«Это был один из самых необыкновенных людей века», — сказал о нём губернатор Новороссии и Бессарабии граф Александр Ланжерон.

«Где предстояло опасное дело, трудный или отважный подвиг, начальники посылали Суворова», вспоминал о нём посол Франции в России граф Л.-Ф. Сегюр. —  Его подвиги были блистательны, мысли глубоки, действия быстры».

«Суворов разрушил современную военную теорию, потому правила искусства принадлежат ему», — заметил австрийский эрцгерцог Карл, которого Суворов неоднократно подвергал критике, а точнее, выражаясь языком интернет-пространства, попросту «троллил».

Сам Александр Васильевич о себе говорил так:

«Хотите меня знать? Я сам себя раскрою… Друзья мне удивлялись, ненавистники меня поносили… Я бывал Эзопом, Лафонтеном: шутками и звериным языком говорил правду».

Символ Приднестровья

В Приднестровье Суворова чтят не только как гениального полководца на службе России, но и как одного из отцов-основателей столицы республики. Его образ, олицетворенный в работе скульпторов Артамоновых и архитекторов Чистякова и Дружинина, верхом на коне с поднятой вверх рукой, является самым известным символом города Тирасполя и всего Приднестровья. Следует также знать, что Суворов не только основал цитадель на Днестре, но и способствовал своими победами присоединению Приднестровья к России.

В наших краях «Меч России», как однажды назвал Суворова будущий король Франции Людовик XVIII, оказался неслучайно. К этому времени его популярность была на пике, а сама личность генерала производила глубокий психологический эффект, причем не только на солдат России, но и на её врагов. Последнее обстоятельство стало решающим фактором назначения Суворова командующим войсками Екатеринославского и Таврического наместничеств. Императрица Екатерина II прекрасно разбиралась в политике и понимала, что прибытие «грозы турок» на новый западный рубеж империи, каким после Ясского мира 1791 года стал Днестр, будет наполнено глубоким символическим смыслом. Мол, сам Суворов пожаловал на пограничье, попробуйте на земли вновь приобретенные напасть, коль забыли дела его под Рымником и Измаилом!

Чем мощнее становилась военная харизма Александра Васильевича, тем сильнее было её миротворческое воздействие. Об этом свидетельствует депеша Суворову русского резидента в Стамбуле Александра Хвостова, в чьи задачи входило не допустить новой войны с Османской империей, которую пытались развязать европейские державы:

«Один слух о бытии вашем на границах сделал и облегчение мне в  делах, и великое у Порты (Турции) впечатление; одно имя ваше есть сильное отражение всем наущениям, кои от стороны зломыслящих [имелась в виду Франция и Англия] на преклонение Порты к враждованию нам делаются»

Остановить враждебные намерения – такой символизм, если приглядеться, можно увидеть и в памятнике Суворову, воздвигнутом в Тирасполе в 1979 году. Российский генерал, приподнявшись на стременах, жестом руки словно предупреждает тех, кто идет с той стороны Днестра – подвластной Турции территории в конце XVIII века.

Интервью со скульптором  Владимиром Артамоновым в период работы над памятником Суворову, «Днестровская правда», 1976 год

Неслучайно Тираспольская крепость появилась именно здесь, недалеко от Бендерской, имевшей для Османской империи стратегическое значение. И ведь не просто так генерал, будучи командующим войсками юга России, организовал в Приднестровье также и базу контрразведки.

К слову, крепость, вокруг которой со временем выросла будущая столица ПМР, была заложена лично Суворовым. К такому выводу после кропотливой работы с документами пришёл компетентный исследователь Г. Тимченко-Рубан, написавший в 1913 году книгу «Суворов и инженерное дело».

Как свидетельствуют источники, генерал бывал и в Дубоссарах, откуда отсылал различные инструкции и письма. В одном из местных урочищ есть даже старое дерево, которое местные жители называют дубом Суворова. По словам лесников, ему более 200 лет.

Суворов и «вежливые люди»

Но всего этого могло и не быть, если бы отец Суворова не последовал совету прапрадеда Пушкина и не записал бы сына в лейб-гвардии Семёновский полк. В самом деле, никто не мог тогда и помыслить, что слабый от природы Александр, который и ружья-то поднять не мог, пройдет путь от рядового до генералиссимуса.

Но, как впоследствии говорил Суворов: «Непреодолимого на свете нет ничего». Стойкий характер, нестандартное поведение, ежедневные физические и интеллектуальные упражнения сделали из низкорослого, хилого мальчика волевого и хитрого бойца. Набор простых правил, вроде «Как бы плохо ни приходилось, никогда не отчаивайся, держись, пока силы есть» и «Дисциплина — мать победы», помогали Суворову менять пространство собственной реальности.

Свое первое звание он заслужил, удивив императрицу Елизавету Петровну верностью долгу: увидев на посту юного гвардейца, дочь Петра I протянула ему серебряный рубль, но тот отказался, заявив, что часовому запрещено брать в руки деньги. Монета так и осталась лежать на плацу.

Затем последовала война с Пруссией (1757 – 62 гг.), во время которой Суворов был среди тех, кто брал Берлин.

Но первый крупный успех пришел к Суворову во время русско-турецкой войны 1768-74 гг., когда он провел несколько успешных операций по ту сторону Дуная, что было на тот момент делом весьма рискованным. С тех пор ему поручали самые ответственные поручения, где требовалась только победа. Так, например, Суворов руководил командой первых «вежливых людей», командированных в 1776 году в Крым для защиты интересов России. Там он способствовал утверждению на троне, как сказали бы сейчас, пророссийского хана.

Когда невозможное возможно

Вскоре он получил высшую награду Российской империи – Орден Андрея Первозванного – за невероятно напряженный бой с османским десантом на Кинбурнской косе в начале новой русско-турецкой войны 1787-1791 гг. «Вода в лимане была красная от крови», — писали о ней очевидцы.

Через два года Суворов удивил всю Европу, победив в двух битвах – при Фокшанах и Рымнике – численно превосходящего противника. За искусство драться «не числом, а умением» он стал обладателем  именной золотой  шпаги с алмазами «Победителю визиря», ордена  Георгия Победоносца I степени и графского достоинства с титулом Суворова-Рымникского.

Очередная фантастическая победа – взятие в зимних условиях сильной крепости Измаил. Это был как раз тот случай, когда невозможное оказалось возможным.

Однако вершиной его карьеры стал поход на старости лет (в 1799 году Суворову исполнилось 69) в Италию и Швейцарию, когда в течение шести месяцев он победил несколько французских армий в трёх крупных сражениях, совершив к тому же невероятный переход через Альпы.

Причем, даже находясь в окружении Суворов умудрялся побеждать.

«Мы — русские, и поэтому мы победим», — говорил Суворов в таких случаях.

Конкурентные преимущества

Успехи Северного скифа, как прозвал его «второй после Наполеона» французский генерал Моро, вызывали всеобщее восхищение. Но основаны они были на простой тактике, «глазомере, быстроте и натиске», как признавался Суворов. Он просто сломал стереотипы военного дела и ввел свои правила. Первое: отличная  физическая подготовка солдат – «там, где пройдёт олень, там пройдёт и русский солдат; там, где не пройдёт олень, всё равно пройдёт русский солдат». Второе: силовой стиль ведения боя – «пуля — дура, штык — молодец», «стреляй редко, да метко; штыком коли крепко». Третье: самообладание  – «кто напуган — наполовину побит». И, наконец, четвертое: чувство времени – «деньги дороги, жизнь человеческая ещё дороже, а время дороже всего».

Эти принципы, доведенные до совершенства, собственно и сделали из Суворова легенду. В рейтинге российских полководцев конца XVIII — начала XIX веков, составленного генерал-майором Писаревым, Александр Васильевич естественно занимает первое место.

На тот момент в мире был только один военачальник, способный тягаться с Суворовым. Звали его Наполеон Бонапарт. Однако двум военным гениям не суждено было встретиться один на один, так что кто из них круче, мы так никогда не узнаем.

