«Мать сыра земля засколыбалосе»

Известная сейсмологам закономерность состоит в том, что чем глубже находится очаг землетрясения, тем слабее оно ощущается на поверхности, однако вместе с глубиной увеличивается площадь территории, на которой оно ощущается. Очаги землетрясений в зоне Вранча находятся на более чем 100-километровой глубине, а потому и ощущаются они на территории от южной Франции до Финляндии, их следы находят на археологических памятниках пятитысячелетней давности в Болгарии и даже в русских былинах о Соловье-Разбойнике и Илье Муромце.

«А заревел Соловеюшко да по-звериному,

Засвистал-то страшно по-змеиному.

Мать сыра земля засколыбалосе.

Непр-река да взволновалосе.

Народ-люди попугалисе,

Полумертвы все попадали!

Князь Владимир стоял, будто померкнул-то,

Апраксенью королевичну унесли замертво.

Князья-бояре-то все наползались».

Российский сейсмолог, доктор геолого-минералогических наук профессор Андрей Никонов считает, что в поморском варианте былины о Илье Муромце и Соловье-Разбойнике отражено не что иное, как землетрясение, которое произошло в октябре 1122 года в области Вранча. При этом анализ былины показывает, что сила его в Киеве составляла не III-IV, как считалось до сих пор, а не менее VI баллов, а в эпицентре – и все VIII, а то и IX, а на территории нынешнего Приднестровья – минимум VII баллов. Это баллы по шкале MSK-64, которая характеризует интенсивность и разрушительность землетрясения. 

Другими словами, почувствовали его все – должно быть, и в жилищах, и снаружи, люди бросились на улицу, многим трудно было устоять на ногах, перепуганные животные рвались наружу из загонов. Судя по степени разрушительности землетрясения,  Днестр помутнел от поднявшегося со дна ила, на его поверхности образовались волны, изменился уровень воды в колодцах.

10 октября 1446 года в области Вранча произошло очередное крупное землетрясение, которое ощутили даже в Москве. В русских летописях это событие отражено так:

«Сотрясся град Москва, и Кремль, и посад весь, и храмы поколебались. Люди спящие не проснулись, но многие не спали и были в большой скорби, не чаяли спастись. Утром же со слезами рассказывали об этом тем, кто не слышал».

Другими словами, в Москве было до V баллов по шкале MSK-64. По оценке специалистов-сейсмологов, в эпицентре интенсивность землетрясения составляла VIII-IX баллов, то есть оно было примерно равным по силе тому, что произошло в 1122 году. 

«Господь посетил город Кишинев сильным землетрясением»

Возможность более предметно говорить о последствиях землетрясений на территории Приднестровья появляется в конце XVIII – начале XIX века. Тогда они проходили по разряду погодных явлений вроде бури или метели.

Землетрясение 6 апреля 1790 года продолжалось от 11 до 14 секунд, сопровождалось оглушительным шумом и ощущалось на пространстве от Константинополя до Киева и от Крыма до Львова. В Бендерах оно привело к появлению трещин в зданиях, кое-где отпала штукатурка, появились трещины в печах.

Карпатское землетрясение 26 октября 1802 года сейчас признается одним из сильнейших в Европе. Его ощущали на площади в два миллиона квадратных километров, от острова Итака на юге до Петербурга и Варшавы на севере. В момент землетрясения в Юсуповском саду Москвы гулял с няней трехлетний мальчик. Вдруг ему показалось, что одна из статуй наклонилась и двинулась в его сторону. Мальчика звали Саша Пушкин. Это было первым детским впечатлением, запомнившимся будущему великому поэту.

«Удары были чувствительнее в высоких домах, почти во всех качались люстры, в иных столы и стулья, — писал об этом землетрясении литератор и историк Николай Карамзин. — Многие люди, не веря глазам, вообразили, что у них кружится голова. Те, которые шли по улице или ехали, ничего не чувствовали, и большая часть жителей только на другое утро узнала, что в Москве было землетрясение».

В Киеве, Калуге и Козельске сами собой звонили колокола. Большие разрушения произошли в Бухаресте. А вот по Приднестровью данных практически нет. Хотя тряхнуло здесь сильно. Полвека спустя офицеры Генерального  штаба Российской империи в своем описании Бессарабской губернии отметили, что на месте колодца в Гербовецком Успенском монастыре, в 10 километрах от Бендер, раньше было озеро, которое полностью иссякло, а само село Гербовец из-за обвала, вызванного землетрясением, было перенесено на другое место.

В связи с землетрясением 10 февраля 1821 года в Каталоге землетрясений Российской империи упоминаются Дубоссары. Жители города были разбужены подземными толчками около 3 часов ночи. Первый, сопровождавшимся глухим гулом, был относительно слабым, второй – гораздо сильнее, «так что самые крепкие каменные здания колебались заметным образом».

В Кишиневе был разрушен дом губернатора Бессарабии генерала Инзова, у которого в ссылке жил Пушкин.

26 ноября 1829 года, по выражению архиепископа Кишиневского и Хотинского, «в исходе четвертого часа пополуночи  Господь посетил город Кишинев столько сильным землетрясением, что подобного сему из многих в прошедшие времена бывших никто из старожилов не запомнит». В Тирасполе землетрясение продолжалось 4 минуты, во многих домах образовались трещины и побиты стекла. В Дубоссарах двери отворялись сами собой, с потолка сыпалась глина. В Бендерах землетрясение повредило дымовые трубы, в казарме крепости образовались трещины, во многих местах обвалилась штукатурка.

Землетрясение 23 января 1838 года ощущалось по всему юго-западу России, Балканскому полуострову, Молдавскому княжеству, Венгрии и Трансильвании. Как сообщили «Санкт-Петербургские ведомости», толчки произошли в 9 часов вечера и продолжались более 2 минут. Всего их было три, особенно силен был последний:

«При этом страшном явлении… не произошло никаких несчастных случаев; но от сильного сотрясения и колебания поверхности земли в штукатурке и даже в стенах всех каменных и деревянных домов оказались трещины; в четырех стенах и во внутренних арках Бендерского Преображенского собора образовались от верху до самого фундамента 22 трещины, — писала газета. — Люди, бывшие в то время на дворе, могли довольно ясно заметить колебание зданий, подземный гул и треск на поверхности земли. Сотрясение заметили также и ехавшие по дороге; они уподобляют этот гул шуму как бы от преследовавшего их большого экипажа: лошади не могли бежать и прыгали на месте или падали на колени. В минуту сотрясения земли лед на реке Днестре, протекающей близ города Бендер, толщиною в аршин [71 сантиметр – «Новости Приднестровья»], оторвавшись от берегов, треснул в различных направлениях, отчего вода показалась на поверхности льда. Домашние птицы от треска строений начали кричать и слетали со своих седалищ; испуганные собаки лаяли; скот ревел и бегал по загонам; внутри домов все мебели двигались и тряслись; стенные часы в некоторых места остановились; посуда в шкафах разбилась… ».

По сообщению газеты «Одесский вестник», в бендерской церкви Александра Невского и в казенных зданиях расширились старые трещины, оставшиеся после землетрясения 1829 года, появилось много новых трещин, местами из сводов и перемычек выпали камни, развалились печи и трубы. По данным военного ведомства, в крепости обрушилась часть порохового погреба и стена в артиллерийской казарме.

С землетрясением 1838 года связывают изменение русла Днестра. В районе села Копанка тектонические процессы привели к тому, что река пошла по другому пути, ближе к Слободзее. Явление это было вызвано поднятием блоков, примыкающих к правому берегу Днестра. Блоки эти ограничены Ботнянским разломом, идущим от эпицентров глубокофокусных землетрясений в горном массиве Горача в Румынских Карпатах, а также меридиональными, широтными и диагональными разломами. Сведения об этом опубликовал в шестидесятых годах XX века кишиневский геолог Иван Сухов.

Топографическая карта Российской империи 1860-1890 гг.

Сильное землетрясение в зоне Вранча было зафиксировано 17 августа 1893 года. В немецкой колонии Гликсталь (ныне село Глиное Григориопольского  района) отметили, что оно сопровождалось шумом, похожим на тот, что бывает от близко проходящего паровоза.

В селе Глиное нынешнего Слободзейского района при землетрясении раздавался гул, словно рядом бежал табун лошадей.

