Бендеры – это город со стойким характером, волей к свободе и врожденной способностью к сопротивлению. Таким он был с самого начала. Архетипом Бендер является твердыня, возникшая здесь задолго до турецкого владычества и первого упоминания в документе Молдавского княжества. Дух крепости проявлялся во все времена, а особенно в периоды исторических штормов. Исключением не стала цивилизационная буря, возникшая в результате крушения Российской империи в 1917 году.

27 мая 1919 года произошло Бендерское вооруженное восстание, увековеченное в местной городской культуре и истории Отечества. Однако ему предшествовало событие не менее драматическое, в котором проявился бендерский характер: 29 января 1918 года Бендеры фактически стали первым российским городом, оказавшим сопротивление иностранной интервенции.

Политический пролог

После падения монархии весной 1917 года Россия стала сползать к политическому хаосу. Власть валялась под ногами, и никто не осмеливался её поднять, вспоминали уже в эмиграции русские интеллектуалы. Наконец в ноябре 1917-го её подняли большевики. Это оказалось легче, чем её удержать: страна была на грани распада, против неё ополчились не только противники, но и союзники по Антанте. Вскоре начнется и Гражданская война, но ещё до этого такие «друзья», что врагов не надо, решили воспользоваться моментом.

Россию не следует бояться, она не возродится снова, говорил тогда министр иностранных дел Румынии Константин Арион. Он сменил на этом посту более дальновидного Александра Авереску, которому принадлежало осторожное, но объективное суждение:

«Россия больна, без сомнения, она очень больна, но Россия не исчезла, и она выздоровеет. Нам, маленькой державе, не пристало пользоваться этим состоянием паралича, в котором находится сосед».

Но Румыния осталась в своем репертуаре. Друзей нет, есть только интересы. Уважение к союзнику, пусть и бывшему? Нет, не слышали. Какая разница, кто целых два года защищал Румынский фронт, если Бессарабия беззащитна. Что? Эта территория более века является губернией Российской империи и почти 50% населения там не молдаване? Неважно. Империи то уже нет.

Интервенция с далеко идущими планами

Позднее  румынский  министр  Д.  Ионеску  честно  скажет: 

«Весь  мир  знает,  что  войска,  направленные  в  Бессарабию,  были  посланы  для  того,  чтобы  завершить,  когда  можно  будет,  финальный  акт  присоединения  Бессарабии. Такова истина».

И это невзирая на то, что наспех созданный губернский орган власти «Сфатул цэрий» (Совет страны) объявил 2 декабря 1917 года Бессарабию «Молдавской Народной Республикой, входящей  как  равноправный  член  в  состав  Единой  Федеративной  Российской Демократической Республики».

Правда, 8 декабря представители МНР обратились к румынскому руководству с просьбой о военной помощи: в стране хаос и безвластие, помогите! Эта просьба, однако, использовалась Бухарестом как обоснование аннексии. Пришли на помощь, но забрали всё.

Общая сила румынского контингента, направленного в Бессарабию, составляла около 30 тыс. штыков и сабель. Уже 26 января 1918 года первые отряды вступили в Кишинёв. В  тот  же  день  Совнарком  РСФСР объявил  о  разрыве дипломатических отношений с Румынией. Но крыть было нечем: декрет о создании Красной армии появится только через два дня, а остатки российских войск Румынского фронта распались на политические фракции. На сторону советской власти перешли отдельные полки, которые отходили к Тирасполю для перегруппировки.

Сопротивление попытался организовать исполком Советов Румынского фронта, Черноморского флота и Одесской области (Румчерод), где в декабре 1917 года власть перешла к большевикам. Румчерод объявил войну Румынии и стал формировать в Тирасполе опергруппу под названием «Особая армия по борьбе с румынской олигархией и контрреволюцией».

В центральной и северной части Бессарабии румынские интервенты встретили лишь разрозненное сопротивление. Пока не дошли до Бендер.

Бендерское сопротивление

По инициативе большевистской организации Бендерского железнодорожного района 22 января 1918 власть в городе перешла к Совету солдатских, рабочих и крестьянских депутатов штаба революционного комитета. Он же организовал штаб обороны во главе с профессиональным революционером Григорием Борисовым (Старым).

Но сформированные в Бендерах красногвардейские полки фактически остались один на один с наступающими румынскими частями: Румчерод только собирал силы в Тирасполе, туда отправили и верные Советам остатки полков, отошедших от Кишинёва.

Поэтому когда 29 января румынская артиллерия открыла огонь по Бендерам, горожанам оставалось рассчитывать только на себя.  

Участник обороны города А. Гризо вспоминал: 

«В 12 часов дня 16 (29) января со стороны предместья Борисовки румыны начали бомбардировать город, их разведка была уже возле крепости».

Несколько дней перестрелки происходили в разных частях города, а 1 февраля  снова началась бомбардировка, которая продолжалась до 12 часов ночи. Утром следующего дня румынам удалось занять Бендеры.

Сначала никого не тронули и издали приказ всем железнодорожникам явиться с белыми повязками для получения пропусков в мастерские. Мы собрались возле гостиницы, где остановился штаб, и увидели там русских офицеров в румынской форме. В этот момент со стороны Тирасполя началась стрельба, снаряд попал в ступени гостиницы возле дверей. Поднимается суматоха, народ стал разбегаться, но по ним направили пулеметы, и пошла бойня», — вспоминал Гризо.

Через несколько дней малочисленные, но боеспособные советские отряды предприняли контратаку со стороны Тирасполя. 6 февраля им удалось захватить крепость и войти в город, где завязались уличные бои. Румынам удалось закрепиться в некоторых домах и засесть в церкви, откуда они отстреливались из пулеметов.

Командующий румынскими войсками генерал Броштяну в своем донесении так описывал ситуацию:

«Оккупация Тигины (Бендер) произведена… с трудом и большими потерями вследствие чрезвычайного сопротивления и враждебного противодействия… Сильная атака большевиков, сопровождавшаяся уличными боями, вынудила наших оставить город и отступить к Борисовке».

Перегруппировавшись и получив подкрепление, румыны возобновили атаку и 7 февраля снова захватили Бендеры.

Газета «Голос революции», издававшаяся в Одессе, сообщала:

«По нашим резервам и прилегающему к Бендерам району румыны открыли беглый артиллерийский огонь. Стрельба велась исключительно полевой артиллерией… Не имея поддержки, наши войска вынуждены были отступить за Бендеры»

«Румынскими солдатами было совершено много грабежей»

По воспоминаниям очевидцев после второго захвата города румынская военная администрация устроила настоящий террор. Так, 5 000 тыс. бендерчан, среди которых было множество женщин и детей, румыны вывели на пустырь в районе вокзала и продержали на коленях около четырех часов. Время от времени подавали команду, по которой люди должны были прикладывать руку к козырьку.

Как рассказывал Гризо:

«За городом устроен был громадный круг, который был обнесен пулеметами. Каждый должен был проходить с поднятыми руками, и румыны производили обыск оружия, но из карманов забирали всё, что там находилось… По дороге туда уже лежали трупы убитых… С другого конца города послышался залп выстрелов. Там тоже была большая толпа народа, и нам передали, что их расстреливают».

По разным оценкам в этот день в Бендерах были убиты от 150 до 250 человек. Об уголовном поведении румынских солдат сообщала даже оккупационная администрация. Так, 11 февраля бендерская сигуранца (румынская полиция) писала в штаб, что  «…во время второго захвата Бендер румынскими солдатами было совершено много грабежей».

Так Румыния фактически стала первой страной, начавшей интервенцию в России в 1918 году. Однако внезапно у Бухареста возникли проблемы. Еще шла Первая мировая война, и Германия с Австро-Венгрией выдвинули Румынии тяжелый ультиматум. В таких обстоятельствах она пошла на мир с РСФСР, обязавшись «очистить Бессарабию в течение двух месяцев». Но обстоятельства снова изменились: Румыния согласилась и на все условия Германии и Австро-Венгрии, а когда последние захватили Украину и Приднестровье, договор с РСФСР Бухарест решил не исполнять. Бендеры остались в оккупации, против которой уже через год в городе поднимется восстание.

Материал подготовлен на основе открытых источников, двухтомной Истории ПМР и книги В. Перстнева «Бендерская оборона 1918 года: взгляд через столетие».

В XIX веке Бендеры должны были стать столицей Бессарабской области (с 1873 – губерния) Российской империи. Идея принадлежала генерал-лейтенанту Алексею Николаевичу Бахметьеву, наместнику области. 21 января 1817 года он представил рапорт императору Александру I, в котором изложил все преимущества Бендер перед Кишинёвом.

В 1812 году согласно Бухарестскому мирному договору Турция уступила России восточную часть Молдавского княжества – земли между Днестром и Прутом. К России также отошла крепость Бендеры, которой управляла турецкая администрация. Территория получила название –  Бессарабская область, и в 1818 году был издан Устав одноимённого административного образования в составе Российской империи. Его подготовкой занимался Алексей Бахметьев, присланный в Бессарабию в мае 1816 года в качестве наместника.

Одним из пунктов его деятельности было определение административного центра области. Собрав данные, Бахметьев остановил свой выбор на Бендерах.

«Полагая во вся неудобность оставаться Кишинёву областным городом, я избрал для сего другой пункт, и именно форштат при крепости Бендерской. Течение речки Днестра, чистый воздух, обширность земель, собственно казне принадлежащих, равно способны к получению по Днестру жизненных припасов и местных материалов», — писал Бахметьев императору Александру I.

Особое внимание наместник уделил крепости, размещённой на излучине крутого берега Днестра, которая должна была стать визитной карточкой будущей столицы.

В то же время бессарабские помещики и духовенство лоббировали вопрос учреждения областным центром Кишинёва. Дело в том, что в их руках находилась большая часть земли и они рассчитывали обогатиться на продаже участков под строительство столичных зданий и учреждений.

В Бендерах земельные угодия оставались казённой собственностью, что значительно уменьшало затраты при строительстве инфраструктуры будущей столицы. Это стало дополнительным аргументом Бахметьева, который предостерегал Петербург от излишних затрат.

«Кишинёв расположен вдоль мелководной и вонючей реки Бык и окружён болотистой местностью, неприемлемой для проживания людей. Все земли Кишинёвского уезда являются собственностью церкви и помещиков, что приведёт к непомерным затратам при возведении столицы», — писал он. 