В чём же секрет личностного роста Суворова? Если верить его собственным словам, всё очень просто:  «С юных лет приучайся прощать проступки ближнего и никогда не прощай своих собственных».

Предлагалось разделить владения Турции (Османской империи), которые та в свое время оккупировала на Балканах и в Северном Причерноморье. Столице «страны Османа» предлагалось вернуть старое название Константинополь, а вокруг неё возродить Византию под управлением внука российской государыни Константина. Молдавию, Валахию и Бессарабию Екатерина II предложила объединить в новое государство с древним названием Дакия. А вот территорию между Бугом и Днестром (в том числе и Приднестровье), называемую Очаковской землей или Едисан, императрица планировала включить в состав России как «ничейные» и «дикие» земли. Впоследствии предполагалось заселить их балканскими эмигрантами, казаками, переселенцами из Европы и самой России. Эту идею, изложенную в одном письме, историки назвали «греческим проектом Екатерины II». Но из всей концепции удалось реализовать лишь «реконкисту Дикого поля».

Замысел Екатерины

Победив Турцию в войне 1787-1789 гг., Россия получила Очаковскую землю по условиям Ясского мира.

«Река Днестр навеки имеет быть границею между обеими империями, так что впредь пределы Империи Всероссийской имеют простираться до помянутой реки», — говорится в третьей статье мирного договора.

Екатерина Великая оценила стратегическое значение приобретённых земель и 27 января 1792 года издала указ, согласно которому повелевалось Екатеринославскому губернатору Василию Каховскому «обозреть сию страну, разделить оную на уезды, назначить города по способности, и о том Ей и сенату представить». Так появилась идея создать линию обороны на Днестре, состоящую из нескольких опорных крепостей с городской округой.

Отцы-основатели

Экспедицию в Очаковскую землю и на Днестр Каховский составил из отобранных специалистов — инженеров, минералогов, военных. Среди них был и Франц де Волан — голландский инженер на русской службе. Он подготовил планы и чертежи. 

Крепости оборонной Днестровской линии планировались напротив турецких. Место для Срединной было выбрано против Бендер, где находилась мощная крепость с многотысячным турецким гарнизоном. Именно она служила опорным пунктом в планировании военных операций против России. Появление рядом с Бендерами российской твердыни, нивелировало угрозу вторжения.

Через полгода Екатеринославский губернатор представил рапорт, в котором среди прочего говорится о необходимости построить город вокруг планируемой крепости Срединной у слияния Днестра и Ботны.

«Четвёртый уездный город полагается построить при Средней крепости, противу устья реки Ботны. Новосозидаемая крепость будет средством к привлечению жителей в новый город; а город при открытии в нём торговых дней и ярмарок, и чрез разведение жителями садов и огородов, будет выгоден для крепости», — из рапорта Каховского 21 сентября 1792 года.

Так родился замысел о строительстве города, реализованный впоследствии его отцами-основателями – уже упомянутым Францем де Воланом  и Александром Суворовым, прославленным военачальником. Первый проектировал крепость с городской округой, второй инспектировал ход работ по её строительству.

На карте де Волана можно увидеть, что форштадт планировалось разместить по двум сторонам крепости. Отмечена и Village Sougakli, на территории которой разместился нынешний центр города. Это старая Суклея. Новое село находится сегодня в нескольких километрах ниже по течению Днестра.

Появление Тирасполя

Императрица Екатерина II губернатору Каховскому:

«Господин генерал-майор и Правитель Екатеринославского наместничества Каховский, препоручив войска, расположенные в Екатеринославском наместничестве, Тавриде и во вновь приобретённой области (то есть на землях между Бугом и Днестром — прим. авт.), нашему генералу графу Суворову-Рымникскому, возложили мы на него же и приведение к исполнению всех предположенных к обеспечению тамошних пределов и опробованных нами по проектам инженер-майора Деволана укреплений (…)». 10 ноября 1792 года.

Этот документ о направлении Суворова на Днестр можно считать официальным распоряжением о начале строительства крепости.

Подготовительные работы заняли около 8 месяцев, а 22 июня (3 июля по новому стилю) 1793 года был заложен первый камень на том самом месте, где сегодня находится жилой массив улицы Федько. Официальным «открытием» твердыни стало поднятие императорского штандарта 20 сентября (1 октября) 1795 года.

В документах того времени крепость именовали «Ботнинская» или «Срединная». Она занимала промежуточное положение между фортами Днестровской линии, которая тянулась от реки Ягорлык до Очакова. В своих письмах Суворов так и указывает место своего пребывания – «Ботна». Тираспольской крепостью она стала несколько лет спустя.

Слово «Тирасполь» впервые в официальном документе встречается в Именном Указе Сенату от 27 января 1795 года об учреждении Вознесенской губернии. В третьем пункте документа читаем:

«Мы повелеваем Наместничество же разделить на 12 уездов, в которых окружные и к округам приписные города имеют быть (…) 6. Тирасполь при средней крепости против устья Ботны».

По этому указу Тираспольскому уезду приписывались также города Одесса, Балта, Дубоссары, Овидиополь, Григориополь.

В названии Тирасполя чувствуются античные мотивы. Связано это с модой на культуру древней Греции, проявлявшуюся в екатерининскую эпоху в архитектуре и изобразительном искусстве.

Вновь создаваемым городам на «диком западе» Российской империи присваивались возрождённые названия античных греческих полисов. Так появились Херсон (Херсонес), Севастополь, Симферополь, Одесса (Одиссос), Овидиополь и Тирасполь, в переводе город на Днестре или Днестрград.

Вёрсты времени

Верстовые столбы времени – 34 малые архитектурные формы Екатерининского парка Тирасполя. Они обозначают 34 важных события из истории приднестровской столицы. Их оформление отсылает к временам Российской империи – черно-белый остов с металлической скульптурой свитка, словно дорожные знаки путешествия во времени. На каждом свитке – дата с короткой надписью об историческом эпизоде. Если идти со стороны Мемориала Славы, даты будут восприниматься в обратной последовательности, то есть не из глубины, а вглубь истории к XVIII веку, когда была основана крепость Срединная. На другой же стороне площади Суворова размещены верстовые столбы с датами уже из современной истории.

Первой датой можно считать 21 сентября (2 октября по новому стилю) 1792 года, когда Екатеринославский наместник Василий Каховский в письме Екатерине II предложил построить уездный город при планируемой крепости Срединной у слияния Днестра и Ботны. Именно с 1792 года ведется отсчет истории Тирасполя.

С самого своего рождения Тирасполь был заложен как военный бастион России на юге-западе. Закладка крепости произошла 22 июня (3 июля) 1793 года, Александр Васильевич Суворов руководил подготовительными работами стройки, однако факт его личного участия при закладке крепости до сих пор не подтвержден документально, хотя несомненно в наших краях он бывал, территорию обследовал и предложил основать крепость не в изначально запланированном месте, где было много комаров-переносчиков малярии, а на месте уже существовавшего поселения Сугаклея, которое он предложил переместить южнее.

Наверное, дата закладки крепости является более объективной с точки зрения реализации планов в жизнь. Однако изначально форштадт при крепости носил иное название — Ренисполь.

Именно Ренисполь фигурирует в отчетах и сметах расходов, представленных Францем де Воланом императрице. Данные архивные материалы представлены в книге «Наследие Ф.П. де Волана. Из истории порта, города, края», авторы-составители Н.П. Павлюк и Т.Н. Глеб-Кошанская.

Из отчетов де Волана мы узнаем, что Ренисполь был заселен русскими, которых там было 1500 человек, проживали они в 250 домах, построенных на малороссийский манер. Там велась оживленная торговля с турками выделанными мехами, канатными изделиями, дегтем, полотном в обмен на кофе, ленты, молдавские вина. Жители держали много овец, которых в больших количествах продавали, сажали виноградники и фруктовые сады вдоль Днестра и выращивали много ржи и гречихи. Как свидетельствует де Волан, к концу царствования Екатерины II, которая умерла 5 ноября 1796 года, население присоединенной провинции выросло «с 3000, по большей части молдавских пастухов или рыбаков из Очакова до 46000 душ после распределения земель среди русских дворян, в том числе насчитывалось в Овидиополе – 550 душ, Ренисполе – 3500 душ, в Григориополе новое армянское население выросло до 4000 душ».

