Александр Ювченко из Слободзеи, старший инженер-механик Чернобыльской АЭС, был в составе смены, когда взорвался реактор 4-го энергоблока АЭС. В первые минуты после аварии он в полной мере выполнил свой гражданский и человеческий долг, о чём писал в служебной записке заместитель начальника реакторного цеха второй очереди станции В. Д. Шкурко, отметив мужество и героизм Ювченко.

В результате самоотверженных действий Александра вместе с товарищами по смене было выяснено состояние оборудования блока после аварии, был выведен из опасной зоны персонал, не задействованный в ликвидации последствий аварии. Всё сделанное подготовило почву к рациональным действиям по ликвидации последствий аварии. Впоследствии Ювченко был награждён орденами «Знак Почёта» (СССР), Мужества (РФ), «За заслуги» 3-й степени (Украина).

Александр учился в Слободзейской школе № 3. Подтянутый и атлетически сложенный, почти двухметрового роста, он занимался в Слободзее греблей. В 16 лет выиграл молодежное первенство Молдавии, их команда заняла второе место на Всесоюзных молодежных соревнованиях. Помимо спорта, у Ювченко были способности к физике и математике, и к 17 годам ему пришлось выбирать между поступлением в университет и карьерой спортсмена. Он выбрал учебу. В 1978 году поступил на факультет ядерной физики Одесского политехнического института.

Как один из лучших студентов Александр имел право выбрать место будущей работы. Он не раздумывал. Чернобыльская АЭС была одним из престижных атомных предприятий, располагалась на Украине, близко к Киеву, в спокойной загородной местности. А главное, семьям специалистов, приезжающим в Припять, давали квартиры.

Вечером 25 апреля Ювченко заступил на ночную смену в 4-й энергоблок. Команда ядерщиков, в которой находился Александр, должна была провести плановый эксперимент на АЭС. Хронологию произошедшего реконструировали по описаниям очевидцев:

00:28. При переходе с системы локального автоматического регулирования (ЛАР) на автоматический регулятор общей мощности (АР) оператор не смог удержать мощность реактора на заданном уровне, и тепловая мощность провалилась на уровень 30 МВт.

1:00. Персоналу АЭС удалось поднять мощность реактора и стабилизировать ее на уровне 200 МВт вместо 700-1000 МВт, заложенных в программе испытаний, чтобы сохранить охлаждающую воду, которая предотвращает перегрев реактора.

1:03-1:07. К шести работающим главным циркуляционным насосам дополнительно подключили еще несколько, чтобы повысить надежность охлаждения активной зоны аппарата после испытаний. Александр Ювченко потом писал: «В 1 ч. 07 мин. к шести работавшим ГЦН дополнительно было включено еще по одному с таким расчетом, чтобы после окончания эксперимента в контуре циркуляции осталось 4 ГЦН для надежного охлаждения активной зоны».

1:19. Все больше пара образуется из быстро исчезающей воды. Из-за понижения уровня воды оператор станции увеличил подачу конденсата (питательной воды). Из активной зоны вывели последние стержни ручного управления, которые позволяли вручную управлять процессами, происходящими в реакторе.

1:22-1:23. Уровень воды стабилизировался. Сотрудники станции получили распечатку параметров реактора, на которой было видно, что запас реактивности опасно мал. Персонал АЭС решил, что можно продолжать работу с реактором и проводить исследования. При этом тепловая мощность начала увеличиваться.

Оператор закрыл стопорно-регулирующие клапаны турбогенератора № 8. Подача пара на него прекратилась. Начался «режим выбега», то есть активная часть запланированного эксперимента.

Начальник смены 4-го энергоблока, поняв опасность ситуации, дал команду старшему инженеру управления реактором нажать кнопку аварийного глушения реактора А3-5. По сигналу этой кнопки в активную зону должны были вводиться стержни аварийной защиты, однако до конца опустить их не удалось – давление пара в реакторе задержало их на высоте 2-х метров (высота реактора – 7 метров). Тепловая мощность продолжила стремительно расти, начался саморазгон реактора. Счет шёл на секунды.  

1:23. Произошли два мощных взрыва, в результате которых реактор 4-го энергоблока был полностью разрушен. Также были разрушены стены и перекрытия машинного зала, возникли очаги пожара. В результате разрушения реактора произошел выброс в атмосферу 50 тонн ядерного топлива, а 7 тысяч тонн радиоактивного графита разбросало вокруг АЭС.

Александр вспоминал, что в момент аварии находился в своем кабинете между 3 и 4 реакторами на уровне 12,5. Вдруг послышался глухой удар, пол задрожал под ногами. Раздался взрыв, от которого толстые бетонные колонны и стены комнаты, казалось, прогнулись. Ударная волна вырвала дверь и принесла облако молочно-серой радиоактивной пыли и пара. Свет погас. Вокруг раздавалось зловещее шипение.