Ко всему прочему наместник отмечал негативные стороны Кишинёва в отношении здоровья.

«Город расположен (вдоль мелководной и вонючей реки Бык) в самом вредном для здоровья человеческого положении. Болото и дурной запах, происходящий от реки, сопровождают беспрерывную здесь жизнь удручающе, особенно в осеннее время, лихорадками, и вообще воздух означенного города есть неблагоприятствующий», — говорится в рапорте Бахметьева.

Доводы Бахметьева оказались достаточными, чтобы Александр I прислал «комиссию» – «для изучения вопроса на месте».

Однако чиновник из Петербурга дал иное заключение, опять-таки сославшись на финансовую сторону:

«Издержки для проведения сего намерения заменят ли соответствующие оными выгодами».

Насколько верным было решение чиновника (которого крупные латифундисты могли и подкупить), говорят постоянные жалобы нынешних жителей Кишинёва на дурной запах и нескончаемые проблемы с городской экологией.

«Доблестные предки» — это русские воины, изгнавшие наполеоновскую армию из России. «Благодарные потомки», которые, кстати, тоже покрыли себя доблестью на полях сражений, — это воины 55-го Подольского пехотного полка. Часть тогда размещалась в Бендерах и входила вместе с 53-м Волынским, 54-м Минским и 56-м Житомирским пехотными полками, а также 14-й артиллерийской бригадой в 14-ю пехотную дивизию. Волынцы и минчане вместе с приданными дивизии артиллеристами дислоцировались в Кишинёве, а подольцы и житомирцы — на территории нынешнего Приднестровья – соответственно в Бендерах и Тирасполе. В 2007 году в Бендерах возродили традицию отмечать 29 августа полковой праздник 55-го Подольского пехотного полка. Этот год, несмотря на свирепствование коронавируса, не стал исключением. Торжества прошли в Бендерской крепости с соблюдением всех мер предосторожности.

Унтер-офицер из Кицкан в Брусиловском прорыве

С Приднестровьем эту воинскую часть бывшей Российской императорской армии связывает не только место постоянной дислокации на протяжении долгих лет в Бендерах – с 1888 года и вплоть до самой Первой мировой войны. Молодое пополнение было большей частью из местных жителей – уроженцев близлежащих уездов Бессарабской, Херсонской и Подольской губерний. Последним командиром полка тоже стал наш земляк – Исайя Парфелюк. Его имя вписано не только в славную летопись 55-го Подольского пехотного полка, но и в историю отечественной внешней разведки.

Родился Исайя Константинович 10 июня (29 мая по старому стилю) 1885 года в селе Кицканы Бендерского уезда Бессарабской губернии (ныне Слободзейский район Приднестровской Молдавской Республики) в крестьянской семье. Военная карьера сельского парня началась с началом Первой мировой войны (1914-1918 гг.). После мобилизации он был направлен в школу унтер-офицеров. Первое офицерское звание заслужил в боях.

С самого начала военных действий в Галиции против австро-венгерских войск 55-й Подольский вместе с другими частями 14-й пехотной дивизии оказался на острие атак Юго-Западного фронта. Сначала была Галич-Львовская операция, в результате которой противник был отброшен на Запад. Год спустя упорные бои под Перемышлем.

Наконец, в марте 1916 года началось широкомасштабное наступление русских войск, вошедшее в историю как Брусиловский прорыв. Во время него всего за три майских дня подпоручик 55-го Подольского пехотного полка Исайя Парфелюк совершит три подвига.

24 мая у деревни Малин 6-я рота под его командованием под орудийно-пулемётным огнём противника прорвёт многорядное проволочное заграждение и с боем возьмёт вражеские позиции. В плен тогда попадут 160 вражеских солдат и офицеров. За вылазку под Малином подпоручик Парфелюк будет награждён офицерским орденом Святого Георгия IV степени. Хотя, ещё будучи в унтер-офицерском чине, он получил два солдатских Георгиевских креста – наиболее уважаемую среди солдат награду.

На следующий день у деревни Крупы произошло примерно то же самое. Опять с ходу были взяты австрийские позиции и множество пленных. За этот подвиг Исайя Константинович был удостоен ордена Святой Анны II степени с мечами. Через день его рота форсировала реку Полонка и закрепилась на противоположном берегу, обратив оборонявшихся австрийцев в бегство. Преследуя отступающего в панике противника, первый взвод роты числом в 33 штыка под личным командованием Парфелюка взял в плен 70 вражеских солдат. И опять награда. На сей раз – Георгиевское оружие.

В том же 1916 году началось формирование 766-го Шипкинского пехотного полка. Это была одна из воинских частей так называемой «четвёртой очереди» военного времени. Его командиром и был назначен Исайя Константинович Парфелюк.

Командир Подольского полка

Февральскую революцию 1917 года 192-я пехотная дивизия, одним из четырёх полков которой командовал наш земляк, встретила уже на Румынском фронте. Там же в составе 14-й пехотной дивизии оказался и 55-й Подольский. Долгое время метавшаяся между враждовавшими блоками Румыния в августе 1916 года вступила в войну на стороне Антанты. Начавшееся наступление в Трансильвании румынской армии сначала захлебнулось, а затем немецкие, австро-венгерские и болгарские войска нанесли сокрушительное поражение румынам и в декабре 1916 года взяли Бухарест. Пришлось спасать новоявленного союзника…

Правда, русская армия к этому времени была деморализована с одной стороны тяжелейшим положением на фронте, а с другой – революционной пропагандой. Усугубила ситуацию на фронте внедряемая в 1917 году Временным правительством «демократизация». Солдаты начали избирать себе командиров. Параллельно шла  массовая «национализация» армии. Например, на том же самом Румынском фронте «выборные» командиры объявляли себя приверженцами украинской Центральной Рады. Такие части стали называть украинизированными. Они предпочитали перво-наперво подчиняться Киеву, а уж потом Петрограду. 

55-му Подольскому полку повезло в этом отношении. Незадолго до начала «демократизации» Исайя Парфелюк уже в чине полковника вернулся в родную часть. Помня его былые подвиги, собрание полкового комитета переутвердило своего нового командира в должности.

В боях с румынскими интервентами

В сентябре 1917 года ситуация на Румынском фронте стабилизировалась. Революционное брожение охватило и враждующий лагерь. Войска противоборствующих сторон более не предпринимали попыток прорыва. Это положение сохранялось и после прихода к власти большевиков. А вот дальше произошло то, чего никто не мог ожидать. Началось всё с заключения Румынией 26 ноября (9 декабря по новому стилю) перемирия с Центральными державами. Инициатором его стал не кто иной, как командующий Румынским фронтом Дмитрий Щербачёв. Через девять дней этот «русский» генерал даст приказ украинизированным полкам захватить штабы и разоружить части, признавшие новую власть.

Влияние большевиков в 55-м Подольском пехотном полку ещё было невелико. Но пройдёт совсем немного времени, и он перейдёт на сторону Советской власти. Произойдёт это после того, как Щербачёв в конце 1917 – начале 1918 года инициирует оккупацию румынскими войсками Бессарабии. Вот тогда часть полка под командованием Парфелюка в спешном порядке отступит на Родину и вольётся в ряды Красной гвардии. В феврале 1918 года он будет сражаться с румынами в своих родных местах.

Исайя Парфелюк во время этих долгое время забытых в советской историографии событий будет командовать разведподразделением армии Одесской Советской Республики и совершит несколько рейдов по тылам румынских войск. Потом Исайя Константинович будет назначен начальником разведотдела 14-й армии Южного фронта.

27 мая 1919 года в Бендерах вспыхивает вооружённое восстание против румынской оккупации. До этого произошло подобное выступление в Хотинском уезде. Оба восстания были жестоко подавлены оккупационными войсками. Одной из причин поражения являлось плохое знание обстановки на захваченной румынами территории. Поэтому и возникла идея о создании агентурной сети в Бессарабии. Резидентом был назначен Исайя Парфелюк. Он, как никто другой, подходил на эту роль: уроженец тамошних мест, прекрасно знает румынский язык. Да и «легендировать» его не надо было – фронтовик, вернувшийся домой.

Советский резидент в Бессарабии

В статье Александра Бондаренко «Судьба «красного резидента»», опубликованной в газете «Красная звезда» за 7 февраля 2001 года, приведены выдержки из шифровок, адресованных Исайю Парфелюку, работавшему под псевдонимом Семёнов.

«Обязанность ваша — непрерывно и тщательно следить за работой, состоянием и намерениями петлюровских и других контрреволюционных организаций и частей, их взаимоотношениями с разными государствами и политическими организациями. Кроме сообщения нам исчерпывающих сведений о работе и состоянии этих организаций, вашу главную обязанность составляет своевременное предупреждение о готовящемся переходе на нашу сторону контрреволюционных банд. Сведения угрожающего и срочного характера должны быть немедленно доставлены в отделение. Кроме этого, вы должны следить за дислокацией, численностью, состоянием, организацией, снабжением и намерениями румынских частей, деятельностью местных и полицейских органов, настроением местного населения».

Стоит сказать, что обосновавшиеся в Бессарабии банды, возглавляемые бывшими пеетлюровскими офицерами, представляли серьёзную опасность. Неоднократно они переходили на советский берег Днестра, нападая на красноармейские гарнизоны и пытаясь поднять восстания в сёлах. Дело доходило до того, что эти формирования добирались до Тирасполя и занимали его окраины. Часто эти рейды поддерживались орудийно-пулемётным огнём с румынской стороны. Поэтому так и необходимы были сведения о готовящихся переходах границы.

Работал Исайя Парфелюк до конца 1921 года, пока по доносу некоего Микулича не был схвачен румынской контрразведкой. На допросах Сигуранце ничего добиться не удалось, поэтому его и ещё нескольких человек, выданных предателем, решили убить «при попытке к бегству». Причём ничего инсценировать румыны не стали. Просто привезли на берег Днестра в районе Вадул-луй-Водэ, связали верёвкой в одну цепь и выстрелили.

Исайю Парфелюку несказанно повезло. Пуля его задела, но он остался жив. Так как он был крайним в цепи, то смог освободиться от пут и, будучи раненым, добраться до кишинёвской конспиративной квартиры.

