В основу работы лег анализ костных фрагментов рыб, найденных во время раскопок 2001–2014 годов. Материалы относились к двум хронологическим слоям — VI веку до н. э. и IV–II векам до н. э. Причём для более позднего периода видовой состав и размеры добываемой рыбы были определены впервые.

По словам научного сотрудника Институт биологии южных морей имени А. О. Ковалевского РАН Сергея Куршакова, исследователям удалось идентифицировать 237 костных фрагментов раннего времени и 502 — более позднего. В VI веке до н. э. основу улова составляли стерлядь, сазан, линь, лещ, сом и щука. В IV–II веках до н. э. к ним добавились карась, язь и судак, при этом сазан на всём протяжении оставался одним из ключевых промысловых видов. Реконструкция показала и размеры добычи: сазаны вырастали до 90 см, а самый крупный сом (примерно 19 лет) достигал около 220 см в длину.

Интересной особенностью оказалась небольшая доля костей осетровых. Учёные рассматривают несколько объяснений: возможную разделку рыбы в других местах, её продажу или гастрономические предпочтения местных жителей. Для окончательных выводов необходимы дополнительные раскопки.

Исследование имеет прикладное значение — оно помогает точнее понять хозяйственную деятельность и быт населения Северного Причерноморья, где активно взаимодействовали местные племена и античные греческие колонии.

Днестровская археологическая экспедиция Приднестровского государственного университета им. Т.Г. Шевченко в феврале-марте 2019 г. провела исследования Юго-Восточной башни цитадели в связи с необходимостью музеефикации данного объекта. Следует пояснить, что в настоящее время крепостной ансамбль состоит из трёх частей. Наиболее ранней является цитадель (первоначально — замок) в форме неправильного четырёхугольника размерами 84 × 101 × 75 × 101 м, с восемью башнями по периметру (рис. 1, 2: 1—3), построенная в конце 30-х гг. XVI в., что подтвердилось нашими исследованиями.

Позднее, в 1584 г., на второй береговой террасе, под цитаделью, была сооружена Нижняя крепость площадью 1,1 га (рис. 1, 2). Внешняя (Большая) крепость площадью 62,35 га, ограниченная бастионным фронтом, была построена на верхнем береговом плато в начале XVIII в. (Аствацатуров 2007: 44; Красножон 2018: 141).

Юго-Восточная башня цитадели, ближайшая к переправе, базируется на невысоком многоугольном цоколе. В плане она имеет форму круга со срезанным (со стороны двора, ссеверо-запада) сегментом (рис. 3—5).

Общий диаметр башни составляет около 12 м, толщина стен до 2,5 м, высота 13 м (без учёта крыши). В башне в настоящее время имеется четыре яруса. Нижний ярус, исследованный в 2019 г., входа и бойниц не имеет. Вход во второй ярус осуществляется со двора (первоначально имел наружную лестницу, поскольку уровень двора был ниже на 1,5—2 м). На третий ярус ведёт вход с боевого хода куртины. Каменная круговая лестница с третьего яруса ведет на верхний, четвёртый, с мерлонами по периметру.

В стенах второго яруса были сооружены пять сводчатых артиллерийских бойниц, в стенах третьего — четыре бойницы и один камин (рис. 4—5).

К началу раскопок нижний ярус был заполнен практически до уровня современного входа со стороны двора цитадели. Следовательно, в процессе раскопок пришлось удалить около 200 м3 заполнения. В ходе исследований было выделено пять стратиграфических горизонтов. Два наиболее ранних связаны с сооружением и первым периодом функционирования башни в XVI в.

Третий горизонт датируется последней четвертью XVIII в. Повреждённые пушечные ядра и гранаты из чугуна, следы пожара указывают на последствия осады и штурма крепости российской армией в 1770 г. Перестройка нижнего яруса башни была частью масштабной реконструкции крепости турками под руководством французских инженеров в 1793—1794 гг. Сооружённые в это время мощные радиальные «контрфорсы» и центральный «столб», сложенные из массивных плит и кусков известняка (рис. 5—6), должны были удерживать мощное деревянное перекрытие и винтовую лестницу (Разумов и др. 2019: 7—10).

Формирование четвёртого горизонта связано с событиями Бендерского вооружённого восстания против румынских и французских интервентов 27 мая 1919 г. (Зайцев 1971: 50—76) Многочисленные гильзы от патронов для винтовок Лебеля, Манлихера и Мосина свидетельствуют о ведении солдатами гарнизона огня из бойниц верхних ярусов. Обломки зарядных ящиков, конская упряжь остались от склада воинского имущества, находившегося в нижнем на тот момент ярусе башни до пожара, возникшего в результате артобстрелов с левого берега Днестра (найдены части фугасных и шрапнельных трёхдюймовых снарядов).

Сверху эти находки были перекрыты строительным мусором 1920—1930-х гг. Материалы пятого горизонта показывают, что примерно с 1970-х – начала 1980-х гг. и до 1990-х гг. включительно Юго-Восточная башня цитадели использовалась военнослужащими Советской армии в качестве мусорной свалки.

Наша публикация посвящена анализу материалов из двух нижних стратиграфических горизонтов, содержащих информацию о ранней истории Бендерской крепости.

Итак, на глубине 3,35 м от уровня современного входа был расчищен пол нижнего яруса, залитый раствором из каменной крошки с известью (рис. 6—7).

Его сооружение связано с первым стратиграфическим горизонтом, датированным временем строительства и начала функционирования башни (1538—1584 гг.). Вероятно, перед заполнением нижнего яруса суглинком в 1584 г. (см. ниже) из него было вынесено всё, представлявшее хоть какую-то ценность. Поэтому на полу были выявлены лишь мелкие обломки изделий из железа и меди:

1) фрагмент лезвия (острия) железного кованого ножа размерами 28 × 11 × 3 мм;

2) медное изделие (рис. 13: 10);

3) фрагмент медной обивки деревянного (?) предмета в виде трапециевидной пластины с загнутым широким основанием размерами 64 × 35 × 0,3 мм;

4) гвоздь кованый железный размерами 32 × 7 × 6 мм, шляпка 14 × 13 мм (рис. 12: 2);

5) стержень кованый железный размерами 35 × 7 × 3 мм (рис. 13: 8);

Кроме того, были обнаружены морская раковина (рис. 13: 9) и немногочисленныефрагменты гончарной керамики (рис. 8), в том числе:

1) Фрагмент венчика сосуда из хорошо отмученной глины с примесью песка (рис. 8: 5).