«Особенно сильный гул раздавался из-под пола комнаты, — отмечал очевидец. – Я заметил сильное колебание стен. Все предметы, находившиеся в комнате, двигались и издавали звук, ударяясь один о другой. Дверцы шкафа отворились сами собою, лампадка у иконы колебалась, с этажерки свалилось несколько детских игрушек. Колебание земной коры и гул так поразили меня, что я, вообразив, что валится дом, выбежал во двор».

Еще одно землетрясение произошло меньше чем через месяц. Около 6 часов утра 10 сентября 1893 года произошел подземный толчок, затем послышался подземный гул, а затем произошел еще один толчок. Все это продолжалось не больше 20 секунд. В результате у одной из мельниц, расположенных рядом с Тирасполем, отвалились крылья, в некоторых домах в городе отстала штукатурка.

Заметное землетрясение произошло 11 марта 1896 года во втором часу ночи. Его ощущали как два сильных удара, сопровождавшихся подземным гулом, которые разбудили спящих. В Бендерах обошлось без повреждений, в Тирасполе в некоторых двухэтажных домах появились трещины.

«Сильный гул, предшествовавший колебанию почвы, разбудил меня, — писала газета «Одесский вестник» со слов очевидца из села Глиное. – Проснувшись, я почувствовал, что кровать подо мною шаталась, шкаф, стоявший у изголовья кровати, часто ударялся в стену, и его дверцы стучали. Через 5-6 секунд я почувствовал  сильный толчок, а через 1-2 секунды другой, более слабый. После второго толчка вновь продолжилось шатание кровати, дребезжание посуды и очень слабое качание лампады у иконы. Землетрясение продолжалось около 15-20 секунд».

По словам очевидцев из села Красногорка, шум, который предшествовал подземным толчкам, напоминал удар грома.

Первым в ХХ веке землетрясением, которое почувствовали в Приднестровье, было событие 6 февраля 1904 года. Жители сел Выхватинцы и Плоть были разбужены в четвертом часу утра. От подземных толчков, продолжавшихся не больше минуты, сами собой открывались двери, дребезжали стекла, звенела посуда, дрожали стены и мебель

Несколько заметных землетрясений произошло в 1912 году. Сразу несколько толчков произошли примерно в 18:01 25 мая. В румынских Фокшанах были разрушения и человеческие жертвы. В Приднестровье обошлось без серьезных последствий. В Рыбнице на столах звенели лампы, в Ягорлыке на почте землетрясением сдвинуло с места стол и шкаф, в Дойбанах и Терновке дрожали двери и звенела посуда.

Очевидец из Тирасполя так описывал свои ощущения:

«В субботу, ровно в 8 часов по местному  времени, я находился у себя в кабинете во 2-м этаже каменного дома и, стоя у письменного стола, зажигал на нем лампу. Вдруг я услышал какой-то гул, шедший, как мне показалось, из комнат на нижнем этаже дома, под кабинетом. К гулу этому, весьма явственному и весьма похожему на грохот проезжающей вдали тяжелой телеги, постепенно присоединилось дрожание всего здания (сначала мне показалось, что дрожат мои колени), а стоящие на книжных шкапах кабинета разные вещи: медная колонка от астрономической трубы, глобусы, части скелетов и проч. – стали трястись настолько сильно, что я опасался падения их на пол. Сообразив, что это землетрясение, я быстро взглянул на часы, стоявшие на письменном столе, было ровно 8 часов вечера».

Очевидец был человеком любознательным и расспросил соседей об их ощущениях.

«Одна женщина, стоявшая под железной крышею навеса, по ее словам, думала, что шумит дождь на этой крыше, когда услыхала гул землетрясения, — писал он в «Метеорологический вестник», издававшийся Императорским Русским географическим обществом. — В одной из квартир, во 2-м этаже того дома, где живу и я, во время землетрясения стеклянная посуда в сделанном в толще каменной стены шкапу настолько сильно дребезжала и подпрыгивала, что девочка хозяев квартиры стала даже поддерживать полки, боясь, что содержимое их вывалится на пол. Дверцы этого же шкапа, стоявшего лицом на запад, незапертые на замок, открылись сами от сотрясения почвы».

В том же году 7 июня Кишинев тряхнуло так, что иссяк источник воды, питавший городской водопровод. Толчки произошли посреди ночи и в Тирасполе разбудили спящих, но прерванным сном и дребезжанием посуды все и ограничилось.

Здание Бендерской больницы, которое получило повреждения в результате землетрясения 29 марта 1934 года

Сильное землетрясение произошло 29 марта 1934 года. В Бендерах рухнуло множество дымовых труб, появились трещины в операционной и одной из палат на втором этаже здания городской больницы. В Петропавловской церкви повреждена стена и часть церковной люстры-паникадила. Несколько зданий разрушено в предместьях. Подземные толчки ощущались на пространстве от Киева до Салоник. Газета «Правда» отметила, что землетрясение ощущалось и в Тирасполе, но вот подробности этих ощущений в печати тех лет были опущены. 

«Стоящим было трудно удержаться на ногах»

Сообщения о катастрофическом землетрясении 10 ноября 1940 года в центральной печати были весьма и весьма краткими. В «Правде» можно прочитать о разрушениях в Румынии, о том, что в Киеве трещал паркет и дребезжали стекла, что в Одесском порту на путях сами собой двигались железнодорожные вагоны. Но вот о происходящем в Молдавской ССР было сказано всего лишь:

«Толчками большой силы причинены значительные разрушения жилым домам и общественным зданиям. Совнарком Молдавии образовал правительственную комиссию помощи пострадавшим и ликвидации последствий землетрясения».

Первичные данные о землетрясении были утрачены во время войны. В архиве Института физики Земли Академии наук СССР сохранился отчет комиссии специалистов, которая побывала тогда в Молдавии. Согласно ему, из 12 400 домов, находившихся в ведении Наркомхоза МССР, пострадало 2795, из которых 172 были разрушены, еще столько же получили сильные повреждения. В частности, здание Верховного Совета МССР решили не ремонтировать и разобрали.

В конце 50-х годов специалисты начали снова собирать данные об этом землетрясении. По оценкам сейсмологов, почти вся территория МССР до Днестра, включая Бендеры, попала в зону, где интенсивность подземных толчков составляла до VII баллов. Публикация геолога Ивана Сухова о последствиях этого землетрясения стала библиографической редкостью. Ее цитируют в специальных статьях, однако этого издания нет ни в оцифрованном виде в интернете, ни в Тираспольской библиотеке. Поэтому составлять представление о том, что чувствовали жители этой зоны, приходится по цитате из этой работы, касающейся Кишинева. Вот как двадцать лет спустя описывали эти VII баллов очевидцы:

«Землетрясение 10 ноября 1940 года началось в Кишиневе в 4 часа 40 минут по московскому времени довольно сильным толчком, от которого проснулись почти все жители города. После кратковременного затишья, когда часть людей успела выбежать из домов, земля буквально заходила под ногами. Многие падали, стоящим было трудно удержаться на ногах, деревья качались как от сильной бури, ветви до 4 сантиметров в диаметре ломались при этом. По всему городу наблюдались вспышки электрического света в результате соприкосновении проводов воздушной сети. Многочисленные столбы были повалены на землю. В церквях колокола звонили сами».

Только в Кишиневе стихия унесла жизни 78 человек, еще около 1000 пострадали.

За Днестром интенсивность землетрясения была на балл меньше. 

«Землетрясение ощущается большинством людей как внутри помещений, так и под открытым небом, — гласит соответствующий раздел шкалы MSK-64. — Многие люди, находящиеся в зданиях, пугаются и выбегают на улицу. Немногие лица теряют равновесие. Домашние животные выбегают из укрытий. В немногих случаях может разбиться посуда и другие стеклянные изделия; падают книги. Возможно движение тяжелой мебели; может быть слышен звон малых колоколов на колокольнях». 
В кирпичных домах при землетрясении интенсивностью VI баллов образуются тонкие трещины в штукатурке, в саманных появляются небольшие трещины в стенах и дымовых трубах, падает черепица с крыш, возможно падение частей дымовых труб.  

