средневековой истории края

• О военных походах булгаров и кем они были
• О набегах печенегов и половцев
• Кто такие бродники и берладники
• Как и чем сражались в Средние века

«…Пришло неслыханное войско, безбожные моавитяне, называемые татарами пришли; Юрий Кончакович не смог им противостоять и бежал, и многие были перебиты до реки Днепра. Татары же повернули назад и пришли в свои вежи».

Половецкий хан Катян бежал в Приднепровье и обратился за помощью к Мстиславу Удалому, княжившему в Галиче. Князь Мстислав, понимая, что нападение монголов на Русь может привести к гибели Русского государства, вместе с князьями киевским, волынским, черниговским и смоленским двинулся в поход против нового врага, на этот раз в союзе с половцами. Галичане и волынцы пришли каждый со своим князем, а затем, соединившись с другими русскими воинами, двинулись вглубь степи.

Вместе с Галицким войском в походе принимали участие и галицкие «выгонцы» — боярские роды Домамиричей и Кормиличичей, изгнанные князем Романом Мстиславовичем в Галицкое Понизье (среднее течение Днестра). Юрий Домамирич и Держикрай Владиславич стояли во главе тех, кто спустился на ладьях по Днестру.

Галицко-Волынская летопись об этом говорит так:

«…Галичане и волынцы пришли каждый со своим князем. А куряне, трубчане и путивльцы, каждый со своим князем, пришли на конях. Изгнанники Галицкие прошли по Днестру и вышли в море, у них была тысяча лодок, вошли в Днепр, поднялись до порогов и стали у реки Хортицы на броде у быстрины. С ними был Юрий Домамирич и Держикрай Владиславич».

Как известно, первое военное столкновение с монголами закончилось для русских князей трагически.

31 мая 1223 г. на р. Калке объединённое войско русичей было разгромлено, монголы гнали остатки русских полков до Днепра ниже Киева, а затем повернули на восток, в Среднее Поволжье. Поражение на Калке ослабило Русь перед завоевателями: после сечи вернулась едва ли десятая часть воинов. Только внутренние неурядицы в монгольском государстве заставили монголов отложить военный поход в глубь Европы.

В начале XIII в. Приднестровье было заселено разными народами.

Хотя в административном отношении эти земли входили в Галицкое княжество, власть князей в этом пограничье была неустойчивой. Кроме древнерусского населения, по данным византийских историков, здесь проживали кочевые тюркоязычные народы (печенеги, торки, половцы), в низовьях Днестровско-Дунайского междуречья кочевали аланы – ираноязычное племя, которое ушло на территорию Болгарии во время монгольского нашествия.

Если первое монгольское нашествие почти не отразилось на жизни народов, населявших Приднестровье и Карпато-Днестровские земли, то последующие походы монголов отбросили Галицкую Русь, а вместе с ней и Приднестровье, далеко назад в своём развитии.

В 1237—1238 гг. хан Бату (Батый) разорил Северо-Восточную Русь. Затем, в 1239 г., разорению подверглась Юго-Западная Русь — были разорены Переяслав и Чернигов.

В декабре 1240 г. Батый взял Киев, прошёл через галицко-волынские земли и вторгся в Венгрию, Польшу и Чехию, где встретил ожесточённый отпор славянских народов.

Дойдя до побережья Адриатики и не сломив сопротивление балканских славян, Батый повернул назад и в 1242 г. вновь появился в Приднестровье, пройдя его в низовьях Днестра.

После монгольского погрома часть Приднестровья вошла в состав Золотой Орды и в конце XIII в. стала родовым юртом темника Ногая, а часть осталась в составе Галицко-Волынского княжества.

В результате монголо-татарского нашествия княжеская власть ослабла. Крупное боярство захватило власть в некоторых землях княжества. Письменные источники подтверждают этот факт со всей очевидностью:

«…Галицкие бояре называли Даниила своим князем, а сами всю землю держали. Доброслав Судьич, внук поп, вокняжился, и грабил землю, и пришёл в Бакоту, и всё Понизье захватил без княжьего повеления. … И был великий мятеж в земле и грабеж от них».

В 1241 г. в Галицкой Руси вспыхнуло крупное восстание, подавленное князем Даниилом. Восстанием была охвачена большая территория от Понизья до Перемышльского Погорья. И всё же самой большой опасностью для Галицкой Руси оставались монголо-татары.

Ища помощи в борьбе против них, Даниил обратился к Папе Римскому. Не получив от католического мира помощи, Даниил в 1246 г. признал зависимость от Золотой Орды. Но уже в начале 50-х гг. ХIII в. начались столкновения с захватчиками. Хотя освободиться от татар не удалось и на этот раз, Галицкое княжество находилось в меньшей зависимости от Золотой Орды, нежели северо-восточные русские земли.