Тесто плотное, однородное светло-коричневого цвета. Поверхность фрагмента шероховатая, плохо обработана, особенно внешняя сторона. Ангоб отсутствует. Венчик выделен, отогнут наружу. Верхний его край ровный шириной 0,5 см. К верхнему краю венчика примыкала лентовидная ручка. Диаметр устья сосуда составил 24 см. Толщина стенки сосуда равна 0,4 см;

2) Фрагмент венчика мисковидного сосуда из хорошо отмученной глины с примесями песка и блестящих частиц (рис.8: 7). Тесто плотное, однородное светло-коричневого цвета. Поверхность неровная, шероховатая. Венчик выделен, верхний его край ровный, слегка отогнут наружу, шириной 1,2 см. Внутренняя сторона фрагмента и верхний край венчика были покрыты краской или лаком белого цвета (возможно, некачественная полива). Диаметр устья сосуда равен 24 см;

3) Фрагмент стенки сосуда из хорошо отмученной глины с примесями песка и блестящих частиц (рис. 8: 3). Тесто плотное, однородное кирпичного цвета. Внутренняя и внешняя поверхность фрагмента ровная, хорошо заглажена. Ангоб отсутствует. На внешней стороне фрагмента зафиксировано место перехода от тулова к шейке, которое отчетливо выделено ребром. На это место приходится максимальный диаметр сосуда, который составил 13 см. Толщина стенки тулова и шейки равна 0,75 см;

4) Фрагмент венчика сосуда из хорошо отмученной глины с примесями песка и шамота (рис. 8: 9). Тесто плотное, однородное серого цвета. Обжиг равномерный. Внутренняя и внешняя поверхность фрагмента светло-коричневого цвета с сероватым оттенком. Венчик выделен, отогнут наружу. Имеет закраину для крышки. Верхний его край заострен. Диаметр устья сосуда составляет 17 см. Толщина стенки 0,5 см;

5) Фрагмент стенки сосуда из хорошо отмученной глины с примесями песка и белых частиц (рис. 8: 8). Тесто плотное, однородное, внутренняя и внешняя поверхность фрагмента, кирпичного цвета. Обжиг равномерный. На внешней стороне фрагмента зафиксированы каннелюры, расположенные горизонтально. Толщина стенки сосуда 0,4 см;

6) Фрагмент стенки сосуда из хорошо отмученной глины с примесями песка и белых частиц (рис. 8: 10). Тесто плотное, однородное, внешняя и внутренняя поверхность фрагмента светло-серого цвета. Обжиг равномерный. На внешней стороне фрагмента зафиксированы каннелюры, расположенные горизонтально;

7) Фрагмент дна сосуда из хорошо отмученной глины с примесями песка и белых частиц

(рис. 8: 11). Тесто плотное, однородное светло-серого цвета. Обжиг равномерный.

Внутренняя и внешняя поверхность фрагмента коричневого цвета с буроватым оттенком. Дно плитчатое, имеет закраину, диаметром 10 см и толщиной 0,6 см. Толщина стенки сосуда равна 0,7 см;

8) Фрагмент дна сосуда из хорошо отмученной глины с примесями песка и блестящих частиц (рис. 8: 12). Тесто плотное, однородное, как и внутренняя поверхность фрагмента, черного цвета. Внешняя поверхность фрагмента светло-серого цвета со следами некачественного обжига в виде темных пятен. Дно плитчатое, имеет закраину, диаметром 7 см и толщиной 0,4 см. Толщина стенки сосуда равна 0,7 см;

9) Фрагмент дна сосуда из хорошо отмученной глины с примесями песка, шамота и блестящих частиц (рис. 8: 13). Тесто плотное, однородное светло-серого цвета. Обжиг равномерный. Внутренняя и внешняя поверхность серого цвета. Дно плитчатое, имеет слабо выраженную закраину. На подошве зафиксированы следы среза ниткой. Диаметр дна составил 13 см, толщиной 0,8 см. Толщина стенки сосуда равна 0,6 см. Подчеркнём, что некоторые фрагменты, найденные на полу, совмещались с фрагментами тех же сосудов, обнаруженными в нижней части второго стратиграфического горизонта. Следовательно, керамика, предварительно отнесённая к первому горизонту, может частично либо полностью относиться ко второму горизонту, где было обнаружено более 90% всех керамических изделий из раскопок 2019 г.

Также следует отметить, что в восточной части башни в пол был вбит под углом массивный железный кованый костыль, вокруг которого фиксировался древесный тлен. Стены нижнего яруса башни были тщательно оштукатурены (рис. 7). Вероятно, в 1540—1584 гг. он использовался в качестве складского помещения.

На глубине 1,4 м от уровня входа (непосредственно под ним) в стене зафиксирована заложенная тремя вертикально поставленными известняковыми блоками ниша (рис. 7) либо окно размерами около 550 × 250 мм. Отметим, что на момент сооружения башни данное отверстие должно было располагаться немного выше уровня внутреннего двора. Возможно, первоначально оно служило для вентиляции и/или для загрузки и выгрузки припасов.

Замуровано это отверстие было не позднее 1584 г. (см. ниже). Второй стратиграфический горизонт представлен заполнением нижнего яруса башни в виде светло-жёлтого лессовидного суглинка, мощностью 1,6—1,7 м (рис. 6). В слое суглинка были найдены многочисленные фрагменты костей животных (домашняя птица, крупный и мелкий рогатый скот). Среди других находок выявлены:

1) отходы косторезного производства в виде корневой части кабаньего клыка с отпиленной сбоку пластиной (рис. 9: 3), размерами 70 × 28 × 20 мм;

2) кресальный кремень на пластинчатом отбивном отщепе, сырьё днестровское, светло серое полупрозрачное, дорсальная поверхность окатана и патинирована, в дистальной части забитость (рис. 8: 6), размеры 28 × 25 × 3 мм;

Отметим также, что при исследовании Юго-Восточной башни цитадели Бендерской крепости в общей сложности было обнаружено 215 фрагментов керамических сосудов, изготовленных на гончарном круге (рис. 8—13), подавляющее большинство которых (более 90%) относится именно ко второму стратиграфическому горизонту. Следовательно, эта керамика попала в башню в процессе реконструкции крепости в 1584 г.

Анализ простой гончарной керамики показал, что большинство фрагментов относятся к горшкам различных форм. В качестве редкого исключения встречаются обломки одноручных кувшинов и мисок (рис. 9: 8, 13: 1, 2, 7). В составе теста, как правило, присутствует мелкозернистый песок, а также белые (известняк) и блестящие (слюда) частицы. В основном обжиг равномерный и сквозной. В зависимости от режима обжига сосуды имели кирпичный, серый или чёрный цвет. К наиболее многочисленным находкам принадлежат фрагменты венчиков горшков, чаще всего с закраинами под крышку, а также доньев. Орнамент в основном представлен горизонтальными каннелюрами, которые располагались на плечиках сосудов. В единственном случае на внешней стороне стенки сосуда был зафиксирован орнамент, сочетавший штампованный узор и волнистые прорезные линии (рис. 9: 4).

Среди обнаруженной керамики встречаются фрагменты красноглиняной поливной посуды. В основном она представлена сосудами открытых форм (мисками), от которых сохранились фрагменты венчиков и доньев (рис. 13: 15). В единичном случае найден фрагмент ножки закрытого сосуда, возможно, кувшинчика или горшочка (рис. 13: 12).

Керамическая посуда покрывалась как монохромной поливой (горчичного цвета), так и поливой, сочетавшей разные цвета в одном изделии (белый, коричневый и зелёный). На всех фрагментах полива нанесена на внутреннюю часть сосуда, а также на верхний край венчика миски.

Можно предположить, что разбитые сосуды попали в заполнение нижнего яруса башни в результате постепенного выхода из строя кухонной и столовой посуды, используемой для питания большого количества работников, отправленных сюда по приказу султана молдавским господарем Петром Хромым в 1584 г. (Красножон 2011: 247; 2018: 117).