Город при крепости под названием Тирасполь впервые упоминается 27 января (7 февраля) 1795 года в Указе Екатерины II об учреждении Вознесенской губернии. В третьем пункте этого Указа читаем:

«Мы повелеваем Наместничество же разделить на 12 уездов, в которых окружные и к округам приписные города имеют быть (…) 6. Тирасполь при средней крепости противу устья Ботны».

То есть, можно обратить внимание на то, что именно в 1795 году императрица сделала выбор названия города в пользу названия «Тирасполь», хотя в отчетах де Волан по-прежнему еще называет его Ренисполь. Само слово «Тирасполь» переводится с древнегреческого как «город на Днестре». Тирасом в античные времена именовался Днестр. Имя нового города связано с «греческим проектом» Екатерины II и популярной в конце XVIII века античной традицией. Греческие названия давались новым городам во вновь приобретенных землях Очаковской земли – Григориополь, Овидиополь, Одессос.

По этому указу Тираспольскому уезду приписывались также города Одесса, Балта, Дубоссары, Овидиополь, Григориополь. То есть с самого своего основания город был административным центром обширной территории.

Как отмечает Владимир Полушин в книге «Тирасполь на грани столетий», в 1795 году в Тирасполе числилось 2448 жителей. Уже тогда население города отличалось этническим многообразием: русских было 58,5%, евреев – 15,8%, украинцев – 12,1%, молдаван – 2,5%, других народностей – 11,1%. Есть некоторые различия с теми данными, которые приводит де Волан в своем отчете, где говорит о том, что в Ренисполе проживало 3500 человек. Возможно де Волан считал не только местных жителей, но и те военные формирования, которые приехали на строительство Срединной крепости и находились там временно.

Именно в этот период идет активная застройка города. Тогда же строятся и первые храмы Тирасполя. Еще в Сугаклее была церковь во имя святителя Николая, и это произошло еще во времена турецкого владычества. Точная дата строительства неизвестна, но храм просуществовал долгое время. Он был деревянным, а крыша покрыта местным камышом. Храм неоднократно сжигался во время набегов татар. После присоединения Очаковской области к России на свои земли стали возвращаться бежавшие жители, а также прибыли казаки. По ходатайству казаков и по благословению Амвросия, архиепископа Екатеринославского, в 1792 году была постро­ена другая, тоже деревянная, церковь, крытая камышом, посвященная почитаемому святите­лю Николаю Чудотворцу. «Церковь была построена на скорую руку и притом из вербового леса. Чрез то до 1800 года пришла в такую ветхость, что почти невозможно было ее починить: то как по сему, так и по неблаговидной ея наружности, вовсе не приличной для уездного города, в помянутом году, по разрешению Гавриила, митрополита Новороссийского и Днепровского (Бонулеску-Бодони), строением начата, а в 1804 году окончена настоящая каменная в одно и то же наименование, которая и до сего времени крепкою остается; при ней нет ничего древностью отмеченного».

В 1796 году в крепости была заложена церковь Андрея Первозванного, относившаяся к военному ведомству.

В 1798 году была заложена Единоверческая Покровская церковь.

Вот что писал о Тирасполе член Российской Академии наук П.И. Сумароков в изданной в 1800 году книге «Путешествие по всему Крыму и Бессарабии в 1799 году»:

«Новый сей город выстраивается по плану широкими улицами, имеет в себе до 350 дворов, и жители оного суть русские старообрядцы, малороссияне, молдаваны, валохи, евреи и цыганы. В версте от него большая земляная крепость с крепким гарнизоном защищает наш рубеж и никому не позволяет переплывать далее половины реки».

Как отмечает Сумароков, в конце XVIII века в Тирасполе едва насчитывалось 200 домов, из которых лишь некоторые были каменными.

Побывавший в городе почти через двадцать лет репортёр журнала «Иллюстрация» называл Тирасполь «сибаритом Новой России, постоянно нежащимся в тени садов, то в ароматической глуши цветущих лесов». Он отмечал, что в Тирасполе «множество очень изрядных каменных зданий, построенных офицерами артиллерийских парков и осадной артиллерии, здесь постоянно стоящих; наконец, очень много казённых зданий, а известно, что они-то и красят собою русские города».

Есть и трагические страницы в ранней истории Тирасполя.

В апреле 1818 года в городе произошел крупный пожар. Согласно документам, которые приводит Владимир Полушин, сгорело больше половины строений. Пожар был столь опустошительным, что в дело вмешался Император Александр I. Царь лично посетил Тирасполь, приказал выдать всем пострадавшим от пожара беспроцентную ссуду на 12 лет для восстановления жилищ. Общая сумма составила 350 тысяч рублей (в переводе на современные рубли – около 200 млн). В дальнейшем оплата по ссуде была отсрочена на 24 года, затем уже Император Николай I простил половину выданных денег.

Тирасполь пережил и тяжёлую эпидемию холеры. В 1831 году она унесла жизни более 1000 жителей города.

Однако вышеприведенные факты не остановили рост и развитие Тирасполя.

К середине XIX века Тирасполь был хорошо развитым городом. Согласно изданному Центральным статистическим комитетом Министерства внутренних дел «Списку населённых мест по сведениям 1859 года», на то время в городе проживали 9273 человека. По численности населения это был шестой город Херсонской губернии из восемнадцати населённых пунктов, имевших тогда городской статус. По численности населения он уступал только Одессе, Николаеву, Херсону, Елисаветграду и совсем немного Александрии.

Прекрасное географическое положение и мягкий климат, трудолюбивое многонациональное население способствовали его развитию, в дальнейшем город стал родиной многих выдающихся людей, таких как Н.Д. Зелинский, Л.А. Тарасевич, М.Ф. Ларионов и многие другие, которые прославили его далеко за его пределами.

София Фредерика Августа получила отличное по тем временам образование, знала несколько языков — немецкий, английский и французский, но не русский…

Биографий Екатерины II написано великое множество. В данной статье мы не ставим перед собой цель – досконально пересказать жизненные перипетии ее судьбы. Вкратце напомнив основные вехи жизни российской сомодержицы, мы более детально остановимся на тех военно-политических процессах, которые были непосредственно связаны с нашим краем – с Приднестровьем.

И так, уже в 1744 году будущую императрицу в пятнадцатилетнем возрасте вместе с матерью пригласили в Россию, чтобы там она сочеталась браком с Петром Федоровичем, который на минуточку был ее троюродным братом… Еще в дороге Фике, такое детское семейное прозвище было у Софии Фредерики Августы, занялась изучением русского языка, она также интересовалась историей, традициями и религией страны, которой ей предстоит в будущем править. По приезду немецкая принцесса продолжила занятия уже с российскими преподавателями Ададуровым, Тодорским, Ланге.

Согласно русской традиции София Фредерика Августа, в качестве будущей супруги наследника престола, приняла православие и по настоянию императрицы Елизаветы Петровны взяла имя Екатерина Алексеевна. Имя, которое прославило ее на века.

Со своим законным супругом Петром Екатерина прожила чуть ли не самые худшие годы жизни. Она не раз обращалась к Елизавете с просьбой отпустить ее домой. Петр Федорович был к ней враждебен, и Екатерина даже боялась за свою жизнь.

Но Елизавета не отпускала девушку, надеясь на то, что она нарожает детей, а главное – подходящего наследника.

После того как родился Павел (будущий российский император), отношения супругов не улучшились. А после рождения Анны (княжна Анна) только ухудшились.

Когда Петр III после смерти Елизаветы Петровны пришел к власти, он первым делом захотел развестись и жениться на своей фаворитке – Елизавете Воронцовой. Этот его шаг стал одной из многих ошибок, приведших к государственному перевороту 1762 года, вследствие которого его отстранили от власти, а на престол взошла Екатерина II.