И снова наступило долгое сейсмическое затишье, которое окончилось 4 марта 1977 года. Это землетрясение наверняка помнят те, кому за 55. Автор несколько младше и в силу возраста этот момент банально проспал. Проснувшись утром, обнаружил у себя в кровати небольшие куски штукатурки. А чуть позже выяснилось, что оголовок печной трубы в результате землетрясения укатился в огород, метров за семь от нашего дома на бендерской Балке.

По оценке специалистов, интенсивность землетрясения в Бендерах составила VI баллов. Местами в саманных домах образовались серьезные трещины в стенах и разрушились печные трубы. В основном все ограничилось трещинами и падением небольших кусков штукатурки. В каменных и кирпичных домах последствия были не серьезнее мелких трещин в штукатурке.

«Люди испугались, сильно раскачивались висящие предметы, падали неустойчивые предметы. Животные беспокоились до и в момент землетрясения. Наблюдалось интенсивное волнение поверхности жидкости», — говорилось в статье, опубликованной в научном сборнике, посвященном событию.  

Аналогичные проявления стихии отмечены и в Дубоссарах. Землетрясение оставило о себе память не только трещинами в штукатурке. По всему Приднестровью отмечалось необычное свечение неба, чем-то похожее на полярные сияния, изменился (где-то повысился, где-то, наоборот, понизился) уровень воды в колодцах, в одних местах родники иссякли, в других – забили новые, появились трещины в земле длиной до двух метров, в некоторых местах произошли оползни, рядом с Дубоссарским водохранилищем вдруг образовался «грязевой вулканчик».

И опять-таки как центральные, так и местные газеты вроде «Днестровской правды» ограничились более или менее краткими сообщениями, в которых ситуация описывались в самых общих чертах. В протоколе заседания Тираспольского горисполкома, которое прошло на следующий день после землетрясения, о произошедшем нет ни слова.

Следующее землетрясение подгадало как раз к эпохальным переменам в Советском Союзе. Произошло оно 31 августа 1986 года во втором часу ночи. Воспоминания о нем у автора тоже довольно смутные. На сей раз в силу краткости самого события – пока добежал до двери, ведущей из квартиры на лестничную площадку, все уже закончилось. Помню, как уходил из-под ног пол и как потом все соседи толпились на первом этаже у двери подъезда, потому что на улице лил проливной дождь…

На сей раз отношение прессы к освещению чрезвычайных ситуаций поменялось кардинально. Событиям, связанным с землетрясением, была посвящена вся первая полоса «Днестровки». Из ее публикаций можно узнать, что в городе были повреждены 65 жилых домов, главным образом частных, две школы (первая и одиннадцатая), четыре детских сада, городской Дом культуры, котельная на улице Шевченко. Уже в сентябре на ближайшем заседании исполкома было принято решение о выделении квартир для жителей десяти домов, признанных непригодными для дальнейшего проживания, с улиц Шевченко, Космонавтов, Восстания, Карла Либкнехта, Крупской, Гастелло и Луначарского. Из-за разрушения дымоходов работники газового хозяйства были вынуждены отключить газовые колонки в некоторых домах на улице Карла Либкнехта, Мира, 9 января, Текстильщиков.

В Госстрах поступило больше четырехсот заявлений на выплату возмещения за пострадавшие дома и имущество. У одного из жителей в результате землетрясения разбилось хрустальной посуды на тысячу рублей (напомним, что месячная зарплата в сто — сто пятьдесят рублей тогда была в порядке вещей, а автомобиль стоил пять-шесть тысяч).

Два человека были госпитализированы. Многим оказали помощь на месте медики скорой помощи. Землетрясение произошло в 1:28, а семь минут спустя на улицы города вышли усиленные милицейские патрули. На телефонные линии службы «02» обрушился шквал телефонных звонков. Как отметил начальник городского отдела внутренних дел Юрий Гросул, многие звонившие беспокоились, не пострадали ли жители самой высокой в городе шестнадцатиэтажки. Что касается оперативной обстановки, то она находилась под полным контролем, нарушений законности зафиксировано не было.

Практически не отразилось землетрясение и на работе городских предприятий. На стеклотарном заводе, например, все постройки выдержали сейсмический удар, кое-где вышла из строя электронная автоматика. В печах предприятия находилось 800 тонн расплавленного стекла температурой до полутора тысяч градусов, но обошлось без несчастных случаев. Несмотря на землетрясение, ночная смена перевыполнила норму. Но поволноваться специалистам пришлось. Вскоре после землетрясения на местах были все начальники цехов и главные специалисты. А дело, напомню, было во втором часу ночи! Исполнявший обязанности директора главный инженер завода Владимир Качинский преодолел десять километров от дома до работы примерно за час.

«Поневоле станешь марафонцем», — посетовал он в беседе с журналистом «Днестровки».

Утром началось устранение последствий стихии. Работники Дворца пионеров создали свою бригаду, которая самостоятельно, не прибегая к помощи строителей, устранила повреждения, причиненные зданию. Затем эта бригада два воскресенья, в свои официальные выходные, отработала на ремонте наиболее пострадавшей школы № 11.

Работы по устранению повреждений в этом учебном заведении заняли три недели. В них принимали участие бригада строителей из РСУ-2, работники мебельной фабрики и молочного комбината. Взрослым помогали и школьники, которые оставались после уроков и приходили по воскресеньям.

В школе № 1 к началу учебного  года был сделан капитальный ремонт. Но из-за подземных толчков в четырех классах на третьем этаже отлетела штукатурка и образовались трещины в стенах. Утром после землетрясения учителя своими силами очистили стены и вынесли мусор. Так что к приходу строителей из РСУ-1 фронт работ был готов. К 9 сентября специалисты заделали трещины и заново оштукатурили стены в одном из классов. Взрослым помогали старшеклассники. Пока поврежденные классы приводили в порядок, дети занимались в столовой, спортивном и актовом залах.

В Каменке интенсивность землетрясения составила V баллов, в остальных населенных пунктах республики – VI. Однако в западных районах Молдавии она доходила до VIII баллов. В Кишиневе погибли 2 человека, в том числе школьник, 515 человек было ранено, 29 из них потребовалась госпитализация. Всего по МССР было повреждено около 4900 государственных и более 45 000 частных жилых домов, почти 440 школ, 100 километров водопровода, 13 километров газопровода, 121 километр линий электропередачи. Чтобы помочь пострадавшим от стихии, рабочие предприятий Каменского района решили дополнительно работать один час каждый день и один день каждую неделю, перечисляя оплату в фонд помощи пострадавшим. На кирпичном заводе решили в сентябре дополнительно произвести сверх плана 225 тысяч штук искусственного формового камня. Если обычно с предприятия каждый день уходило два-три вагона продукции, то после землетрясения оно увеличилось до десяти. Это лишь несколько примеров той помощи, которую приднестровцы оказали другим пострадавшим от землетрясения городам и районам МССР.

Очередное сейсмическое затишье оказалось недолгим. 31 мая 1990 года в 14:41 произошло очередное землетрясение. Землетрясение продолжалось порядка 50 секунд. Как сообщила потом «Днестровская правда», оно не причинило ни разрушений жилому фонду города, ни значительного ущерба системам жилищно-коммунального хозяйства. Бесперебойно функционировали водо-газо-тепло- энергоснабжение. Однако оно заставило людей понервничать, и более 20 тираспольчан обратились в травмпункт за медицинской помощью.

Самым ощутимым землетрясением в XXI веке в зоне Вранча стал подземный толчок 23 сентября 2016 года. Его магнитуда составила 5,7, подземные толчки зафиксировали сейсмостанции России, Германии, Чехии, Сербии, Черногории, Турции, Франции, Испании, Венгрии, Италии и Азербайджана. Их интенсивность на территории Приднестровья специалисты оценили в V баллов по шкале MSK-64.

«Стучали шкафы об стену. Продолжалось секунд 15», — поделился впечатлениями с Европейско-Средиземноморским сейсмологическими центром один из жителей Тирасполя.

«Сильно затрясло один раз, все проснулись, из домов некоторые люди  повыходили на улицу. Кому то нехорошо с сердцем стало, напугались», — рассказал там же житель Бендер.

Ежегодно в зоне Вранча происходит около 200 землетрясений. Их магнитуда, как правило, ниже 4,5 баллов по Рихтеру — в Приднестровье это едва можно почувствовать. Тем не менее не следует забывать о серьезных землетрясениях, которые имели место в прошлом, и держать в уме вероятность более разрушительных проявлений земной стихии. 

