«Это был один из самых необыкновенных людей века», — сказал о нём губернатор Новороссии и Бессарабии граф Александр Ланжерон.

«Где предстояло опасное дело, трудный или отважный подвиг, начальники посылали Суворова», вспоминал о нём посол Франции в России граф Л.-Ф. Сегюр. —  Его подвиги были блистательны, мысли глубоки, действия быстры».

«Суворов разрушил современную военную теорию, потому правила искусства принадлежат ему», — заметил австрийский эрцгерцог Карл, которого Суворов неоднократно подвергал критике, а точнее, выражаясь языком интернет-пространства, попросту «троллил».

Сам Александр Васильевич о себе говорил так:

«Хотите меня знать? Я сам себя раскрою… Друзья мне удивлялись, ненавистники меня поносили… Я бывал Эзопом, Лафонтеном: шутками и звериным языком говорил правду».

Символ Приднестровья

В Приднестровье Суворова чтят не только как гениального полководца на службе России, но и как одного из отцов-основателей столицы республики. Его образ, олицетворенный в работе скульпторов Артамоновых и архитекторов Чистякова и Дружинина, верхом на коне с поднятой вверх рукой, является самым известным символом города Тирасполя и всего Приднестровья. Следует также знать, что Суворов не только основал цитадель на Днестре, но и способствовал своими победами присоединению Приднестровья к России.

В наших краях «Меч России», как однажды назвал Суворова будущий король Франции Людовик XVIII, оказался неслучайно. К этому времени его популярность была на пике, а сама личность генерала производила глубокий психологический эффект, причем не только на солдат России, но и на её врагов. Последнее обстоятельство стало решающим фактором назначения Суворова командующим войсками Екатеринославского и Таврического наместничеств. Императрица Екатерина II прекрасно разбиралась в политике и понимала, что прибытие «грозы турок» на новый западный рубеж империи, каким после Ясского мира 1791 года стал Днестр, будет наполнено глубоким символическим смыслом. Мол, сам Суворов пожаловал на пограничье, попробуйте на земли вновь приобретенные напасть, коль забыли дела его под Рымником и Измаилом!

Чем мощнее становилась военная харизма Александра Васильевича, тем сильнее было её миротворческое воздействие. Об этом свидетельствует депеша Суворову русского резидента в Стамбуле Александра Хвостова, в чьи задачи входило не допустить новой войны с Османской империей, которую пытались развязать европейские державы:

«Один слух о бытии вашем на границах сделал и облегчение мне в  делах, и великое у Порты (Турции) впечатление; одно имя ваше есть сильное отражение всем наущениям, кои от стороны зломыслящих [имелась в виду Франция и Англия] на преклонение Порты к враждованию нам делаются»

Остановить враждебные намерения – такой символизм, если приглядеться, можно увидеть и в памятнике Суворову, воздвигнутом в Тирасполе в 1979 году. Российский генерал, приподнявшись на стременах, жестом руки словно предупреждает тех, кто идет с той стороны Днестра – подвластной Турции территории в конце XVIII века.

Интервью со скульптором  Владимиром Артамоновым в период работы над памятником Суворову, «Днестровская правда», 1976 год

Неслучайно Тираспольская крепость появилась именно здесь, недалеко от Бендерской, имевшей для Османской империи стратегическое значение. И ведь не просто так генерал, будучи командующим войсками юга России, организовал в Приднестровье также и базу контрразведки.

К слову, крепость, вокруг которой со временем выросла будущая столица ПМР, была заложена лично Суворовым. К такому выводу после кропотливой работы с документами пришёл компетентный исследователь Г. Тимченко-Рубан, написавший в 1913 году книгу «Суворов и инженерное дело».

Как свидетельствуют источники, генерал бывал и в Дубоссарах, откуда отсылал различные инструкции и письма. В одном из местных урочищ есть даже старое дерево, которое местные жители называют дубом Суворова. По словам лесников, ему более 200 лет.

Суворов и «вежливые люди»

Но всего этого могло и не быть, если бы отец Суворова не последовал совету прапрадеда Пушкина и не записал бы сына в лейб-гвардии Семёновский полк. В самом деле, никто не мог тогда и помыслить, что слабый от природы Александр, который и ружья-то поднять не мог, пройдет путь от рядового до генералиссимуса.

Но, как впоследствии говорил Суворов: «Непреодолимого на свете нет ничего». Стойкий характер, нестандартное поведение, ежедневные физические и интеллектуальные упражнения сделали из низкорослого, хилого мальчика волевого и хитрого бойца. Набор простых правил, вроде «Как бы плохо ни приходилось, никогда не отчаивайся, держись, пока силы есть» и «Дисциплина — мать победы», помогали Суворову менять пространство собственной реальности.

Свое первое звание он заслужил, удивив императрицу Елизавету Петровну верностью долгу: увидев на посту юного гвардейца, дочь Петра I протянула ему серебряный рубль, но тот отказался, заявив, что часовому запрещено брать в руки деньги. Монета так и осталась лежать на плацу.

Затем последовала война с Пруссией (1757 – 62 гг.), во время которой Суворов был среди тех, кто брал Берлин.

Но первый крупный успех пришел к Суворову во время русско-турецкой войны 1768-74 гг., когда он провел несколько успешных операций по ту сторону Дуная, что было на тот момент делом весьма рискованным. С тех пор ему поручали самые ответственные поручения, где требовалась только победа. Так, например, Суворов руководил командой первых «вежливых людей», командированных в 1776 году в Крым для защиты интересов России. Там он способствовал утверждению на троне, как сказали бы сейчас, пророссийского хана.