Правление Екатерины Великой длилось долгих 37 лет (1762 — 1796 гг.), за которые она смогла существенно расширить границы Российской империи, заложив основы влияния в черноморском, азовском, кавказском регионах и приступила к освоению Аляски. Возросло влияние России во внешней политике, укрепилась экономика страны.

Сама Екатерина стала стала самой долгоцарствующей женщиной в истории России и одним из самых выдающихся монархов Отечественной истории. Урождённая немка, она чувствовала себя русской, стремилась вкладывать все силы в развитие новой Родины.

Роль Екатерины II в судьбе приднестровских земель

Екатерина Великая сыграла огромную роль в судьбе приднестровских земель. Именно в её царствование Приднестровье, как его южная часть, где властвовали турки и их вассал крымский хан, так и северная, входившая в состав Брацлавского воеводства Речи Посполитой, стало территорией Российской империи. Таков был один из результатов многолетней борьбы России за овладение Северным Причерноморьем и выход к Чёрному морю, а также за расширение западных границ.

У южных приднестровских земель шанс войти в состав России появился ещё после Русско-турецкой войны 1768-1774 годов. Помешала этому сложная дипломатическая игра, которую затеяла Екатерина, чтобы переманить на свою сторону Крымское ханство, вассал которого Едисанская орда кочевала в степях между Южным Бугом и Днестром. С помощью едисанских мурз России удалось возвести на ханский престол своего ставленника Сахиба II Герея, который в 1772 году подписал союзный договор с Россией.

По Кючук-Кайнарджийскому мирному договору 1774 года Россия передала Крымскому ханству земли, отвоёванные ею между Бугом и Днестром, в том числе и южное Приднестровье. Однако турки, которые хоть и потерпели поражение, но совсем не утратили боевого духа и задора, практически сразу же после подписания договора предприняли целый ряд мер, чтобы вернуть Крым в сферу своего политического влияния. Двойная попытка государственного переворота, неудачная попытка высадить турецкий десант в Крыму, успешно предотвращённая Александром Суворовым, роспуск слухов, что пророссийский хан отрёкся от ислама и принял православную веру – на что только ни шли политики Стамбула, чтобы добиться своего. В конце концов турецким эмиссарам даже удалось спровоцировать восстание в Крыму против русского ставленника Шахин-Герея, во время которого турецкие войска оккупировали татарские земли между Бугом и Днестром, выгнав оттуда ханских правителей. В воздухе отчётливо запахло новой войной, которая совсем не входила в планы России, чьи финансы были основательно подорваны войной предыдущей, и которая ещё не полностью оправилась от последствий пугачёвской смуты.

Здесь Россия успешно доказала, что по праву считает себя наследницей Византии, продемонстрировав столь знаменитое дипломатическое хитроумие последней. Воспользовавшись благоприятной политической обстановкой в Европе – конфликтом Англии и Франции, которая открыто поддержала мятежные американские колонии, а также войной Австрии и Пруссии за Баварское наследство, Россия, искусно лавируя между враждебными сторонами, сумела убедить их все, что мирное разрешение русско-турецких противоречий сыграет на руку каждой из них. Европейские державы надавили на Стамбул и вынудили его пойти на переговоры с Россией. По Айналы-Кавакской конвенции 1779 года Турция признала Шахин-Герея ханом Крыма, а взамен Россия убедила последнего отдать Османской империи земли Крымского ханства между Бугом и Днестром, которые де-факто и так были под контролем турок.

Екатерина в полной мере использовала предоставленную России передышку, заключив с Австрией союз, направленный против Османской империи. Теперь она могла действовать смело, не оглядываясь ни на кого. В 1783 году Екатерина присоединяет Крым к своим владениям. Это оказалось куда надёжней и спокойней, чем постоянно встревать в бесконечные свары пророссийской и протурецкой партий, удерживая Крым в сфере своего влияния.

В ответ на это Турция в 1787 году объявила России очередную войну. В Стамбуле прекрасно понимали, что, подписав Айвалы-Кавакскую конвенцию, они, по большому счёту, допустили серьёзную ошибку, воевать с Россией надо было именно тогда, а не сейчас, когда она заручилась поддержкой столь мощного союзника как Австрия. Но отступать было некуда, статус великой державы, на который Турция по-прежнему претендовала, требовал решительного ответа на аннексию Крыма. Но теперь успешно громить турок под Фокшанами и Рымником Александру Васильевичу Суворову активно помогал австрийский корпус принца Фридриха Кобурга. Впрочем, считавшийся доселе неприступным Измаил Суворов взял и без помощи австрийцев. Пали в ходе войны также турецкие Очаковская и Бендерская крепости.

Эта война стала судьбоносной для южного Приднестровья. По условиям завершившего её Ясского мирного договора, заключённого 9 января 1792 года, земли между Южным Бугом и Днестром вошли в состав Российской империи.

А вскоре настал черёд и северной части Приднестровья. 23 января 1793 года Россия и Пруссия подписали конвенцию о втором разделе Речи Посполитой, которую утвердили на Гродненском сейме, созванном пророссийской Тарговицкой конфедерацией. Этой конвенции предшествовала гражданская война внутри Речи Посполитой между Тарговицкой конфедерацией и поддержавшими её русскими войсками и «патриотической» партией, выступавшей за восстановление Речи Посполитой в границах 1772 года до её первого раздела Россией, Австрией и Пруссией. «Патриоты» потерпели поражение, и Россия с Пруссией поспешили оформить новый раздел Польши.

По нему Брацлавское воеводство с северными приднестровскими землями также, как и обширные белорусские земли, восточная часть Полесья, Подолье и Волынь, отходили России.

Таким образом всё Приднестровье стало российской землёй. Настала пора обустройства присоединённых территорий. В противовес Бендерской крепости турок Екатерина II основывает в 1792 году «Срединую» или «Ботнинскую» крепость в районе слияния Днестра и Ботны, которая станет ядром будущего Тирасполя. Голландский инженер на русской службе Франц де Волан разработал проект крепости и её форштадта, а инспектировал ход строительных работ лично Александр Суворов.

Для ускорения строительных работ Суворов взял взаймы у главного начальника русских морских сил на Чёрном море вице-адмирала Николая Мордвинова в счёт будущих ассигнований сто тысяч рублей (85 690 476 нынешних российских рублей), которые ему выдали лишь после личного распоряжения Екатерины:

«Всё законтрактованное графом Суворовым-Рымникским заплатить немедленно, и сто тысяч рублей, занятые им у вице-адмирала Мордвинова, не засчитать в число ассигнованных сумм на сей год для построения крепостей по Днестру».

Еще одним немаловажным фактом, что Екатерина II активно зазывала на приднестровские земли переселенцев из христианских провинций Турции. Так, сюда переселилось значительное число жителей Молдавского княжества, опасавшихся мести турок за свою поддержку России во время войны.

Сторонникам России из числа молдавской аристократии здесь были пожалованы значительные земельные владения. А армянские переселенцы стали первыми жителями основанного 6 марта 1792 года Григориополя. Екатерина II писала:

«Господин Екатеринославский губернатор Каховский. Возложа на вас население и благоустройство земли новоприобретённой нами от Порты Оттоманской, за нужно находим особливому вашему поручить попечению переведённых на оную из-за Днестра армян. Покойный князь Григорий Александрович Потёмкин назначил быть городу армянскому под именем Григориополь у самого Днестра между долин Черной и Черницы, включая и обе оныя в городской выгон. Мы, утверждая сие назначение, повелеваем Первое: отвесть помянутую округу между долин Черной и Черницы, лежащую со вмещением обеих оных, под город армянский, который и именовать Григориополь».

21 июня 1792 года Екатерина II одобрила план будущего Григориополя, после чего 25 июля того же года прошла торжественная церемония закладки города. По указу Екатерины II Григориополь был отнесён к числу городов Екатеринославского наместничества и получил герб, печать и штат городского магистрата.

Немного ранее, в 1790 году, Екатерина по инициативе Потёмкина отвела для поселения «войску верных казаков» земли между Бугом и Днестром по побережью Чёрного моря. Именно с этого момента войско и стало называться Черноморским. 