Позвонили с блочного щита управления № 3 и попросили принести носилки. Взяв носилки, Александр побежал вниз на помощь. По дороге его остановил растерянный человек с окровавленным и неузнаваемым лицом, его белый халат был черным. Только по голосу понял, что это оператор насосов охлаждения Виктор Дегтяренко, который сказал, как обстоят дела на их рабочем месте и что там остался Геннадий Русановский. Имевшийся у Ювченко фонарик помог ему ориентироваться. Он увидел Геннадия среди обломков. Грязный и ошпаренный струей пара, он дрожал от шока, но все же попросил помочь Ходемчуку, находившемуся в насосной. Направившись туда, Александр увидел только руины и звездное небо.

Возвращаясь, встретился с Юрием Трегубом, которого послали вручную открыть вентили системы охлаждения высокого давления и залить активную зону реактора водой. Зная, что для этого потребуются как минимум двое, Александр направил раненого Русановского туда, где ему окажут помощь, а сам пошел с Трегубом к емкостям охладителя. Вход туда был завален обломками, тогда они спустились на два этажа вниз и оказались по колено в воде. Дверь в зал заклинило, но через узкую щель видно было, что гигантские стальные цистерны разорвало, ни стен, ни потолка зала не было. Лунный свет освещал всё это.

Ювченко и Трегуб выбежали из здания и увидели, что его половина исчезла, а реактор испускает голубое свечение ионизированного воздуха. Они вернулись в здание и встретили начальника смены Валерия Перевозченко и двух младших техников — Кудрявцева и Проскурякова, которых главный инженер 2-й очереди станции А. С. Дятлов послал опустить стержни управления интенсивностью ядерной реакции вручную. Трегуб отправился в диспетчерскую доложить о размере повреждений, а Перевозченко решил убедиться, что реактора, в том числе и стержней, уже нет. Все четверо поднялись по лестнице на 35-й уровень. Ювченко стал удерживать многотонную дверь в реакторную, которая была повреждена и вот-вот могла захлопнуться. Трое его спутников вошли внутрь. Пробыв не более минуты на том, что раньше было коридором в реакторный зал, все трое получили смертельные дозы облучения. Ювченко же получил серьезные бета-ожоги и гамма-ожоги левого плеча, бедра и голени, когда удерживал открытой дверь, покрытую радиоактивной слизью. Перевозченко, служивший на атомном подводном флоте и понимавший случившееся лучше других, удержал Александра от стремления войти в реакторный зал. Дверь захлопнулась.

В 3 часа ночи Ювченко начало сильно рвать, к 6 часам он не мог самостоятельно ходить, его довели до машины скорой помощи. К утру больница приняла 90 пострадавших. Среди них были работники с блочного щита управления № 4. У Александра кружилась голова, но скоро от усталости уснул и проснулся, только когда медсестра пришла ставить ему капельницу. Он узнал в ней соседку по дому и попросил после смены разыскать жену и передать, что скоро будет дома.

Супруга Александра Наталья Владимировна вспоминает:

«В 8:30 должен был начаться мой урок в школе. Я умылась, оделась и стала ждать возвращения Саши со станции. Услышала звонок в дверь, обрадовалась, думала, что Саша, но вместо мужа в дверях стояла соседка, работавшая в больнице, которая сообщила, что на станции была авария, Саша в больнице, просил передать, чтобы я не ходила на работу.

Весь день я пыталась выяснить, что с Александром. Спустилась к телефону-автомату и позвонила в больницу, но ответа, есть ли там Александр Ювченко, не получила. Потом узнала, что в больницу никого не пускают, но оставаться дома не могла, пыталась выяснить хоть что-то о Саше. Пришла моя близкая подруга Маша, жившая с нами в одном подъезде. Её муж, работавший на третьем блоке, тоже не пришел со смены. Я оставила Кирилла под присмотром соседей и вместе с Машей, обходя квартиры, пыталась найти кого-то, кто мог бы рассказать нам о случившемся. Почта и междугородняя телефонная линия не работали. Вернувшийся Машин муж сказал, что помогал доставить Сашу в больницу еще утром, другой сосед видел Сашу в больнице и объяснил, где его искать. Я добралась до больницы к вечеру. Александр через окно спросил, оставляла ли я окна квартиры открытыми на ночь. Он выглядел обыкновенно, лишь волосы на висках стали совершенно седыми, рука и плечо у него были ярко красными, как от солнечного ожога. Саша сказал, чтобы я закрыла все окна, выбросила всю еду, стоявшую открытой, и вымыла квартиру. Видно было, что он не мог сказать ничего больше. Мне до этого сказали, что в санчасти работают люди из КГБ. Я смогла передать Саше необходимое. Увидеться с ним еще раз мне не удалось.