Когда невозможное возможно

Вскоре он получил высшую награду Российской империи – Орден Андрея Первозванного – за невероятно напряженный бой с османским десантом на Кинбурнской косе в начале новой русско-турецкой войны 1787-1791 гг. «Вода в лимане была красная от крови», — писали о ней очевидцы.

Через два года Суворов удивил всю Европу, победив в двух битвах – при Фокшанах и Рымнике – численно превосходящего противника. За искусство драться «не числом, а умением» он стал обладателем  именной золотой  шпаги с алмазами «Победителю визиря», ордена  Георгия Победоносца I степени и графского достоинства с титулом Суворова-Рымникского.

Очередная фантастическая победа – взятие в зимних условиях сильной крепости Измаил. Это был как раз тот случай, когда невозможное оказалось возможным.

Однако вершиной его карьеры стал поход на старости лет (в 1799 году Суворову исполнилось 69) в Италию и Швейцарию, когда в течение шести месяцев он победил несколько французских армий в трёх крупных сражениях, совершив к тому же невероятный переход через Альпы.

Причем, даже находясь в окружении Суворов умудрялся побеждать.

«Мы — русские, и поэтому мы победим», — говорил Суворов в таких случаях.

Конкурентные преимущества

Успехи Северного скифа, как прозвал его «второй после Наполеона» французский генерал Моро, вызывали всеобщее восхищение. Но основаны они были на простой тактике, «глазомере, быстроте и натиске», как признавался Суворов. Он просто сломал стереотипы военного дела и ввел свои правила. Первое: отличная  физическая подготовка солдат – «там, где пройдёт олень, там пройдёт и русский солдат; там, где не пройдёт олень, всё равно пройдёт русский солдат». Второе: силовой стиль ведения боя – «пуля — дура, штык — молодец», «стреляй редко, да метко; штыком коли крепко». Третье: самообладание  – «кто напуган — наполовину побит». И, наконец, четвертое: чувство времени – «деньги дороги, жизнь человеческая ещё дороже, а время дороже всего».

Эти принципы, доведенные до совершенства, собственно и сделали из Суворова легенду. В рейтинге российских полководцев конца XVIII — начала XIX веков, составленного генерал-майором Писаревым, Александр Васильевич естественно занимает первое место.

На тот момент в мире был только один военачальник, способный тягаться с Суворовым. Звали его Наполеон Бонапарт. Однако двум военным гениям не суждено было встретиться один на один, так что кто из них круче, мы так никогда не узнаем.

В чём же секрет личностного роста Суворова? Если верить его собственным словам, всё очень просто:  «С юных лет приучайся прощать проступки ближнего и никогда не прощай своих собственных».

Предлагалось разделить владения Турции (Османской империи), которые та в свое время оккупировала на Балканах и в Северном Причерноморье. Столице «страны Османа» предлагалось вернуть старое название Константинополь, а вокруг неё возродить Византию под управлением внука российской государыни Константина. Молдавию, Валахию и Бессарабию Екатерина II предложила объединить в новое государство с древним названием Дакия. А вот территорию между Бугом и Днестром (в том числе и Приднестровье), называемую Очаковской землей или Едисан, императрица планировала включить в состав России как «ничейные» и «дикие» земли. Впоследствии предполагалось заселить их балканскими эмигрантами, казаками, переселенцами из Европы и самой России. Эту идею, изложенную в одном письме, историки назвали «греческим проектом Екатерины II». Но из всей концепции удалось реализовать лишь «реконкисту Дикого поля».

Замысел Екатерины

Победив Турцию в войне 1787-1789 гг., Россия получила Очаковскую землю по условиям Ясского мира.

«Река Днестр навеки имеет быть границею между обеими империями, так что впредь пределы Империи Всероссийской имеют простираться до помянутой реки», — говорится в третьей статье мирного договора.

Екатерина Великая оценила стратегическое значение приобретённых земель и 27 января 1792 года издала указ, согласно которому повелевалось Екатеринославскому губернатору Василию Каховскому «обозреть сию страну, разделить оную на уезды, назначить города по способности, и о том Ей и сенату представить». Так появилась идея создать линию обороны на Днестре, состоящую из нескольких опорных крепостей с городской округой.

Отцы-основатели

Экспедицию в Очаковскую землю и на Днестр Каховский составил из отобранных специалистов — инженеров, минералогов, военных. Среди них был и Франц де Волан — голландский инженер на русской службе. Он подготовил планы и чертежи. 

Крепости оборонной Днестровской линии планировались напротив турецких. Место для Срединной было выбрано против Бендер, где находилась мощная крепость с многотысячным турецким гарнизоном. Именно она служила опорным пунктом в планировании военных операций против России. Появление рядом с Бендерами российской твердыни, нивелировало угрозу вторжения.

Через полгода Екатеринославский губернатор представил рапорт, в котором среди прочего говорится о необходимости построить город вокруг планируемой крепости Срединной у слияния Днестра и Ботны.

«Четвёртый уездный город полагается построить при Средней крепости, противу устья реки Ботны. Новосозидаемая крепость будет средством к привлечению жителей в новый город; а город при открытии в нём торговых дней и ярмарок, и чрез разведение жителями садов и огородов, будет выгоден для крепости», — из рапорта Каховского 21 сентября 1792 года.