Александр Соловьев

Шла русско-турецкая война (1787-1791 гг.). К весне 1789-го главные силы русской армии были разделены на две части. Украинская армия под командованием генерал-фельдмаршала Петра Румянцева-Задунайского занимала обширный район к западу от Кишинева между реками Днестр, Прут и Сирет, ее штаб находился в Яссах.

Главнокомандующий всей русской армией светлейший князь Григорий Потемкин-Таврический стоял во главе Екатеринославской армии, которая находилась на юге России, а также занимала ряд пунктов на левом берегу Днестра.

Турки удерживали южную Бессарабию и побережье Черного моря с крепостями Хаджибей, Бендеры, Аккерман, Килия и Измаил.

Получив сведения о том, что османы собираются перейти в наступление, фельдмаршал Румянцев решил их упредить и отправил на юг вдоль Прута дивизию под командованием генерал-поручика Вилима фон Дерфельдена.

Превентивный удар увенчался полным успехом. 3 мая войска Вилима фон Дерфельдена штурмом взяли Галац, вытеснив турецкий корпус за Дунай. При этом были захвачены в плен около полутора тысяч турецких солдат и офицеров во главе с командиром корпуса сераскиром Ибрагим-пашой. Пленные были отправлены в Россию.

Провести этот конвой через междуречье Днестра и Буга было задачей сложной не только в военном, но и в дипломатическом отношении. Напомним, что в то время граница Польши проходила севернее Дубоссар по реке Ягорлык. Пропустить конвой с пленными через свою территорию Польша отказалась. Более того, до главнокомандующего светлейшего князя Потемкина-Таврического дошли слухи, что к границе движется польский отряд, который должен отбить пленных. Потребовалось предпринять определенные усилия, чтобы выяснить ложность этих слухов – отряд лишь должен был проследить за тем, чтобы ни конвой, ни турки, которые могут на него напасть, не вошли на территорию Польши.

Задачу по прикрытию конвоя Потемкин возложил на командира Бугского егерского корпуса генерал-майора Михаила Кутузова — будущего фельдмаршала, светлейшего князя и победителя Наполеона.

Чтобы отвлечь внимание врага, главнокомандующий приказал Михаилу Илларионовичу отправить к Бендерам приданные корпусу казачьи части: бригаду донских казаков полковника Исаева, Бугский казачий полк полковника Скаржинского и Черноморское казачье войско под командой кошевого атамана полковника Захария Чепеги.

Захарий Чепега был одним из основателей Черноморского казачьего войска. Точная дата и место его рождения неизвестны. После ликвидации Запорожской Сечи он был в числе казачьих старшин, которые представили Екатерине Великой просьбу о создании нового войска на русской службе, и занимался набором добровольцев в это войско, получившее название Коша верных казаков. Его он и возглавил после гибели в 1788 году под Очаковом первого атамана Сидора Белого.

Казаки должны были скрытно переправиться через Днестр у приднестровского села Терновка, подойти к Бендерам – хорошо укреплённой османской крепости, демонстративными действиями вынудить турок послать за ними погоню, отрезать эту погоню от крепости, разгромить и захватить пленных.

Отметим, что Потемкин тщательно следил, чтобы не задеть самолюбие Коша верных казаков.

«Впредь должно поступать со всяким уважением образа мыслей помянутых войск, — инструктировал он Кутузова. – Извольте, Ваше превосходительство, как можно скорее дать знать кошевому Чепеге, что вы его не подчиняете, а повелеваете с его казаками делать свои движения согласно с другими частями».

Когда казачьи полки 29 июня подошли к Терновке, то оказалось, что около ста турок из Бендер переправились на левый берег Днестра. Было решено выставить заслон, чтобы прикрыть переправу через Днестр. Однако когда казаки прикрытия сблизились с турками, выяснилось, что их в четыре раза больше. Пользуясь численным превосходством и близостью крепости, турки пошли в атаку. Бой приняли черноморские казаки. Он продолжался более пяти часов, чаша весов склонялась в пользу то одной, то другой стороны. Постепенно в бой вступили все черноморские казаки, численность турок выросла до трех тысяч человек.

Исход сражения решило вступление в бой свежих сил бугских и донских казаков.

«Тогда полковники Исаев и Скаржинский, приспев к сражающимся, ударили в неприятеля с такою жестокостью, что опрокинули и гнали его до самой переправы у крепости, взяв тут до 40 пленных, в том числе одного агу», — докладывал Потемкин императрице.

Два турецких знамени стали казачьими трофеями.  Потери турок убитыми составили более 100 человек, казаки потеряли двух человек убитыми, были ранены кошевой атаман Чепега, один офицер и 25 казаков.

Захваченные у Бендер пленные дали ценные сведения о дислокации и намерениях турок.

В дальнейшем события войны развивались стремительно. В сентябре 1789 года генерал Александр Суворов разгромил османскую армию при Фокшанах и Рымнике, после чего главнокомандующий Григорий Потёмкин осадил Бендеры. Крепость сдалась без боя 14 ноября (по новому стилю). В 1790 году адмирал Фёдор Ушаков разгромил османский флот у Керченского пролива и мыса Тендра, а генерал Суворов взял Измаил. После Мачинского сражения и морской битвы у мыса Калиакрия Османская империя согласилась на переговоры. Они завершились подписанием Ясского мира 8 января 1792 года, по которому Южное Приднестровье вошло в состав России. Черноморские казаки, прославившиеся не только в сражении у Терновки, но и в других ключевых битвах этой войны, на несколько лет поселились в долине Днестра, расположив ставку кошевого атамана в Слободзее.

И раз уж мы решили замолвить слово о бедном гусаре, то начать надо с Дубоссар. Потому что, согласно «Расписанию» за 1837 год, в этом городе стоял Белорусский гусарский Принца Оранского полк. Сформированная в 1803 году, эта воинская часть вскоре вошла в историю русской литературы – в 1804 году в наказание за басню «Голова и ноги» в нее был переведен поручик Кавалергардского полка Денис Давыдов. Особых деталей службы в Белорусском полку ни сам Давыдов, ни его биографы не приводят. Поэтому ограничимся тем, что отошлем интересующихся к давыдовской «Песне старого гусара».

Благодаря хлопотам друзей будущий партизан в 1806 году вернулся в гвардию, а Белорусский полк прошел Русско-турецкую войну, участвовал в осаде Измаила, в Отечественную войну брал Вильно. В феврале 1813 года при Кацбахе гусары полка, действуя исключительно холодным оружием, сбросили французскую кавалерию и фланг пехоты в реку. Отступая, французы были вынуждены бросить все пушки и большую часть обоза. За отличия в походе 1813-1814 года белорусские гусары были удостоены 22-х серебряных труб, еще 22 Георгиевские трубы полк получил за отличия в Русско-турецкую войну 1829 года.

Как бы там ни было, к моменту входа полка в Дубоссары тот старый образ гусара, который рисовал в своих стихах Денис Давыдов, несколько померк. Но это, безусловно, не главное. Главное – что император Николай I в своем рескрипте назвал Белорусский гусарский полк «храбрейшим в русской коннице».

Слова императора полк подтвердил в Русско-турецкую войну 1877-1878 годов, заслужив Георгиевское знамя, и в Первую мировую, когда во время Брусиловского прорыва пресек попытку венгерских войск окружить русские части. 500 русских гусар взяли 2 500 венгерских пленных, не считая 1 600 убитых и раненых солдат и офицеров врага. Один из эскадронов полка атаковал позицию пулеметной команды противника и уничтожил ее, пусть и понеся тяжелые потери (после боя от эскадрона осталось полтора взвода).

Кавалерия кавалерией, но царицей полей во все времена являлась пехота. На территории Приднестровья в XIX веке дислоцировались 9 пехотных полков. В нашем сознании Подольский пехотный полк неразрывно связан с Бендерами, хотя его батальоны в разное время стояли и в Рыбнице, и в Тирасполе, и даже в Слободзее. Точно так же Житомирский пехотный полк ассоциируется с Тирасполем, хотя в 1849 году часть его подразделений стояла в Дубоссарах, часть – в Григориополе, а на момент мобилизации в 1877 году местом его дислокации была Бендерская крепость.