В августе 1921 года он получил новое задание. Махно в очередной раз поссорился с советской властью, был разбит и бежал в Румынию. За ним и его сподвижниками и следовало присматривать агентуре Парфелюка. Заодно следовало зондировать почву насчёт возможных планов дальнейшего продвижения румынской армии на Восток. Точное местонахождение Махно было установлено, и он до ареста румынскими властями постоянно находился в поле зрения советской разведки. Что же касается предположений о возможном наступлении Румын на Украину, то они группой Парфелюка не подтвердились.

Создатель агентурной сети

В конце 1922 года советская резидентура в Бессарабии была почти полностью разгромлена. Самому Исайю Парфелюку удалось скрыться за час до того, как на его конспиративную квартиру нагрянула полиция. Некоторое время он скрывался в лесах под Оргеевом. За его поимку было обещано 75 тысяч леев. Ему пришлось вернуться в Кишинёв, где его уже на конспиративной квартире ждала засада.

В марте 1923 года в Кишинёве состоялся «процесс 56-ти». Судили группу Парфелюка. Сам он получил 20 лет каторжных работ. Советской разведке удалось подкупить начальника Кишинёвской тюрьмы, который организовал побег. Резидент был переправлен в Тирасполь, где в 1925 году по состоянию здоровья был уволен из рядов РККА. Но разведывательную деятельность не прекратил. Перейдя на работу во ВЦИК (Всемолдавский Центральный Исполнительный Комитет – аналог правительства) Молдавской АССР, он возглавил Отдел МОПР (Международной организации помощи рабочим), который среди прочего занимался созданием агентурной сети в Румынии, включая и оккупированную Бессарабию.

В 1937 году «Большая чистка» прокатилась и по органам внешней разведки. Исайя Константинович Парфелюк был обвинён в связях с румынской разведкой. Смертный приговор сначала был заменён десятью годами, но нашлись три «свидетеля», которые состряпали донос, и бывший резидент советской разведки повторно был приговорён к высшей мере. Его расстреляли 25 декабря 1941 года.

В 1971 году Военной коллегией Верховного суда СССР комбриг (звание, до 1940 года соответствовавшее генерал-майору) Исайя Константинович Парфелюк был полностью реабилитирован. В 2007 году в Кицканах в память о нём появилась мемориальная доска. 

• Б.Г. Бомешко. Приднестровье во время Великой русской революции 1917 г., периода иностранной интервенции и Гражданской войны
• О.С. Галущенко. Источники и историография образования первой молдавской государственности на Днестр
• Н.В. Бабилунга. Бессарабия и Приднестровье как новые провинции России в XIX веке
• П.М. Шорников. Подрывная работа секретных служб Румынии в Бессарабии в начале XX века
• A . Г. Тихонов. Бендерская старина: цикл краеведческих заметок
• B. И. Перстнёв. Бендерская оборона 1918 года: взгляд через столетие
• Л .И . Алферьева. Русские военные священники как жертвы политических репрессий

Промышленная революция XIX столетия превратила Российскую империю в мировую житницу – она стала главным экспортером зерна. Одним из факторов, обеспечивших такой статус, стала железнодорожная инфраструктура, позволившая связать южные сельскохозяйственные губернии с крупными портами. Важную роль играл и железнодорожный мост через Днестр у Бендер. Благодаря ему юго-западные губернии России стали в прямом смысле ближе друг к другу – время пути между ними существенно сократилось. В Бендерах и Тирасполе собиралась сельхозпродукция со всех прилегающих районов и отправлялась в Одесский порт. Железная дорога во много раз увеличила грузопотоки и торговые операции, что спровоцировало взрыв деловой активности в приднестровских городах.

Собственно, таков был исходный замысел: в 60-е годы XIX века по указу российского царя и за счет госказны  началось строительство железнодорожной линии от Одессы до Бирзулы (позднее Котовска) с веткой до Паркан, которая появилась в 1867-м. Через три года Русское общество пароходства и торговли одесской железной дороги купило её у правительства и решило продолжить строительство до столицы Бессарабской губернии – Кишинева – и дунайских городов Измаила и Рени.

Стратегическим объектом стал мост у Бендер, получивший название Днестровского. 1 февраля (20 января по старому стилю) 1871 года завершилось его строительство, а через неделю по нему прошел первый поезд. Мост был решетчато-железным, поставлен на железных быках и имел три главных пролета. По верху мостовых ферм были проложены рельсы в два пути, а внизу между фермами устлан мостовой пол для колесной езды.

Появление моста оказался мощным экономическим импульсом для Бендер, ставших в результате зерновым хабом Бессарабской губернии. Город постепенно превратился в крупнейший транспортный узел  — к 1917 году паровозное депо Бендеры располагало 253 паровозами и являлось самым большим на Юго-Западной железной дороге.

Днестровский железнодорожный мост, однако, стал иллюстрацией не только экономического бума Российской империи, но и её катастрофы. С началом Гражданской войны 1918 – 1922 гг. он оказался в центре борьбы между различными вооруженными формированиями: румынскими войсками, Красной и Белой армиями, отрядами Украинской Рады, иностранными интервентами. В результате весной 1919 года часть моста была взорвана отступающими с левого берега украинскими петлюровскими отрядами, по пятам которых шли красные.

Остовы моста на 15 лет стали памятником враждебности и разрушенной империи. С 1918 года Бессарабская губерния царской России, на смену которой пришел СССР, была аннексирована Румынией. Долгое время Днестр нельзя было пересечь  без риска получить пулю от пограничников обеих сторон. Наконец, экономические интересы возобладали, и Бухарест с Москвой договорились совместно восстановить мост. Это произошло в 1935 году. Примечательно, что испытания проводились в несколько этапов, каждая из сторон при этом проверяла свою половину моста.

Новым разрушениям Днестровский железнодорожный мост подвергся во время Великой Отечественной войны. Летом 1941 года над ним кружили немецкие самолеты, но трогать его было запрещено – мост нужен был им самим для наступления вглубь страны. Поэтому при отступлении Красной армии советскому командованию пришлось его взорвать.

Румынская оккупационная администрация, правда, смогла  через несколько лет восстановить железнодорожный мост, но в 1944 году он был снова взорван уже отступающими немцами и румынами. Так они рассчитывали задержать наступательный порыв Красной армии.

Днестровский железнодорожный мост, каким мы знаем его сейчас, был вновь построен в 1949 году. Он стал одним из важнейших стратегических объектов Юго-Западной части СССР. Но уже после крупнейшей геополитической катастрофы XX века – распада Советского Союза – мост  стал местом сражения за Бендеры.

В июне 1992 года, когда город оказался захвачен силовиками РМ, по нему проходили приднестровские силы самообороны параллельно наступающим по шоссейному мосту танкам. Через несколько дней к двум мостам направились молдавские МИГи, которые смогли запустить бомбу с целью их подрыва. Пуск, однако, оказался неточным – мосты остались целыми, а боеголовка влетела в частный дом села Парканы.

Сегодня железнодорожный мост продолжает обеспечивать движение поездов, интенсивность которого во много раз уступает прежним временам. Тем не менее, он не теряет своего стратегического значения.  Интересен и его внешний вид: фермы моста окрашены в цвета флагов России и Приднестровья. Знамена двух родственных государств развеваются и на верхних поясах ферм. Так приднестровцы подчеркивают свою принадлежность к России и свою благодарность российским миротворцам, которые в 1992 году остановили кровопролитие на Днестре.

• Как Румыния подчинила себе Бессарабию в 1918 году
• Как румыны обращались с жителями захваченных территорий
• Почему Советский Союз начал процесс возвращения Бессарабских земель только в 1939 году
• О самом Бессарабском походе Красной Армии и его итогах

Что это была за военная операция и почему ее важно было провести. Как работала советская разведка и какие настроения были в румынской армии накануне главных событий. А также о тех недостатках, которые были выявлены при подготовке операции, и как все эти системные ошибки сыграли свою отрицательную роль в 1941 году.

Детство на чужбине

Михаил Семёнович родился 30 мая (19 мая по старому стилю) 1782 года в семье графа Семёна Романовича Воронцова – российского дипломата и посланника в Лондоне. Именно там прошло его детство и молодость. В августе 1784 года, после непродолжительной болезни, мать Михаила (Екатерина Алексеевна, дочь адмирала А.Н. Сенявина) скончалась. Семен Романович больше не женился и всю свою нерастраченную любовь перенес на сына и дочь, Мишу и Катю.

Семен Романович Воронцов сам руководил воспитанием и обучением сына, стремясь наилучшим образом подготовить его к служению на благо Отечества. Он был убежден, что, прежде всего, необходимо свободно владеть родным языком и хорошо знать русскую литературу и историю. В отличие от многих своих русских сверстников, которые предпочитали общаться на французском, Михаил, зная великолепно французский и английский языки, греческий и латынь, свободно говорил и писал по-русски. В расписании занятий Михаила были математика, естественные науки, фортификация, архитектура, военное дело, музыка, рисование. Он научился владеть разными видами оружия, стал неплохим наездником. Для расширения кругозора сына Семен Романович водил его на заседания парламента и светские собрания, осматривал с ним промышленные предприятия, бывали они на русских кораблях, заходивших в английские гавани.

С младых лет Семен Романович внушал сыну:

«Любой человек принадлежит, прежде всего, Отечеству, его первейший долг – любить землю своих предков и доблестно служить ей. А возможно это лишь с твердым понятием о вере, чести и при наличии основательного образования…»

Семен Романович сам подбирал сыну учителей, сам составлял программы по разным предметам, сам с ним занимался. Эта продуманная система образования вкупе с блестящими способностями Михаила позволили ему обрести тот багаж знаний, которым он будет впоследствии поражать современников на протяжении всей жизни.

Прожив полжизни за границей, С.Р. Воронцов любил повторять:

«Я русский и только русский».

Эта позиция определила все и для его сына.

В 1798 году император Павел I присвоил юному Воронцову звание действительного камергера – в табели о рангах это звание занимало 4-й класс, тот же самый, что и военный чин генерал-майора и гражданский чин тайного советника.

Возвращение на Родину

Герой Отечественной войны В 1801 году Михаил Воронцов возвращается в Санкт-Петербург для службы в армии. Ещё грудным ребёнком, как это было принято в дворянских семьях, его записали в бомбардир-капралы лейб-гвардии Преображенского полка, так что уже в 4 года его произвели в прапорщики. С 1803 года уже в звании поручика гвардии в действующей русской армии Михаил Воронцов участвовал практически во всех военных кампаниях той эпохи: на Кавказе, в войнах с Турцией, Швецией, Францией. На Кавказе он отличился при захвате крепости Гянджи и в сражении под Закаталами.