Так родился замысел о строительстве города, реализованный впоследствии его отцами-основателями – уже упомянутым Францем де Воланом  и Александром Суворовым, прославленным военачальником. Первый проектировал крепость с городской округой, второй инспектировал ход работ по её строительству.

На карте де Волана можно увидеть, что форштадт планировалось разместить по двум сторонам крепости. Отмечена и Village Sougakli, на территории которой разместился нынешний центр города. Это старая Суклея. Новое село находится сегодня в нескольких километрах ниже по течению Днестра.

Появление Тирасполя

Императрица Екатерина II губернатору Каховскому:

«Господин генерал-майор и Правитель Екатеринославского наместничества Каховский, препоручив войска, расположенные в Екатеринославском наместничестве, Тавриде и во вновь приобретённой области (то есть на землях между Бугом и Днестром — прим. авт.), нашему генералу графу Суворову-Рымникскому, возложили мы на него же и приведение к исполнению всех предположенных к обеспечению тамошних пределов и опробованных нами по проектам инженер-майора Деволана укреплений (…)». 10 ноября 1792 года.

Этот документ о направлении Суворова на Днестр можно считать официальным распоряжением о начале строительства крепости.

Подготовительные работы заняли около 8 месяцев, а 22 июня (3 июля по новому стилю) 1793 года был заложен первый камень на том самом месте, где сегодня находится жилой массив улицы Федько. Официальным «открытием» твердыни стало поднятие императорского штандарта 20 сентября (1 октября) 1795 года.

В документах того времени крепость именовали «Ботнинская» или «Срединная». Она занимала промежуточное положение между фортами Днестровской линии, которая тянулась от реки Ягорлык до Очакова. В своих письмах Суворов так и указывает место своего пребывания – «Ботна». Тираспольской крепостью она стала несколько лет спустя.

Слово «Тирасполь» впервые в официальном документе встречается в Именном Указе Сенату от 27 января 1795 года об учреждении Вознесенской губернии. В третьем пункте документа читаем:

«Мы повелеваем Наместничество же разделить на 12 уездов, в которых окружные и к округам приписные города имеют быть (…) 6. Тирасполь при средней крепости против устья Ботны».

По этому указу Тираспольскому уезду приписывались также города Одесса, Балта, Дубоссары, Овидиополь, Григориополь.

В названии Тирасполя чувствуются античные мотивы. Связано это с модой на культуру древней Греции, проявлявшуюся в екатерининскую эпоху в архитектуре и изобразительном искусстве.

Вновь создаваемым городам на «диком западе» Российской империи присваивались возрождённые названия античных греческих полисов. Так появились Херсон (Херсонес), Севастополь, Симферополь, Одесса (Одиссос), Овидиополь и Тирасполь, в переводе город на Днестре или Днестрград.

Вёрсты времени

Верстовые столбы времени – 34 малые архитектурные формы Екатерининского парка Тирасполя. Они обозначают 34 важных события из истории приднестровской столицы. Их оформление отсылает к временам Российской империи – черно-белый остов с металлической скульптурой свитка, словно дорожные знаки путешествия во времени. На каждом свитке – дата с короткой надписью об историческом эпизоде. Если идти со стороны Мемориала Славы, даты будут восприниматься в обратной последовательности, то есть не из глубины, а вглубь истории к XVIII веку, когда была основана крепость Срединная. На другой же стороне площади Суворова размещены верстовые столбы с датами уже из современной истории.

Первой датой можно считать 21 сентября (2 октября по новому стилю) 1792 года, когда Екатеринославский наместник Василий Каховский в письме Екатерине II предложил построить уездный город при планируемой крепости Срединной у слияния Днестра и Ботны. Именно с 1792 года ведется отсчет истории Тирасполя.

С самого своего рождения Тирасполь был заложен как военный бастион России на юге-западе. Закладка крепости произошла 22 июня (3 июля) 1793 года, Александр Васильевич Суворов руководил подготовительными работами стройки, однако факт его личного участия при закладке крепости до сих пор не подтвержден документально, хотя несомненно в наших краях он бывал, территорию обследовал и предложил основать крепость не в изначально запланированном месте, где было много комаров-переносчиков малярии, а на месте уже существовавшего поселения Сугаклея, которое он предложил переместить южнее.

Наверное, дата закладки крепости является более объективной с точки зрения реализации планов в жизнь. Однако изначально форштадт при крепости носил иное название — Ренисполь.

Именно Ренисполь фигурирует в отчетах и сметах расходов, представленных Францем де Воланом императрице. Данные архивные материалы представлены в книге «Наследие Ф.П. де Волана. Из истории порта, города, края», авторы-составители Н.П. Павлюк и Т.Н. Глеб-Кошанская.

Из отчетов де Волана мы узнаем, что Ренисполь был заселен русскими, которых там было 1500 человек, проживали они в 250 домах, построенных на малороссийский манер. Там велась оживленная торговля с турками выделанными мехами, канатными изделиями, дегтем, полотном в обмен на кофе, ленты, молдавские вина. Жители держали много овец, которых в больших количествах продавали, сажали виноградники и фруктовые сады вдоль Днестра и выращивали много ржи и гречихи. Как свидетельствует де Волан, к концу царствования Екатерины II, которая умерла 5 ноября 1796 года, население присоединенной провинции выросло «с 3000, по большей части молдавских пастухов или рыбаков из Очакова до 46000 душ после распределения земель среди русских дворян, в том числе насчитывалось в Овидиополе – 550 душ, Ренисполе – 3500 душ, в Григориополе новое армянское население выросло до 4000 душ».