Кроме того, гарнизон Бендерской крепости, если не считать собственно крепостного батальона и роты крепостной артиллерии, составляли в разное время Волынский, Модлинский, Прагский, Замосцкий и Феодосийский полки.

Волынский полк, сформированный в 1803 году, участвовал в Отечественной войне 1812 года. В 1833 году в полк был сослан унтер-офицером отбывший срок заключения декабрист Михаил Бодиско. В Севастополе полк оборонял Малахов курган в Севастополе, потеряв почти 4 тысячи человек. На Братском кладбище Севастополя воинам полка установлен памятник. В Русско-турецкую войну 1877-1878 годов полк первым форсировал Дунай, оборонял Шипкинский перевал. В Русско-японскую войну участвовал в боях у Сандепу и под Мукденом.

Несколько отличной была судьба Модлинского полка. Сформированный в 1831 году, он не застал Отечественную войну, но зато почти 10 лет участвовал в войне Кавказской. В 1855 году три его батальона заняли Корниловский бастион на Малаховом кургане в Севастополе, выдержали почти двухнедельный артобстрел, а при отражении штурма штыками пробились через окружившего бастион неприятеля. За проявленную доблесть батальонам были пожалованы Георгиевские знамена, а в 1907 году в память о героической обороне Севастополя полку было присвоено имя адмирала Корнилова.

Отличился полк и в Русско-японскую войну. При Мукдене полк неделю отбивал многочисленные атаки японцев, попал в окружение и под перекрестным огнем пробился через вражеские цепи.

В 1831 году в полк поступил рядовым Герасим Колпаковский – один из немногих в русской армии, кто прошел всю служебную лестницу от простого солдата до генерала от инфантерии. За отличия в боевых действиях в Средней Азии полковник Колпаковский был удостоен ордена Святого Георгия 4-й степени, а затем – и 3-й степени. Именно генерал Колпаковский присоединил к России Ферганскую область и подписал Договор об Илийском крае, который определил нынешнюю границу между Казахстаном и Китаем.

Если Белорусский гусарский полк отметился в истории русской литературы, то Модлинский – в истории русской музыки. Капельмейстером в нем служил композитор Лев Чернецкий, автор популярного марша «Дни нашей жизни», который послужил мелодией для фольклорной песенки «По улице ходила большая крокодила».

Как пехота всегда считалась царицей полей, так артиллерия единогласно признавалась богом войны. Согласно «Расписанию сухопутных сил», по состоянию на 1861 год, например, в Григориополе стояли штаб 15-й полевой артиллерийской бригады под командованием полковника Яновского, а также легкая артиллерийская батарея под командованием подполковника Руновского. В Дубоссарах нарезная батарейная батарея (это не лексическая ошибка, такая тогда была терминология), которой командовал капитан Худяков. В батарейной батарее, как отмечается в «Расписании», было 2 12-фунтовые пушки и 2 полупудовых единорога (был такой тип артиллерийского орудия, промежуточный между пушкой и гаубицей). За отличие при переправе через Дунай в 1854 году батарее были высочайше пожалованы Георгиевские трубы. В легкой батарее было 2 шестифунтовые пушки и два четвертьпудовых единорога. Кроме того, в селе Ташлык стояла облегченная батарея из четырех облегченных 12-фунтовых пушек.

Батареи бригады своим огнем поддерживали свою 14-ю дивизию в сражении на Гнилой Липе и в Брусиловском прорыве.

После довольного долгого перерыва артиллеристы вернулись в Дубоссары в начале 70-х годов XIX века. В городе дислоцировалась 2-я батарея 14-й артиллерийской бригады под командой подполковника Подтягина – 8 заряжающихся с казны 9-фунтовых нарезных пушек.

Батарея прикрывала части 14-й пехотной дивизии на Шипке и на полях Галиции.

Отдельно стоит остановиться на осадной артиллерии. В Бендерах и Тирасполе в разное время были размещены 5 и 6 отделения, входившие в состав 2-го осадного парка. Каждое отделение насчитывало в мирное время 7 офицеров, фельдфебеля и 72 унтер-офицера и рядовых. В военное время численность личного состава увеличивалась в разы – до более чем полутысячи человек. У них в заведовании находилось 8 тяжелых (18- и 24-фунтовых) пушек, 4 пудовых единорога и 14 мортир. К ним по штату полагалось, в частности, более 7 тысяч ядер и 2 тысячи пудов пороха. Для перевозки орудий и боеприпасов требовалась 461 лошадь.

В Русско-турецкую войну 1877-1878 годов орудия парка прикрывали переправу русских войск через Дунай и громили турецкий гарнизон в Плевне.

К артиллерии относилась и 5-я парковая артиллерийская бригада, которая с тридцатых годов XIX века стояла в Тирасполе и его окрестностях. В задачи этой части входили подвоз и хранение боеприпасов. Один из парков этой бригады стоял, в частности, в Слободзее.

Как это ни странно, но в истории Бендер и Паркан нашлось место как саперам, так и военным морякам – причем одновременно. По результатам Крымской войны Россия лишилась права иметь на Черном море военно-морской флот. А Турция держала на Дунае несколько мелкосидящих бронированных кораблей – мониторов, которые своим огнем могли помешать не только переправе русских войск через Дунай, но даже железнодорожному сообщению по территории Румынии.

Поэтому ранней весной 1877 года, как только Днестр вскрылся ото льда, в Бендеры прибыли сводная саперно-гальваническая рота под командой лейб-гвардии поручика Гершельмана и отряды Гвардейского флотского экипажа, Балтийского и Черноморского флотов под командой капитан-лейтенанта Тудера, лейтенанта Штакельберга и лейтенанта Ломена. Саперы вместе с моряками стали отрабатывать на Днестре постановку минных заграждений.

Отдельная команда во главе с лейтенантом Никоновым отрабатывала действия в костюме Бойтона, позволявшем человеку находиться на воде часами. Пловец в таком костюме, окрашенном в черный цвет, мог ночью незаметно подвести мину под вражеское судно и произвести взрыв при помощи гальванической батареи. Впрочем, отряд Никонова использовался в основном не столько для диверсий, сколько для разведки. Обеспечивая переправу русских войск через Дунай, разведчики лейтенанта Никонова в ночь с 22 на 23 июня 1877 года заняли город Мачин. За боевые отличия командир отряда был удостоен Золотого оружия.

Тут же, в Бендерах, оснастили минным вооружением 13 катеров. В этой работе активно участвовали лейтенанты Шестаков и Дубасов. Потом они приняли под команду два катера из тринадцати. В ночь с 13 на 14 мая 1877 года (по старому стилю) они атаковали и подорвали у города Мачин турецкий монитор «Сейфи». Под ружейным огнем с других турецких кораблей Дубасов ухитрился снять флаг тонущего монитора. За эту атаку оба офицера были удостоены орденов Святого Георгия 4-й степени, а Шестаков – еще и Золотого оружия. В ходе дальнейшей службы они достигли адмиральских чинов, причем Дубасов возглавил Морской технический комитет и фактически руководил военным судостроением в России.

Тогда же в Бендерской крепости было устроено минное депо, в которое поступали с флотов мины для будущих заграждений и вооружения катеров. В Бендерах их приводили в порядок, исправляя допущенные при транспортировке повреждения. В общей сложности через депо прошло 750 мин и 5 новейших по тому времени торпед.

Вообще, наш список был бы неполон, если бы мы не упомянули многочисленные тыловые части и учреждения, которые дислоцировались в Приднестровье – госпитали, склады продовольствия, обмундирования и боеприпасов, всевозможные местные, гарнизонные, этапные команды, место дислокации которых не менялось десятилетиями. Так что «настоящая жизнь», выражаясь языком известного фильма, не прерывалась никогда.

Само собой, не обошла она стороной и Приднестровье, территории которого тогда входили в состав Бессарабской, Херсонской и Подольской губерний. Большинство призванных в армию жителей Каменки и Рыбницы, Дубоссар и Григориополя, Слободзеи и Бендер служили, конечно, в пехоте. Как следует из материалов, оцифрованных и опубликованных министерством обороны России в рамках проекта «Память народа», однополчанами будущего маршала Советского Союза Александра Василевского были 9 тираспольчан.  5 уроженцев приднестровской столицы служили вместе с фельдфебелем 326-го пехотного Белгорайского полка Василием Чапаевым, будущим знаменитым комдивом времен Гражданской войны.