Вместе с родителями, используя родственные и иные связи, пыталась выяснить, что с Александром. Через знакомых дяди, жившего в Москве, узнала, что наиболее пострадавшие во время аварии отправлены в клиническую больницу № 6. Там мы с мамой Саши Верой Андреевной оказались во второй половине дня. Сама больница была непримечательной, но входы в неё охранялись. Вышел врач, который сообщил о состоянии пациентов с ЧАЭС. Однако о Саше ничего не сказал. Когда я задала ему вопрос о муже, он пригласил пройти с ним. На лифте поднялась на восьмой этаж вместе с сопровождающим, и меня провели к палате № 801. В ней вместе с пожарным Правиком лежал Александр, голова его была наголо выбрита (у некоторых чернобыльских операторов радиоактивность волос была в 1 000 раз выше обычной, их волосы собирали в пластиковые пакеты для захоронения). После долгих дней неведения испытала радость. Саша сказал, что он больше не ощущает острых признаков лучевой болезни: головокружения и тошноты, которые мучали его ранее. Когда потом я спросила у врачей о состоянии мужа, ответ сильно встревожил: «В течение первых трех недель мы узнаем, но будьте готовы к худшему».

Когда первых товарищей Ювченко повезли на кладбище, его мучения только начинались. Бета- и гамма-частицы, проникшие через его одежду, разрушали организм. Александра, единственного из четырех, лежавших на всем этаже, перевели в реанимацию. Начался некроз по мере того, как радиация проедала плоть до кости. Боль стала почти невыносимой, и медсестры кололи пациенту морфин. Врачи начали обсуждать необходимость ампутации руки и направили ходатайство о получении из Ленинграда специального оборудования, чтобы выяснить насколько это необходимо.

От ран умер Валерий Перевозченко. 14 мая умерли еще трое операторов четвертого блока. Виктор Проскуряков умер ночью 17 мая. Число лейкоцитов в крови Ювченко упало до нуля, последние волосы выпали. Количество погибших чернобыльцев достигло 20. Александр не был религиозен и молитв не знал, но мысленно просил Бога дать ему прожить очередную ночь. При встрече в Слободзее Александр как-то сказал мне, что часто вспоминал слова Володи Правика, которому присвоили звание Героя Советского Союза посмертно: «Если доживем до утра, значит, мы еще поживем!».

Было установлено, что А. П. Ювченко получил дозу облучения 4,1 зиверта (1 зв = 100 рентген). При 600 рентген смертность 90% за 14 суток, при 350 – 50% за 30 суток.

В Московской больнице ему переливали кровь и плазму. Лечили его и в Германии. Сделали 15 кожных трансплантаций. Кожа была черной и осыпалась, как ксероксный порошок. Но все же врачам удалось спасти Александра.

После выписки из больницы семья Ювченко получила квартиру. Александр Петрович вел большую общественную деятельность, трудился на различных работах. Ему приходилось постоянно контролировать состояние здоровья, избегать всяких контактов с бензином, маслом и другими реагентами, так как сразу возникали раны, которые долго заживали. Кровь останавливалась небыстро. Тем не менее природное здоровье, занятия спортом позволили ему прожить 22 года после аварии.

В 2008 году А. П. Ювченко не стало. Похоронен он на Троекуровском кладбище в Москве.

Материал подготовлен на основе статьи Олега Настасенко «Чернобыль и жизнь после», опубликованной в газете  «Слободзейские вести» № 15 от 13.04.2021 г.

Фото из фондов Слободзейского историко-краеведческого музея

На чернобыльскую станцию я попал как офицер запаса из военкомата Тирасполя. Призвали меня летом 1987-го, спустя год после аварии. Когда я попал в город Припять, что находится в 18-ти км от самого Чернобыля, саркофаг был уже установлен на 4-й энергоблок. К счастью, 3-й блок не пострадал. Работа велась на крыше и внутри по дезактивации и очистке 3-го энергоблока, и, в конце концов, его запустили осенью 1987-го. Это была серьезная станция, проработавшая вплоть до 2000 года.

Сложно сказать, почему произошёл тот страшный взрыв. Нам это объяснили неудачным экспериментом. Работники станции решили узнать, как она поведёт себя, если отключить все защиты и понизить температуру в реакторе. И вдруг всё пошло не так. Температура в ректоре была сумасшедшая, на нужном уровне её поддерживали циркуляционные насосы, омывающие трубы в реакторе. И так получилось, что эти насосы отключили и на какой-то момент мощность реактора стала большой, а охлаждения не было. В общем, оно и взорвалось. Никакого износа оборудования не было, станция то свежая, построена в начале 80-х, это чисто человеческий фактор. Люди просто хотели узнать, что же будет. Начались эксперименты с 9 утра 25 апреля, а закончились ночью около 3 часов.