Город при крепости под названием Тирасполь впервые упоминается 27 января (7 февраля) 1795 года в Указе Екатерины II об учреждении Вознесенской губернии. В третьем пункте этого Указа читаем:

«Мы повелеваем Наместничество же разделить на 12 уездов, в которых окружные и к округам приписные города имеют быть (…) 6. Тирасполь при средней крепости противу устья Ботны».

То есть, можно обратить внимание на то, что именно в 1795 году императрица сделала выбор названия города в пользу названия «Тирасполь», хотя в отчетах де Волан по-прежнему еще называет его Ренисполь. Само слово «Тирасполь» переводится с древнегреческого как «город на Днестре». Тирасом в античные времена именовался Днестр. Имя нового города связано с «греческим проектом» Екатерины II и популярной в конце XVIII века античной традицией. Греческие названия давались новым городам во вновь приобретенных землях Очаковской земли – Григориополь, Овидиополь, Одессос.

По этому указу Тираспольскому уезду приписывались также города Одесса, Балта, Дубоссары, Овидиополь, Григориополь. То есть с самого своего основания город был административным центром обширной территории.

Как отмечает Владимир Полушин в книге «Тирасполь на грани столетий», в 1795 году в Тирасполе числилось 2448 жителей. Уже тогда население города отличалось этническим многообразием: русских было 58,5%, евреев – 15,8%, украинцев – 12,1%, молдаван – 2,5%, других народностей – 11,1%. Есть некоторые различия с теми данными, которые приводит де Волан в своем отчете, где говорит о том, что в Ренисполе проживало 3500 человек. Возможно де Волан считал не только местных жителей, но и те военные формирования, которые приехали на строительство Срединной крепости и находились там временно.

Именно в этот период идет активная застройка города. Тогда же строятся и первые храмы Тирасполя. Еще в Сугаклее была церковь во имя святителя Николая, и это произошло еще во времена турецкого владычества. Точная дата строительства неизвестна, но храм просуществовал долгое время. Он был деревянным, а крыша покрыта местным камышом. Храм неоднократно сжигался во время набегов татар. После присоединения Очаковской области к России на свои земли стали возвращаться бежавшие жители, а также прибыли казаки. По ходатайству казаков и по благословению Амвросия, архиепископа Екатеринославского, в 1792 году была постро­ена другая, тоже деревянная, церковь, крытая камышом, посвященная почитаемому святите­лю Николаю Чудотворцу. «Церковь была построена на скорую руку и притом из вербового леса. Чрез то до 1800 года пришла в такую ветхость, что почти невозможно было ее починить: то как по сему, так и по неблаговидной ея наружности, вовсе не приличной для уездного города, в помянутом году, по разрешению Гавриила, митрополита Новороссийского и Днепровского (Бонулеску-Бодони), строением начата, а в 1804 году окончена настоящая каменная в одно и то же наименование, которая и до сего времени крепкою остается; при ней нет ничего древностью отмеченного».

В 1796 году в крепости была заложена церковь Андрея Первозванного, относившаяся к военному ведомству.

В 1798 году была заложена Единоверческая Покровская церковь.

Вот что писал о Тирасполе член Российской Академии наук П.И. Сумароков в изданной в 1800 году книге «Путешествие по всему Крыму и Бессарабии в 1799 году»:

«Новый сей город выстраивается по плану широкими улицами, имеет в себе до 350 дворов, и жители оного суть русские старообрядцы, малороссияне, молдаваны, валохи, евреи и цыганы. В версте от него большая земляная крепость с крепким гарнизоном защищает наш рубеж и никому не позволяет переплывать далее половины реки».

Как отмечает Сумароков, в конце XVIII века в Тирасполе едва насчитывалось 200 домов, из которых лишь некоторые были каменными.

Побывавший в городе почти через двадцать лет репортёр журнала «Иллюстрация» называл Тирасполь «сибаритом Новой России, постоянно нежащимся в тени садов, то в ароматической глуши цветущих лесов». Он отмечал, что в Тирасполе «множество очень изрядных каменных зданий, построенных офицерами артиллерийских парков и осадной артиллерии, здесь постоянно стоящих; наконец, очень много казённых зданий, а известно, что они-то и красят собою русские города».

Есть и трагические страницы в ранней истории Тирасполя.

В апреле 1818 года в городе произошел крупный пожар. Согласно документам, которые приводит Владимир Полушин, сгорело больше половины строений. Пожар был столь опустошительным, что в дело вмешался Император Александр I. Царь лично посетил Тирасполь, приказал выдать всем пострадавшим от пожара беспроцентную ссуду на 12 лет для восстановления жилищ. Общая сумма составила 350 тысяч рублей (в переводе на современные рубли – около 200 млн). В дальнейшем оплата по ссуде была отсрочена на 24 года, затем уже Император Николай I простил половину выданных денег.

Тирасполь пережил и тяжёлую эпидемию холеры. В 1831 году она унесла жизни более 1000 жителей города.

Однако вышеприведенные факты не остановили рост и развитие Тирасполя.