Уже в январе 1807 года, после удачного для русских сражения с французами при Пултуске, ему присваивают звание полковника. А за проявленные умение и отвагу при штурме Базарджика во время русско-турецкой войны 1806-1812 годов его производят в генерал-майоры. В марте 1812 года Михаила Семёновича награждают высшей военной наградой России – орденом Святого Георгия 3-го класса.

Отечественную войну 1812 года Михаил Семёнович встретил в армии князя Петра Ивановича Багратиона. В её составе генерал Воронцов принял участие в Смоленском сражении. В битве под Бородином Воронцов командовал 2-й сводно-гренадерской дивизией, которая обороняла Семеновские флеши. К концу боя в её строю осталось всего 300 человек из 4 тысяч личного состава. Сам генерал Воронцов, находясь на переднем крае обороны, получил штыковую рану в рукопашном бою.

После сражения он уехал в тыл на лечение в своё имение Андреевское в Покровском уезде Владимирской губернии, где организовал госпиталь для раненых солдат и офицеров. Едва излечившись, Воронцов обратно вернулся в строй, получив назначение в армию Павла Васильевича Чичагова.

В кампании 1813 года генерал Воронцов сражался под Денневицем и в знаменитой, ставшей переломной в войне, «битве народов» под Лейпцигом. В 1813 году Воронцову присваивают звание генерал-лейтенанта.

Во время заграничного похода 1814 года генерал Воронцов достойно проявил себя в сражении против самого Наполеона при городе Краоне, за что удостоился ордена Святого Георгия 2-го класса.

В 1815-1818 годах Воронцов командовал оккупационным корпусом во Франции. Там им был составлен новый свод правил для солдат и офицеров. Отныне старшим по званию запрещалось принижать низшие чины, а телесные наказания и вовсе отменялись.

Далеко не всем в Петербурге понравились преобразования Воронцова, поэтому прибывший на родину корпус графа был расформирован. Михаил Семенович незамедлительно подал в отставку. Однако после личной встречи с Александром I в ноябре 1820 года, награждения орденом св. Владимира 1-го класса, опубликования в газетах рескрипта с хвалебными отзывами о корпусе Воронцова и о действиях его командующего во Франции, Михаил Семенович принял окончательное решение остаться на службе.

Примечательный факт: когда русские войска оставляли Францию, Михаил Семёнович из личных средств оплатил все долги перед местным населением.

В марте 1820 года генерала Воронцова назначают командиром 3-го пехотного корпуса. Однако далее боевой генерал начинает служить России уже на гражданском поприще.

Генерал-губернатор Новороссии и наместник Бессарабии

В мае 1823 года Михаила Семёновича назначают новороссийским генерал-губернатором и полномочным наместником Бессарабской области.

Край в ту пору был практически не освоен. Северное Причерноморье ещё относительно недавно считалось Диким полем, поэтому развивать его приходилось практически с нуля. Требовалось принимать меры для его скорейшего заселения, развития земледелия, промышленности, общественных институтов. Воронцов был прекрасным организатором. За короткое время он собрал вокруг себя большую группу талантливых, энергичных и деловитых помощников.

Известно, что на развитие Одессы Михаил Семёнович пожертвовал из личных средств 8 миллионов рублей (6 855 238 095 нынешних российских рублей). На них были построены сиротский дом, лечебница для неимущих, Александровский детский приют.

Параллельно с руководством Новороссией и Бессарабией Воронцов привлекался к дипломатическим контактам с Османской империей и военным операциям против неё. Во время Русско-турецкой войны 1828-1829 годов он руководил осадой и взятием крепости Варна.

Энергично боролся Воронцов и с эпидемией чумы, занесённой из Турции во время войны 1828-1829 годов. Благодаря его усилиям, в частности устройству карантинной линии на Днестре, болезнь не проникла в глубь России.

На столь значимом посту он развивает новую отрасль отечественной промышленности – виноделие. Убедившись в благоприятности крымского климата, граф Воронцов горячо принимается за дело: выписывает виноградные лозы всех сортов из Франции, Испании и берегов Рейна, приглашает виноделов, на собственные средства начинает обработку и приготовление земли для насаждения ожидаемых лоз. Также он строит на южном побережье Крыма превосходную шоссейную дорогу.

Наряду с виноделием Воронцов занимается и другой богатейшей отраслью промышленности – развитием тонкошерстных овец. Из Испании и Саксонии были выписаны отборные бараны и овцы для улучшения разводимых пород, приглашены сортировщики шерсти, были учреждены шерстяные мойки.

В 1849 году в одном Тираспольском уезде было 105 670 тонкорунных овец. В результате этих усилий стоимость десятины Новороссийской земли возросла с 30 копеек (257 нынешних российских рублей) до 10-20 рублей (8570–17138 нынешних российских рублей). В 1853 году из новороссийских портов было отпущено шерсти 354 637 пудов (5 780 583 кг) на сумму 4 746 519 рублей (1 464 233 304 нынешних российских рублей).

Генерал-губернатор поощрял разведение и умножение хлебных, масляных и торговых растений, заботился о лесоразведении. В Одессе он учредил Общество сельского хозяйства.

При нем, в 1828 году начато регулярное пароходство по Чёрному морю. Маршрут Одесса – Ялта стал первым постоянным пароходным рейсом. В дальнейшем учреждаются пароходства между Одессой и Аккерманом, Таганрогом, Херсоном и Ростовым. Устанавливается постоянное пароходное сообщение между Одессой и Константинополем, Одессой и Галацем, а также между Керчью и Редут-Кале.

Михаил Семёнович Воронцов стоял и у истоков строительства железной дороги в Новороссийском крае. В 1836 году он предложил проложить шоссе от Одессы до Елисаветграда и Кременчуга с целью улучшения торговых путей. Ответ императора Николая I гласил:

«Полагаю, что устройство железной дороги будет и лучше, и полезней всего: надо определить только, откуда её начать».

Выполняя волю императора, Михаил Семёнович, вызвав из Бельгии опытного специалиста и собрав подробные статистические данные, представил в 1844 году новый проект.

Приняв за центр южных железных дорог Одессу, а конечной целью – Москву, князь Воронцов предложил следующее направление.

Первая железнодорожная линия шла бы от Одессы до Паркан (тогда болгарская колония напротив Бендер) на Днестре, вторая – от Одессы до города Ольвиополя (при впадении реки Синюхи в Буг), где собиралось большое количество обозов, идущих из Киевской и Подольской губерний. По этим веткам в Одесский международный порт быстро и дешево поступала бы сельскохозяйственная продукция стремительно развивающихся Бессарабии, Приднестровья и всей Новороссии.

К сожалению, Крымская война помешала воплощению этого проекта в жизнь, так что к его реализации приступили уже после смерти Михаила Семёновича.

Лишь в мае 1863 года была торжественно заложена Одесско-Парканская ветвь железной дороги. Так, завершился замысел уже покойного на тот момент князя Воронцова, задуманный ещё в 30-х годах девятнадцатого столетия.

Новороссия обязана Михаилу Семёновичу также и археологическим изысканиям, развитием образования, строительством городов.

Именно при Михаиле Семёновиче в 1847 году был утверждён герб Тирасполя. На нём в верхней части щита в золотом поле располагался герб Херсонской губернии, а в нижней на чёрном поле изображалась диагональная крепостная стена красного цвета и два жёлудя по обе её стороны.

Неоднократно генерал-губернатор посещал Бендерскую крепость, в том числе и в ходе визита в город российского императора Николая I (1828 год).

Воронцовы и Пушкин

Во время губернаторства Воронцова в Кишинёве, а затем на его глазах в Одессе находился в ссылке (1820-1824гг.) Александр Сергеевич Пушкин.

В Кишиневе Пушкину было скучно, и он сумел выхлопотать перевод в Одессу, который на глазах превращался в блестящий европейский город с оперой, ресторанами, модными магазинами. Молодой поэт с головой окунулся в светскую жизнь города, ходил на балы и маскарады, играл в карты, ухаживал за дамами.

Губернатор Новороссии приветливо встретил Пушкина, пригласил «запросто» заходить к нему, пользоваться богатейшей библиотекой. Кто бы мог подумать, что меньше, чем через год они станут непримиримыми врагами? И Пушкин под горячую руку напишет хлесткую эпиграмму, которая и останется в истории:

Полу–милорд, полу–купец,

Полу–мудрец, полу–невежда,

Полу–подлец, но есть надежда,

Что будет полным наконец.

С этого времени Воронцов стал рассматривать ссыльного поэта прежде всего как чиновника, давал ему поручения, казавшиеся тому оскорбительными. Так, например, в мае 1824 года поэта направили в командировку – считать ущерб от нашествия саранчи. Что же поссорило блестящего царедворца и молодого поэта? Как говорится: «Ищите женщину»…

В сентябре 1823 года на балу Пушкин познакомился с женой губернатора Елизаветой Ксаверьевной. Ему – 24 года, ей – 31 год, но выглядела жена Воронцова совсем юной, была она одной из привлекательнейших женщин своего времени.

Елизавета Воронцова была младшей из пяти детей польского графа Ксаверия Браницкого и племянницы князя Григория Потемкина, фаворита Екатерины II. Она получила прекрасное образование, в том числе и музыкальное. Родители не стремились выдать дочерей замуж. Елизавета жила в отчем доме, в Белой Церкви до 26 лет. И вот в 1819 году графиня–мать отправилась с младшей дочерью в путешествие по Европе. В Париже Елизавету познакомили с 36–летним Михаилом Воронцовым, и вскоре она стала его супругой. Это был брак по расчету и блестящая партия для обоих.

Появившись после свадьбы в Петербурге, Елизавета Воронцова покорила свет своим изяществом и парижскими туалетами. Ее добивался сам император Николай I, но графиня Воронцова сумела вежливо, но твердо уклониться от его милостей.

Роскошный дом Воронцовых в Одессе стал местом встреч аристократии. В нем звучали стихи, песни, музыка, ставились любительские спектакли. И часто бывал влюбленный Пушкин, который посвящал прелестной хозяйке страстные стихи.

Отвечала ли Елизавета Воронцова поэту взаимностью? Пушкинисты, которые изучили каждую деталь биографии поэта, расходятся во мнениях. Конечно, да, уверяют одни. А иначе почему она так подолгу беседовала с ним, гуляла по парку и по скалистой тропе над морем. И наконец, почему, прощаясь с Пушкиным, который уезжал в Михайловское, первая дама Новороссии подарила ему драгоценный перстень? Поэт никогда не расставался с ним, называл своим талисманом и воспел в бессмертных строках.