Поскольку второй стратиграфический горизонт представлен мощным слоем однородного светло-жёлтого лессовидного суглинка, очевидно, вынутого с глубины нескольких метров при выкапывании нового либо углублении существовавшего рва вокруг замка, находки из него можно считать синхронными. Весьма маловероятно, что они могли попасть сюда из более ранних культурных слоёв на территории крепости.

В результате анализа материалов из первого и второго стратиграфических горизонтов Юго-восточной башни нами были сделаны следующие выводы:

1) Никаких данных в пользу версии о том, что данная башня, как и остальные постройки цитадели, могла быть сооружена генуэзцами, как предполагают некоторые исследователи (Вилков и др. 2018: 12—15), в ходе раскопок получено не было;

2) Археологический материал, в первую очередь керамика, довольно однороден и укладывается в целом в рамки XVI в.;

3) Все имеющиеся материалы указывают на возведение каменного замка турками во второй четверти XVI в. Каменная кладка и пол нижнего яруса абсолютно однородны, сооружены единовременно, следов более ранних построек, перестроек не выявлено (рис. 7). При этом необходимо подчеркнуть, что способ кладки и параметры известняковых блоков аналогичны таковым в турецких фортификационных сооружениях конца XV-XVI вв., таких, как цитадели в Аккермане (Белгороде-Днестровском), Килии, и т.д. (Şlapac 2004: 151).

Отметим, что простые геометрические формы замков, фланкирующие высокие башни, выдвинутые далеко за пределы крепостных стен, сводчатые камеры для пушечных бойниц, длинные прямые куртины характерны для начального периода активного использования артиллерии для обороны укреплений (Косточкин 1962: 63—66; Чеботаренко 1964: 216; Яковлев 2000: 76; Носов 2002: 60—72; Пламеницька 2012: 212—213, 318). В Северо Западном Причерноморье и соседних регионах крепостная артиллерия стала широко применяться лишь в XV в., а предназначенные специально для артиллерии укрепления распространяются уже к концу этого столетия (Пламеницька 2012: 212; Мисько 2012: 537).

Замок в Бендерах, как и в Белгороде-Днестровском, не имеет никаких признаков генуэзской провинциальной крепостной архитектуры, примеры которой широко представлены в Крыму (Красножон 2012: 157). По итогам небольших раскопок И.Г. Хынку в 1969 г. с внешней стороны восточной стены цитадели также были сделаны выводы, что каменные укрепления здесь были сооружены не ранее первой половины XVI в. (Полевой, Бырня 1974: 84). План Бендерского замка полностью соответствует планам других османских крепостей конца XV—XVI вв., при этом кардинально отличаясь как от фортификаций Молдавского княжества XIV—XV вв., так и от польско-литовских замков (Şlapac 2004: 151—152; Красножон 2018: рис. 2, 46, 49). Здесь же следует заметить, что ни в грамотах молдавских господарей, ни в хрониках соседних государств, ни в записках путешественников XV в. укреплённый город либо крепость Тигина (молдавское название Бендер) ни разу не упоминается (Аствацатуров 2007: 10—11). Итак, наши раскопки свидетельствуют в пользу версии о том, что первые каменные укрепления были сооружены в Бендерах турками в конце 1530-х гг., что подтверждается и письменными источниками (Şlapac 2004: 27; Аствацатуров 2007: 38—39; Красножон 2018: 115—116).

Представленная коллекция гончарной керамики из Юго-Восточной башни цитадели находит ближайшие аналогии среди сосудов, выявленных при исследовании средневековых памятников Днестровско-Прутского междуречья. Прежде всего, это керамика, происходящая из городских центров Старый Орхей и Костешты, а также многочисленных сельских поселений указанной территории — Балцаты I, Пояна, Старые Малаешты и др. (Полевой, Бырня 1974: 60—62, рис. 21—24). В совокупности фрагменты гончарных сосудов из первого и второго стратиграфических горизонтов относятся к концу XV — началу XVII вв., что соответствует известным на сегодняшний день датировкам молдавской средневековой керамики (Чеботаренко 1964: 213; Бырня 1969: 197). Необходимо подчеркнуть, что абсолютное преобладание молдавской керамики в заполнении башни никак не может свидетельствовать в пользу того, что замок был сооружён именно молдавскими господарями.

В данном случае перед нами ещё один факт, подтверждающий сведения письменных источников о том, что для постройки и реконструкции крепостей Северо-Западного Причерноморья Османская империя постоянно привлекала большое количество молдавских работников (Красножон 2011: 247; 2018: 30, 117), для питания которых использовалась найденная нами посуда.

Итак, второй горизонт следует датировать мартом—августом 1584 г., поскольку именно тогда по приказу турецкого султана подданные молдавского господаря Петра Хромого провели масштабную реконструкцию полуразрушенных польско-казацкими набегами укреплений (Красножон 2011: 247; 2018: 117). За несколько месяцев был выкопан (либо значительно увеличен) ров и построена Нижняя крепость, более эффективно прикрывающая переправу через Днестр (рис. 1, 2: 1—3). Лессовидный суглинок, вынутый при сооружении рва, был использован для засыпки нижнего яруса Юго-Восточной, и, вероятно, других башен цитадели. Цель такого мероприятия – укрепить их против усилившейся за прошедшие со времени постройки замка полвека осадной артиллерии, подкопов и подрывов.

Массовое изготовление литых бронзовых орудий, усиление их мощности благодаря новым технологиям отливки и получения пороха, появление чугунных ядер, колёсных лафетов для осадной артиллерии, широкое использование во второй половине XVI в. в Центральной и Восточной Европе подземных минных галерей для обрушения стен и башен (например, взятие Казани в 1552 г., многочисленные осады Ливонской войны 1558—1583 гг.) (Яковлев 2000, 70—78; Носов 2002: 78—79; Пенской 2018: 122) – всё это обусловило сходные способы реконструкции старых крепостей и замков. Так, заполнение грунтом и камнями нижних ярусов замковых башен прослежено археологами для ряда крепостей Среднего Поднестровья — Хотина, Сорок, Каменца-Подольского (Чеботаренко 1964: 212—214; 1972: 217—218; Пламеницька 2012: 333). Известны такие мероприятия и в других регионах Европы. Шведский король Густав Ваза, готовясь к войне с Русским государством, в 1546-1555 гг. провёл масштабную реконструкцию Выборгского замка. В частности, письменные источники отмечают, что «Дозорная башня заполнена глиной и камнем по приказу короля Густава для повышения её оборонной мощи» (Абдуллина 2006: 9). Вероятно, кроме заполнения грунтом башен и утолщения кладки стен, был поднят с помощью подсыпок уровень внутреннего двора Бендерской крепости. Об этом можно будет судить по итогам дальнейших исследований.

Масштабная реконструкция замка принесла свои плоды. Так, весной 1595 г. объединённое молдавско-казацкое войско Наливайко и Лободы разгромило многотысячный отряд Бендерского санджака, но штурм новых замковых укреплений окончился полной неудачей и привёл к большим потерям казаков (Аствацатуров 2007; 47—48, 64).