Нашествие привело к резкому сокращению населения Приднестровья и нанесло серьёзный урон развитию края. И если приднестровские земли, оставшиеся в составе Галицкого княжества, стали довольно быстро возрождаться (к концу XIII в. было в значительной степени восстановлено политическое и культурное влияние древнерусского этноса, возродилось сельское хозяйство), то в землях, подвластных татаро-монголам, всего этого не было.

В начале XIV в. усилившееся Литовское княжество начало свою экспансию на Русь. Под постоянным давлением со стороны польских и литовских сил Галицкое княжество распалось. В 1362 г.

Подолию (Галицкие земли по левому берегу Днестра) захватил Великий Князь Литовский Ольгерд, закрепив свои приобретения победой у Синих Вод.

Большую часть территории княжества захватила Польша, а Буковину и междуречье Днестра и Прута — Молдавское княжество.

В XV в. земли Приднестровья активно осваивались. Но территория оставалась пограничной, и новые поселения с самого начала несли на себе печать военных опорных пунктов.

В начале века в документах стали упоминаться Рашков (1402 г.) и Тягянякячю (Бендеры) (1408 г.).

Около Рашкова появилась крепость Калагур (Калавур), ставшая на столетие ключом к Приднестровью. Постепенно Рашков приобрёл значение крупного перевалочного торгового центра Приднестровья, связывающего Юго-Восточную Европу и Русские княжества. Из Приднестровья вывозили поташ, дёготь, пшеницу. Здесь сходились торговые пути, под прикрытием крепости развивалось сельское хозяйство и ремёсла.

В 1441 г. из состава Золотой Орды выделилось, а в 70-х гг. стало вассалом Турции Крымское ханство. Участились набеги татар на Приднестровье. В это время Польша и Литва начали войну за владение Западной Подолией и Брацлавщиной. В результате почти 10-летней войны Восточная Подолия (Брацлавщина), а вместе с ней и Приднестровье перешли к литовскому князю Свидригайло и были присоединены к Киевскому княжеству.

Безусловно, отрицательную роль для развития Приднестровья сыграл захват турками в 1484 г. Белгорода-на-Днестре (Ак-Либо).

В Xв. Древнерусское государство вело войны не только за сохранение своей целостности, но также и за распространение власти на другие племенные союзы – княжения восточных славян. После вхождения в его состав уличей и тиверцев граница Киевского государства простиралась до Дуная — важной торговой артерии той эпохи. Территория проживания тиверцев и уличей имела для Киевского государства стратегическое значение. Владение Днестровскими землями облегчало Руси связи с Византией, южными и западными славянами, венграми. Понимая всё это и стремясь укрепить свою власть на Нижнем Дунае, Киевский князь Святослав говорил:

«…Хочу житии в Переяславци на Дунай, яко то есть середа земли моей, яко ту вся благая сходятся: от Грек злато, поволоки, вина и овощеве разноличныя, из Чех же, из Угорь серебро и комони, из Руси же скора и воск, мёдъ и челядь».

И позже эта территория не теряла своего ключевого значения для Древне-русского государства. Ведя борьбу за его единство и укрепление, в начале XIIв. Владимир Мономах, по выражению летописи, «…посажа посадники по Дунаю».

Включение Приднестровья в состав Киевской Руси благотворно сказалось на культурных и экономических взаимоотношениях с центральными областями государства, а также на торговых и культурных связях с другими государствами: Первым Болгарским царством, Византией, Чехией, Венгрией и т. д. Здесь оживилось развитие феодальных отношений. Всё это способствовало дальнейшей специализации ремесла и зарождению раннегородских центров. Материальная культура Приднестровья в этот период схожа с культурой других областей Руси. Единообразие древнерусской культуры чётко прослеживается от Приднестровья и Прикарпатья до Чернигова и Новгорода, т. е. в границах Древнерусского государства. Со времени вхождения восточнославянского населения Приднестровья в состав Киевского государства оно приняло прямое участие в складывании древнерусской народности. Вместе с тем, расположение этих племён на юго-западной окраине восточнославянского мира, их этнические контакты с соседями и политическая обстановка в регионе способствовали усложнению этногенетических процессов. Особенно осложняли ситуацию кочевники.

В конце X — начале XIв. значительную часть Днестровских земель заселяли печенеги. В степной и лесостепной части региона они уничтожили многие южнославянские и восточнославянские поселения и контролировали эту территорию.