Другие пушкинисты считают, что Воронцова просто симпатизировала молодому поэту и их роман – всего лишь красивый миф. Чувство, которое поэт питал к Воронцовой.

Есть и еще одна версия: мол, отношения Елизаветы Воронцовой с Пушкиным служили прикрытием для романа с Александром Раевским, ее дальним родственником и первой любовью.

Громкий скандал случился в 1828 году. Воронцовы принимали в Одессе императора Николая I с женой и сыном Александром. Елизавета Ксаверьевна ехала на встречу с ними, когда Раевский с хлыстом в руках остановил ее экипаж и злобно выкрикнул: «Заботьтесь хорошенько о наших детях!».

Генерал-губернатор был вне себя от такого позора и дальше терпеть «мерзавца» не собирался. Раевского высылают в Полтаву, к отцу – «за разговоры против правительства». В 1826 году его арестовали по подозрению в причастности к восстанию декабристов, однако вскоре выпустили на свободу…

Елизавета Воронцова пережила Александра Пушкина на 43 года. До старости она выглядела необыкновенно молодо, прекрасно одевалась и продолжала привлекать поклонников. Но, кажется, больше никто не смог завоевать ее сердце. Она посвятила себя благотворительности, сблизилась с мужем, особенно после смерти троих детей, и сопровождала его везде, даже в военных походах на Кавказ.

Главнокомандующий войск на Кавказе

В 1844 году Воронцова назначают главнокомандующим войск на Кавказе и наместником кавказским. Ему предоставляют неограниченные полномочия и оставляют во всех прежних должностях.

На новом посту Воронцов не только укреплял влияние России на Кавказе силой оружия (взятие аулов Гергебиль и Салты, победа в Салтинском сражении), но и пытался добиться естественного слияния кавказских земель с Российской империей. Он развивал промышленность и пути сообщения, образование и национальную культуру края, приобщал местное населения к русской культуре.

6 августа 1845 года Михаил Семёнович Воронцов был возведён в княжеское достоинство Российской империи.

Отставка и последние годы жизни

Накануне своего семидесятилетия Михаил Семёнович, почувствовав резкое ухудшение здоровья, подал в отставку и в 1854 году был уволен с должности наместника, но уже летом 1855 года в Санкт-Петербург участвовал в обсуждении предварительных условий мира после окончания Крымской войны.

Летом 1856 года ему было присвоено звание генерал-фельдмаршала.

Михаил Семёнович Воронцов ушёл из жизни 18 ноября 1856 года в Одессе. Он был погребён в Одесском кафедральном Спасо-Преображенском соборе.

За заслуги перед Отечеством Михаилу Семёновичу Воронцову установили два памятника – в Тифлисе (1867г.) и в Одессе (1863г.). Скульптурное изображение светлейшего князя есть и на памятнике «Тысячелетие России» в Великом Новгороде.

16 августа 2008 года бронзовый памятник М.С. Воронцову был открыт в Ейске, а в 17 сентября 2010 года – в Бердянске.

5 ноября 2021 года бюст М.С. Воронцову открыт на территории Бендерской крепости.

По материалам сайтов:

https://novostipmr.com/ru/news/22-05-29/svetleyshiy-knyaz-mihail-voroncov-pravitel-novorossii-i-bessarabii

https://kontinentusa.com/graf-ms-voroncov-general-gubernator-novorossii/

https://sovsojuz.mirtesen.ru/blog/43184195502/Vorontsovyi-Polu-milord-svetleyshiy-knyaz-i-general-feldmarshal-

и других источников

Введение

В течение столетий приднестровские земли входили в самые различные государства – Киевскую Русь, Галицко-Волынское княжество, Золотую Орду, Русско-Литовское государство, Польское королевство, Крымское ханство, Речь Посполитую.

Во второй половине XVIII в. после череды русско-турецких войн, Приднестровье обретает новый геополитический статус, став составной частью великой Российской империи. Согласно Ясского мирного договора 1792 г. территория Южного Приднестровья вошла в состав Российской империи. Присоединение к России в 1793 г. в результате второго раздела Польши Северного Приднестровья — территории Левобережного Поднестровья севернее р. Ягорлык [1, с. 46], — лишь закрепило важное геополитическое положение вновь приобретенных приднестровских территорий.

С конца XVIII в. вплоть до Гражданской войны и иностранной военной интервенции 1918-1920 гг. Приднестровье развивалось в условиях стабильности и мира. Это был один из самых продолжительных периодов приднестровской истории, который не был связан с войнами и вооруженными конфликтами в регионе. Последнее способствовало активному заселению и освоению берегов Днестра казаками, русскими, молдавскими, украинскими крестьянами и военными поселенцами, немецкими и болгарскими колонистами, армянскими и еврейскими купцами, гагаузами, сербами и представителями других народов, бежавшими от турецкого ига с территории Балкан.

Таким образом, «на земле Приднестровья со второй половине XVIII в. начала складываться уникальная и многонациональная общность людей, практически не имеющая аналогов [4, с. 43].

За годы гражданской войны и иностранной военной интервенции в Приднестровье, геополитическое значение которого существенно изменилось в связи с оккупацией Бессарабии королевской Румынией, за власть боролись белогвардейцы и отряды Красной армии, представители украинской Центральной Рады и молдо-румынского «Сфатул Цэрий», петлюровцы и повстанческие крестьянские отряды различных «батьков». Здесь побывали французы, румыны, австрийцы и немцы. В дальнейшем, после окончательной победы большевиков в Гражданской войне, приднестровские земли вошли в состав Херсонской (затем Одесской) и Подольской губерний Украинской ССР. Именно в этот период в истории Приднестровья наступил момент, когда она обрела первую в своей богатой истории государственность.

Некоторые исследователи считают, что «образование МАССР было, прежде всего, волюнтаристским политическим шагом тогдашнего руководства Советского Союза» [15, с. 13]. Однако очевидно, что первая в истории государственность на Днестре – Молдавская АССР, была создана и стала развиваться согласно объективной логике советского государственного строительства. Также необходимо отметить, что «у Приднестровья впервые появилась своя Конституция, флаг, герб, исполнительные органы власти [1, с. 52]. Свою важную геополитическую миссию, — возвращение Бессарабии в состав СССР и «воссоединение бессарабцев с Советской Родиной» [17, с. 46], — МАССР однозначно выполнила, а опыт государственного строительства на Левобережье Днестра будет востребован спустя десятилетия.

Также отметим, что ликвидация первой республики в Приднестровье в 1940 г. посредством образования МССР не имела для ее народа особо драматических последствий. В бывшем Советском Союзе границы между республиками в житейском плане были условными. Поэтому полстолетия, пока Приднестровье находилось в составе СССР, никому и в голову не могла прийти мысль о выходе из состава Молдавской ССР, отделении или строительстве собственного Приднестровского государства. Наоборот, люди жили и творили на благо своей Великой Родины, не предчувствуя того, что может разразиться к концу 1980-х гг. и что принудит их к воссозданию республики в Приднестровье. На этих событиях, происходивших в СССР в процессе распада Великой державы и послуживших объективными политическими основаниями для воссоздания Приднестровской государственности, нужно остановиться подробнее.

Объекты и методы исследования

Объектом исследования выступают общественно-политические процессы, происходящие в Советской Молдавии в конце 1980-х – начале 1990-х гг., которые стали прямым следствие самоопределения населения Приднестровья, приднестровцев посредством воссоздания Приднестровской государственности – Приднестровской Молдавской Республики.

Методологическую основу исследования составляют такие принципы научного познания как историзм и объективность. Следуя принципу объективности, автор настоящего исследования стремился избегать субъективных, ангажированных политико-идеологических суждений, что в свою очередь способствовало сбалансированному рассмотрению междисциплинарных аспектов проблемы.

Также, в процессе анализа проблемы использовался системный подход, применялись как общенаучные (анализ и синтез, индукция и дедукция, описание и объяснение и др.), так и специальные исторические методы исследования.

Результаты и их обсуждение

К концу 1980-х гг. на территории практически всего пространства СССР стали возникать самопровозглашенные государства, что неразрывно было связано с процессом кризиса и распада Советской державы. Процесс распада Советского Союза явился одной из важнейших объективных социально-политических предпосылок становления приднестровской государственности. Что же можно считать важнейшими субъективными историческими и политическими предпосылками, приведшими к провозглашению народом Приднестровья второй государственности на Днестре?

В течение 1987-1988 гг. ситуация в МССР по сравнению с положением в других «горячих точках» СССР оставалась внешне спокойной. Однако подспудно напряжение возрастало из месяца в месяц. Политика генерального секретаря ЦК КПСС М.С. Горбачева и его окружения в высших эшелонах власти была ориентирована на целенаправленную мобилизацию общественных сил для дезинтеграции СССР. В качестве катализаторов этого процесса использовались демократические преобразования в самой КПСС, которые на деле катастрофически разрушили структуры огосударствленной партии; взращивание противостоявших ей «неформальных» объединений, которые перерастали во всевозможные «народные фронты», с самого начала не скрывавшие свои сепаратистские тенденции и дезинтеграционные цели, открытие под видом гласности каналов для разрушительной антигосударственной, национал-экстремистской, а подчас и прямо фашистской пропаганды и деятельности [17, с. 132].

Истинный смысл этих процессов не был понятен широким кругам общественности, поскольку всячески заинтриговывался пропагандистской шумихой. Первыми в этой ситуации «сориентировались» национал-бюрократические элиты. Они увидели в перестройке шансы быстрого обогащения за счет ограбления собственных республик и собственных народов, а поездки в национальные республики А. Яковлева и других крупных партийных «боссов», после отъезда которых, как правило, вспыхивали стачки на национальной почве, постепенно убеждали их, что при правильной постановке дела можно использовать «перестройку» не во вред себе, а на пользу.

В итоге, это привело к ситуации, когда определенные круги партийно-государственного чиновничества, раннее абсолютно лояльные к «центру», становятся вдруг «глубоко демократичными» и входят в когорту активных критиканов союзного руководства за действительные или мнимые ошибки, за недостаточные темпы перестройки, за нерешительность, отсутствие смелости и размаха в реформах и т.д.