Таким образом, археологические исследования 2019 г. в Юго-Восточной башне цитадели Бендерской крепости подтвердили версию о том, что первые каменные укрепления были сооружены здесь именно турками, и не ранее конца 1530-х гг. Получены данные об особенностях конструкции и функционировании нижнего яруса башни в 1538—1584 гг. В ходе исследований второго стратиграфического горизонта установлено, что он сформировался в процессе реконструкции и расширения крепости в 1584 г. В материалах этого горизонта отразились новые тенденции в фортификационном искусстве второй половины XVI в. на территории Северного Причерноморья и соседних регионов.

Авторы: С.Н. Разумов, С.А. Фидельский, И.А. Четвериков, С.О. Симоненко

Литература

Абдуллина С.А. 2006. Выборгский замок — образец фортификационного искусства. В: Абдуллина С.А. (отв. ред.). Выборг. Фортификация. Санкт-Петербург: Европейский Дом, 5—15.

Аствацатуров Г.О. 2007. Бендерская крепость. Бендеры: Полиграфист.

Бырня П.П. 1969. Сельские поселения Молдавии XV—XVII вв. Кишинёв: Штиинца.

Вилков Г.С., Чайкин Я.И., Гальцев П.Ю, Гуцул А.В. 2018. Бендерская крепость. Живой символ истории. Тирасполь: Полиграфист.

Гольцева Н.В. 1990. Отчёт об археологических исследованиях южного участка рва Бендерской крепости. Архив Национального музея истории Молдовы. Д. 316. 

Зайцев А.В. 1971. Бендерское вооружённое… Кишинёв: Картя Молдовеняскэ.

Косточкин В.В. 1962. Русское оборонное зодчество конца XIII — начала XVI веков. Москва: АН СССР.

Красножон А.В. 2011. Бендерский фортификационный комплекс XV—XVIII вв. Stratum plus 6, 221—251.

Красножон А.В. 2012. Крепость Белгород (Аккерман) на Днестре. История строительства. Кишинёв: Stratum plus.

Красножон А.В. 2018. Фортеці та міста Північно-Західного Причорномор’я (XV—XVIII ст.). Одеса: Чорномор’я.

Носов К.С. 2002. Русские крепости и осадная техника, VIII—XVII вв. Санкт-Петербург: Полигон.

Мисько Ю.В. 2017. Археологічні дослідження Хотинської фортеці: підсумки та перспективи. In: Gancarski J. (ed.). Stan i potrzeby badań archeologicznych w Karpatach. Krosno: Muzeum Podkarpackie, 533—554.

Пенской В.В. 2018. Военное дело Московского государства. От Василия Тёмного до Михаила Романова. Вторая половина XV — начало XVII в. Москва: Центрполиграф.

Пламеницька О. 2012. Castrum Camenecensis. Фортеця Кам’янець: (пізньоантичний — ранньомодерний час). Кам’янець-Подільський: ФОП Сисин О.В.

Полевой Л.Л., Бырня П.П. 1974. Средневековые памятники XIV—XVII веков. Кишинёв: Штиинца (Археологическая карта МССР. Вып. 7).

Разумов С.Н., Фидельский С.А., Четвериков И.А., Симоненко С.О. 2019. Реконструкция Юго Восточной башни цитадели Бендерской крепости в XVIII в. (по данным археологических исследований). Исторический альманах Приднестровья 17, 7—10.

Чеботаренко Г.Ф. 1964. К вопросу о времени возникновения Сорокской крепости. В: Зеленчук В.С., Рикман Э.А., Смирнов Г.Д. (ред.). Материалы и исследования по археологии и этнографии Молдавской ССР. Кишинёв: Картя Молдовеняскэ, 210—216.

Чеботаренко Г.Ф. Археологические раскопки в Сорокской крепости в 1968—1969 гг. 1972. В: Рафалович И.А. (отв. ред.). Археологические исследования в Молдавии в 1968—1969 гг. Кишинёв: Штиинца, 201—237.

Яковлев В.В. 2000. История крепостей. Санкт-Петербург: Полигон.

Şlapac M. 2004. Cetăţi medievală din Moldova (mijlocul secolului al XIV-lea — mijlocul secolului al XVI— lea). Chişinău: ARC.

Одну из них – точную копию драхмы Истрии IV века до н. э.– нашли возле села Чобручи. В древние времена здесь находилось крупное поселение, чья история насчитывает более тысячи лет – раскопки показали непрерывное существование поселения в период VIII века до нашей эры – V века нашей эры. Правда, ответить на вопрос, кто жил в этом поселении, пока сложно. Здесь найдена керамика разных времен: гончарная из древнегреческих городов и лепная — изготовленная неизвестными мастерами многочисленных культур Северо-Западного Причерноморья: фракийской, скифской, черняховской.

Исследователи считают, что древнее поселение у села Чобручи было своего рода центром ремесла и торговли на стыке цивилизаций. В дельте Днестра находился древнегреческий город Тира — врата в античный мир и крупный торговый порт. В степях господствовали сменявшие друг друга культуры ираноязычных кочевников скифов и сарматов. На холмах среднего течения Днестра в земляных крепостях жили фракийцы, доминирующие на Балканах и в Карпатах. С севера шла экспансия германского племени бастарнов, известных как один из сильнейших народов Восточной Европы. Археологические находки свидетельствуют о тесных контактах перечисленных культур в долине Днестра.

Об этом говорит и копия драхмы Истрии, найденная на территории древнего поселения у села Чобручи. Драхма – это серебряная монета древнегреческих городов – полисов. Каждый независимый полис чеканил свою собственную монету. На драхме города Истрия, расположенного в дельте Дуная, изображались Диоскуры – титаны-близнецы Кастор и Полидевк, мифические сыновья Зевса, и орёл верхом на дельфине.

Но, в отличие от оригинальной истрийской драхмы, монета из древнего поселения у Чобручей оказалась медной и лишь сверху была покрыта серебряной фольгой.

Как полагают исследователи, это не фальшивая монета, а её имитация. Причем она могла быть изготовлена в поселении, где взаимодействовали представители разных культур, испытывавшие влияние античной Греции. Монеты как средство платежа были намного удобнее натурального обмена, характерного для народов без государств. А вот серебра для производства таких монет было недостаточно, к тому же драгоценный металл использовался в основном для создания украшений. Вот почему при изготовлении копии истрийской монеты за основу взяли медь, которая была намного дешевле серебра.

О том, что монеты могли делать в варварских поселениях Северо-Западного Причерноморья, говорит и находка из села Бычок. На одном из огородов обнаружили артефакт, который археологи определили как подражание тетрадрахме древней Македонии III-II веков до нашей эры. Об этом говорят схематичные изображения всадника на коне и головы Зевса, характерных для македонских монет того времени. Правда, на последних чеканка выполнена более искусно, а изображения хорошо прорисованы, чего не скажешь о её варварском подражании.  

Разные вариации таких монет известны на территории центральной и восточной Европы. Считается, что их делали кельты или фракийцы, господствовавшие там в те времена.  На территории Приднестровья подражаний македонским монетам найдено более 20.