Сначала всё было строго засекречено, само происшествие скрыли, после него вообще дней пять молчали, хотели скрыть инцидент. Говорили, что якобы случился пожар. Но на самом деле там была страшная катастрофа. Новость о ней пролетела по миру только потому, что радиоактивное облако несколько раз обогнуло земной шар, из-за этого повысилась доза нормального радиационного фона. Эти факты уже просто невозможно было скрыть. И когда начали обсуждать, пришлось уже объявлять об этом, оправдываться перед МАГАТЭ.

Эти испытания были ведомственными, скорее всего запланированными. Но о них знал только узкий круг людей, собственно сами экспериментаторы. Не знали даже жители Припяти. Им вначале рассказывали, что это был просто тепловой взрыв.

Когда я приехал на место катастрофы, обстановка там была нормальной, никто ничего не боялся, потому что всё зависело от атмосферы в коллективе, а была она дружеская, все были заточены на работу, которая длилась по 10-12 часов. А заключалась она в следующем: в пункт по специальной обработке техники приезжали автомобили, люди, одеваясь в защитные костюмы, смывали определённым раствором налипшую радиоактивную пыль, грязь. Рядом стояли определители-дозиметры, которые выявляли уровень радиации той или иной техники. Если вдруг было что-то не так, автомобиль заворачивали, увозили в другое место и опять мыли. В самой Припяти скребли и чистили стены, вывозили зараженный грунт, а на его место привозили свежий.

Как таковой особой борьбы с радиацией, конечно, не придумано. Она проникает во все поры, материалы, металлы. Было даже кладбище машин, куда закапывали пропитанную радиацией технику, которой уже нельзя было пользоваться. Если закапывать не получалось, то она так и стояла под открытым небом.

Допустимая для человека доза радиации была установлена на уровне около 10 рентген. Тех, кто набирал эту дозу, отправляли назад. А гражданские работали вахтовыми методами: 2 недели труда, 2 недели отдыха.

Как выяснилось, радиация – это такая интересная штука, она, как лужа после дождя: в одном месте высокая, а через пару шагов уже меньше. Обычным глазом невозможно понять, стоишь ты в очаге поражения или нет. Поэтому перед проведением работ по дезактивации первыми на место отправлялись специально обученные люди, химики-доземетристы. Они определяли дозу радиации, которую получит человек, высчитывали время безопасного нахождения, составляли карту местности.

Сначала на крыше энергоблока можно было находиться около 50 секунд, потом со временем чуть больше. По мере очистки 4-го энергоблока время нахождения человека увеличивалось примерно на десятки секунд. Самое главное – надо было отключить систему вентиляции: 3-й и 4-й блоки работали вместе. В 3-м блоке можно было работать дольше на 2-3 часа: стену между ними заделали, и радиация меньше проникала.

Когда человек достигал по документам установленной дозы радиации, его увольняли в запас, а вместо него прибывали новые.

Конечно, мы все боялись, но нас хорошо инструктировали. Ситуация была такая, что люди хотели побыстрее набрать дозу радиации и уехать домой. Ведь все мы считались добровольцами, хотя и призывали нас из военкомата. Если человек уклонялся, им занималась военная прокуратура, и он получал срок. Это та же самая война, только с радиацией, если кто-то избегал повестки, он считался дезертиром.

За весь период ликвидации чернобыльской аварии около миллиона человек со всех стран СССР прошли через это. Борьба с мирным атомом шла четыре с половиной года, начиная с 26 апреля 1986-го по 31 декабря 1990-го.

Сейчас все реакторы остановлены и уже никогда не будут запущены, на станции проводят экскурсии, а зона отчуждения превращается в заповедник. Однако, к сожалению, радиация все ещё исходит, хотя и не в таких страшных дозах. Если бы не те эксперименты, думаю, что ЧАЭС работала бы и по сей день.

9 сентября 1982 года на ЧАЭС произошла первая авария – во время пробного пуска 1-го энергоблока разрушился один из технологических каналов реактора, была деформирована графитовая кладка активной зоны. Пострадавших не было, ликвидация последствий ЧП заняла около трех месяцев.

В ночь с 25 на 26 апреля 1986 года произошла одна из крупнейших техногенных катастроф в истории человечества — авария на Чернобыльской атомной электростанции. На ликвидации последствий аварии работали военные и гражданские специалисты со всего Советского Союза. 

Ночью на 4-м энергоблоке Чернобыльской атомной электростанции (АЭС) проводились испытания турбогенератора. Плановое выключение её реактора, длившееся 20 секунд, казалось обычной проверкой электрооборудования. Однако из-за резкого скачка напряжения произошёл химический взрыв, в результате которого в атмосферу было выброшено около 520 опасных радионуклидов.