За два года черноморские казаки основали на новой земле 25 поселений. Резиденцией войскового атамана стала Слободзея, где хранились войсковые печать и казна. Всего на территории войска проживало 1759 семейств (5068 мужчин и 4414 женщин). К ноябрю 1791 года на действительной службе состояло 7165 казаков.

Также Екатерина II пригласила в Россию колонистов из Германии, которые поселились в наших краях. К примеру, Глюксталь (Glückstal — Долина счастья), Бергдорф (Bergdorf — Горная деревня) были их первыми поселениями. Сегодня они носят названия – Глиное и Колосово.

В целом, следует констатировать, что проводимая Екатериной II политика по заселению приднестровских земель после присоединения к Российской империей не только положительно сказалось на развитии региона, но и в исторической перспективе привело к тому, что сформировалась такая общность, как приднестровский народ.

27 октября 2007 года в Тирасполе был установлен бюст Екатерине II, простоявший до осени 2020 года, когда 1 сентября в центре Тирасполе был открыт памятник российской императрице, которой город обязан своему появлению. Бюст же перевезли в Григориополь, где его торжественное открытие состоялось 29 октября 2020 года.

5 фактов, прославивших Екатерину II

• Екатерина победила эпидемию оспы. В России, как и во всей Европы, оспа была смертельным заболеванием. В 1730 году скончался от оспы 14-летний Петр II, внук Петра Великого. А Петр III, супруг Екатерины II, еле пережил болезнь. В 1768 году не пережила оспы графиня Шереметева, а ведь ее жених был учителем Павла, сына Екатерины. Таким образом, инфекция уже вовсю гуляла по дворцу. Тогда Екатерина выписала врача из Англии, и он на глазах у всех сделал ей прививку, которая по тем временам легко могла стоить ей жизни. Но императрица выжила и стала примером для всех придворных, а потом и для всей России.

• В 1764 году Екатерина провела церковную реформу. Эта реформа заметно ослабила церковь, ее влияние, а также увеличила прибыль с налогов. Два миллиона крестьян, которые пахали на монастыри и почти 10 миллионов гектар церковных земель стали собственностью государства.
• В 1768 году была проведена долгожданная денежная реформа. Впервые в Петербурге и Москве создаются банки и печатаются бумажные деньги, которые пришли на смену тяжелым медным.
• В 1782 — 1785 годах запускается полицейская реформа и городская. Толчком стало восстание Пугачева. Вертикаль власти усиливается, особенно в городах. Полиция наделяется своими функциями, создаются управы, города делятся на кварталы, за которыми закрепляются полицейские управления.В городах появляются городские Думы.
• В 1786 году проведена так называемая школьная реформа. Образование популяризируется как никогда. Создаются школы и малые училища, открываются новые вузы.

По материалам сайтов: «Комсомольская правда», ИА «Новости Приднестровья».

«Мы повелеваем Наместничество (Вознесенское) же разделить на 12 уездов, в которых окружные и к округам приписные города имеют быть (…) 6. Тирасполь при средней крепости противу устья Ботны», — говорится в третьем пункте Указа Екатерины II.

Из этого документа мы узнаем, что форштадт (крепостной городок) при Срединной крепости получил статус города и стал уездным центром. Согласно екатерининскому Указу к Тираспольскому уезду приписывались также города Одесса, Балта, Дубоссары, Овидиополь, Григориополь. Как видно, на тот момент городу придавалось огромное значение и именно он должен был стать центром «дикого Запада Российской империи».

Форштадт крепости Срединной

После завершения Русско-турецкой войны 1787–1791 годов область между реками Буг и Днестр, называемая Едисан, вошла в состав России. В то же время правительство Екатерины II прекрасно понимало, что новой войны со Стамбулом в будущем не избежать, поэтому озаботилось укреплением обороны новоприобретенных земель. Так появилась идея создать линию обороны на Днестре, состоящую из нескольких опорных крепостей с городской округой. 

Уже в сентябре 1792 года наместник Екатеринославля (Днепропетровск) Василий Каховский рапортовал императрице, предлагая построить крепость при слиянии Днестра и Ботны. В документах того времени крепость именуется «Ботнинская» или «Срединная», так как она занимала промежуточное положение между фортами Днестровской линии, которая тянулась от реки Ягорлык до Очакова.

Голландский инженер на русской службе Франц де Волан спроектировал твердыню и её форштадт, а прославленный на тот момент генерал Александр Суворов инспектировал ход работ. Прибытие последнего на Днестр после недавней войны с турками было мощным психологическим приемом: мол, сам Суворов на границе, попробуйте помешать нам освоить приобретенные земли. Такой символизм можно увидеть и в экспрессивном жесте памятника великому военачальнику в центре Тирасполя – Суворов, приподнявшись на стременах, словно останавливает угрозу, исходящую с правого берега Днестра (в XVIII веке владения Турции). Ну а ссора генерала с де Воланом из-за места, где «следует крепости стоять», стала первой городской легендой. Главное, что все закончилось хорошо.

Первые строители Тирасполя

Документы сохранили интересные сведения о том, кто были первыми строителями и жителями форштадта. Это гренадеры (неслучайно именно они стали героями деревянных скульптур в Тирасполе), егеря Бугского корпуса, бойцы Полоцкого полка и казаки. В 1793 году они своими руками воздвигали крепостные валы и строили необходимые помещения. Командовал ими генерал-поручик артиллерии Иван Толстой, квартировавший на тот момент в Парканах.

Сохранились сведения и о первых домах будущего Тирасполя.  9 сентября 1793 года казакам «на построение против устья реки Ботны жилищ» выделили 1000 рублей (по общим подсчетам это почти 600 тыс. современных российских рублей).  

Античное имя

За два года здесь появилась не только современная земляная крепость, но и первые городские улицы. Скорее всего, название города появилось еще до первого официального опубликования. Название «Тирасполь» своей греческой этимологией отсылает нас к знаменитому греческому проекту Екатерины II. Он предполагал, что европейские земли Османской империи будут разделены между Россией, Австрией и Венецией; столице Турции Стамбулу будет возвращено древнее название Константинополь, и он станет центром возрожденной Византии; Валахия и Молдова объединятся в государство Дакия; а Крым и Очаковская земля (в том числе и Приднестровье) войдут в состав России.

Реализован был лишь последний пункт плана. На новые земли «дикого Запада России» стали приглашать христианские народы Балкан. Регион должен был стать своего рода символическим пристанищем для всех, кто находится под турецкой оккупацией, новой страной для притесняемых.

Чтобы привлечь колонистов на новые места, правительство предоставило им льготы на 10 лет в уплате казенных податей и рекрутской повинности, а также помогало с обустройством. Так на территории Приднестровья был спроектирован армянский город Григориополис. Здесь мы тоже видим греческое «полис», и это неслучайно. В античные времена на северном побережье Черного моря было множество греческих городов-государств, например Ольвия (Олбия) и Тира. Последняя располагалась в дельте Днестра, который древние греки называли Тирас. Собственно, античная мода при екатерининском дворе и концепция греческого проекта сыграли главную роль в появлении названия для города при крепости Срединная.   

Первые жители Тирасполя

Уже в 1795 году, согласно исследованиям, в Тирасполе числилось 2448 душ обоего пола. Всего в обширном Тираспольском уезде числилось 12 124 лица мужского и 10 774 — женского пола. При этом население росло очень быстро.  Через четыре года, в 1799 году, в Тирасполе насчитывалось 3042 человека (1801 — мужского и 1241 — женского пола), в Григориополе — 3435 человек и в Дубоссарах — 1937.

Интересен и этнический состав населения города. В рапорте-представлении к преобразованию форштадта при Срединной крепости в город, отмечается что здесь проживало 1431 русский (58,5%), 385 евреев (15.8%), 296 украинцев (12,1%), 60 молдаван (2,5%), других национальностей — 269 (11,1%). Уже тогда Тирасполь был «городом десяти народов»!