Как отмечают исследователи, если найдется доказательство гипотезы производства монет в варварских поселениях Северо-Западного Причерноморья, это будет настоящей сенсацией. Таким доказательством может стать, например, матрица для чеканки монет. Нельзя исключать, что она будет найдена в культурном слое древнего поселения возле села Чобручи – этот исторический памятник исследован сегодня менее чем на 1%.

«… Из бывшей Польской Украйны, Волынии и Подолии, к Империи Нашей присоединенных, за отделением достаточнаго количества душ и окружности для составления Киевской Губернии, составить две Губернии: Подольскую и Волынскую».

В 1821 был опубликован «Географической атласъ Россiйской Имперiи, Царства Польскаго и Великаго княжества Финляндскаго». Данный атлас содержал в себе карты губерний, включая и Подольскую, и  был «сочинён по новейшим и достоверным сведениям, в пользу обучающихся Российской Географии и для составления дорожников путешественникам». Автором атласа стал  «служащий в Военно-топографическом Депо Свиты Его Императорского Величества по квартирмейстерской части подполковник Василий Петрович Пядышев».

Помимо нового административного деления, указанные территории получили и новый герб. В истории геральдики, небезосновательно,  принято считать, что древнейшим символом Подолии является образ Солнца.

Так , в начале XV века в хронике польского историка Яна Длугоша, упоминаются полки, участвовавшие в Грюнвальдской битве 1410 года, среди которых и три полка «земли Подольской, которая имела три флага из-за большого количества своего населения. Каждый из них имел солнечный лик на красном поле» .

В XVI веке про герб Подолья находим информацию в книге Александра Гваньини «Хроника  европейской Сарматии» (1578 г.): «Флаг этой земли носит как герб солнце, окруженное вокруг двенадцатью звездами на белом фоне».

В том же году в книге Бартоша Папроцкого «Гнездо добродетели» также приводится упоминание о гербе Подолии: «Воеводство Подольское употребляет в качестве герба золотое солнце на белом поле».

В XVII веке традиция использования символа солнца для обозначения Подольской земли также была продолжена. В 1672 году в Посольском приказе разработана «Большая государева книга, или Корень российских государей» («Титулярник») царя Алексея Михайловича, где также изображено солнце, только над солнцем добавлен крест.

Однако, уже на карте Иоанна  фон Гофмана  «Бессарабия. Подолия. Литва» вышедшей в свет в 1688 году обнаруживается отличный от традиционного содержания герб Подолии – на нём изображается голова буйвола с кольцом в ноздрях.

Однозначных причин такого изменения доступные исторические источники не отмечают, однако подсказка может скрываться в них же в описании флоры и фауны Подолии. В «Описании Молдавии» Дмитрия Кантемира 1716 года отмечается:

«По обоим берегам Тираса часто встречаются дикие буйволы, но они, как нам кажется, не местного происхождения, а переходят по замерзшему Тирасу из Подолии и Тартарии из-за суровых северных ветров, свирепствующих зимой в тех местах».

Ещё более загадочным и не содержащим в себе традиционного символа солнца  является герб Подолии, приведённый в 1711 году на карте Даниэля де ла Фейля «Королевство Польское с его границами».

Однако, к концу XVIII века, в 1800 году  императором России Павлом I  утверждается манифест  «Полный герб Всеросийской империи», в котором приведены и утверждены гербы губерний. Вот что в нем говорится о подольском гербе:

«Подольский. Имеет равным образом Российско-Императорского чернаго Золотыми Коронами увенчанного Орла, у коего на груди виден голубой щит, в котором усматривается Солнце о шестнадцати лучах и над оным золотой осмиугольной маленькой Крест».

Его реплику можно увидеть на иллюстрированной карточке из сувенирного «Набора географических карточек Российской империи», изданных в Санкт-Петербурге  в 1856 году.

Но уже в том же 1856 году 20 декабря (8 декабря по старому стилю)  императором Александром II в результате реформы был утверждён новый герб Подольской губернии, а центральное место в его композиции занял вековой символ этой земли – Солнце .

Венгерский ученый Аттила Тюрк назвал обнаруженное приднестровскими археологами погребение воина IX века находкой года. В одном из курганов на землях села Глиное Слободзейского района сотрудники НИЛ «Археология» ПГУ им. Т.Г. Шевченко нашли артефакты времён Ателькузы. Именно так, согласно описанию императора Византии Константина Багрянородного,  называлась территория между реками Днестр и Днепр, где несколько десятилетий жили предки современных венгров, пришедшие в Северное Причерноморье из-за Урала.

В гробнице лежали листовидные железные наконечники стрел, однолезвийный топор, кинжал, нож, шило, костяные накладки на лук и кресало.

При этом на костях погребенного оказалось множество фрагментов золотой фольги.

Сохранность находок оставляет желать лучшего, ведь за тысячу с лишним лет железо сильно окислилось.

Сенсация в том, что следов древних венгров в долине Днестра сохранилось не так уж и много, а эта гробница, судя по вещественным материалам, похоже, была построена для воина одного из семи венгерских кланов.

«Погребальный обряд специфический. Золотая фольга, скорее всего, была погребальной маской, а такие находки есть и в Венгрии, и на Урале», — говорит Аттила Тюрк.

Находки приднестровских археологов подтверждают данные, которые приводит в своём историко-географическом трактате «Об управлении империей» Константин Багрянородный, византийский император и крёстный отец правительницы Руси княгини Ольги. В X веке он писал о том, как венгры поселились в стране Ателькуза после поражения от печенегов –  тюркских племен, пришедших с Востока.  Современные исследователи считают, что это название является греческой транскрипцией венгерского слова «этелкёз», которое можно перевести как «междуречье». Исследователи уже давно спорят о границах Ателькузы, но археологические артефакты, добытые в том числе приднестровскими археологами, свидетельствуют, что она находилась в междуречье Днестра и Днепра.

Ещё в 1994 году археолог Татьяна Щербакова обнаружила в окрестностях города Слободзеи большой могильник средневековых кочевников, в гробницах которых оказались венгерские вещи. Ученые из научных центров Восточной Европы не без зависти отмечали, что такая удача выпадает один раз в пятьдесят лет. Это было первое обнаружение следов древних венгров в долине Днестра. Среди находок выделяются двадцать серебряных бляшек поясного набора – символы воинской доблести. Как полагают исследователи, каждая из них  могла означать победу в боевой схватке.

Анализируя письменные и археологические данные, историки предпринимают попытки проявить картину событий и узнать больше о том, как появились венгры в Ателькузе и почему они ушли на запад в долину Алфельда, где сегодня живут их потомки.

На сегодняшний день известно, что народ «ал-маджгарийа», как называли венгров средневековые арабские географы, в IX веке контролировал огромные пространства степей Северного Причерноморья. Авторы того времени писали, что они обладали мощной лёгкой кавалерией, основу которой составляли всадники-лучники. Может быть, поэтому венграм, или уграм, как их именовали древнерусские летописи, удалось обложить данью восточных славян.