К середине XIX века Тирасполь был хорошо развитым городом. Согласно изданному Центральным статистическим комитетом Министерства внутренних дел «Списку населённых мест по сведениям 1859 года», на то время в городе проживали 9273 человека. По численности населения это был шестой город Херсонской губернии из восемнадцати населённых пунктов, имевших тогда городской статус. По численности населения он уступал только Одессе, Николаеву, Херсону, Елисаветграду и совсем немного Александрии.

Прекрасное географическое положение и мягкий климат, трудолюбивое многонациональное население способствовали его развитию, в дальнейшем город стал родиной многих выдающихся людей, таких как Н.Д. Зелинский, Л.А. Тарасевич, М.Ф. Ларионов и многие другие, которые прославили его далеко за его пределами.

Воины пограничья

Территория нынешнего Приднестровья издревле являлась культурным и цивилизационным пограничьем. С конца XV века северная часть (выше реки Ягорлык) вошла в состав Великого княжества Литовского, а позже — государства Речь Посполита, в свою очередь южные земли (левобережье Днестра) были частью «Дикого поля», слабозаселённой территорией без постоянного земледельческого населения. Как северу, так и югу приходилось сталкиваться с постоянной экспансией турков и татарских орд. 

Именно тогда наш край становится зоной казацкой самообороны. Наблюдение за степью и предупреждение о появлении противника стали постоянными функциями местного казачества. Здесь же на самых опасных участках казаки организовывали гарнизонную службу.

Территория Приднестровья была казацким плацдармом для походов на оккупированные Турцией земли правобережья Днестра. Предводители казачества вынашивали планы вытеснения османов за Дунай и создания на освобождённых землях буферного казацкого государства. Территория предполагаемого государства очерчивалась как «пустыня между Бугом и Днестром на турецком и татарском шляху».  

«Войско верных казаков»

Новой вехой в истории казачества в Приднестровье стало создание в конце XVIII века Черноморского казачьего войска.

В 1775 году Запорожская Сечь была ликвидирована, а все её боевые единицы – распущены. После этого более пяти тысяч казаков ушли за Дунай в Оттоманскую Порту просить покровительства. Но большая часть осталась и была готова верой и правдой служить на благо своего Отечества.

В 1787 году во время путешествия Екатерины Великой в Новороссию запорожские старшины Сидор Белый, Антон Головатый и другие поднесли ей грамоту, в которой выражали желание служить «русским знамёнам». О верности запорожцев ходатайствовал сам Светлейший князь Григорий Потёмкин.

Императрица дала согласие на восстановление старого войска под именем «войска верных казаков». Так было создано Черноморское казачье войско, куда вошли казаки бывшей Запорожской Сечи и добровольцы из числа «свободных людей».

Им предоставлялись освобождённые в ходе русско-турецкой войны земли на левом берегу Днестра. Резиденцией ЧКВ (Кош) была выбрана Слободзея.  Здесь располагалось войсковое правительство, хранились печать и казна. Всего существовало более двадцати казачьих поселений, которые располагались вдоль Днестра, от побережья Чёрного моря до села Терновка.

Создание Черноморского казачества оправдало себя в полной мере. Казаки проявили отвагу и героизм на полях сражений с Оттоманской Портой. Всего в боевых действиях русской армии участвовали 12 622 черноморских казака, и сражались они на суше и на море.

О храбрости казаков, проявленной в одном из сражений, писал в донесении императрице Светлейший князь Потёмкин:

По окончании войны казаки были переселены на Кубань. Но ушли далеко не все. Во многих населённых пунктах республики сегодня можно встретить потомков доблестных казаков Войска верных казаков запорожских, ставших впоследствии «черноморцами».

«Казаки оказали огромное влияние на культуру наших земель. И сегодня здесь очень распространены казачьи фамилии, такие как Чернов, Белокопытов, Звягин, Небейголова и другие. Русская часть Слободзеи отличается от молдавской и своим говором, есть разница в архитектуре домов», — рассказала в интервью «Новостям Приднестровья» директор Слободзейского музейного объединения Виктория Чебан.

«За веру и верность»

С конца 80-х годов прошлого века на всей территории Советского Союза начался процесс возрождения казачьих объединений. 28-30 июня 1990 года в Москве состоялся Большой учредительный круг, на котором было принято решение об образовании Союза казаков России, в котором приняли участие и потомственные казаки из Приднестровья.

В нашей республике казачье движение получило широкий размах. Хрестоматийно, что инициатива возрождения казачества исходила «снизу» — к самоорганизации стремились потомки славных черноморцев. В результате сначала в Дубоссарах, а затем в Бендерах были созданы первые общественные объединения казаков.

В конце 1991 года была начата работа по подготовке Первого Схода потомков казаков. В начале декабря в газете «Днестровская Правда» появилась небольшая заметка  с призывом:

17 декабря на сходе было принято решение о возрождении Черноморского казачьего войска. Первым атаманом стал Герой Советского Союза Иван Пащенко.

«В Приднестровье казачество создавалось совершенно в иной обстановке, нежели в России и других странах бывшего Союза, где возрождение происходило в мирное время. Наше войско возрождалось в период нагнетания обстановки Молдовой. Поэтому если все вначале формировали станицы, органы управления, то мы возрождали боевые единицы», — рассказал атаман ЧКВ Игорь Небейголова.