Одно из первых сохранившихся описаний Тирасполя оставил писатель и сенатор, член Российской академии наук П.И. Сумароков, издавший в 1800 году «Путешествие по всему Крыму и Бессарабии в 1799 году»:

«Новый сей город выстраивается по плану широкими улицами, имеет в себе до 350 дворов, и жители оного суть русские старообрядцы, малороссияне, молдаваны, валохи, евреи и цыганы. В версте от него большая земляная крепость с крепким гарнизоном защищает наш рубеж и никому не позволяет переплывать далее половины реки. Уезд Тираспольский простирается с лишком на 300 верст».

В Тирасполе Сумароков провел почти сутки и рассказывал, что в городе есть два «публичных казенных строения», 179 «обывательских» домов, 21 каменная купеческая лавка и 75 деревянных.

В документах можно узнать и о фамилиях первых тираспольчан. Так, в 1805-1806 годах Тираспольской градской думой была составлена ведомость «Кто именно имеет принадлежащие городу Тирасполю земли — сады, которые значат ниже». Среди них видим таких людей: Петр Евперанов, Аникен Лобов, Мирон Попов, Кирилл Матронинский, Пархом Иванченко и еще несколько десятков имен и фамилий.

Примерно в то же время появляется упоминание о Балке – сегодня этим словом обозначается микрорайон Октябрьский, а тогда оно означало овраг Суклею.  

Следует отметить, что статус главного города к Тирасполю возвращался снова и снова. В 1796 он уездный центр, в 1929–40 годах – столица Молдавской Автономной Советской Социалистической Республики, с 1990-го – столица Приднестровской Молдавской Республики.

Источник главного фото : http://www.nadnestre.ru

Нынешнее издание – третье по счёту – посвящено обобщению огромного пласта исторических событий, связанных с созданием ПМР, её становлением и развитием. В «Хронике» освещаются события, касающиеся политической, экономической, духовной жизни республики за прошедшие тридцать лет.

Принцип размещения материала таков: в пределах каждого года вначале размещены точно датированные события с января по декабрь. События, которые не имеют точной даты, происходившие в определённый год, помещаются в тексте, касающемся данного года, в общем перечне. В конце раздела, посвящённого определённому году, размещаются краткие биографические справки о жизни и деятельности выдающихся личностей, причём данная информация приурочена к тому году, на который приходится их кончина.

Исключение сделано для погибших защитников ПМР – даты их гибели занесены в ряд событий года.

Особенностью данного издания является то, что оно иллюстрировано.

Издание может быть использовано в работе историков, политологов, социологов, студентов и учащихся. Оно адресовано всем тем, кто интересуется историей Приднестровской Молдавской Республики.

Этому предшествовала увлекательная цепь событий, выкованная невероятной стойкостью русских солдат и гениальным военным мастерством Александра Суворова. Одно из звеньев этой цепи – эпический штурм Измаила, дата которого  отмечена в перечне 17-ти Дней воинской славы России.

Что за дата?

В этом списке торжественная дата взятия крепости, падение которой по турецкой метафоре должно было вызвать «низвержение небес на землю и поворот течения Дуная вспять», выпадает на 24 декабря. Между тем,  собственно, днем штурма названо 22 декабря, а во всех документах, касающихся хода русско-турецкой войны 1787-1791 годов, дата штурма крепости отмечена 11-го декабря. Здесь мы сталкиваемся с  разницей между юлианским (старый стиль) и григорианским (новый стиль) календарями. Эта разница постепенно увеличивается из-за разного количества високосных годов и сегодня составляет 13 дней. Но поскольку речь идет о XVIII веке, то к этой дате полагается прибавлять  11 дней разницы между обоими календарями. Однако список Дней воинской славы России составлялся в XX веке и при подсчетах к датам по старому стилю по привычке добавляли не по одиннадцать, а по тринадцать дней.

«Так и получилось, что памятную дату назначили на 24 декабря, а в описании отметили, что, собственно, днем штурма был день 22 декабря 1790 года по новому и 11 декабря по старому стилю», — пишет в своей статье публицист издания «Русская Планета» Сергей Антонов.

Но вернемся к цепи событий и попытаемся разобраться, что такого особенного произошло в этот день под  валами турецкой крепости  и почему он  является ещё и важной исторической датой для Приднестровья?

Что произошло?

Отправной точкой сплетения причин и следствий, приведших к  измаильской эпопее и её итогам,  стал как ни странно «крымский вопрос». К слову, Крым в российской истории неоднократно играл судьбоносную роль, являясь своего рода индикатором уровня могущества России – его присоединение в 1783 году ознаменовало начало эпохи доминирования Российской империи в черноморском бассейне, и именно поражение в Крымской войне 1853 – 1856 годов показало отставание России от Запада.

Вызовом для России Крым стал и в 1787 году, когда Турция в надежде взять реванш за прошлые уступки Петербургу потребовала полуостров обратно. К этому времени османы сумели восстановиться после прежней неудачной войны с русскими  1768-1774 годов и инспирированные западными державами («друзей» у России всегда хватало) снова пригрозили зеленым знаменем ислама.  Притязания Стамбула Россия отвергла и получила в ответ объявление войны.  

Ввязываясь в конфликт с Петербургом, Турция больше рассчитывала на внешнеполитические проблемы России, чем на собственные военные силы. Советники султана сделали выводы из прежних войн с русскими и отчетливо понимали, что победить их в открытых сражениях будет тяжело – в военном отношении Россия все же была лучше подготовлена. Поэтому ставку в Стамбуле делали на длительную позиционную войну – османы надеялись, что русские увязнут в осадах многочисленных крепостей, что приведет к распылению и ослаблению их сил. Для этого турки хорошо укрепили свои твердыни в Северном Причерноморье, рассчитывая, что наступающий противник о них споткнётся.  В этом случае, думали турецкие стратеги, можно будет «вылавливать» ослабленные русские армии по частям, что добавит шансы на победу. Расчет был также в том, что затянувшаяся война вдохновит традиционных соперников  России, таких как Швеция или Пруссия, и они, воспользовавшись ситуацией, нападут на неё. Этот план турок в целом мог сработать, в то время как русская армия во главе с фаворитом Екатерины II Григорием Потемкиным  полгода «сидела» под турецким Очаковым, Швеция  объявила войну России. Но в этот расклад, как не раз бывало в истории, внесли свои коррективы русская армия и флот.

Пока основные силы русских медленно, но верно брали крепость за крепостью, небольшой корпус генерала Александра Суворова нанес сокрушительное поражение численно превосходящим османам в знаменитом сражении у Рымника в 1789 году (ныне территория Румынии). После этого разгрома об активных действиях против русских не могло быть и речи. Пока формировалась новая армия, турки надеялись задержать русские войска на Дунае. И здесь особая роль придавалась мощной и современной крепости Измаил.

После поражений первых лет войны нижний Дунай был последним рубежом османов в Северном Причерноморье – удержать его было задачей номер один. Его потеря  означала бы прорыв русских на Балканы, что могло спровоцировать восстание славянских народов против турок и тогда не только войне, но и всей Османской империи пришел бы конец.

Ранее здесь была создана сеть крепостей – настоящий оборонный комплекс, как  метко выразился одесский историк Андрей Красножон. Тулча, Браила, Галац и Килия защищали дельту Дуная, но краеугольным камнем этой линии обороны был Измаил. В прошлой войне русские довольно быстро разделались с ним, однако на этот раз их ждал неприятный сюрприз.  

Крепость без слабых мест

Подойдя к Измаилу в середине ноября 1790 года, русская армия увидела перед собой новейшую для своего времени  крепость. Вопреки распространенному мнению, каменных стен у неё не было. Высокие стены на музейной диораме — не более чем вымысел художника.

В эпоху развитой артиллерии они теряли всякий смысл, так как легко разрушались осадными орудиями. Поэтому Измаил был опоясан мощными земляными валами — пушечное ядро при попадании в бруствер вязла в насыпи конструкции. Такую крепость туркам построили европейские инженеры в 70-80 годы XVIII века, а историки любят смаковать боевые характеристики Измаила, ведь они были действительно впечатляющими. Валы, общая длина которых составляла 7 километров, обороняли 380 орудий и 35 тысяч человек, из которых 10 тысяч составляли элитные части. Штурмующим предстояло сначала подняться на первую линию укреплений, затем преодолеть широкий  ров глубиной восемь метров. После чего нужно было подняться по 20-метровому склону на основной вал, где их ждали турки со штыками.