Но примерно в 30-х годах IX века с востока приходят тюрки-печенеги, которым удается нанести венграм ряд ощутимых поражений, после чего роды «ал-маджгарийа» уходят за Днепр. Отсюда  они ведут войны с болгарами, создавшими свое государство на Дунае, и продолжают сопротивляться прессингу печенегов. Одновременно они вынуждены строить новые отношения со славянскими племенами, некоторые из которых объединяются в 882 году под главенством Киева, где правит князь Олег, викинг и сподвижник Рюрика, родоначальника династии русских царей и княжеской аристократии.  В Приднестровье, к примеру, венгры жили по соседству с тиверцами и уличами, и похоже, что их отношения были если не дружескими, то точно не враждебными.

Историк Николай Юрасов даже высказал гипотезу, что венгры могли оказать помощь тиверцам и уличам в их войне с Киевом, когда в 885 году Олег предпринял попытку их подчинить. Отбить нападение олеговой дружины им удалось не без поддержки угров-«ал-маджгарийа», полагает исследователь.

Однако в 889 венгры Ателькузы вновь подвергаются нападению печенегов, и после тяжёлой затянувшейся войны они снова были  разбиты. Сломленные, но сохранявшие боеспособность венгры уходят из междуречья Днестра и Днепра в Карпатскую котловину, где обрели, как писали хронисты, новую родину. Вот как уход угров и их дальнейшую судьбу на новом месте описывает Повесть временных лет: 

«В год 6406 (898). Шли угры мимо Киева горою, которая прозывается теперь Угорской, пришли к Днепру и стали вежами: ходили они так же, как теперь половцы. И, придя с востока, устремились через великие горы, которые прозвались Угорскими горами, и стали воевать с жившими там волохами и славянами. Сидели ведь тут прежде славяне, а затем Славянскую землю захватили волохи. А после угры прогнали волохов, унаследовали ту землю и поселились со славянами, покорив их себе; и с тех пор прозвалась земля Угорской. И стали угры воевать с греками и попленили землю Фракийскую и Македонскую до самой Селуни. И стали воевать с моравами и чехами».

Новые находки приднестровских археологов станут ещё одним фрагментом знания, проливающим свет на эпоху, которую историки называют «тёмными веками». Для этого, однако, необходимо провести дорогостоящую экспертизу. Чтобы выяснить возраст костных останков, потребуется радиоуглеродный анализ, важные сведения удастся получить, если провести генетические и антропологические исследования. С этим могут помочь специалисты из  Католического университета Петера Пазманя (Будапешт) и Университета имени Адама Мицкевича (Познань), которые уже не первый год сотрудничают с НИЛ «Археология». Но главное, погребение воина с венгерскими артефактами, найденное в Приднестровье, позволяет лучше понять прошлое нашего края, история которого не перестает удивлять.

…Говорящей символикой стали
Царь зверей и двуглавый орел.
У истории на пьедестале
Как награду, он доблесть обрел.

М. Гончарова

Герб любого города определяет его лицо, способствует воспитанию гражданских, патриотических чувств. Городской герб — это такое же символическое изображение, опознавательно-правовой знак, составленный по определенным правилам и зафиксированный верховной властью, как и герб государственный.

Появление герба — весьма показательно для любого города. Получая герб, город становится самостоятельной, самоуправляющейся административной единицей, начинает пользоваться привилегиями, которые предоставляет верховная власть.

Город Бендеры тоже имеет свой символ – герб, который за многовековую историю не раз изменялся коренным образом. Первый герб города Бендеры «родился» 2 апреля (14 апреля по новому стилю) 1826 года. Вот его описание:

«Щитъ раздѣелен на два поля: в верхнемъ, золотомъ, двуглавый орелъ, украшенный золотою короною, держащiй въ обѣихъ лапахъ молнiи, коихъ пламя обращено въ вниз, со щитомъ на груди, на коемъ въ красномъ полѣ изображенъ Св. Великомученикъ и Побѣдоносецъ Георгiй, сидящiй на бѣлом конѣ и поражающiй копiемъ змiя; въ нижнемъ, черномъ полѣ, изображенъ лежащiй левъ, въ память затруднительнаго положенiя въ семъ цынутѣ, Шведскаго короля, Карла XII, послѣ Полтавской битвы».

На фоне разнообразия городских гербов Российской Империи этот герб выделялся своей уникальностью.

Во-первых, лев изображен лежащим и с человеческим лицом. Это единственный случай в мировой геральдике. Лев — символ силы, мужества изображается всегда либо поднявшимся на лапы (восставший), либо шествующим и редко сидящим. К тому же он «невооруженный» (отсутствуют признаки вооруженности: клыки, когти). На большом гербе Швеции (откуда он к нам пришел) четыре восстающих льва, вооруженные и весьма грозные. Но вот в Бендерах их «собрат» стал тихим и мирным.

Вторая особенность — двуглавый орел на верхней половине щита. В верхней половине показан старый герб России в знак победы, одержанной над Швецией. Второго такого двуглавого орла нет. Во-первых, головы орла без корон, во-вторых, он держит в лапах «молнии, коих пламя обращено вниз». Такая произвольная форма государственному орлу была придана в конце царствования императора Александра I, и оказалась на гербах Бессарабской и Кавказской областей, но молнии в обеих лапах — только в старом гербе города Бендеры.

С 1918 по 1940гг. город находился в составе королевской Румынии и назывался Тигина. В этот период всем уездам и населённым пунктам, имеющим статус муниципий, были присвоены гербы, разработанные специально созданной для этого Геральдической консультативной комиссией при Министерстве внутренних дел Румынии и утверждённые королевскими декретами.

6 октября 1928 года для уезда Тигина был создан новый герб, утвержденный Михаем I, Королем Румынии. В его основу был положен герб Бендерского цынута образца 1826 года, поскольку город долгое время им пользовался. Вот как описан герб: «В красном щите сидящий золотой лев вправо, подняв правую переднею лапу».

Последующий герб города был утвержден декретом короля Румынии Карла II от 3 августа 1931 года.

Описание герба следующее: «В красном щите, серебряная зубчатая крепость с тремя башнями, средняя из которых выше, с закрытыми воротами и окнами; перед крепостью золотой лежащий лев вправо; все на зеленой террасе. Щит увенчан серебряной пятибашенной городской короной. Символизирует старую крепость Тигина, знаменитую своим противостоянием против неверных».

Эти гербы имели ряд особенностей. Прежде всего, характерный щит (варяжский) и чётко продуманную систему украшений для городских гербов в виде серебряных городских корон, соответствующих рангу города (семибашенные для крупных городов, пятибашенные – для уездных центров, трёхбашенные – для муниципий).

Ещё одна особенность, присущая этим гербам – безупречное соблюдение правил европейской геральдики, что говорит о высоком профессионализме специалистов по геральдике.

Трудные военные и послевоенные 40-е годы не способствовали развитию геральдики, и только к 60-м годам в г.Бендеры вновь встал вопрос о гербе города.

В 1966 году главный архитектор М.Д. Певзнер обратился к известному бендерскому художнику А. Афанасьеву с предложением принять участие в составлении проекта герба. Работа эта длилась почти целый год. С самого начала художник настаивал на необходимости сохранения лежащего льва. Но тогда власти решили иначе, и 26 июля 1967 года был утвержден новый герб Бендер.