Порой приднестровцев заносило далеко от дома. 31 января 1917 года у городка в Шампани во время немецкой газовой атаки пострадал рядовой 6-го особого пехотного полка 3-й особой русской бригады, уроженец Рашковской волости Ефим Бардер. В Шампань бригада попала, совершив почти кругосветное путешествие – из Челябинска через Харбин в Дальний (ныне китайский Далянь), оттуда через Сайгон (нынешний Хошимин во Вьетнаме, Коломбо на острове Шри-Ланка, Суэц и Порт-Саид в Марсель, а оттуда – на фронт в Шампань.

Кавалерия сейчас кажется экзотикой, но тогда в ее строю стояло немало приднестровцев. Да и как могло быть иначе, если до войны в казармах на Бородинской площади был расквартирован Астраханский драгунский полк? А уроженца села Строенцы Луку Коваля занесло аж в Кавказскую туземную конную дивизию. Ту самую, «Дикую». Это соединение было сформировано из кавказских горцев, на которых не распространялся закон о воинской повинности, а командовал им генерал-лейтенант и Великий князь Михаил Романов – несостоявшийся русский царь.

Если для кавалерии Первая мировая война была началом конца, то для авиации и войск противовоздушной обороны она была своего рода детством, которое суждено было застать рядовому 9-го авиационного отряда Федору Сокирко из села Хрустовая и уроженцу села Коротное, канониру 204-й противоаэропланной батареи Тимофею Цуркану.

Были среди приднестровцев и моряки. К примеру, уроженец Дубоссар Евгений Скалацкий служил на эскадренном миноносце Черноморского флота «Стремительный». Этот корабль был построен еще до русско-японской войны, и к началу Первой мировой серьезно устарел, но тем не менее активно участвовал в боевых действиях. Он боролся с каботажным судоходством у побережья Турции, высаживал и поддерживал огнем десанты, участвовал в спасении людей с госпитального судна «Португаль», торпедированного немецкой подводной лодкой.

Некоторые части, в которых довелось служить приднестровцам, кажутся экзотикой даже по сравнению с кавалерией. Например, уроженец Паркан Петр Братоев служил в 5-й роте самокатчиков. В данном случае название звучит несколько обманчиво – на вооружении этого подразделения были не самокаты, а велосипеды.

Большинство призванных в армию и во флот уроженцев Приднестровья относилось к категории «нижних чинов». Найти в оцифрованных архивных данных сведения о приднестровцах, ставших офицерами, сложнее по причинам чисто бюрократическим. Вплоть до революции в послужных списках офицера полагалось указывать лишь губернию, из которой он был родом. Однако  госпитальные картотеки сохранили информацию о том, что 27 сентября 1914 года в Варшавский военный госпиталь были отправлены раненые у деревни Михалово уроженцы Бендер, штабс-капитаны 251-го Ставучанского пехотного полка Владислав Добровольский и Николай Клепиков. В декабре 1914 года был госпитализирован заболевший командир первого батальона 25-го Смоленского генерала Раевского пехотного полка подполковник Владимир Лебедев, происходивший из мещан города Тирасполя. В мае 1915 года под Львовом, у села Тухля, был легко контужен и остался в строю сын учителя из села Малаешты, прапорщик 78-го Навагинского пехотного полка Георгий Гребенча. 9 июля 1916 года в списки контуженных была внесена фамилия мещанина города Григориополь, подпоручика 482-го Жиздринского пехотного полка Микаэля Багабанова.

Судя по сохранившимся полковым спискам, Владимир Неофитович Лебедев к началу Первой мировой войны успел прослужить 37 лет. В армию он ушел 17-летним добровольцем. Охотником, как тогда говорили. Поскольку Тираспольское трехклассное уездное училище, которое он окончил, не давало прав вольноопределяющегося, ему пришлось почти пять лет прослужить в нижних чинах. Через два года службы унтер-офицер Лебедев был направлен на учебу в Одесское пехотное юнкерское училище, которое окончил по второму разряду, подпрапорщиком, и только почти через год после его окончания, в 1882 году, он был, наконец, произведен в офицеры. Владимир Неофитович погиб весной  1916 года у озера Нарочь в Белоруссии. Тогда войска Северного и Западного фронта общей численностью почти в миллион человек прорвали немецкий фронт и ценой тяжелых потерь продвинулись на 9 километров. Наступление в целом было признано неудачным, но тем не менее русские войска выполнили свою стратегическую задачу – немцы были вынуждены на две недели прекратить атаки на французскую крепость Верден.

Сохранились императорские указы, которыми призванный из запаса Микаэль Калустович Багабанов за «отличия в делах против неприятеля» был награжден орденами Станислава III степени с мечами и бантом и святой Анны III степени с мечами и бантом. И это были не самые высокие награды, которых удостоились уроженцы Приднестровья в Первой мировой войне.

Известный советский писатель Сергей Смирнов в одной из своих книг приводит некролог, посвященный умершему от ран девятнадцатилетнему штабс-капитану Пантелеймону Кондратюку, опубликованный 27 июля 1916 года в газете «Одесский листок»:

«В 17 лет, окончивши реальное училище в Бендерах и военное в Одессе, он пошел на войну, потому что «должны идти здоровые и сильные за счастье родины». За полтора года он дослужился до чина штабс-капитана и получил многие знаки отличия, вплоть до Георгиевского оружия включительно. Но больше, нежели редко высокий для его лет чин, знаки отличия, до Георгиевского золотого оружия включительно, исключительная отвага и исключительная скромность при жизни, говорит о покойном его предсмертная просьба. В один из светлых моментов (почти за неделю до смерти было беспамятство) он попросил близких не перевозить его тело в любимые Бендеры, где он родился и вырос: «Сейчас все для войны, нельзя моим гробом заполнять целый вагон».<…> Не послушались его и похоронили 11 июля в родных Бендерах. Говорят, что Бендеры не помнят такого количества цветов, собранных в одном месте».

Трудно поверить, но это правда. Журналисты начала XX века лишь чуть-чуть поторопили события. Высочайший приказ о награждении штабс-капитана 22-го Сибирского стрелкового полка Пантелеймона Кондратюка золотым Георгиевским оружием вышел лишь 11 ноября 1916 года. В нем говорилось:

«Умершему от ран, полученных в бою с неприятелем, Пантелеймону Кондратюку, за то, что состоя в чине прапорщика в ночь на 12 сентября 1915 года у фольварка Марисин, под сильным и действительным ружейным, пулеметным и артиллерийским огнем противника, увлекая своим личным примером нижних чинов, ворвался во главе своей роты в занятую германцами рощу и штыками выбил немцев из этой рощи и окопов  на ее западной окраины. При этом много немцев было переколото и несколько десятков было захвачено в плен. Будучи, по отходе соседей справа, окружен противником, штыками пробился сквозь окружившего его противника и присоединился  к своему батальону».

Помимо Георгиевского оружия, Пантелеймон Кондратюк был награжден орденами Святой Анны IV степени за храбрость, Святой Анны III степени с мечами и бантом, Святого Станислава III степени с мечами и бантом, орденом Святого Станислава II степени с мечами.

Свои награды были у священников. У отца Сергия Цуркана, полкового священника 55-го Подольского пехотного полка, эта война была уже второй. Кадровый офицер, он прошел русско-японскую войну, дослужился до штабс-капитана, а затем сдал экзамены за курс духовной семинарии, был уволен в запас и рукоположен в священнический сан. В июле 1914 года он был назначен полковым священником в 55-й Подольский пехотный полк. К концу 1916 года он был награжден камилавкой и скуфией от протопресвитера военного и морского духовенства, наперсным крестом от Святейшего Синода, орденами Святой Анны III степени с мечами и Святой Анны II cтепени от военного ведомства.

Кроме того, отца Сергия дважды представляли к награждению наперсным крестом на Георгиевской ленте: в июле 1916 года священник во время боя перевязывал раненых, облегчал страдания, напутствовал умирающих.

Отдельная история – награды для нижних чинов. До 1917 года еще сохранялись ассоциации между орденом как наградой и орденом, как сообществом рыцарей, то есть чем-то если не дворянским, то по крайней мере офицерским.