Облако, образовавшееся от горящего реактора, разнесло различные радиоактивные материалы, и прежде всего радионуклиды йода и цезия, по большей части территории Европы. Наибольшие выпадения отмечались на значительных территориях в Советском Союзе, расположенных вблизи реактора и относящихся теперь к территориям Белоруссии, Российской Федерации и Украины. Чернобыльская авария стала событием большого общественно-политического значения для СССР. Всё это наложило определённый отпечаток на ход расследования её причин. Подход к интерпретации фактов и обстоятельств аварии менялся с течением времени, и полностью единого мнения нет до сих пор.

Истории ликвидаторов из Приднестровья

Как это было…

 …В 01 час 23 мин. 58 сек. концентрация водорода стала неуправляемой. Первыми начали выскакивать из гнезд крышки-заглушки из трубок-каналов, потом начало трясти весь реактор и всю надстройку. Трясло так, что операторы не могли устоять на ногах. Прогремели взрывы. Один их дежурных инженеров четвёртого блока находился в тот момент в дальнем конце зала, побежал к пульту, за которым работали его коллеги… Когда поднял голову, увидел чистое небо. Не мог понять, куда делся реактор? Где надстройка? Внизу увидел разрушенный реактор.

Над реактором возникло оранжевое свечение. Тут же прибыл караул из 14 пожарных. Командир приказал тушить кровлю машинного зала, чтобы не дать возможности пламени перекинуться по крыше на другие блоки. Срочно прибыли 10 пожарных из Припяти. Они гасили пламя на большой высоте кровли реакторного отделения. Туда приходилось подниматься по наружным пожарным лестницам. Киев прислал оперативную группу пожарной охраны области, были вызваны пожарные подразделения из близлежащих городов и посёлков. Никто из них тогда не догадывался, что работают в опасной зоне высочайшего радиоактивного излучения. Многие их них погибли, других отправили на лечение в 6-ю клинику Москвы…

Подобной по масштабам аварии в истории человечества не случалось: в атмосферу было выброшено 190 тонн радиоактивных веществ; 8 из 140 тонн радиоактивного топлива оказались в воздухе; другие опасные вещества продолжали покидать реактор в результате пожара, длившегося почти две недели; люди в Чернобыле подверглись облучению, в 90 раз большему, чем от бомбы, сброшенной американцами на Хиросиму. В результате аварии произошло радиоактивное заражение в радиусе 30 км, загрязнена территория площадью более 200 000 квадратных километров. Пострадали северная часть Украины, Белоруссия… Радиационному загрязнению подверглись 19 российских регионов с территорией почти 60 тысяч квадратных километров и с населением 2 миллиона 600 тысяч человек. Радиоактивному облучению подверглись почти 8,5 миллионов жителей Беларуси, Украины и России. В 1986 году в городе Припять насчитывалось 49 тысяч человек, 27 апреля 1986 года всего за три часа из него эвакуировали 45 тысяч человек. Жители города покинули свои квартиры, дома, захватив с собой самое необходимое. Позже оставшуюся мебель, личные вещи вывезли и захоронили в могильниках.

Сразу же после аварии к работе в зоне Чернобыльской катастрофы было привлечено 800 тысяч граждан СССР – лучших специалистов научных, исследовательских коллективов, воинских частей. В конце апреля 1986 года в Одесском военном округе на базе полка гражданской защиты в селе Краснознаменка была сформирована воинская часть и направлена в Киевскую область, село Старые Соколы. Военнослужащие и военнообязанные этого полка выполняли работы на строительстве саркофага и очистке города Припять от имущества и мебели. Чернобыльцы Приднестровья проявили мужество, преданность Родине, верность долгу. Работали в сложных условиях, многие из них награждены командованием воинских частей, Правительством Советского Союза.

МИХАИЛ МУКАШОВ, ликвидатор аварии на ЧАЭС.

Как это есть…

Хотя Виктор Иванович попал на ЧАЭС не в первые дни после аварии, но и он помнит, как трещали и выходили из строя от чудовищной радиации дозиметры, хотя внешне все было спокойно. В этой невидимости и заключалось главное коварство радиации.