Описание герба: «В верхней части щита — зубцы крепости, как символ древности города. Над зубцами надпись с названием города, внизу волны — символ реки Днестр и речного порта. В центре изображена роза, как символ цветущего города, лепестки — это шестеренка с молнией — символ электротехнической промышленности и челнок — символ легкой промышленности. Цвет щита — красный, верхняя часть зеленая, волны — белые».

Однако Андрей Афанасьев считал, что всё же возникнет необходимость в пересмотре современной символики города, и тогда лев непременно должен занять подобающее ему место на гербе Бендер.

25 сентября 2003 года, накануне 595-летия города, депутатами городского Совета народных депутатов было утверждено Положение о гербе и флаге г.Бендеры. Предпочтение было отдано изображению, утвержденному российским императором Николаем I (годы правления 1825-1855) 2 апреля (14 апреля по новому стилю) 1826 года. Отныне он признан официальным гербом города.

У льва на гербе появились более узнаваемые черты шведского короля Карла XII, а лежит он не на земле, а на стилизованном картографическом плане Бендерской крепости. Одновременно с гербом был утвержден и флаг города. Он, согласно геральдическим правилам, повторяет фигуры и цвета городского герба.

Герб и флаг внесены в Перечень местных символов и объектов города Бендеры.

Издание адресовано коллекционерам монет и банкнот и всем интересующимся историей Приднестровья и особенностями развития денежных систем на его территории.

За более тридцать лет жизни нашей республики выросли целые поколения приднестровцев, которые не знают и не помнят ни маркированных марками советских денег, ни купюр с допечатанными нулями и голографическими картинками. Прежде чем перейти к главному нашему герою – нынешнему приднестровскому рублю, — специально для молодёжи расскажем о его предшественниках.

После того как не стало СССР, новые государства внедряли свою национальную валюту, рублёвая масса образца 1961-1992 г. бывшего государства СССР сразу же хлынула и к нам, где советский рубль пока ещё был в обращении; в Приднестровье это произошло в 1993 году.  Для защиты своей финансовой системы руководство ПРБ в 1994 пошло на необычный шаг. На фабрике Гознака в Москве заказали специальные разноцветные марки с изображением Суворова и номинала купюры, на которую их потом приклеивали. После того как эти временные деньги с марками вывели из обращения, остатки марок использовали на нужды Почты ПМР. Там же, на российском Гознаке, были заказаны первые приднестровские купюры. По дипломатическим каналам Молдова потребовала от российских властей аннулировать договоры с «сепаратистами». Уже отпечатанные и оплаченные тиражи удалось вернуть на территорию ПМР через арбитражные суды России только в августе 1994 года. Параллельно руководство ПРБ разместило заказ на печатание приднестровских банкнот в городе Мюнхене. Были отпечатаны банкноты номиналом 1000 и 5000 рублей, но после получения денежных купюр с Гознака необходимость в продолжении их печатания в Германии отпала. Неиспользованная и оплаченная ПРБ специальная бумага для изготовления банкнот была привезена из Германии и размещена на хранение в типографии «Полиграфист». Таким образом в Приднестровье впервые появилась возможность ввести в денежный оборот собственные купюры в виде купонов номиналом 50; 100; 200; 500; 1000 и 5000 рублей, полученные с Гознака России.

Это тоже один из этапов становления нашей республики и её финансовой самостоятельности. Мы знали, что Гознак России напечатал для Приднестровья наши купоны, но вывезти из-за противодействия Молдовы их пока не получалось. Учитывая сложившуюся обстановку, в конце 1993 руководство ПРБ – Загрядский В.А. — поставило задачу отпечатать пробную партию денежных знаков, исходя из технологических возможностей предприятия. Срочно подготовив макет будущей купюры, технолог Андрей Семич и печатник Геннадий Тарасенко отпечатали небольшой тираж. Работой Президент и председатель ПРБ остались удовлетворены, но вскоре отпечатанные денежные знаки поступили также из Германии, а затем и с Гознака России.

В 1996 году совместно с ПРБ был реализован ещё один удачный проект по дополнительному обеспечению денежными знаками экономики Приднестровья. В середине 90-х годов развитие рыночных отношений в республиках бывшего СССР сопровождалось инфляционными процессами, деньги быстро обесценивались, поэтому в нашей республике полученные с Гознака в 1994 году денежные купюры небольших номиналов (1; 5; 10 рублей)  не были запущены  в денежное обращение. У руководства типографии родилась идея использовать данные денежные знаки путём допечатывания на них нужное количество нулей. Для этого было предложено ПРБ закупить специальное оборудование — станок «Гестетнер» (назван по имени венгерско-британского изобретателя Давида Гестетнера, ещё в 1880-х годах разработавшего копировальную машину) для малоформатной офсетной печати. На нём и происходило, например, превращение купюры в один рубль в купюру в десять тысяч рублей. В течение двух с лишним лет в одном из зданий Приднестровского республиканского банка таким способом шло допечатывание денежных знаков. Занималась этим работница типографии Татьяна Авдеева. И всё же производительность данного аппарата не могла удовлетворить потребности в банкнотах рынка республики, поэтому была достигнута договорённость с Гознаком России о допечатывании данных банкнот на их полиграфической базе.

С учетом складывающейся инфляции применялись и другие методы учета денежных знаков. Отпечатанную в Германии 50-тысячную купюру с изображением Богдана Хмельницкого было принято решение считать 500-тысячной. Она ходила наравне с 500-тысячной купюрой, отпечатанной на Гознаке России. За границей становилось всё труднее и труднее заказывать для Приднестровья новые купюры.

В начале 1999 года типография «Полиграфист», завершив строительство нового производственного корпуса, проработала вопрос с немецкой фирмой «Хейдельберг» о поставке в наш адрес надежной печатной машины с функциями, которые позволяли наносить на бумажные оттиски уникальные степени защиты от подделки. Такая печатная машина нам была предложена в качестве технического кредита с поэтапной ее оплатой в течение 12 месяцев. Для оформления договора на технический кредит в объеме 120 тыс. немецких марок должен быть финансовый поручитель исполнения кредитных обязательств. Таким финансовым поручителем стал от имени Правительства ПМР руководитель Комитета по управлению госимуществом ПМР Емельянов В.И. Необходимый пакет документов был отправлен в Германию. В конце того же года машина прибыла в типографию и была установлена в спеццехе, где планировалось изготовление важных государственных документов, которые ранее изготавливались на Гознаке России.

Первой печатной продукцией Гознака ПМР весной 2000 года стали дипломы ПГУ, которые по защите, дизайну и красочности были аналогичны диплому МГУ.

Наличие собственной финансовой и банковской системы и собственного денежного обращения в республике подразумевало постоянное пополнение и обновление денежных знаков.

Благодаря опыту работы со спецдокументами у руководства типографии появилась уверенность в возможности печатания на данном оборудовании денежных знаков с учетом наличия специальной немецкой бумаги для их изготовления.

Президент ПМР Смирнова И.Н. собрал совещание в составе Нагибина Н.А., Косовского Э.А, министра государственной безопасности Антюфеева В.Ю. и министра МВД Курисько В.А. Несмотря на возражение министров Антюфеева В.Ю. и Курисько В.А., Президент принимает решение об изготовлении опытной партии купюр достоинством 10 рублей в типографии «Полиграфист». Опытная партия была отпечатана 18 октября 2000 г. Образцы из этой партии были отправлены на экспертизу в Гознак России. Экспертиза дала высокую оценку качеству изготовленных денежных знаков.

