Автор сосредоточился на периоде, когда Бендеры вошли в состав России.

Как и в предыдущих работах, он опирается на архивные документы, избегая предположений и неподтверждённых версий.

Часть приведённых фактов может по-новому показать уже известные события и уточнить представления о них. Некоторые исторические личности также раскрываются с другой стороны.

В работе использованы иллюстрации, которые помогают лучше представить атмосферу того времени и детали повседневной жизни.

Издание рассчитано как на исследователей-краеведов, так и на широкий круг читателей, интересующихся историей родного края.

Работая два десятилетия в историко-краеведческом музее, автор по крупицам собирал редкие материалы в архивах и библиотеках СССР, которые в полной мере использовал в данной работе. При этом он стремился не повторять уже написанное на эту тему его предшественниками, а представлять свое видение событий.

Наиболее ценными являются очерки о целой плеяде выдающихся исторических личностей, оставивших яркий след в нашем богатом прошлом. Имена некоторых из них для многих бендерчан прозвучат впервые и вызовут повышенный интерес.

Богатый фактический материал книги гармонично дополняют умело подобранные иллюстрации, большая часть которых в городских изданиях не встречалась.

Издание рассчитано как на исследователей-краеведов, так и на широкий круг читателей, интересующихся историей родного края

Окончив её с золотой медалью в 1894-м, будущий учёный принял лютеранство. Затем были учёба на естественном отделении физико-математического факультета Императорского Московского университета (ныне – МГУ; 1894–1898), экспедиции на Урал, в Сибирь и в Среднюю Азию (1897–1899).

И вот в 1900 году, ещё раз побывав на родной земле, Берг навсегда покидает Бендеры. Его полностью поглощает наука. В 1909 году он уже доктор географии, с 1913 – профессор Московского сельскохозяйственного института (ныне – РГАУ-МСХА), с 1916 – заведующий кафедрой физической географии Императорского Петроградского университета (ныне – СПбГУ), а в 1922–1929 годах – заведующий Отделом прикладной ихтиологии и научно-промысловых исследований (ныне – Санкт-Петербургский филиал ВНИРО – ГосНИОРХ им. Л. С. Берга).

В 1934 году Лев Семёнович удостаивается звания заслуженного деятеля науки РСФСР, ему без защиты диссертации присуждается степень доктора зоологии, с 1940 – он президент Всесоюзного географического общества и, наконец, 30 ноября 1946 года Берг избирается академиком Академии наук СССР.

Но вернёмся снова в Бендеры. Думаю, многим горожанам хорошо известен небольшой одноэтажный домик на Московской улице, 47 (в 1876 году – Павловская, 33). Установленная на нём мемориальная доска[2] гласит: «В этом доме 2 (15) [верно – 2 (14)] марта 1876 года родился Президент Всесоюзного географического общества академик Лев Семёнович Берг (1876–1950)».

Долгие годы этот дом, называемый домом нотариуса Берга, является одной из главных исторических достопримечательностей города. Упоминания о нём можно найти едва ли не в каждой книге или статье, посвящённой учёному, в путеводителях по Бендерам  и Молдавии.

Дом даже внесён в Единый государственный реестр недвижимых объектов культурного наследия Приднестровской Молдавской Республики («Здание жилого дома, в котором родился академик Л. С. Берг») и в Перечень памятников Республики Молдова, подлежащих охране («Дом географа Л. С. Берга»).

Но на самом ли деле это тот самый дом, в котором родился Лев Семёнович Берг? А вот дальше давайте разберёмся. Обратимся сначала к алфавитному указателю домовладельцев города, опубликованному в «Бендерском ежегоднике на 1897 год» (Одесса, 1896). Его мне довелось обнаружить в Российской государственной библиотеке в декабре 2017 года. Пусть год издания ежегодника вас не смущает, Берги в то время всё ещё жили в Бендерах.

Так вот, при работе с этим указателем выяснилось, что нотариус Симон Берг владел домом не на Павловской улице, а на Михайловской, 29 (ныне – Суворова). Дом же на Павловской, 33, ныне являющийся памятником истории (рис. 3), принадлежал его однофамильцу или брату – доктору Давиду Григорьевичу Бергу.