В первой половине XIв. печенегов начинают теснить другие тюркоязычные кочевники — торки (узы). Торки вытеснили значительную часть печенегов из Днестровских земель за Дунай, в пределы Византийской империи. Это произошло в 1048г., когда часть печенегов под предводительством кагана Тираха вторглась в пределы Византии.

Вскоре торков постигла участь печенегов. Они были также вытеснены за Дунай на территорию Византии другими, более сильными кочевниками — половцами. Часть торков из Днестровских земель переселилась в Венгерское королевство.

Появившись впервые в XIв. в Северном Причерноморье, половцы (кыпчаки, куманы) господствовали там вплоть до монгольского нашествия, а вся Великая Евразийская степь со второй половины XIв. в восточных источниках называется Дешт-и-Кыпчак, т. е. Половецкая степь. На территории между Днестром и Дунаем половцы образовали так называемую Чёрную Куманию. Оттуда они совершали свои походы в Византию, Венгрию и другие земли.

Постоянное присутствие кочевников в южной части Днестровских земель в X—XIIвв. и их разорительные походы на соседние территории привели к разрушению значительного числа славянских поселений и уничтожению большого количества древнерусского населения. Из опасной зоны многие жители ушли в пределы Галицкого княжества, под его защиту. Часть оседлого населения продолжала жить в глухих лесистых местах, но запустение земель и упадок материальной культуры жителей, изолированных от основных центров Древнерусского государства, наблюдается довольно ясно.

С распадом единого Древнерусского государства Днестровские земли в определённые периоды входили в сферу влияния Галицко-Волынского княжества. Время с середины XIIв. и до начала XIIIв. стало временем нескончаемых междоусобиц, в результате которых в 1199г. волынский князь Роман Мстиславович объединил Галицкую и Волынскую земли в Галицко-Волынское княжество, просуществовавшее до 1352г.

Галицко-Волынское княжество играло серьёзную политическую роль. Уровень его значимости иллюстрирует тот факт, что Римско-католическая церковь пыталась привлечь на свою сторону князя Романа королевским титулом. Однако, получив отрицательный ответ на предложение Святого престола, Рим попытался уничтожить сильного соперника руками польских, венгерских или немецких феодалов.

Особенностью внутреннего политического строя княжества являлось наличие очень сильной феодальной верхушки.

Крупные галицкие бояре, «великие бояре», как описывает их летопись, владели обширными вотчинами, городами, замками. Усиление боярской власти приводило к напряжённым отношениям внутри княжества, зачастую перераставшим в военные столкновения. Постоянная опасность таких столкновений стала причиной появления так называемых «галицких выгонцев» – беженцев из Галицкой Руси, которые оседали в уже обжитых ранее Днестровских землях. В основном это были крестьяне, были среди них и знатные роды, изгнанные Романом Мстиславовичем. Такой состав населения обусловливал довольно слабую власть Галицких князей в этой части княжества. Однако необходимо подчеркнуть, что при этом здесь проживало население, имеющее общую культурную и духовную основу.

С VIII века численность населения Карпато-Днестровских земель резко возросла, что подтверждается и археологическими данными.

Между тем, в Византийских хрониках VII—IX вв. мало упоминаний о восточных славянах. Это могло быть следствием аварского нашествия и отхода славян в северные районы.

Однако значительная часть славян осталась. Лаврентьевская летопись говорит о том, что в Поднестровье обитают племена тиверцев и уличей. Восточные географы причисляют уличей не к славянам, а конкретно к русам. Следует отметить, что уличи первоначально, до X в., проживали в Поднепровье.

Древнерусская летопись «Повесть временных лет» при перечислении и локализации восточнославянских племён на юго-западе восточнославянского ареала размещает тиверцев и уличей. О тиверцах говорится, что они «седяху бо по Днестру, приседяэу къ Дунаеви. Бе множество их: седяху бо по Днестру оли до моря, и суть гради их и до сего дне…».

О тиверцах на этой территории во второй половине IX в. говорит и анонимный «Баварский географ».

Племенные союзы тиверцев и уличей долго сохраняли свою независимость от Киева.

В летописи под 885 г. сообщается, что князь Олег подчинил полян, древлян, северян и радимичей, а «с уличи и тверци имяше рать». Со временем тиверцы признали верховную власть Киева, но ещё не были включены в состав государства. Так, во время похода 907 г. на Царьград тиверцы принимали участие в качестве союзников киевского князя, тогда как остальные древнерусские племена были в составе киевского войска. Тиверцы вошли в состав Древнерусского государства до начала 40-х гг. X в., так как летопись во время похода на Царьград в 944 г. упоминает их уже в составе основного войска киевского князя.