На основании полученных результатов руководство республики принимает решения:

• провести деноминацию (заменить купюры, находящиеся в обращении, достоинством в один миллион рублей эквивалентно одному рублю);
• бендерской типографии «Полиграфист» создать спеццех приднестровского Гознака и поручить изготовить до конца 2000 года новые денежные знаки с учетом деноминации достоинством 1; 5; 10; 25; 50; 100 рублей;
• запустить с 1 января 2001 года в денежное обращение новые денежные знаки образца 2000 года.

В 2004 году в типографии были отпечатаны дополнительные денежные купюры достоинством 200 и 500 рублей, а также был обновлен дизайн купюр ранее отпечатанных и находящихся в обращении.

Таким образом, благодаря устойчивости финансовой и банковской системы республики изготовленные на собственной полиграфической базе двадцать лет назад номиналы денежных знаков остаются в обращении и по настоящее время. При этом качество и степень защиты изготовленных денежных знаков не уступают мировым требованиям данной продукции других государств.

Более того, изображения на наших денежных знаках подчеркивали государственность республики, символы национальностей, проживающих на территории Приднестровья, историческое и культурное наследие нашего государства. На купюрах изображены видные государственные и культурные деятели: Богдан Хмельницкий, Тарас Шевченко, Александр Суворов, Екатерина II, Петр Румянцев, Дмитрий Кантемир, Франц де Волан.

Кроме того, перед республикой стояла задача о введении паспортов гражданина Приднестровской Молдавской Республики. Здесь стояла дилемма – печатать документы в той же Германии, «был подписан протокол намерений», или изготавливать их на уже сформированном приднестровском предприятии Гознака ПМР. Руководитель службы по миграции при Правительстве ПМР Вьюшков Е.А. представил Президенту ПМР опытные образцы паспортов, изготовленных на обоих предприятиях. Учитывая качество и стоимость изготовления руководством республики, было принято решение в пользу собственного приднестровского предприятия «Полиграфист». Там же были отпечатаны водительские удостоверения, технические паспорта на транспорт, дипломы и аттестаты, трудовые книжки и другие важные для государства документы.

Точно такой же некрополь был исследован ранее у села Глиное — в течение 18 лет на площади более 60 гектаров археологи изучили 183 захоронения скифов. Катакомбы создавались на глубине от двух до шести метров – это довольно просторные подземные комнаты с предметами быта, вооружением и различными украшениями. Входом в усыпальницы служил небольшой коридор, называемый археологами на греческий манер – дромос (путь). Он соединял гробницу с входным колодцем, который вел на дневную поверхность. Колодец засыпался сразу после ритуала захоронения, сверху сооружался небольшой курган. А вот камера оставалась полой и напоминала дом под землей.

Обнаружение еще одного скифского некрополя, аналогичного памятнику у села Глиное, позволяет сделать вывод о наличии в III-II веках до нашей эры большого сообщества ираноязычного народа скифов в Приднестровье, говорят историки. Причем, судя по количеству гробниц, численность скифского населения на левом берегу Днестра была значительной. Находилось оно в тесном взаимодействии с жителями античных греческих городов Северного Причерноморья и фракийцами, доминирующими в Карпато-Дунайском регионе. В скифских гробницах в большом количестве найдены фракийские детали экипировки, древнегреческая керамика и украшения.

Золотые произведения искусства античных ювелиров археологи нашли недавно в тайнике скифской гробницы. Подземную камеру соорудили для женщины. Рядом с её костными останками поставили бронзовое зеркало и неотъемлемый атрибут скифского погребального обряда — курильницу.

Этот глиняный сосуд использовался для окуривания ароматическими травами — растительную смесь насыпали в сосуд с раскаленными углями, приятный дым выходил через горлышко. Судя по тому, что курильницы находят практически во всех скифских гробницах, это очень важный повседневный и ритуальный предмет.

«В целом это была классическая скифская гробница, вроде ничего необычного. Но дальше начались сюрпризы», — признаются участники археологической экспедиции.

15 августа все археологи традиционно отмечают свой профессиональный праздник. Поздравления в этот день ученые принимали не только от коллег и высших лиц государства, но и от самой истории.

Аккуратно расчищая череп погребенной женщины, археологи наткнулись на изумительные золотые серьги: своей формой они напоминают Уроборос — свернувшихся в кольцо змей, кусающих себя за хвост. Только головы оказались не змеиные, а львиные. Это один из древнейших символов человечества, означающий, согласно мифам, цикличность жизни, движение мира, момент перехода между различными формами бытия. В Приднестровье это уже вторая такая находка: еще в 1999 году на скифском могильнике у села Глиное тоже нашли серьги в виде золотых львов.  Разница между двумя находками только в мастерстве изготовления — обнаруженные недавно «львы» сделаны не так искусно. Тем не менее это очень тонкая ювелирная работа, позволяющая дополнить знания об античном искусстве и образах культурного кода.

Но на этом сюрпризы не закончились. В этот день история оказалась щедра к археологам.  После того как они завершили расчистку гробницы, оставалось только забрать артефакты для дальнейшего изучения и проверить дно катакомбы. И вдруг оказалось, что под курильницей что-то есть.

Кандидат исторических наук Сергей Разумов, занимающийся расчисткой гробницы, ножом пробил глиняную обмазку (похоже, это была своего рода маскировка), и в глазах исследователя заблестело. Заблестело в буквальном смысле — 12 золотых бляшек — декоративных нашивок в виде миниатюрных аппликаций — были спрятаны под курильницей.

Причем одна из бляшек оказалась больше других, а на ней имелось оригинальное изображение — в его линиях угадывается то ли образ боевого шлема, то ли контур цветка.

Оказалось, что это нашивки налобной повязки — о том, то она была у погребенной скифской женщины, говорит затемненная область на её черепе.

Судя по всему, скифянка всю жизнь собирала волосы специальной кожаной повязкой, на которой блестели 12 золотых украшений. После смерти повязку сняли с головы и сложили в небольшой тайник под курильницей.

Эта находка позволит узнать больше об элементах скифского костюма. Археологи отмечают, что это практически первая находка женской налобной повязки — о том, что их носили скифы, известно по описаниям древних источников, но кожа со временем истлевает, и до сих пор ничего подобного найдено не было. Приднестровским археологам повезло: благодаря следам на черепе и золотым нашивкам (а золото, как известно, не окисляется) удалось, по сути, понять, как могли выглядеть эти налобные повязки.

Интересно, что золото для скифов не просто драгоценный металл. Оно имело еще и символическое значение. В иранской культурно-исторической традиции, к которой относятся и скифы, власть легитимировалась не происхождением, а некой мифологической субстанцией, которая называлась «хварна» или «фарн».  Она имела солнечное происхождение, и считалось, что эта субстанция, дающая власть, силу и долгую жизнь, содержится в золоте. Вот почему иранская аристократия придавала благородному металлу огромное экзистенциальное значение.

Теперь, после детального изучения золотых артефактов, золотые львы и налобные бляшки пополнят витрину золотой кладовой Приднестровья в центре Тирасполя.