Крепость, примыкая к Дунаю, и была уязвима со стороны реки, однако весь берег простреливался так, что подобраться к нему было практически невозможно.

В Стамбуде полагали, что здесь-то уж русские задержатся надолго – зима была близко, к тому же по численности наступающая русская армия уступала гарнизону крепости на 4 тысячи человек. Можно было, конечно, обойти твердыню и двинутся за Дунай на Балканы, но оставить в тылу целую турецкую армию был очень рискованно. Расчет османов почти оправдался – простояв несколько недель под Измаилом, командование русской армии начало отводить войска на зимние квартиры, так как в частях стала расти заболеваемость. Но ситуация изменилась с появлением графа Александра Суворова, назначенного «старшим по осаде» главнокомандующим князем Григорием Потёмкиным, находящимся в этот момент в Бендерах. Ему понадобилась всего одна неделя, чтобы сделать невозможное – «крепость без слабых мест», резюмирует Суворов, осмотрев Измаил, к тому же её гарнизон превосходит осаждавших по численности, а зима с каждым днем снижает боеспособность русских солдат.

Простой рецепт генерала Суворова

Суворов взял Измаил благодаря сочетанию нескольких факторов. Во-первых, штурм планировался одновременно с нескольких сторон, так, чтобы османы не могли понять на какой участок вала нужно направить подкрепление. После артобстрела, длящегося почти сутки, три группы на разных участках атаковали вал.   Большую роль здесь играли согласованность действий и строгий расчет – раций в то время не было и многое зависело от грамотного планирования операции и дисциплины.

Во-вторых, самому штурму предшествовал этап учений, в ходе которых войска отработали взятие крепости на специально построенном  неподалёку макете, имитирующего валы Измаила.  «Чем больше пота, тем меньше крови», — приписывают Суворову меткий афоризм.

В третьих, исход штурма решался захватом нескольких ключевых точек, что позволяло вводить в сражение новые силы. С такой задачей должен был справиться «суворовский спецназ» — отобранные в ходе военных кампаний и натренированные Суворовым гренадеры фанагорейского полка и элитные стрелки апшеронского полка. Они сумели захватить несколько ворот и пустить в город кавалерию, а также ликвидировать орудийные позиции и облегчить высадку речного десанта со стороны Дуная.

И наконец, четвертое – необыкновенное чутье Суворова, который умело использовал ресурсы и вовремя направлял резервы туда, где турки устраивали вылазки, угрожая обойти штурмующие русские колонны и ударить им в спину.

Начавшись рано утром, под  покровом ночи, битва за крепостные валы заняла 40 минут. С двух сторон русские прорвались в город, а десант захватил прибрежную часть. Самая упорная и жестокая часть штурма развернулась в дальнейшем в городских кварталах. Она растянулась на несколько часов, а локальные стычки закончились только под вечер. Уличные бои по тем временам – явление довольно редкое – крепость, как правило, сдавалась после захвата укреплений. Но в случае с Измаилом все оказалось иначе – за отдельные дома разворачивались настоящие сражения.

Уникальность  битвы за Измаил в том, что русские взяли хорошо укрепленную крепость, уступая в численности её гарнизону и понеся при этом минимальные потери. Они потеряли только 5 тысяч человек, против 30 тысяч убитых турок. Это как раз тот случай, когда невозможное оказалось возможным.

Такая победа произвела впечатление на всю Европу, а Турция осознала безнадежность дальнейшего сопротивления. Во время переговоров о мире невероятная победа под Измаилом была главным козырем в руках русских дипломатов, и когда речь пошла  о включении буго-днестровских территорий в состав России, у османов возражений не нашлось.

Храм новой традиции

День города в Дубоссарах отмечается в день преподобной Параскевы Сербской, христианской святой, особо почитаемой в странах Балканского региона. Эта дата, по сообщению Дубоссарского историко-краеведческого музея, связана с традицией  храмового праздника, в то время как конкретная историческая точка основания города неизвестна. В Дубоссарах, однако, если не учитывать пригороды, действует кафедральный Собор всех Святых, праздник которых в православной традиции является переходящим (в 2018 году отмечался 3 июня). В таком случае как храмовый праздник Дубоссар, с которым переплетается и День города, связан с днём почитания Параскевы Сербской? Чтобы в этом разобраться, нужна небольшая ретроспектива.

О двух известных христианских храмах в Дубоссарах  говорится в «Историко-хронологическом описании церквей епархии Херсонской и Таврической 1848 года». Согласно этому обзору, первая – соборная Успенская церковь — появилась в 1780 году и была перестроена в 1809-м. Вторая – церковь всех Святых — была заложена в 1797 году.

В 30-х годах XX века обе церкви не избежали гонений в рамках антирелигиозной пропаганды в СССР. Успенскую церковь разрушили, а Храм всех Святых закрыли. Какое-то время в его здании находились различные учреждения, пока церковь  не открыли снова в 40-х годах. Сановниками Румынской православной церкви она была переосвящена в честь христианской святой Параскевы Сербской, однако в 50-е годы началась новая волна ликвидации храмов и богослужение в церкви Параскевы было запрещено.  Её возрождение началось уже в период «советской перестройки», и в 1995-м она стала главным храмом Дубоссарского викариата.  Три года спустя уже кафедральному  собору было возвращено первоначальное историческое имя всех Святых.

Тем не менее традиция почитания Параскевы Сербской осталась: в храме есть придел (часть культового пространства) святой Параскевы, к тому же посвященный ей день остался в памяти дубоссарцев как праздник городского храма.

Возраст Дубоссар пока не установлен

Этот город называют одним из самых старых поселений  Приднестровья. Однако точный его возраст до сих пор неизвестен. Историки и краеведы выдвигают по этому поводу различные версии.

В хронологической таблице двухтомной «Истории Приднестровской Молдавской Республики» годом первого упоминания Дубоссар называется 1702-й в контексте рассказа о  действующем здесь невольничьем рынке. Конкретных ссылок на документ, однако, в книге нет.

Дубоссары упоминал в своем дневнике немецкий дворянин на службе у шведского короля Карла XII Эразм Шнайдер фон Вейсментель. В 1711 году он во главе отряда шел на соединение с основными силами шведской армии, стоящей лагерем возле Бендер.  Путь его лежал через левобережную долину  Днестра, и среди прочего Вейсментель написал, что проходил через татарский город  Neu Dubazov.

Dubosar  отмечен и на «Карте театра военных действий в Русско-турецкой войне в 1737 году», составленной французским картографом Жозефом-Никола Делилем.

Dobresar есть и на карте итальянского картографа Ричи Занони 1772 года. Автор также располагает его на пограничье между Польшей и владениями едисанских татар.    

Историк А.Скальковский в «Хронологическом обозрении истории Новороссийского края» говорит, что «селение Дубоссары на левом берегу Днестра в период русско-турецких войн XVII – XVIII веков неоднократно было перекрестком боевых дорог, а позже служило городом военных лагерей, городом провиантских складов, магазинов…». То есть исследователь утверждает, что населенный пункт был известен ещё в XVII веке.

На сайте города Дубоссары говорится, что поселение упоминается в 1650 году, однако о каком документе идет речь, не уточняется.  Веб-ресурс  также отмечает, что «Добрессары» обозначены на карете Польши 1667 года, при этом  точное название карты, как и её иллюстрацию,  не приводит. 

Другие авторы полагают, что Дубоссары намного старше. В частности, И.Ефтодиев в «Географии Молдавии» говорит, что город был основан ещё в XIV  веке и был «столицей» одной из ханских провинций Золотой Орды. Неизвестно, правда, на каких фактах основано это утверждение.

Не смог разобраться во времени появления Дубоссар и первый исследователь истории города Владимир Кочергин, написавший в 1911 году «Наброски по истории города Дубоссар и прилежащего Поднестровья (Херсонской губернии) (1648-1870)». Он лишь констатирует:

«Дубоссары – древнейшее поселение. Оно возникло задолго до того, как стало известно в литературе».