По данным «Повести временных лет», ещё в 940 г. киевский князь Игорь «с уличи и древляне имяше рать». Только после взятия воеводой Игоря Свенельдом их главного города Пересечена уличи переселились на территорию между Бугом и Днестром.
«И бяше седяше уличи по Днестру вниз, и по сёмъ прейдоша межъю Буг и Днестр, и седоша тамо».

В Поднестровье располагалось большое число восточнославянских тиверских поселений. Большинство из них являлись неукреплёнными селищами, но к концу IX — началу X в. у тиверцев появляются и укреплённые поселения- городища. Они известны среди неукреплённых поселений и являлись убежищами для населения последних.

Таким образом, по летописным данным и интерпретации их исследователями, а также согласно археологическим источникам, можно заключить, что из двух упомянутых в Поднестровье племён там постоянно, т. е. в VIII—IX вв., жили тиверцы, а уличи, скорее всего, переселились в первой половине X в. В междуречье Буга и Днестра.

На юге Поднестровья, в Днестро-Дунайском междуречье, в IX—X вв. находились поселения южных славян, которые по облику материальной культуры были близки культуре Первого Болгарского царства, занимавшей северо-восточную Болгарию и Нижнее Подунавье. Южнославянские памятники в этом регионе представлены в основном неукреплёнными поселениями.

Наряду с преобладающими славянскими традициями в южнославянской культуре замечены тюрко-болгарские культурные черты. Несмотря на это, южнославянская культура, как и восточнославянская, имеет общеславянский облик.

В 837 г. на нижнем Днестре появились венгры, двигаясь из Поволжья в западном направлении. На несколько десятилетий они обосновались в степи между Днестром и Дунаем. В 898 г. В результате войны с болгарским царём Симеоном и под натиском печенегов они были вытеснены с нижнего Дуная и поселились на Среднедунайской низменности в Паннонии.

В настоящее время на территории ПМР известно немало венгерских погребений. Они были исследованы у сёл Окница и Катериновка Каменского района, у с. Дойбаны-2 Дубоссарского района, у с. Буторы Григориопольского района, у с. Глиное Слободзейского района. Однако наиболее важным является венгерский могильник, изученный в 1994 г. У Слободзеи. Он стал эталонным венгерским памятником Северного Причерноморья и Восточной Европы. Венгры хоронили сородичей в ямах, нередко в изголовье в качестве жертвенной пищи клали мясо мелкого и крупного рогатого скота, а также лошади. Оружие представлено находками костяных накладок на лук и железными наконечниками стрел, предметы конского снаряжения – удилами и стременами, украшения – пряжками, серьгами, кольцами, посуда – грубыми лепными и импортными гончарными сосудами, предметы культа – амулетами. В некоторых могилах сохранились остатки золотой фольги от лицевых покрытий.

Дальнейшее развитие в VIII—IX вв. пахотного земледелия и повышение его продуктивности создавали условия для выделения ремесла в рамках натурального хозяйства славянских поселений. Металлодобыча и обработка металла находились в руках кузнецов-универсалов, а сами ремёсла ещё не вышли из общинной стадии. Среди видов домашнего производства у славян были распространены прядение и ткачество, обработка кожи, камня, кости, дерева и т. д.

К концу IX — началу X в. Произошло дальнейшее развитие ремесленного производства, отразившееся в разнообразных орудиях труда и ремесленной продукции, в появлении ремесленных мастерских и центров с концентрацией нескольких видов ремесла. Изделия из цветных металлов в этот период всё чаще изготовлялись не кузнецами-универсалами, а специалистами-ювелирами, на что указывают украшения, при производстве которых применялся ряд сложных операций. Заметное развитие получило и керамическое производство. Входят в употребление гончарный круг и гончарные горны, а керамическое производство начинает выделяться в самостоятельное ремесло.

Процесс отделения ремесла от сельского хозяйства охватил наиболее развитые виды ремесленной деятельности: металлургию, кузнечное, ювелирное и гончарное дело. Следствием обособления ремесла было зарождение товарного производства и внутреннего обмена, который мог осуществляться посредством меновой торговли.

Развитие общественных отношений у славян в VIII—IX вв. и переход к соседской территориальной общине привели к появлению больших поселений. Начиная с IX в. у восточных славян Поднестровья зарождаются феодальные отношения. В соседской общине постепенно выделяются зажиточные семьи, составившие общинную знать. Из её среды выбирают военных вождей – князей, наделённых властью над остальными общинниками. Значительная часть лучшей земли со временем попадает в руки старейшин и князей. Всё более заметной становится имущественная и социальная дифференциация. Возникают первые предгосударственные объединения племён, которые в русской летописи названы княжениями.