Казалось бы, мы только что установили настоящее место рождения академика Берга и на этом можно ставить точку. Но всё не так просто. Честь разгадать загадку Лев Семёнович оставил за собой, и сделал он это ещё в далёком июле 1936 года в своей автобиографической записке. Вот что писал учёный: «Из средних учебных заведений была одна прогимназия, почему-то женская. Она помещалась напротив того дома, где я родился, на Александровской улице».

Удивлены? Несмотря на то, что мы имеем уже третий адрес, вышеупомянутый «Бендерский ежегодник» всё окончательно расставляет на свои места. Как следует из указателя домовладельцев города, собственницей дома на Александровской, 86, являлась Клара Берг.

Зная же адрес женской прогимназии, впоследствии преобразованной в гимназию, – Александровская, 87 (ныне – Калинина, 43), – с лёгкостью можно локализовать настоящее место рождения Л. С. Берга. И это вовсе не Московская и даже не Суворова, а чётная сторона улицы Калинина, в интервале домов от 50 до 58 (рис. 4).

Кроме того, как оказалось, на Александровской улице, в доме Кацмана, № 50, в 1880-х годах располагалась нотариальная контора Симона Григорьевича Берга. А вот определить точные номера и, соответственно, степень сохранности этих домов, в настоящее время затруднительно. Это связано с неоднократно проводившимся в XX веке упорядочением нумерации домов в центральной части города.

Так, в 1917 году находившийся напротив женской гимназии дом доктора Г. В. Вундербара, возможно, принадлежавший ранее К. Л. Берг или соседний ему, согласно рекламному объявлению, опубликованному в газете «Бессарабский южный край» 22 марта (4 апреля), носил № 66[3].

Поразительно, но до сих пор все писавшие о Льве Семёновиче Берге авторы, знакомые с его автобиографической запиской, игнорировали указанное выше противоречие в адресах. Так, например, В. А. Исаченков и Д. Д. Квасов, В. В. Худяков и Г. Д. Савка, приводя цитату Берга, удалили из неё упоминание об Александровской улице. Позднее Галина Савка всё же вернула её название на своё место, но не уделила ему никакого внимания. И. А. Крупеников в своей книге о Берге указал на Павловскую (Московскую) улицу, приведя фотографию дома № 47. А историк географической науки профессор Э. М. Мурзаев поступил оригинальнее всех – в одном абзаце он сумел «объединить» оба адреса.

Так как же возникла путаница? Очевидно, что она была вызвана общей фамилией владельцев домов. Вероятно, когда в Бендерах впервые решили увековечить память о Льве Семёновиче, об интересующих нас Бергах уже подзабыли, но знали, что какой-то Берг некогда жил на Павловской улице. Кем он был, не знали, а может быть, и не придали этому значения. Причиной тому могла стать значительно сократившаяся в годы войны численность коренного населения города.

По воспоминаниям Марии Григорьевны (Марлены Гермовны) Парканской, в 1955–1960 годах работавшей библиотекарем Дворца пионеров, в этот период семью Берга в Ленинграде (ныне – Санкт-Петербург), вместе с руководителем краеведческого кружка Дворца В. Е. Богоявленским, посетили бендерские пионеры. Рассказала она и о скором ответном визите вдовы учёного Марии Михайловны Ивановой-Берг в Бендеры.

Подробности этой истории можно узнать из заметок, опубликованных в городской газете «Победа». В частности, в них говорится, что в июле 1958 года группа туристов бендерского Дворца пионеров, среди которых были Флоря Шестаченко[1], Иван Худяков, Альбина Богатырёва, Валерий Зыков и другие, отправилась в Мурманск, чтобы оттуда совершить поход по Кольскому полуострову и Карелии.

Дорога за полярный круг как раз лежала через Ленинград, во время посещения которого пионеры и познакомились с М. М. Ивановой-Берг, пригласив её в Молдавию.