«Головная боль, сухость в горле, постоянно хочется пить, поэтому пили много разной воды… Поначалу казалось: подумаешь, пыль. В Афгане столько этой пыли наглотался! Только со временем мы поняли, куда на самом деле попали, – вспоминает Виктор Кибаль. – Тогда вышел приказ министра обороны: ликвидатор не должен подвергаться облучению свыше 25 рентген. В противном случае: начальник его подразделения должен заплатить штраф в размере пяти окладов. Но если бы мы всегда действовали в соответствии с этой установкой, то не смогли бы там работать. Прибор-накопитель зафиксировал, например, 34 рентгена, приходилось занижать этот показатель на 10 рентген, но с обязательным условием – зараженную одежду уничтожать…»

Самая большая сложность была в отсутствии у людей – учёных, специалистов, военных – опыта ликвидации подобных аварий. Чернобыль – первая техногенная катастрофа такого масштаба. У врачей во всем мире (не считая Японии, подвергшейся атомной бомбардировке), почти не было опыта диагностики лечения лучевой болезни. Как ни цинично это звучит, но Чернобыль стал для человечества бесценной экстремальной школой. После неё отношение к мирному атому стало гораздо более осторожным и ответственным.

Как живут «чернобыльцы» сегодня? Трудно, как и все, но рук не опускают.

«Правда, не всем «чернобыльцам» хватает сил и здоровья на активный образ жизни, – замечает Виктор Иванович. – У многих хронические заболевания, из них защищены льготами только признанные инвалидами – 21 человек. По решению минздрава республики к болезням, вызванным радиацией, у нас отнесли лишь 6 заболеваний онкологического характера. Хотя медицинскими исследованиями, в частности, российскими, доказано, что список спровоцированных радиоактивным облучением заболеваний гораздо шире…».

Председатель городского общества «Чернобыль» ВИКТОР ИВАНОВИЧ КИБАЛЬ.

Значительное увеличение заболеваемости раком щитовидной железы произошло у людей, которые были детьми и подростками во время аварии и проживали в наиболее зараженных районах Беларуси, Российской Федерации и Украины. Это было вызвано высокими уровнями радиоактивного йода, который вырвался из реактора Чернобыльской атомной электростанции в первые дни после аварии. Радиоактивный йод осел на пастбищах, где паслись коровы, и затем сконцентрировался в их молоке, впоследствии употребляемом детьми. К тому же положение усугублялось общим дефицитом йода в местном рационе питания, что привело к еще большему аккумулированию радиоактивного йода в щитовидной железе. У радиоактивного йода короткий срок жизни, если бы люди прекратили давать местное зараженное молоко детям в течение нескольких месяцев после аварии, вероятно, в большинстве случаев не произошло бы увеличения рака щитовидной железы – из доклада Всемирной организации здравоохранения за 2006 год.

Приднестровцы на Чернобыльской АЭС

1837 жителей Приднестровья также приняли активное участие в ликвидации чернобыльской катастрофы. С первых дней на место аварии были направлены военнослужащие 14-й гвардейской армии, рабочие, специалисты Молдавской ГРЭС, медработники. Впоследствии многие умерли из-за лучевой болезни, онкозаболеваний, большой дозы радиации.

Следует отметить, что работа приднестровцев на месте катастрофы была крайне опасной, и многие из участников ликвидации столкнулись с серьезными последствиями для здоровья. Однако приднестровцы проявили героизм и самоотверженность в своих усилиях по ликвидации последствий аварии.

Многие приднестровцы, задействованные в работе на месте катастрофы, были военнослужащими и работали в рамках военной мобилизации. Однако были и многие гражданские лица, которые добровольно прибыли на место катастрофы, чтобы помочь в ликвидации последствий.

Были организованы специальные группы из приднестровских медицинских работников, которые также принимали участие в ликвидации последствий на Чернобыльской АЭС. Они оказывали медицинскую помощь работникам на месте аварии и проводили профилактические мероприятия для снижения рисков для здоровья.

Приднестровцы продолжали участвовать в работе по ликвидации последствий Чернобыльской катастрофы в течение нескольких лет. Они помогали в проведении различных мероприятий по очистке и восстановлению территории вокруг, а также участвовали в научных исследованиях и изучении последствий радиации на здоровье людей и экосистем.

Участие приднестровцев в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС было значимым и героическим. Они сделали все возможное, чтобы помочь в очистке и восстановлении территории вокруг катастрофы, и проявили высокий уровень самоотверженности и мужества в условиях крайне опасной работы.

Изучение ошибок: что мы узнали из катастрофы на Чернобыльской АЭС?

В первые часы никто не сообщал о случившемся. Власти сформировали Правительственную комиссию, которая только к вечеру 26 апреля прибыла на место. Эвакуация населения началась лишь 27 апреля, когда люди уже успели получить радиационное облучение. В одном из интервью первый президент СССР Михаил Горбачёв рассказал, что в первые сутки после аварии никто не понимал, что реактор взорвался и «произошел гигантский ядерный выброс в атмосферу». Поэтому, устраняя последствия, было допущено много ошибок. Например, руководство ЧАЭС приняло решение залить реактор водой, хотя тушить там уже было нечего. В результате были затоплены подвальные помещения и бассейн-барботер под реактором.