Как будто по команде из одного политического центра началось активное выпячивание на т.н. «суд общественности» вопросов и проблем, не имеющих на самом деле жизненно важного для каждого человека значения. «Органы печати и других СМИ вдруг принялись за исследование глубокого исторического прошлого, лингвистических проблем «титульных наций», начался усиленный поиск исторических несправедливостей и обид, которые были отдалены от современников столетиями и даже тысячелетиями. Как следствие – начался и поиск врагов той или иной нации, чаще всего среди соседей, живущих рядом, иногда на одной улице, в одном доме. Следующее следствие – обнаружение врага требовало его немедленного изгнания из родной среды, либо как минимум, – превращения в изгоя, человека второсортного, недостойного гражданства «возрождающейся нации» [3, с. 249-254].

Инициаторами раскола Молдавии, начавшегося уже в конце 1988 г., стали писатели, журналисты и преподаватели кишиневских вузов, лидеры и руководители всевозможных «музыкально-литературных» кружков и объединений. Ими были сформированы национал-радикальные кружки и группы, объединившиеся впоследствии в Народный фронт (НФМ). Эта организация была подчинена националистическим идеям и стала основой раскола МССР на два противоборствующих лагеря.

Если говорить о предыстории образования НФМ, то следует отметить, что уже с января 1988 г. в центре Кишинева на «Аллее классиков» у памятника Штефану Великому начали собираться первые его представители. К апрелю ячейки будущего Народного фронта были распространены уже в 19 городах и районах МССР. Активными участниками будущей националистической организации были члены писательского Союза Молдавии (СПМ) – Л. Лари, Г. Виеру, А. Шалару, Г. Мазилу, Д. Михаил, Т. Черненко, И. Кацавейкэ, А. Вартик и др. Многих из них уже нет в живых, но мы опять наблюдаем политические «игры», когда видим, что именами националистов (Л. Лари, Г. Виеру) называют улицы Кишинева.

Так было положено начало становления Народного фронта Молдавии – основной политической организации национал-радикального толка, которая и спровоцировала назревавший раскол молдавского общества и в процессе своей деятельности ускорила отделение Приднестровского региона МССР. Это была одна из субъективных политических, а впоследствии и ментально-ориентационных предпосылок становления Приднестровской государственности.

Как ни странно, но никаких санкций к участникам митингов руководство МССР не применяло. Более того, с подачи Межведомственной комиссии по изучению проблем молдавского языка, попавшей под влияние националистов, Президиум Верховного Совета МССР 30 марта 1989 г. вынес на всенародное обсуждение законопроекты «О функционировании языков на территории МССР» и «О статусе государственного языка МССР». С этого момента уже ни для кого не было секретом, что националистические беспорядки в Кишиневе являются не случайными выходками.

Тирасполь принялся внимательно изучать опубликованные законопроекты. В течение апреля 1989 г. 90 трудовых коллективов города живо обсудили проекты законов, а 8 мая на митинге по случаю открытия мемориала жертвам оккупации в Тирасполе впервые публично прозвучал протест тираспольчан против языковой дискриминации. Характерно, что городской комитет Коммунистической партии Молдавии (ГК КПМ) не представил слова оратору В. Лесниченко до закрытия митинга. Тому удалось прорваться к микрофону только благодаря настойчивости и смелости. В тот же период начали поступать требования населения об организации митинга. Горком КПМ препятствовал его проведению. Но 11 мая на Производственном швейном объединении им. 40-летия ВЛКСМ все же был проведен митинг протеста против угрозы национализма. 12 мая там же прошло открытое партийное собрание по той же теме; было собрано 5 тысяч подписей под обращением к ЦК КПМ с требованием признать русский язык государственным наряду с молдавским. Это же требование 23 мая выдвинула X сессия городского Совета Тирасполя [13, с. 522].

В частности, в обращении к Президиуму Верховного Совета МССР тираспольские депутаты озвучили следующее: «Считаем, что альтернативным решением существующей языковой проблемы должно стать принятие закона о функционировании на территории МССР двух государственных (официальных) языков, молдавского и русского. Сессия считает необходимым продлить сроки обсуждения законопроектов до проведения пленума ЦК КПСС по межнациональным отношениям, а затем провести в Молдавии по обсужденным вопросам всенародный референдум» [12, с. 81].

Между тем события в Молдавии развивались стремительно. На политической арене все большее влияние набирал прорумынский Народный фронт, который официально был создан в мае 1989 г. Активисты НФМ в своих выступлениях говорили об объективном существовании двух румынских государств, что в свою очередь должно было бы вылиться в провозглашении Молдавии «Румынской Республикой Молдова». Также под давлением НФМ-овцев разрабатывалась новая редакция законопроектов о языке, которые должны были стать еще более жесткими и непримиримыми. Предложения жителей Приднестровья никто и не собирался учитывать. Кто-то из депутатов этот проект закона сумел получить и опубликовать в полном виде в одной из тираспольских газет, в то время как в молдавских СМИ сложившую общественно-политическую ситуацию освещали крайне односторонне и предвзято.

В июне в Тирасполе начали возникать ячейки Интердвижения «Единство», зачатки которого появились еще в январе 1989 г. на правом берегу Днестра. В то время инициативная группа Интердвижения составилась в основном из представителей русскоязычной интеллигенции Молдавии. В нее входили В. Андриевский, А. Сафонов, Н. Бабилунга, А. Большаков, А. Бут, А. Лисецкий, В. Солонарь и др. [10, с. 17].

В конце июня лидеры Тираспольского Интердвижения активно участвовали в учредительном съезде движения в Кишиневе. Их поездке активно препятствовал горком КПМ и особенно его первый секретарь Л. Цуркан. Впоследствии пленум горкома КПМ принял резолюцию, направленную фактически против интердвижения. Аналогичные события происходили и в других населенных пунктах Приднестровья. Все яснее проявлялась установка центрального комитета КПМ – не противодействовать Народному фронту Молдовы, который успел к тому времени объединить все националистические силы, для того, чтобы всячески препятствовать любой оппозиции фронту и достигнуть намеченной цели [11, с. 58].

Стремление масс к прогрессивным переменам ярко проявилось на следующем этапе событий, связанных с созданием в Приднестровье Объединенного Совета трудовых коллективов (ОСТК). Возглавил ОСТК Б.М. Штефан, который являлся одним из руководителей Тираспольского завода «Электромаш». ОСТК энергично принялся за работу. Было решено добиваться внеочередной сессии городского Совета, началась работа по проведению предупредительной забастовки. К середине августа стало совершенно ясно, что мнение русскоязычного населения Молдавии разработчики проектов Законов о языке намерены игнорировать, и на сессию Верховного Совета МССР 29 августа будет вынесен новый законопроект, еще более ущемляющий интересы немолдавского населения. 16 августа началась предупредительная забастовка, в которой приняли участие около 30 тыс. рабочих с 30 предприятий города. На предприятиях с непрерывным циклом производства, которые по решению ОСТК воздержались от забастовки, прошли митинги в поддержку бастующих. В знак солидарности с ними на 2 часа приостановили работу многие предприятия Бендер, Рыбницы, Бельц [17, с. 151].

Тем не менее, Президиум Верховного Совета МССР 19 августа одобрил проекты законов и внес их на рассмотрение XIII сессии Верховного Совета. Забастовка вспыхнула с новой силой. Стал крупнейший завод республики – завод им. Кирова, «Электромаш» и другие «флагманы» молдавской индустрии. К сорока Тираспольским предприятиям присоединились 24 предприятия других регионов Молдавии, т.е. стачка приняла общереспубликанский характер. 25 августа в Тирасполе прошел 50-тысячный митинг. Одновременно в Кишиневе заседал Президиум Верховного Совета МССР, обсуждавший требования забастовщиков. В 6 часов вечера из Кишинева поступило сообщение: принято решение сессию проводить, требования забастовщиков игнорировать. Многотысячные митинги продолжались в Тирасполе 27 и 28 августа.

Как и следовало ожидать, 29 августа в Кишиневе начала работу сессия Верховного Совета МССР. За всю историю молдавская государственность не видела такого массового забастовочного движения, которое проходило в эти дни. В республике одновременно бастовало 179 трудовых коллективов; солидарность бастующим выражало еще более 400 коллективов, поддерживая их материально. Общее количество бастующих достигало 200 тысяч человек. «Это было не уличное буйство своры пьяных маргиналов, а осознанный массовый протест наиболее активной части общества, той части, которая остро почувствовала, что приближается большая беда, – раскол, рознь, горе, нищета, потеря близких, кровопролитие» [2, с. 65].

Но руководство МССР не захотело прислушаться к требованиям бастующих. Компромисс также не рассматривался. Таким образом, 31 августа законопроекты «О возврате молдавскому языку латинской графики» и «О статусе государственного языка МССР» получили статус законов. Точно так же 1 сентября был принят закон «О функционировании языков на территории МССР». По мнению В.П. Степанова, «впервые за 200 лет (исключая межвоенный период) была осуществлена попытка ограничить официальное влияние русской культуры и языка. Это, естественно, не смогло не сказаться на ценностных ориентирах как мажоритарного этноса в Молдове, так и национальных меньшинств» [16, с. 18].

Принятие непопулярных законов придало забастовке новый импульс. К бастующим подключились кишиневские летчики и Бендерские железнодорожники. 3 сентября в Кишиневе остановилось более 30 предприятий, а в целом по республике – около 200. Кишинев оказался блокированным по воздушным и железнодорожным путям. На митинге Интердвижения 3 сентября 1989 г. приняло участие большое количество молдаван, которые усмотрели в принятых республиканским парламентом законах заряд огромной разрушительной силы не только под гражданский мир, но и под культурный суверенитет молдавской нации. Наиболее часто звучащая фраза «Ну врем сэ фим ромынь!» («Не хотим быть румынами!») каждый раз сопровождалась громом аплодисментов. Но руководство МССР оказалось непреклонным.

В середине сентября руководители забасткома встретились с М.С. Горбачевым. Он пообещал, что в случае прекращения забастовки вопрос о положении в Молдавии будет рассмотрен в Верховном Совете СССР. Забастовки были остановлены, но XV пленум ЦК КПСС, на котором от молдавской стороны выступал ярый сторонник отделения МССР от СССР первый секретарь ЦК КПМ С.К. Гроссу, ни к каким переменам в пользу разрешения внутриполитического кризиса в МССР не привел. После всего этого, забасткомы Кишинева, Бельц, Оргеева и других городов правобережной Молдавии больше не поднимались на выступления против правительства МССР. Жители же приднестровского региона (территории левобережного Поднестровья и Бендер с окрестными селами, находящихся на правом берегу Днестра) смириться со своим поражением и не собирались. Наоборот, отсутствие результата вкупе с накопленным опытом и самоуважением неизбежно привели к идее необходимости продолжения борьбы, но уже за новую цель – собственную государственность, ибо только она была способна защитить их от национализма.