По версии краеведа Виктора Кучеренко, также основанной на рассказе М. Г. Парканской, именно Мария Иванова-Берг во время приезда в Бендеры в 1959 году (на самом деле – в августе 1958) «нашла и указала городским властям дом, где родился Берг».

Но Мария Григорьевна уточнила, что лично она к тому моменту уже знала от Вадима Богоявленского о доме Берга (адрес в 1958 году – Сталина, 45; рис. 3), а М. М. Иванову-Берг водили в него на экскурсию. Да и могла ли вторая супруга академика, никогда ранее не бывавшая в Бендерах, знать о месте расположения этого дома?

Маловероятно. Но зато от М. Г. Парканской известно, что в память о своём приезде в наш город Мария Михайловна подарила Дворцу пионеров коллекцию минералов (где же она сейчас?).

Таким образом, благодаря автобиографической записке Л. С. Берга и имеющемуся в нашем распоряжении алфавитному указателю домовладельцев города Бендеры, можно обоснованно утверждать, что Лев Семёнович родился не на Павловской (Московской) улице, а на Александровской (Калинина), в доме матери.

Однако всё вышеизложенное вовсе не означает, что дом по Московской, 47, теперь должен быть немедленно исключён из реестров памятников, а мемориальная доска демонтирована. Напротив, охранный статус для дома Берга, но теперь уже доктора Давида Григорьевича, необходимо сохранить как для памятника архитектуры и градостроительства XIX века.

Что же касается мемориальной доски, то её перенос будет возможен только после всестороннего изучения данного вопроса историками и установления точного адреса дома, в котором родился Лев Семёнович Берг.

[1] Берг Си́мон Григорьевич (Гершович; ? – 1 января 1898 г., Бендеры) – мещанин, затем личный почётный гражданин, нотариус, гласный бендерской городской думы.

[2] Мемориальная доска была установлена, предположительно, в период с 1956 по 1960 г. (возможно, в 1954-м). Наиболее раннее упоминание о ней относится к декабрю 1960 г.

[3] Согласно алфавитному указателю домовладельцев города, в 1896 г. дом с аналогичным адресом принадлежал наследнику некоего Эльфонта.

[4] Шестаченко Флориан Александрович (род. 4 июля 1942 г., Бендеры) – изобретатель, кандидат технических наук (1981), друг и соратник российского путешественника Ф. Ф. Конюхова.

Источник фото: «Бендеры советские. Листая прошлого страницы».

"Не узнать теперь мрачнаго, полутемнаго помѣщенiя уѣзднаго съѣзда: масса свѣта, разукрашенныя стѣны, каменный въ плиточкахъ полъ.
При бѣгломъ осмотрѣ музея, конечно, не охватишь всего богатства выставленнаго, но ярко выступаетъ планомѣрность въ созиданiи различныхъ отдѣловъ музея.
Вотъ коллекцiя по зоологiи. Тутъ и нашъ сѣрый волкъ, и барсуки, и группа лисицъ.
Вотъ маленькiй, но въ высшей степени вредный подземный звѣрекъ сусликъ.
Глазастый, но слѣпой филинъ стоитъ рядомъ съ длинноносой дрофой.
Вотъ и страшный осьминогъ, не то растенiе, не то животное, а скорѣе всего ни то, ни другое, а нѣчто промежуточное…".

Фото из архива А. Тихонова

Из личного фотоархива Виктора Турова.

Бендерская крепость, которая за двести с лишним лет не покорилась никому, была главной целью  2-й армии графа Петра Панина в период летней кампании 1770 года. За полтора года до этого Османская империя (Турция) разорвала мирный договор с Россией и вступила с ней в войну. Её начало запомнилось масштабным набегом крымского хана Крым-Герая на южные рубежи Российской империи и уводом в рабство сотен людей.

«Я видел привезенных из польской Украины бедных мужиков и баб, и маленьких ребят, которых они (татары) в торгу как убойную скотину продавали», — приводит историк Георгий Аствацатуров слова современника событий.

Впрочем, очень скоро русские провели вендетту.