Таким образом, история Дубоссар остается для нас terra incognita, а следовательно, и «непаханным полем» для исследователей. Вряд ли мы ошибемся, если осмелимся предположить, что тема  по своей сложности тянет на кандидатскую диссертацию.

Желтые холмы, лодки и мост

Также нет единого мнения о значении слова «Дубоссары». Одни исследователи полагают, что оно  тюркского  происхождения  и переводится как «желтые холмы». Впрочем, доказательств в пользу этой версии пока еще никто не привел.

По другим данным, слово «Дубоссары» славянского происхождения и обозначает строителей лодок-дубасов. Приверженцы этой версии приводят в качестве основания сообщение автора книги «Вторая турецкая война в царствование Екатерины II» полковника А.Петрова о том, что в Дубоссарах для военных целей строились небольшие суда и галеры.

Иного мнения придерживается лингвист М.Сергиевский: название Дубоссары, говорит он, произошло от существовавшего некогда моста из лодок-дубасов.

«Первому уездному городу полагаю я быть при Дубоссарах»

В состав России Дубоссары вошли после Ясского мира 1791 года, завершившего очередную русско-турецкую войну.  Город стал частью пограничной Днестровской оборонительной линии.

«В одно время с Тираспольской крепостью заложена была в двух милях от польской границы другая крепость – возле находившегося здесь еще при турецком владычестве поселения молдаван и украинцев, известного под именем Новых Дубоссар, в отличие от Бессарабских Дубоссар. В настоящее время нет и следов бывшей крепости», — говорится в военно-статистическом обзоре Херсонской губернии А.Шмидта.

Некоторое  время, в период  1791 – 1792 годов,  в Дубоссарах находился наместник Екатеринославского края Василий Каховский, получивший здесь около 60 указов от императрицы Екатерины II по административному устройству «новоприобретенных земель». Каховский, в свою очередь, назвал Дубоссары первым уездным городом области:

«Первому уездному городу полагаю я быть при Дубоссарах. Место сие известностью своею […] восспособствует без всякого сомнения  — и в короткое время – к умножению народа в вновьсозидаемом городе… Сверх сего, если Вашему Императорскому Величеству угодно будет повелеть учредить при сем городе таможню и карантин».

Дубоссары на Карте новоприобретенной области  от Порты Отоманской и присоединенной к Екатеринославскому наместничеству 1792 года

Бывал в Дубоссарах и генерал Александр Суворов, один из отцов-основателей Тирасполя. Ему была поручена инспекция строящейся  Днестровской оборонительной линии, и после закладки крепости, вокруг которой впоследствии вырастет будущая столица Приднестровья, граф Суворов-Рымникский  направился вверх по течению реки. Из Дубоссар 1 сентября 1793 года он отдает письменный приказ о выступлении войск на зимние квартиры.

С именем прославленного представителя «стаи славной екатерининских орлов» связана местная достопримечательность. Недалеко от города, в урочище Перерытом, уже 230 лет растет дерево, которое называют Дубом Суворова.  Диаметр его ствола можно сравнить с ростом хоккеиста-защитника – 190 сантиметров.

Суворов, однако, пробыл здесь недолго, но, даже находясь в Херсоне, продолжал администрировать размещение войск в Приднестровье. По данным войсковых ведомостей, подписанных генералом, в Дубоссарах некоторое время находились Бугский пехотный полк, а затем Черниговский карабинерный и Алексопольский пехотный полки.

В это же время в Дубоссары был переведен Ольвиопольский почтамт, а в 1792 в городе по указу Екатерины II открыли первую в крае типографию. Документ можно посмотреть в декабрьском номере журнала «Русская старина» за 1900 год:

Дубоссары подземные

Одной из местных загадок являются подземные сооружения, о происхождении которых нет единого мнения. Впервые о них заговорили, когда участились случаи крупных провалов и оседания почвы в исторической части Дубоссар.  В СМИ появились сообщения о таинственных тоннелях и подвалах под городом, построенных задолго до появления поселения.  

«Обычно это помещения порядка 3х5 метров, из которых в разные направления ведут узкие и низкие (порядка 1х1,5 метров) ходы. Они практически всегда завалены или заложены кладкой. В некоторых случаях ходы имеют протяженность до 15-18 метров (до завала)», — читаем в дубоссарской газете «Заря Приднестровья» за 25 июля 2008 года.

В этой  статье, автором которой выступил главный архитектор Дубоссарского района, также говорится, что ходы идут вдоль улиц, а некоторые подвалы  по объему достигают больших величин — 100-150 кубических метров.

Городские легенды гласят, что тоннели и подвалы  появились в татарско-турецкий период и использовались в военных целях. Существует также версия о хозяйственном назначении этих сооружений:  город находился на перекрестке торговых и  военных путей, а значит, подвалы могли выполнять функции складов. Есть ещё и «версия убежища»: прежние жители Дубоссар укрывались в подвалах, соединенных ходами, в случае если поселение подвергалось нападению или другой опасности. Ну и, наконец, «религиозная версия»: в подземельях могли проводиться христианские богослужения во время гонений на церковь.

Не менее интересны и версии о том, кто и когда построил  дубоссарские подземелья. На различных интернет-площадках говорится,  что эти сооружения построены «печенегами и половцами в XI-XII веке». Это утверждение, однако,  ничем  не подкрепляется, кроме ссылки на мнение спелеологов. Впрочем, спелеологи клуба «ABIS», которые в конце 80-х годов прошлого века исследовали дубоссарские подземелья, отмечают, что ни о каких печенегах с половцами не говорили. Более того, кочевники, каковыми были печенеги и половцы, построить такие коммуникации не могли, считают исследователи.

«Мы начали с изучения архивов. Собственно, городом Дубоссары стали в XVIII веке, а в XIX они на какое-то время стали речным портом. Вот отсюда и берутся те самые подвалы, о которых так много говорят. На склоне берега, куда могла причалить баржа, местные купцы строили склады с выходом к причалам, чтобы не тащить груз наверх. Эти подвалы и тоннели к ним мы бурением и проследили», — пояснил «Новостям Приднестровья» спелеолог Игорь Телешман.

Он полагает, что время строительства подземелий – рубеж XVIII – XIX веков, хотя исследователь признается, что это лишь предварительные выводы, основанные на личных наблюдениях. Кроме того, спелеолог отметил, что не все подвалы были изучены, а значит, есть ещё много вопросов.

«Не исключаю, что что-то мы могли упустить, все-таки технологии были не чета современным», — сказал Телешман.

Происхождение этих сооружений пытаются выяснить и исследователи из «Поднестровского историко-географического общества». Руководитель организации Александр Горносталь говорит, что в истории «Подземного Приднестровья»  вопросов более чем достаточно.

«По нашему мнению, версия об использовании подземных сооружений города в хозяйственно-экономических целях (порт, причалы, склады и т.п) не может быть удовлетворяющей для предмета данного исследования хотя бы потому, что аналогичные сооружения в настоящее время локализованы на территории Тирасполя, Бендер, Григориополя, Рашкова Каменского района, причём зачастую в местах, мягко говоря, сложно сочетаемых технически с потенциальными речными причалами Днестра», — рассказал он в интервью «Новостям Приднестровья»  

По его словам, тема этих подземелий  ещё не разработана и не изучена на достойном научно-исследовательском  уровне. На сегодняшний день, говорит Горносталь,  существует немалое количество разветвлённых подземных коммуникаций различного масштаба, протяжённости и уровня сохранности. Они построены по одному и тому же архитектурному принципу. Исследователь уверен, что  только междисциплинарные исследования с привлечением специалистов из разных областей, в первую очередь археологов и архитекторов, могут прояснить эту незаслуженно забытую, но вполне осязаемую часть истории нашей республики. Кто, когда и для чего построил эти подземелья, пока остается загадкой, под вуалью которой может скрываться интересная и удивительная  история.

Аудио: Радио 1.