Реактор был раскалён. Он оказался в подвешенном состоянии, имея под собой так называемый бассейн-барбатер, который в результате разрушений трубопроводов охладительной системы наполнился водой. Чтобы ограничить воздействие радиации сверху реактор запломбировали гигантской пробкой из песка, свинца, доломита, бора и других материалов. Накопившуюся там воду надо было слить. Чтобы это сделать, было необходимо открыть задвижки в тоннеле на глубине трех метров под станцией. Пожарные откачивали оттуда воду, и когда ее количество позволило провести там работы, было решено отправить в коридоры работников, которые получили лишь обычные респираторы и два ионизационных дозиметра — на груди и на лодыжке. Фактором риска было облучение от воды, так как никто не знал, как будет меняться ее активность на пути продвижения вглубь коридора, и поэтому нельзя было спрогнозировать величину полученной дозы. Операция прошла быстро и без осложнений.

А чтобы избежать выпадения радиоактивных осадков в виде дождя над станцией и соседней зоной, самолеты «бомбили» облака, и дожди проливались на других территориях. Соответственно, это привело к заражению новых земель.

Говоря о том, насколько специалисты и руководство страны не понимало всей картины произошедшего, Горбачёв привел пример: «27 апреля, уже после эвакуации Припяти, правительственная комиссия в полном составе осталась ночевать и ужинать в припятской гостинице «Полесье» – в обычной одежде и без респираторов. А ведь и вода, и воздух, и вся пища уже были заражены. Также в обычной одежде и без респираторов облетали территорию на вертолетах в первые дни после катастрофы наши академики. Так что те, кто меня информировал, сами не до конца понимали, что же все-таки стряслось. Потребовались недели, чтобы получить оценку случившегося». Потому и не отменили майские демонстрации. Дать точную характеристику последствиям не имели возможности, а распространять панику тоже никто не хотел. Первые краткие сводки появились 28 апреля в газете «Правда», а обращение президента к народу произошло лишь спустя 3 недели после аварии.

Чернобыльская авария ведь не первая. До этого были события на комбинате «Маяк» (1957 год), на Белоярской АЭС (1960-70 годы). Были и другие опасные инциденты. Чернобыль – это первая катастрофа, которую не удалось скрыть, потому что радиоактивное облако накрыло не только часть территории Украины, России и Белоруссии, но и ряд европейских стран, вплоть до Италии – почетный главный конструктор ЦНИИ РТК Евгений Юревич

На разных этапах ликвидации последствий аварии были задействованы:

• от 16 до 30 тыс. человек из разных ведомств для дезактивационных работ;

• более 210 воинских частей и подразделений общей численностью 340 тыс. военнослужащих, из них более 90 тыс. военнослужащих в самый острый период с апреля по декабрь 1986 года;

• 18,5 тыс. работников органов внутренних дел; 

• свыше 7 тыс. радиологических лабораторий и санэпидстанций;

• всего около 600 тыс. ликвидаторов со всего бывшего СССР принимали участие в тушении пожаров и расчистке.

Сразу после аварии работа станции была остановлена. Шахту взорвавшегося реактора с горящим графитом засыпали с вертолетов смесью карбида бора, свинца и доломита, а после завершения активной стадии аварии – латексом, каучуком и другими пылепоглощающими растворами (всего к концу июня было сброшено около 11 тыс. 400 т сухих и жидких материалов). 

Люди работали по 15, 20, 30 минут и получали допустимую дозу. На кровле 3-го блока было 10-12 тыс. рентген в час. Достаточно там 10 минут постоять и потом уже не вернуться. Была очень серьезная радиационная опасность. В каждом районе были дозиметристы, которые проверяли каждое рабочее место, прежде чем допустить туда рабочего. Смены менялись через 4 часа. Люди, отработав, ждали в защищенных местах.

Важно понимать, что Чернобыль стал наглядным примером того, что любой технологический проект не может существовать в вакууме и должен учитывать потенциальные последствия для окружающей среды и людей. Кроме того, этот случай показал необходимость глобального сотрудничества и обмена опытом в области ядерной энергетики. Однако, благодаря усилиям многих стран, удалось минимизировать последствия этой трагедии и создать новые стандарты безопасности для ядерных объектов.

Тридцать лет спустя после катастрофы на Чернобыльской АЭС, мир продолжает совершенствовать технологии, повышать уровень безопасности и развивать альтернативные источники энергии. И хотя никто не может вернуть утраченные жизни и здоровье тех, кто пострадал от Чернобыльской катастрофы, мы можем убедиться, что подобные трагедии не повторятся в будущем.