Для награждения нижних чинов предусматривались медали и знаки отличия. Высшими из них были Георгиевская медаль и Знак отличия военного ордена святого Великомученика и Победоносца Георгия, который с 1913 года официально назывался Георгиевским крестом.

4 сентября 1916 года во время боя у фольварка Бокув у подразделения 90-го пехотного Онежского полка возникла чрезвычайная нужда в патронах. Доставить их вызвался ефрейтор Никифор Железняк, уроженец приднестровского села Валя-Адынкэ. Других добровольцев не нашлось. Никифор Варламович боеприпасы на позицию доставил, но при этом был ранен. На основании пункта 29 статьи 67 Георгиевского статута он был награжден Георгиевским крестом 4-й степени.

Старший фейерверкер артиллерийской бригады Стефан Калошин, родом из Слободзеи, 19 июля 1915 года в районе города Крейцбург в нынешней Латвии вместе со взводом трехдюймовок занял позицию в 100 метрах позади пехотных цепей  1-й Кавказской стрелковой бригады. Во время боя связь с наблюдательным пунктом, на котором находился командир взвода прервалась, и Стефан Федорович остался во взводе старшим по званию. Поднявшись на гребень высоты, прикрывавший артиллеристов от противника, он под ружейным огнем стал командовать взводом, сдерживая наступающего врага. Когда пехота стала отходить, старший фейерверкер Калошин в последнюю минуту снял взвод с позиции и вывел его из-под обстрела противника, не понеся потерь. За это старший фейерверкер Калошин был награжден Георгиевским крестом 3-й степени.

Уже упоминавшийся выше рядовой 5-й роты самокатчиков Петр Братоев из Паркан получил приказ найти взвод броневиков в деревне, находящейся под ураганным артиллерийским огнем противника. Выполнив приказ, он вернулся, а затем провел к найденному взводу командира роты. За это он был награжден Георгиевским крестом 4-й степени.

К сожалению, нередко в наградных документах не расписывали подвиг подробно, а ограничивались указанием вроде «За Чарторийскую операцию». В ночь на 16 октября 1915 года 4-я Железная дивизия, которой командовал генерал Деникин, форсировала реку Стырь и овладела городом Чарторийском. За отличия в этой операции уроженец Цыбулевки, стрелок 15-го стрелкового Его величества короля Черногорского полка Никифор Дзянган получил сразу два Георгиевских креста – четвертой и третьей степени.

Самую высокую награду среди нижних чинов из Приднестровья заслужили уроженец Бендер зауряд-прапорщик 405-го Льговского полка Порфирий Симонов и подпрапорщик 274-го Изюмского пехотного полка Федор Цурка из села Карагаш. По случаю годовщины начала войны император Николай Второй наградил их Георгиевскими крестами второй степени. При этом в базе данных нет документов о их награждении крестами низших степеней. В принципе, награждение сразу высшей степенью, минуя низшие, допускалось, но для этого нужно было совершить особо выдающийся подвиг.

В общей сложности, по неполным данным, жители Приднестровья за время Первой мировой войны заслужили 33 Георгиевских креста и 3 Георгиевских медали. Первое место по числу солдатских наград делят между собой Бендеры (4 Георгиевских креста и одна медаль), Тирасполь (5 Георгиевских крестов) и Рашковская волость (4 Георгиевских креста и одна медаль) и Слободзейская волость (4 креста и одна медаль). На втором месте – Молокишская, Воронковская, Цыбулевская, 1-я Малаештская и, Парканская волости (по две награды). В Дубоссарах, Григориополе, Лунговской, Ташлыкской и Коротнянской волостях было по одному георгиевскому кавалеру.

Первую потерю в Первой мировой Приднестровье понесло 13 августа 1914 года – в Восточной Пруссии пропали без вести уроженцы Слободзейской волости, рядовые 6-го Либавского пехотного полка Евтихий Власенко и Андрей Грибован. В общей сложности на полях Первой мировой погибло не менее 800 приднестровцев. Более двух с половиной тысяч пропали без вести. Более пяти тысяч раз фамилии жителей Приднестровья включались в списки раненых и контуженных, 21 из них умер от ран. Более 60 человек прошли через вражеский плен.

Для Европы Первая мировая война закончилась 11 ноября 1918 года, но для Приднестровья, как и всей Российской империи, боевые действия продолжались – война из мировой стала гражданской.

Список погибших в Первой мировой войне (1914-18 гг.) приднестровцев

«Султан встал мгновенно и застыл, за исключением верхней части, где, не спеша, стала образовываться грибовидная шапка, — вспоминал вице-адмирал Евгений Шитиков. — Столб от внутреннего свечения был белый-пребелый. Такой белизны я никогда не видел. Казалось, что столб воды поставлен навечно, вышел джинн из бутылки и замер, не зная, что делать дальше. Потом султан начал медленно разрушаться сверху, опадать. В небе осталось облако, схожее с обычными облаками. Мы не почувствовали ударной волны, прошел какой-то ветерок. Зато очень хорошо был виден бег подводной ударной волны по поверхности воды».

Это сработала подвешенная под одним из тральщиков ядерная торпеда Т-5. Взрывом, мощность которого составила 3 килотонны, корабль разорвало на мелкие осколки, которые потом еще долго  падали в воду. Находившийся у основания светящегося столба эскадренный миноносец «Реут» (бывший эсминец Балтийского флота «Забияка») затонул, корпус эскадренного миноносца «Карл Либкнехт» дал течь, и его пришлось отбуксировать на мель, на гвардейском эскадренном миноносце «Гремящий» разошлись заклепочные швы, подводная лодка С-81 (трофейная немецкая U-1057) полностью вышла из строя. Остальные корабли тоже получили повреждения.

Боеголовка для торпеды Т-5 (или, если выражаться технически правильно, зарядное отделение) была разработана под руководством уроженца Тирасполя, заместителя главного конструктора по ядерным боеприпасам филиала № 1 КБ-11 Министерства среднего машиностроения СССР Виктора Зуевского.

Сын прапорщика из вольноопределяющихся, Виктор Андреевич Зуевский родился в Тирасполе 17 июля 1918 года. В 1922 году его отец демобилизовался из Красной армии, и семья переехала в Москву. В столице Виктор Алексеевич окончил школу, а затем – Московский энергетический институт по специальности «Автоматика и телемеханика». После окончания института работал на авиационных заводах. В ноябре 1941 года после эвакуации предприятия ушел на фронт. Служил инженером по спецоборудованию в авиаполку, а после его расформирования вернулся на работу в авиационную промышленность.

В 1947 году в жизни Виктора Андреевича происходит знаковое событие – его переводят с авиазавода в распоряжение Первого главного управления при Совете Министров СССР. Это управление было примечательно тем, что ни одно министерство в стране не имело права требовать от ПГУ каких-либо отчетов. Непосредственным местом работы инженера Зуевского становится учреждение со скучным названием «Приволжская контора Главгорстроя». Много позже оно получит почтовый адрес Арзамас-16.

Возникает вполне резонный вопрос: зачем учреждению, в котором собраны лучшие физики-теоретики страны, потребовался специалист по автоматике? Ответ прост. Атомная бомба – это не просто заряд из урана или плутония.

Он является самой важной, но не единственной ее частью. Атомная бомба – это еще и сложная электронная схема, которая выдает команду на взрыв в определенной точке траектории. Неотъемлемая часть схемы — предохранители, которые не допускают несанкционированного срабатывания взрывателя. Работа этой схемы невозможна без источников питания, которые снабжают ее электроэнергией.

Все это вошло в сферу  деятельности Виктора Зуевского — в «Приволжской конторе Главгорстроя» он занял пост начальника лаборатории электротехники. На этой должности его упоминают руководители атомного проекта в отчете на имя Лаврентия Берии, который курировал проект от имени Правительства СССР. В другой докладной, на имя начальника Первого главного управления генерал-полковника  Бориса Ванникова, фамилия Зуевского  упоминается в числе ведущих сотрудников конструкторского бюро.

От электрической схемы первой атомной бомбы, над которой вместе с коллегами работал Виктор Андреевич, требовалась высокая надежность, поэтому в проект сразу закладывалось резервирование на случай отказа какого-то узла и несколько степеней предохранения, каждая из которых строилась на разных физических принципах. Как отмечают историки, подобная схема создавалась впервые в стране, тем самым закладывались основы для создания систем автоматики ядерных боеприпасов последующих поколений.