Роль руководителя революционной борьбой взял на себя сформированный еще в августе 1989 г. ОСТК, который объединил вокруг себя рабочих большинства заводов и фабрик приднестровского региона МССР. Основными центрами противостояния националистам стали, конечно же, крупные города, такие как Рыбница, Тирасполь, Бендеры и Дубоссары – здесь была сконцентрирована основная масса трудовых коллективов, явившихся основной силой революции.

Абсолютное большинство приднестровцев, а сюда нужно отнести как субъектов, так и объектов политической жизни региона, начиная с профессиональных политиков и управленцев и заканчивая простыми рабочими и крестьянами, приняли самое активное участие в референдумах и сходах граждан, как наиболее легитимной форме утверждения Приднестровской государственности [15, с. 125].

Референдумы и сходы граждан в городах и районах Приднестровья стали подлинной основной формирования независимой республики. «Их можно считать примером политической новации, так как именно их решения имели для будущего Приднестровья судьбоносное значение» [14, с. 154].

Во всенародном плебисците по вопросу образования Приднестровской Республики и вхождение в нее, прошедшем с декабря 1989 г. по ноябрь 1990 г. участвовало: Бендеры – 68 634 чел. (80% избирателей), за Приднестровскую Республику высказались 66 753 (97,3%); соответственно Тирасполь – 125 775 (93%) и 120 561 (95,9%), Дубоссары – 16 312 (77%) и 15 834 (97%), Дубоссарский р-н – 6 136 (30%) и 5 830 (95%); Рыбница – 32 097 (82%) и 29 232 (91%), Рыбницкий р-н – 23 498 (94%) и 22 479 (95,7%); Григориопольский р-н – 20 435 (57,6%) и 19 209 (94%); Каменский р-н – 22 130 (88%) и 21 687 (98%); Слободзейский р-н – 56 000 (70%) и 53 760 (96%) [8, с. 3].

Параллельно со всенародным обсуждением будущего приднестровского региона, 2 июня 1990 г. в Парканах состоялся I съезд депутатов всех уровней Приднестровья, на котором присутствовали 673 депутата [6, с. 12]. Съезд принял Декларацию о социально-экономическом развитии Приднестровья и сформировал Координационный Совет социально-экономического развития региона, который возглавил И.Н. Смирнов. Основы будущей приднестровской государственности были заложены именно в решениях I Съезда. Им были сформулированы положения, связанные с важнейшими вопросами общественно-политической и экономической жизни региона. Съездом было рекомендовано в срок до 1 сентября 1990 г. организовать и провести на всей территории левобережья Днестра референдумы о целесообразности образования Приднестровской Автономной ССР. Однако важно, что если летом 1990 г. всенародный плебисцит должен был рассмотреть вопрос о создании Приднестровской АССР в составе Молдавской ССР, то уже к осени приднестровцам предстояло высказаться о необходимости создания самостоятельной государственности. Основанием к этому послужил сам ход истории. Дело в том, что 23 июня Верховный Совет ССР Молдовы принял Декларацию о суверенитете, которая де-факто вывела республику из состава СССР. А 28 июня, большинством голосов принимается Заключение комиссии Верховного Совета о политико-юридической оценке советско-германского договора о ненападении и дополнительного секретного протокола к нему, в котором фиксируется незаконность образования в 1940 г. Молдавской ССР путём присоединения Бессарабии к Молдавской Автономной Советской Социалистической Республике (МАССР).

Таким образом, молдавская власть в лице Верховного Совета вернула политическую ситуацию ко времени до 2 августа 1940 г., когда существовала МАССР и не имеющая государственного статуса Бессарабия в составе Королевской Румынии.

По мнению очевидца тех событий И.Н. Галинского, «это стало реперной точкой кардинальных политических изменений в Молдавии. Так Советская Молдавия превратилась в Республику Молдова» [7].

В итоге, в населенных пунктах Приднестровья в референдумах и сходах граждан по вопросу создания самостоятельной республики приняли участие 371 017 (79%) внесенных в списки избирателей. «За» ПМССР высказались 95,89% голосовавших, или 75,3% от общего числа избирателей [5, с. 75]. Таким образом, народ Приднестровья со всей определенностью высказался за создание своей государственности. 2 августа 1990 г. трудовой коллектив тираспольского завода литейных машин им. Кирова выступил с Обращением, в котором призвал жителей левобережья незамедлительно начать работу по проведению II съезда депутатов всех уровней Приднестровья. Данное Обращение нашло повсеместную поддержку.

Проведение съезда не заставило себя долго ждать. 2 сентября в здании Тираспольского городского театра на историческом II Чрезвычайном съезде депутатов всех уровней Приднестровья, в присутствии 636 делегатов – депутатов городских, районных и сельских Советов, а также народных депутатов СССР и ССР Молдова, был рассмотрен вопрос о целесообразности воссоздания государственности на территории Приднестровья. Идея создания самостоятельного государства, исходя и волеизъявления подавляющего большинства приднестровцев, стала лейтмотивом всех выступлений. Съездом провозглашалось образование Приднестровской Молдавской ССР в составе СССР. Вновь сформированный съездом приднестровский парламент – Временный Верховный Совет ПМССР – по единогласному решению депутатов возглавил И.Н. Смирнов. Также были приняты Декларация об образовании ПМССР и Декрет о государственной власти. Они легли в основу принятой спустя год Конституции ПМССР.

Выборы в Верховный Совет первого созыва ПМССР состоялись в ноябре 1990 г. На 11 избирательных округах (из 63) проголосовало свыше 91%, на 27 – от 81% до 90, на 15 – от 71% до 80, на 5 – от 61% до 70, на 3 – от 51% до 60 и только в двух округах проголосовало менее 50% избирателей [9, с. 4].

Символы государственности второй республики на Днестре – флаг и герб – были установлены 2 сентября 1991 г. Постановлением Верховного Совета на основе атрибутики МССР, действовавшей до 1990 года. А 5 ноября на основании пожеланий жителей Приднестровья, Верховный Совет принял решение переименовать территориальное новообразование в Приднестровскую Молдавскую Республику.

Выводы

Катализатором создания второй республики на Днестре – Приднестровской Молдавской Республики – стали стремительно нарастающие в СССР центробежные тенденции и беспрецедентно быстрыми темпами слабеющая власть союзного центра, что привело к возрождению и оживлению в Молдавии «дремлющих» националистических сил и формированию общественных структур, ориентированных на выход из СССР. Последнее ставило население Приднестровья, лишенное своей государственности в 1940 г., перед реальной угрозой потери своей идентичности, вытеснения русского языка и русских из Молдавии, на протяжении столетий являвшихся гарантом стабильности и процветания Приднестровья.

Приднестровцам же, которые на протяжении 1989 и 1990 гг. активно проявляли свою гражданскую позицию посредством мирных митингов, демонстраций, забастовок и пытались обернуть вспять националистическое движение в МССР, пришлось провести референдумы, I и II съезды депутатов всех уровней Приднестровья и воссоздать собственную государственность для защиты своих языковых, этнических, экономических, культурных и других прав и интересов.

Таким образом, возникла и окрепла ПМР – уникальное порождение сохранившейся у населения юго-западной границы России активной гражданской позиции и политической воли. Власть в Приднестровье оказалась в руках людей, ориентированных на идеи приднестровского патриотизма.

Также бесспорным является то, что приднестровский народ, воспользовавшись принадлежащим ему правом, без всякого диктата и вмешательства «сверху» попытался и смог самым демократичным путем определить свою дальнейшую судьбу – вновь построить легитимную и востребованную государственность на Днестре.

Список литературы

1. Бабилунга Н.В. (2008) История ПМР в кратком изложении // Приднестровье в макрорегиональном контектсе черноморского побережья: сборник статей; научный ред. Кимитака Мацузато; №18. 22-62. URL: https://src-h.slav.hokudai.ac.jp/coe21/publish/no18_ses/contents.html (04.05.2023)
2. Бабилунга Н.В. (2015) Приднестровье: шаги истории / Тирасполь. 72.
3. Бабилунга Н.В. (2019) Роль А.В. Суворова в исторической судьбе Приднестровья / Сборник научных статей по материалам Международной научной конференции «Межкультурный диалог и вызовы современности: другость и инаковость в своем и родном» под общ. ред. В.П. Степанова, С.М. Губаненковой. Орел-Комрат 19-21 апреля 2019. 249-254.
4. Бершин Е. (2002.) Дикое поле. Приднестровский разлом: Документальная повесть / Москва: Текст. 191.
5. Волкова А.З. (2006) Референдумы в Приднестровской Молдавской Республике (1989-2006гг.) / Тирасполь. 392.
6. Волкова А.З. (2006) Съезды депутатов всех уровней Приднестровской Молдавской Республики (1990-2006 гг.) /Тирасполь. 264.
7. Галинский И.Н., Галинский Я.О. (2018) Предпосылки образования и этапы становления непризнанного приднестровского государства / Право и современные государства 2018, №1,с. 34-40. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/predposylki-obrazovaniya-i-etapy-stanovleniyanepriznannogo-pridnestrovskogo-gosudarstva/viewer (дата обращения: 14.10.2023)
8. Днестровская правда, №261, 29 ноября 1990. С.3
9. Днестровская правда. № 270, 21 декабря 1990. С. 4
10. Кодряну Г. (2002) Днестровский разлом. Приднестровский кризис и рождение ПМР: роль и место спецслужб. / Тирасполь: «Типар». 208.
11. Кондратович Д.Ф. (1997) Предыстория Приднестровской Молдавской Республики // Ежегодный исторический альманах Приднестровья. № 1. 57-59.
12. Непризнанная республика. Очерки. Документы. Хроника. В 6 т. Т. 1. Документы государственных органов Приднестровья (1997) / Отв. ред. и сост. В.Ф. Грызлов. – М.: Ин-т этнологии и антропологии РАН. 292.
13. Он жизнь республике отдал: сб. статей Д.Ф. Кондратовича и воспоминания о нем: сборник (2003) / Бендеры: «Полиграфист». 592.
14. Осипова С.А., Короткова О.А. (2020) Генезис и становление Приднестровской государственности / Власть, №28(5). 151-158.
15. Приднестровская государственность: история и современность: сборник (2005) / Тирасполь: Изд-во Приднестровского ун-та. 280.
16. Степанов В.П. (2015) Этнополитическое конструирование гражданской идентичности на двух берегах Днестра (1989-2014 гг.): моногр.: научное изд. / В. П. Степанов ; предисл. проф. М. Н. Губогло ; Рос. ин-т стратег. исслед. ; Приднестровский гос. ун-т им. Т. Г. Шевченко, Ин-т истории и гос. управления. – М.; Тирасполь. 224.
17. Феномен Приднестровья (2003) / Тирасполь: РИО ПГУ. 336.