Видео: РИА Новости

По материалам:

• Газета «Приднестровье»
• ИА Новости «Приднестровья»
• Сайт «Научная Россия»
• Сайт «Тасс»

Дело в том, что на севере Молдавской ССР планировалось строительство мощной ирригационной системы, охватывающей поливом порядка 255 тысяч гектаров сельхозугодий. Дубоссарская ГАЭС должна была подпитывать её водой и отчасти электроэнергией. Но её даже в разы возросшей мощности всё равно не хватило бы для воплощения в жизнь этого грандиозного мелиоративного проекта. Поэтому в 1977 году первый секретарь Центрального комитета Компартии Молдавии Семён Гроссу обратился с письмом в Министерство энергетики и электрификации СССР «О строительстве атомной электростанции на территории МССР», в котором просил включить её в перспективный план развития отрасли до 1990 года. Через два года после этого обращения в Минэнерго был разработан проект электростанции. Её предполагалось создать в Григориопольском районе. Поэтому этот объект в одних источниках зовётся как Молдавская АЭС, а в других – как Григориопольская АЭС. Ещё через четыре года, после окончания геодезических работ, была утверждена проектно-сметная документация.

В том же 1984 году был заложен первый камень электростанции. В церемонии принял участие самолично союзный министр энергетики и электрификации СССР — член-корреспондент Академии наук СССР  Пётр Непорожний. Он не первый раз был в Приднестровье. Биографы Петра Степановича утверждают, что он лично посещал все строящиеся в Союзе и за рубежом с советской помощью электростанции. Неоднократно он наведывался на Молдавскую ГРЭС и Дубоссарскую ГЭС.

Правда, в следующем году Пётр Непорожний, лично курировавший все энергетические проекты, выходит на пенсию. В стране начинается Перестройка. Ещё через год произойдёт авария на Чернобыльской АЭС. В СССР в последующие годы  приостановят строительство одиннадцати атомных станций. Причём годы остановки строительства растянулись с 1986 по 1993-й. Одна из этих станций была достроена уже при новой России – Ростовская АЭС в Волгодонске. Она введена в эксплуатацию в 2001 году. Минскую АТЭЦ (атомную теплоэлектроцентраль) перестроили в тепловую электростанцию. Остальные объекты так до сих пор и стоят недостроенные в различных уголках некогда единой страны.

Некоторые из них стали неофициальными туристическими объектами.  Кстати, из-за многочисленных травм, полученных любителями экстремального туризма, совсем недавно власти Республики Крым приняли решение о сносе недостроенной около города Щёлкино Крымской АЭС. Молдавская (Григориопольская) атомная электростанция, так же, как и ещё с десяток аналогичных объектов,  в список этих одиннадцати недостроев не входит. В него включены станции, которые уже начали строить. На не вошедших в число этих одиннадцати либо остановились на земляных работах, либо вообще АЭС осталась на бумаге.

Станция под Григориополем к моменту прекращения строительства представляла собой котлован и остов административного здания.

Первый из четырёх энергоблоков  планировалось запустить в 1993 году. Он должен был находиться между Григориополем и селом Дороцким. Второй, который планировалось построить между сёлами Делакеу и Ташлык, по плану должен был вводиться в эксплуатацию в 1995-м. Ещё через два года планировалось, что заработает третий реактор, который хотели построить между сёлами Бутор и Спея. В 1999 году намечалось, что первый ток даст последний энергоблок. Первоначально его хотели возвести между сёлами Тея и Красногорка, но геодезисты запретили. Там был обнаружен плавун — насыщенный водой грунт (обычно песок или супесь), который способен разжижаться под механическим воздействием на него при вскрытии его котлованами.

Поэтому планируемое место 4-го реактора Молдавской (Григориопольской) АЭС сместили от Красногорки в сторону Малаешт. К слову, от села Малаешты Григориопольского района до столицы Приднестровской Молдавской Республики Тирасполя всего восемнадцать с половиной километров. Для примера, от Чернобыля до Киева – 134 километра.

Если после аварии в Чернобыле  стройки атомных электростанций по всему Советскому Союзу приостановили, то после Спитакского землетрясения в Армении 1988 года их и вовсе прекратили в районах с повышенной сейсмоактивностью. К слову, находившаяся неподалёку от эпицентра Спитакского землетрясения Армянская АЭС не получила никаких повреждений.

Кроме уже упомянутой выше Крымской АЭС, трагедия в Спитаке поставила крест также на Молдавской атомной электростанции и Одесской АТЭЦ. Последняя, кстати, включённая в «список одиннадцати», строилась в городе Теплодар, от которого до Тирасполя семьдесят с небольшим километров. Таким образом, если бы эти планы были осуществлены, Приднестровье стало бы мощным энергетическим узлом союзного масштаба. Но история не терпит сослагательного наклонения.