На боевых позициях

В феврале 1992 года состоялся первый Большой Войсковой круг ЧКВ, на котором были утверждены члены войскового правления, атаманом избран Александр Кучер. С первых дней вооружённой агрессии Республики Молдова казачьи подразделении вышли на позиции. На помощь приднестровским братьям приезжали казаки с Украины, Прибалтики, всех казачьих войск Российской Федерации.

«Благодаря казачьему движению мы пробивали брешь в информационной блокаде. В руководстве постсоветских стран не воспринимали то, что здесь у нас происходит. Казаки пытались доносить информацию до власти и людей. Начиная с мартовских событий, казаки из РФ и других стран прибывают в Приднестровье, иногда целыми семьями. Наиболее массово едут с Кубани и Дона», — отметил атаман ЧКВ.

Казаки были одними из первых, кто оказал сопротивление оккупантам при попытке захватить Бендеры. Подробнее об этом можно прочитать здесь.

Всего за время боевых действий погиб 91 казак, в этом числе и 27 добровольцев из других казачьих формирований, прибывших на помощь черноморцам.

Казачество на современном этапе

Приднестровье – единственное государство, где статус казачества закреплён на государственном уровне. 21 декабря 2000 года Верховным Советом был принят Закон «О казачестве в ПМР». Также в республике функционирует уникальный в своём роде Отдельный резервный пограничный казачий полк, в котором несут службу представители ЧКВ.

«У нас полк действует с 1993 года. Он уникален по-своему. Казаки проходят службу в органах госбезопасности. Также у нас есть пограничные заставы. Атаман ЧКВ избирается кругом, а утверждается президентом, т. е. он подотчётен кругу и президенту. Такая плотная взаимосвязь казачества с институтами государства», — подчеркнул Игорь Небейголова.

Большое внимание в Черноморском казачьем войске уделяют воспитанию молодого поколения.  Представители ЧКВ проводят открытые уроки в школах и вузах, фестивали казачьей культуры, военно-спортивные мероприятия. Ежегодно организовывают сборы казачат.

«Важное направление – работа с молодёжью. Мы должны воспитывать достойную смену — будущих защитников Отечества», — рассказывает начальник духовно-нравственного отдела Черноморского казачьего войска Анатолий Гавриленко.

В войске возрождают и старинные казачьи традиции, такие как посадка казачонка на коня, искусство фланкировки шашкой.

Казачья песня и сегодня льётся на республиканских песенных фестивалях. Ансамбль «Казачьи сердца» (Слободзея) был основан в 2002 году и неоднократно становился победителем и лауреатом музыкальных конкурсов.

Казаки бережно относятся к сохранению традиций и своей исторической памяти. И сегодня велика роль в управлении войском заслуженных казаков, ветеранов ЧКВ.

«У нас остался Совет стариков, это один из важных элементов войска, без них не принимается ни одно решение. Это наиболее заслуженные наши казаки, которые прожили долгую жизнь и имеют опыт не только боевой, но и житейский», — говорит Игорь Небейголова.

Особое место в жизни казачества занимает православная вера. Без благословения священнослужителей не проводится ни одно мероприятие в войске.

В этом году, благодаря инициативе президента Вадима Красносельского, в Тирасполе был открыт казачий храм во имя новомучеников и исповедников Церкви Русской.

«Два кита, на которых держится казачество, это вера и верность своему отечеству. Без православной веры – это была бы одна из патриотических военизированных организаций», — отметил главный духовник ЧКВ, настоятель казачьего храма отец Вадим.

Сегодня, как и столетия назад, основной задачей казаков остаётся защита своего Отечества.

«Главная задача ЧКВ — это защита Приднестровья. Она остаётся актуальной и по сей день. И вся работа подводится под выполнение главной задачи», — резюмирует Игорь Небейголова.

Город, названный в честь двух знаменитых Григориев, основан по указу Екатерины Великой в 1792 году. Как планировал светлейший князь Потемкин – талантливый управленец екатериниской эпохи и морганатический супруг императрицы, город должен был стать центром расселения армян в Северо-Западном Причерноморье, мигрировавших из регионов, подвластных Турции. Будучи христианами, армяне оказывались притесненными в исламской Османской империи. А Петербург предложил им свободно жить на новых территориях, которые были присоединены к России после русско-турецкой войны 1787-91гг.  Так появились армянские колонии Армянск (Крым), Нор-Нахичевань (сейчас район Ростова-на-Дону) и Григориополь.

Последний был отнесён к числу городов, входящих в состав Екатеринославского наместничества. 12 (23 по новому стилю) октября 1794 года императрица Екатерина Великая утвердила герб Григориополя. Во как его описывает геральдик фон Винклер:

«Щит четверочастный с главою, малым щитком в середине и оконечностью. В золотой главе щита помещён Государственный герб, а в среднем, малом, пурпуровом щитке — изображение образа Нерукотворного Спаса; оконечность щита в виде острия с вогнутыми сторонами имеет в серебряном поле золотую, лежащую на пурпуровой подушке, корону. В первой, зелёной, части щита — серебряный агнец, несущий хоругвь; во второй, червлёной, части – орёл, имеющий в лапах скипетр; в третьей, червлёной, части – лев, обращённый в левую сторону; в четвёртой, зелёной, части – серебряная крепость с поставленным наискось знаменем».

В статье «Материалы к истории герба города Григориополь» историк Р. Абрамян отмечает, что герб Григориополя почти точно повторяет изобретённый в XVIII веке «герб царства Армянского». Исследователь расшифровывает его символику.