Ещё до большого наступления Панина к Бендерам с разведывательной миссией подошел корпус Христиана Витгенштейна. Много лет спустя его сын Петр Христианович создаст на территории Приднестровья экономически мощное поместье, превратив захолустное местечко Каменку в жемчужину Подолии. Ну а пока он сообщил в штаб о том, что Бендеры — это титан среди крепостей Северного Причерноморья: 10 тысяч человек и 400 орудий за пятиметровым земляным валом  со стеной и сухим рвом шириной до 15 метров!

Путь от Днепра до Днестра занял у армии графа Панина около трёх месяцев. Осадив Бендеры, он стремился вплотную приблизиться к валам с помощью траншей и подземных ходов. Последние должны были сыграть решающую роль во взятии твердыни. В подкопах планировали заложить бомбы, чтобы силой взрыва создать проход в крепость.

Оказалось, что сделать это не так-то просто. Несмотря на постоянные обстрелы, турки в убежище не сидели, а, напротив, предпринимали частые вылазки, пытаясь сорвать осаду. Османы копали и подземные контрмины, надеясь помешать закладке пороха под крепость. Перестрелки в тоннелях были обычным явлением.

Тем временем у Панина стали заканчиваться артснаряды. Проблема была настолько серьезной, что командарм назначил вознаграждение за каждое принесенное с поля выстрелянное ядро. Это стало своего рода экстремальным развлечением: под огнём османов русские собирали тяжелые снаряды и уносили их на артпозиции.

Главная проблема состояла в том, чтобы преодолеть ров, отделяющий валы от штурмовых команд. Иначе русские рисковали оказаться в мясорубке. Панин решил эту задачу с помощью так называемого «усиленного горна» — мощного направленного взрыва 400 пудов (почти 6,5 тонн) пороха. Современники утверждают, что такой мощный взрыв до этого применялся в военном деле лишь однажды, да и то неудачно.

Образовалась огромная воронка диаметром 25 метров. Взрыв поднял огромное количество земли и завалил ею ров. Получилось что-то вроде моста, по которому и пошли штурмующие. 

Это произошло, согласно журналу боевых действий, в ночь на 16 сентября. Но поскольку речь идет о старом стиле (юлианском календаре), а кроме того, учитывая, что на дворе был XVIII век, то к обозначенной дате следует прибавить 11 дней для определения эквивалентной даты на текущий момент (разница между календарями постепенно увеличивается из-за разного количества високосных годов), таким образом, получается, что отмечать дату первого взятия Бендер по нынешнему григорианскому летоисчислению нужно 27 сентября.

Один из отрядов гренадёров-штурмовиков вёл молодой обер-квартирмейстер премьер-майорского ранга  Михаил Кутузов. Он специально попросился под Бендеры из армии Румянцева, чтобы впервые за карьеру принять участие в штурме крепости. Как утверждают биографы Кутузова, он не только одним из первых оказался на валах, но и успешно действовал во время уличных боев. За что, собственно, и получил повышение до премьер-майора.

Во время сражения город, который почти целиком располагался внутри крепости, охватил пожар. В его пламени одновременно звучали перестрелки, кипели рукопашные и метались ищущие спасения люди. Кутузов был среди тех, кто организовал эвакуацию гражданского населения.

Здесь же был ещё один известный исторический персонаж – казак Емельян Пугачёв. Через несколько лет он объявит себя царем Петром III и возглавит самое крупное крестьянское восстание в истории Российской империи. Против него выступит граф Панин, под началом которого тот воевал в Бендерах.

Штурм и сражение за крепость длились десять часов и закончились около 8 утра. Солдаты, которые первыми ворвались на вал, получили по 100 екатерининских рублей в награду. Это примерно 60 тыс. современных российских рублей.

В плен сдались 11,7 тысячи человек, из которых военных было 5,3 тыс. Всего за время осады и штурма русские потеряли убитыми и ранеными более 6 тыс.

После заключения Кючук-Кайнарджийского мира в 1770 году, по которому Россия была объявлена защитницей балканских народов, Бендеры возвратили Турции. Окончательно российскими они станут в 1812 году в результате военных и дипломатических побед на тот момент уже опытного полководца и царедворца Михаила Кутузова.