К началу февраля 1918 г. румынские войска под предлогом защиты населения и промышленно-продовольственного потенциала заняли крупные го­рода и железнодорожные станции Бессарабии. Центральные районы края были заняты 1-й кавалерийской (штаб — Бельцы) и 11-й пехот­ной (штаб — Кишинев) дивизиями, а южные районы — 2-й кавалерийской (штаб — Чимишлия) и 13-й пехотной (штаб — Болград) дивизиями. Однако в сельских районах румынское присутствие было незначительно, и их власть никто не признавал. Отражением этой ситуации стал III Бессарабский губернский крестьянский съезд, открывшийся в Кишиневе 18 (31) января. Руководство «Сфатул Цэрий» надеялось подчинить съезд своему влиянию и добиться приня­тия резолюции с одобрением ввода румынских войск. Однако съезд высказался против интервенции и осудил действия «Сфатул Цэрий».

Избранный президиум по поручению съезда обратился к представи­телям стран Антанты в Яссах с протестом против румынской окку­пации. Узнав об этом, румынское командование 22 января (4 февра­ля) разогнало съезд, арестовав и расстреляв активно выступавших против оккупации 45 делегатов из 116. Середина февраля 1918 года. Пока румынские войска продолжали захват Бессарабии, Румыния вела переговоры со странами Четверного союза о мире. (Четверной Союз – Блок Германской империи, Австро-Венгрии, Болгарии и Османской империи, противостоявший странам Антанты (Англия, Франция и Россия) в Первой мировой войне 1914—1918, – прим. ред). Имея почти 700-тысячную армию, состоявшую из 15 пехотных, 2 кавалерийских и 4 резервных дивизии, Румыния 15 (28) января 1918 г. сообщила странам Антанты о возможности заключения сепаратного мира.

18 февраля при личной встрече с Макензеном Авереску получил заверения в том, что румынскому королю ничто не угрожает, а Румыния сможет сохранить свои войска в Бессарабии. Одновременно румынской стороне были переданы предварительные условия мирных переговоров:

1. Не возобновлять войны со странами Четверного союза;
2. Уволить из румынской ар­мии антантовских офицеров и принять германского офицера связи в румынском Генштабе;
3. Поддерживать вывоз сельскохозяйственных продуктов с Украины;
4. «Вся румынская армия получает свободу рук для операций против большевиков или против Петроградского правительства до тех пор, пока последнее не подпишет мира с центральными державами и Румынией. Она будет поддержана, если это станет необходимым с военной точки зрения, подразделениями со­юзных правительств».

24 февраля состоялась первая официальная встреча делегаций сторон. Пытаясь добиться смягчения условий соглашения, румын­ская сторона ссылалась на то, что «историческое призвание ру­мынского народа состоит и будет состоять в том, чтобы оставать­ся естественным валом между Карпатами и устьями Дуная против славянства». Кроме того, румыны указали на то, что Бессарабия не может быть компенсацией за Добруджу, поскольку Румыния ли­шается выхода к морю. Но подобные заявления, конечно же, не по­влияли на позицию делегации Четверного союза, которая потребо­вала от короля Фердинанда назначения прогермански настроенного А. Маргиломана премьер-министром ясского правительства.

Однако пока румынское руководство решало, что делать дальше, истек срок германского ультиматума, и германское командование 28 февраля за­явило о прекращении перемирия. Правда, оно согласилось продлить его на сутки, если Румыния согласится на немедленную демобили­зацию 8 своих дивизий и на пропуск через Молдавию и Бессарабию германо-австрийских войск на Украину.

В ответ румынская сторона 1 марта заявила о согласии на пере­говоры на основе взаимных уступок, но германская сторона выдви­нула новый ультиматум, потребовав от Румынии до 12.00 2 марта безоговорочно принять все условия стран Четверного союза. В противном случае военные действия будут возобновлены. Поскольку положительный румынский ответ был получен позднее указанного срока, германская сторона 3 марта заявила о возобновлении военных действий, но, учитывая уже полученное согласие Румынии, страны Четверного союза потребовали до 12.00 5 марта подписать прелиминарный договор, новое соглашение о перемирии и окончательный договор на условиях Четверного союза.

В итоге 5 марта 1918 г. в Буфте под Бухарестом был подписан прелиминарный договор между Румынией и странами Четверного союза, согласно которому:

1. Румыния уступала Четверному союзу Добруджу.
2. Державы Четверного союза обязывались предоставить Румы­нии торговый выход к Черному морю через Констанцу.
3. Румыния в целом соглашалась на австро-венгерские требования исправления австро-венгерско-румынской границы.
4. Румыния признала экономические требования.
5. Румыния обязалась немедленно демобилизовать 8 дивизий и поручить проведение демобилизации румынскому и германскому командованию. Остальная румынская армия подлежала демобилиза­ции после восстановления русско-румынского мира.
6. Румыния согласилась на немедленный вывод своих войск с австро-венгерской территории.
7. Румынское правительство обязалось всеми силами поддержать перевозку войск держав Четверного союза через Молдавию и Бес­сарабию в Одессу.
8. Румыния обязалась уволить всех находившихся на румынской службе офицеров Антанты.
9. Договор вступал в силу немедленно. Не позднее 14 дней Румыния обязана заключить окончательный мирный договор.

Тем временем успешное продвижение советских войск по Украи­не, образование в Одессе Верховной коллегии по борьбе с румын­ской и бессарабской контрреволюцией, в руках которой СНК РСФСР сосредоточил все вопросы внешней политики Одесского района, и прибытие в Одессу Х.Г. Раковского «с задачей погнать румынские контрреволюционные силы из Бессарабии и вызвать революционное движение в Румынии», привело к тому, что 15 февраля перегово­ры с румынами были прерваны. Румынской стороне был предъяв­лен ультиматум о немедленной эвакуации из Бессарабии румынских войск, о выдаче всего захваченного ими русского военного имуще­ства, о разгоне русских и прочих национальных контрреволюцион­ных отрядов, о выдаче генерала Щербачева, о наказании виновников убийств и расстрелов русских военнослужащих. В противном слу­чае, указывалось в документе, будут открыты военные действия «для защиты русской революции».

16 февраля военные действия возобновились. Однако попытка красной черноморско-дунайской флотилии прорваться в устье Ду­ная у Вилково, как и попытка советских войск овладеть Бендерами, окончилась неудачей. Румынская попытка обойти Тирасполь с юга привела к боям у Каркмазы и Паланке. 17 февраля СНК РСФСР пе­редал в распоряжение Верховной коллегии по борьбе с румынской и бессарабской контрреволюцией Северную армию М.А. Муравьева, которая перебрасывалась из Киева в Одессу по железной дороге.

19 февраля Муравьев вступил «в главное командование над револю­ционными войсками, действующими против Румынии», решив на­ступать на Яссы с трех направлений: от Могилева-Подольского, от Рыбницы и от Бендер.

20 февраля приказом советского командования Румынского фронта левобережье Днестра до линии Ташлык — Весе­лый Кут, Раздельная — Одесса, а также Бендерский и Аккерманский уезды Бессарабии объявлялись на военном положении.

21 февраля все советские войска, находившиеся на территории от Галаца до Се­вастополя, были объединены в 3-ю революционную армию под ко­мандованием П.С. Лазарева.

26 февраля между Рыбницей и Слободкой войска подходившей от Киева армии П.В. Егорова столкнулись с румынским отрядом, форсировавшим Днестр, и комбинированным ударом разгромили его.

28 февраля «на Рыбницком направлении революционные войска лихим ударом заняли правый берег Днестра, опрокинули румынских [оккупантов] и продвинулись на 15 верст; захватили 18 действую­щих орудий, большое число [27] пулеметов» и освободили Резину, Шолданешты и другие села. Однако занятие 3 марта Жмеринки австро-венгерскими и украинскими войсками вынудило советские отряды отступить за Днестр.

На юге Бессарабии попытка румын форсировать Днестр 1 марта у села Троицкого была отбита с помо­щью местного населения, но и советские части отошли за Днестр, оставив 8 марта Аккерман.

Общие потери румынских войск в ходе военных действий в январе — марте 1918 г. составили 488 человек (убито — 25, ранено — 312, пропало без вести — 151). Сложное положение Румынии на переговорах со странами Четвер­ного союза, неудачи румынской армии на Днестре и необходимость выиграть время привели к тому, что румынское руководство решило пойти на переговоры с советскими представителями. Кроме того, советскими властями в Одессе были арестованы находящиеся в городе румынские политические и военные деятели, которых румынское пра­вительство стремилось вернуть в Румынию. Со своей стороны, совет­ские представители, полагавшие, что «обстоятельства складывались благоприятно для нас: революционное брожение в Румынии, всеобщее возмущение бессарабского населения, в особенности крестьян, про­тив румынской оккупации, нежелание румынских солдат сражаться и малочисленность румынских сил в Бессарабии», вынуждены были из-за «катастрофического положения вследствие австро-германо-украинского наступления» тоже согласиться на переговоры.

В этих условиях дипломатические представители Антанты в Яссах 21 февраля поручили итальянскому посланнику в Румынии К. Фашиотти направить советскому правительству официальную ноту от их имени, которая гласила, что интервенция в Бессарабии «представляет военную операцию без какого-либо политического характера, предпринятую, несомненно, с гуманитарной целью — га­рантировать снабжение провиантом русских и румынских войск и гражданского населения», и предложили румынскому командова­нию и советским властям начать в Одессе при их посредничестве переговоры.

(М.И. Мельтюхов, «Бессарабский вопрос между мировыми войнами 1917— 1940 гг.»)