Двуглавый орел – вверху герба помещен государственный герб Российской империи. Он означал покровительство России.

Нерукотворный Спас – изображен в центре щита. По легенде, царь Эдессы Авгарь был исцелен от подагры Святым Фаддеем и принял христианство. Фаддей также привез Авгарю платок, которым утер лицо сам Христос, и на нем запечатлелся его лик. Это изображение стало первой нерукотворной иконой. Согласно письменным источникам, посланец Авгаря Анан затем привез это изображение Спасителя в Армению.

Орёл с державой – это эмблема династии Аршакидов, правившей Арменией в I-V веках.

Лев – знак династии Рубенидов, правителей киликийской Армении (на территории современной Турции) в XI-XIII веках.  Согласно хронистам, во время коронации царя Левона II (1187-1216гг.) Рубенида посланник императора Священной Римской империи Конрад Майнцкий передал ему герб со знаком льва.

Агнец – обозначает принятие христианства армянским царём Трдатом Аршакидом (287-330гг).

Серебряная гора со знаменем –  изображает гору Арарат с Ноевым ковчегом. Согласно библейской легенде, именно на этой горе Ной с семьей и спасенными животными сошел с ковчега после всемирного потопа.

Корона — помещена в нижнюю часть герба и означает царское достоинство.

Надо отметить, что герб Григориополя с течением времени менялся несколко раз.

В  1872 году был составлен  проект нового герба Григориополя. На зелёном поле щита был изображен святой Григорий Просветитель, проповедовавший армянам христианство, с распростёртыми руками в серебряном одеянии с золотым венцом. На щите также обозначен и герб Херсонской губернии, в которую был включен Григориополь в 1803 году.  Щит был увенчан серебряной башенной короной и окружён золотыми колосьями, соединёнными орденской лентой Александра Невского.

После крушения Российской империи в 1917 году и Гражданской войны 1918-1922гг. Григориополь вошёл в состав Тираспольского уезда Одесской губернии Украинской ССР. Затем, в 1924 году, был образован Григориопольский район, а Григориополь стал именоваться посёлком городского типа. Но в 2002 году Верховный Совет ПМР вновь присвоил Григориополю статус города. Третий герб у Григориополя появляется в 2007 году. На нём изображены Днестр, солнце (символ жизни) и колосья – связь с землёй.

20 августа 2018 года Президент ПМР Вадим Красносельский предложил вернуть городам Приднестровья их исторические гербы. В настоящее время, согласно официальному сайту госадминистрации города и района, Григориополь использует герб 1794 года.

Приоритет отдавался стонущим под турецким гнётом балканским народам и населению германских городов и княжеств. В 1793 году, спустя два года после Ясского мира, Екатерина II издаёт указ о приглашении немцев на территорию Приднестровья. 

Императрица мечтала превратить «Дикое поле» в богатый цветущий край. Хозяйственное развитие этих земель Екатерина представляла на примере немецких деревень, с ухоженными домами, обилием мастерских и лавок, возделываемыми пашнями и крупными животноводческими фермами.

Учитывались и ментальные особенности переселенцев: упорство, трудолюбие и стремление к точности и порядку.  Недаром одна из самых популярных немецких пословиц гласит: «Beharrlichkeit überwindet alles» (Упорство (настойчивость) все преодолеет).

Как было сказано выше, мотивировать колонистов должны были значительные налоговые льготы и предоставление крупных земельных наделов. Одна семья получала в своё пользование по 60 десятин земли (более 65 га), на их переселение и устройство из казны выделялось по тысяче рублей серебром, на современные деньги это примерно 600 тыс. рублей РФ. К слову, современные переселенцы-участники программы «Соотечественники» могут рассчитывать в среднем на 300 тыс. рублей на семью.

Переселенцы прошлых столетий освобождались от некоторых податей, не подлежали набору в армию, почти все административные вопросы, включая судопроизводство, решались внутри общины.  

Свод законов Российской Империи гласил: «Колонистам предоставлялись права гражданства и в их колониях, и на территории всей империи. Они могли свободно распоряжаться своим имуществом: продавать, дарить, покупать земли у казны или помещиков, строить на них предприятия, заниматься торговлей, вступать в гильдии, цеха, заключать письменные контракты, давать обязательства, векселя, счета с согласия их местных властей».  

Немало важным фактором было то, что на территориях поселений колонистов соблюдалась веротерпимость, чего не наблюдалось в самой Германии. После окончания 30-летней войны, вызванной в том числе и религиозным противостоянием, на территориях немецких княжеств хоть и декларировалась свобода вероисповедания, но по факту действовал принцип «cujus regio, ejus religio» (с лат. — «чья власть, того и вера»). Подданным, не желавшим переходить в выбранную князем веру, оставалась лишь эмиграция.

Немецкое Приднестровье

Первых колонистов из Германии пригласил к себе на работу знаменитый русский военачальник немецкого происхождения, герой Отечественной войны 1812 года, граф Петр Христианович Витгенштейн. Поселившиеся в имении виноградари основали близ Каменки поселок Антуанетовку. Всего к середине XIX века на территории Приднестровья было более 10 немецких поселений. Самые крупные из них: Лилиенталь (Победа), Бергдорф (Колосово), Глюксталь (Глиное), Нойдорф (Карманово), Ной-Глюксталь (хутор Волчий), Кронталь (хутор Тимуш), Нойланд (Еленовка), Нейфельд (хутор Шмолль), Гиршберг (хутор Брынза), Гейнрихсдорф (Бессарабка), Ной-Шлёссель (Новая Андреяшевка), население которых превышало 9 тыс. человек.  