«Люди работали как одержимые, с каким-то азартным удовольствием, не считаясь со временем, — вспоминал коллега и преемник Виктора Андреевича на посту главного конструктора ядерных боеприпасов Аркадий Бриш. — Все были охвачены идеей, что у нас должен быть свой атомный заряд, что мы не можем проиграть американцам. Нередко работали ночью, до утра. И никогда не искали причины, что, мол, к примеру, производство плохо работает. Нужно было – сами делали все необходимое для экспериментов».

Некоторые вопросы, которые вставали перед разработчиками первой бомбы, сейчас кажутся странными. Например, какой источник питания должен быть у электронной схемы? Был предложен вариант установить на бомбу собственные генераторы, которые должны работать от набегающего потока воздуха. Идея казалось красивой – пока бомба не сброшена, генераторы не работают, поэтому схема обесточена и взрыва в принципе быть не может. Но, несмотря на всю красоту решения, от нее отказались в пользу аккумуляторов.

Ненадежность генераторов показали летные испытания. Они проходили на берегу Азовского моря в окрестностях Керчи. Только для отработки корпуса бомбы потребовалось провести порядка 30 самолето-вылетов. А были еще испытания источников питания, датчиков высоты, высоковольтной части системы автоматики, отвечающей непосредственно за подрыв бомбы.

Поскольку никаких систем телеметрии еще не существовало, инженер Зуевский предложил разместить на корпусе бомбы пиротехнические шашки, дающие пламя разного  цвета. Шашки были подключены каждая к своей системе и загорались при ее срабатывании. За тем, какой цвет когда загорелся, можно было наблюдать с земли.

Долго такая система не продержалась, однажды шашки сработали в бомбоотсеке самолета еще до его взлета, и несмотря на благополучный исход происшествия, от их использования пришлось отказаться. Но, во всяком случае, она позволила сократить время простоя, вызванного  необходимостью разработки радиосистемы передачи данных.

При отработке высоковольтной части автоматики в корпус бомбы устанавливалась металлическая плита, по отметинам на которой фиксировалась разница во времени срабатывания детонаторов. После каждого сброса остатки бомбы уходили в землю на глубину двухэтажного дома, а единственным инструментом для того, чтобы достать плиту и проверить результаты эксперимента, была лопата…

29 августа 1949 года на полигоне под Семипалатинском прошли успешные испытания атомной бомбы РДС-1. За ней последовали РДС-2, РДС-3… За разработку узлов атомных бомб РДС-4, РДС-5 и первой водородной бомбы РДС-6с Виктору Зуевскому была присуждена Сталинская премия.

В 1954 году правительство решило разделить службы, занимавшиеся ядерным оружием. Разработку ядерных зарядов по-прежнему вели в Арзамасе-16, а системами автоматики и созданием боеприпасов на основе этих зарядов занялся филиал, вновь созданный  в Москве на базе одного из авиационных в прошлом заводов. Руководителем филиала, который позже превратился во Всероссийский научно-исследовательский институт автоматики, стал известный конструктор танков Николай Духов, директором опытного производства – Герой Советского Союза № 1 Анатолий Ляпидевский. В новом учреждении Виктор Зуевский стал заместителем главного конструктора по разработке ядерных боеприпасов.

Одной из первых разработок нового КБ стала ядерная торпеда. В процессе ее разработки Виктор Андреевич много внимания уделял безопасности нового боеприпаса.

«Зуевский потребовал проведения тщательного  анализа всех аварийных ситуаций с подводным оружием, — вспоминал сотрудник КБ, капитан второго ранга Анатолий Синяев. — Особенному разбору подверглась возможность зависания торпеды в торпедном аппарате при выстреле: были изучены  все этапы эволюции подводной лодки при и после пуска торпеды, температурные условия, состояние приемников гидродавления и многое другое. Виктор Андреевич успокоился только тогда, когда были проведены детальные эксперименты с имитацией самых маловероятных аварий, подтвердившие достаточность принятых мер безопасности в конструкции изделия и порядке его эксплуатации».

В числе первых задач, поставленных правительством СССР перед новым конструкторским бюро, было и создание термоядерной боеголовки для межконтинентальной ракеты Р-7, той самой, которая вывела в космос первый спутник, а затем и космический корабль с человеком на борту.

«Вспоминается, как нужно было разместить автоматику массой около 140 кг так, чтобы она не  нагружала ни узлы заряда, ни слабые элементы конструкции, а опиралась на такие силовые элементы, которые не требовали бы увеличения массы, — рассказывал один из разработчиков боеголовки Станислав Воронин, впоследствии – главный конструктор Всероссийского НИИ экспериментальной физики. — Критическое положение было с массой боеприпаса —  при его весе 5,6 тонны мы экономили буквально каждый килограмм.  С. П. Королев объявил за экономию килограмма веса премию своим  сотрудникам. Мы в этом деле активно участвовали. Техническое  решение способа крепления нашел Виктор Андреевич. Он сразу предложил его, и,  наверное, интуиция была у него правильная, потому что, когда мы  эту систему подвески испытали, оказалось, что она удачно сконструирована».

За создание боеголовки для ракеты Р-7 Виктору Зуевскому была присуждена Ленинская премия. В 1964 году он был назначен на должность главного конструктора ядерных боеприпасов Научно-исследовательского института автоматики. В этой должности он проработал 8 лет, до самой смерти в 1972 году. За 18 лет в НИИА под руководством доктора технических наук Виктора Зуевского были разработаны и переданы в серийное производство несколько десятков типов ядерных боеголовок для торпед, зенитных, крылатых, баллистических и противолодочных ракет, а также контрольно-измерительное оборудование, применявшееся при разработке и эксплуатации новых ядерных  боеприпасов. Помимо Ленинской и Сталинской премий, за свою работу он был удостоен ордена Ленина и ордена «Знак Почета».

В то же время в источниках встречаются и более ранние даты. Интересно, что в зависимости от того, какую дату брать как точку отсчета, пожарная охрана Бендер могла бы в скором времени отпраздновать свое 190-летие, а в 2026 году – и весьма почтенный 200-летний юбилей. 

Основанием для такой точки зрения служит записка министра внутренних дел Российской империи Дмитрия Блудова, помещенная во вторую часть десятого тома Полного собрания законов Российской империи за 1826-1881 годы. 

В этом документе отмечается, что 2 марта 1826 года император Николай I высочайше утвердил решение Комитета Министров, которым определялось количество пожарных служителей в городах Бессарабии. Бендерам полагалось иметь 6 пожарных служителей с жалованием каждому по 100 рублей ассигнациями в год.

В 1828 году по высочайшему повелению штат сократили, при этом специально назначенные пожарные были оставлены лишь в Кишиневе. В остальных городах их обязанности предполагалось возложить на обычных полицейских. Генерал-губернатор граф Воронцов, получая с мест рапорты о том, что без пожарных не обойтись, обратился к министру внутренних дел.

«Так как за пожарными инструментами необходимо иметь постоянное смотрение, то и нужно определить особых людей, — считал граф Воронцов. — При употреблении же положенных при полиции служителей, число коих по народонаселению и обширности городов весьма ограничено, неминуемо будет происходить упущение в исполнении других полицейских обязанностей. При том пожарная команда требует постоянного упражнения и для искусного управления огнегасительными инструментами необходимо иметь людей особенно способных».

Комитет Министров согласился с мнением генерал-губернатора и разрешил местному начальству по-прежнему содержать пожарных. При этом допускалось оставлять часть мест вакантными и за счет сэкономленных денег повышать огнеборцам жалование. 

Таким образом, у нас есть две даты – 1826 год, когда был утвержден штат бендерских пожарных, и 1835 год, когда он был восстановлен. 

Возникает вопрос: а как же 1854 год? Тут все просто. В 1853 году Комитет Министров утвердил нормальный табель пожарных команд в городах. На его основании губернские власти должны были разработать новые штаты пожарных команд в соответствии с местными условиями и представить их на утверждение МВД. И учитывая, что численность населения в городе по сравнению с 1826-м годом выросла в несколько раз, то штаты пожарной охраны явно требовали увеличения. Рапорт городничего Лисицкого является частью деловой переписки по этому вопросу.

Фото: Агентство по туризму ПМР