Образовывались крепкие аграрные общины. Поселенцы выращивали пшеницу, ячмень, рожь, кукурузу, овощи и картофель, закладывали новые сады и виноградники. Развито было и животноводство.

Освоившись на новом месте, колонисты сохранили свой уклад, традиции, язык и культуру. Естественная ассимиляция проходила крайне медленно, и касалась прежде всего хозяйственных процессов, одежды и национальной кухни. Семья Владимира Лавриненко переселилась в немецкую деревушку Кляйн-Бергдорф (ныне село Красное Григориопольского района) в 30-е годы прошлого века. Отец Владимира Семёновича, спасаясь от репрессий и рискуя быть раскулаченным, переехал с родными по приглашению шурина в более спокойное место.

«Колонисты вели достаточно закрытый образ жизни. Правда, нашу семью приняли очень тепло и при надобности оказывали помощь.  Моего отца уважали за то, что он не боялся трудиться и обеспечивал большую семью на тот момент из 7 человек. Немцев отличал сильный дух коллективизма: всем селом строили дома, добывали камень и производили растворы из глины», — рассказывает Владимир Лавриненко.

Значительная часть немецких поселенцев проживала в образованной Глюкстальской волости. Волостной центр быстро разрастался, и к середине XIX века насчитывал уже около 2 тысяч жителей. На месте хижин из дёрна и плетённых изделий появлялись массивные каменные постройки. Один из типичных немецких домов хорошо сохранился и сегодня.

Его хозяйка, очевидно нечасто принимающая у себя туристов, радушно встречает нас и устраивает мини-экскурсию по своему жилищу. Первым делом бросается в глаза толщина несущих стен и высота потолка, местами имеющего дугообразную форму. Комнаты в доме большие и очень светлые, в каждой как минимум 2-3 окна.

Ещё одна постройка, сохранившаяся со времён колонии, — лютеранская кирха.

В конце 30-х  культовое сооружение переоборудовали в клуб.

А вот в храме другой колонии Нойдорф (ныне Карманово) и сегодня совершают обряды. В начале 90-х жители села восстановили бывшую баптистскую церковь, правда в настоящее время это православный приход.

Как правило, в колониях возле молельни располагалось кладбище. Ни в Глином, ни в Карманово немецкие гражданские кладбища не сохранились. Однако сельчане до сих пор продолжают находить старые могильные плиты.

«В самом центре села располагалось гражданское немецкое кладбище. Надгробные плиты на нём были вытесаны из ракушечника. Когда велись работы по строительству дома культуры, здесь были вскрыты 5 могил немецких колонистов, впоследствии они были перезахоронены на сельском кладбище», — рассказала глава администрации посёлка Карманово Людмила Кептине.

Сегодня потомков немецких переселенцев на месте бывших колоний практически не осталось. Лидия Гельм – одна из немногих жителей Карманово, имеющих немецкие корни, рассказывает, что пик эмиграции пришёлся на годы ВОВ, когда отступающие силы Вермахта в принудительном порядке заставляли колонистов следовать за ними. Те же, кому удалось вернуться в родные края после войны, уехали в 90-е годы прошлого века.

По словам местных жителей, ежегодно из Германии и США сюда приезжают потомки колонистов. При их поддержке в Глином и Карманово были открыты памятные знаки, напоминающие о переплетении культур и судеб в богатом своей историей крае.

При подготовке материала использовались фотографии из интернет-ресурсов:

birdinflight.com

pikabu.ru

Позднее вместе со стремлением достичь прочного контроля Российской империи над Черным морем к этой теории присоединилась идея освобождения Константинополя от турок. Кючук-Кайнарджийский мирный договор 1774 года справедливо представлялся Екатерине II перемирием, имеющим, впрочем, неплохие условия. И все же вопрос Черноморских проливов оставался открытым, а обстановка в Крымском ханстве была неспокойной. В конце 1770-х годов у Екатерины Великой и ее фаворита Григория Потемкина возник план, который и получил название «греческого проекта».

Планировалось вытеснить турок в Азию, а на месте европейских владений Османской империи создать два независимых государства: Греческую империю («наследницу» Византии) и Дакию, которая послужит буфером между тремя империями. В ее состав Екатерина планировала включить территории Молдавии, Валахии и Бессарабии, а на престол посадить правителя-христианина. Что касается главной части проекта – Греческой империи, то она должна была включать в себя южную Болгарию, острова Архипелага, Македонию и саму Грецию. Статус столицы следовало вернуть Константинополю. На правах «Третьего Рима» этим занялась бы Россия, долгом которой являлось освобождение единоверцев от многолетнего турецкого владычества. Символическим жестом, призванным поставить точку в осуществлении проекта, должно было стать водружение православного креста над храмом Святой Софии. Что же касается территорий Турции и её вассалов в Северном Причерноморье, то они должны были быть включены в состав России.

Константин Павлович и греческий престол

27 апреля 1779 года появился на свет второй сын цесаревича Павла Петровича и внук Екатерины II. По желанию императрицы его назвали Константином, а в манифесте указали, что «от новорожденного можно ожидать увеличения славы и могущества России». Царственная бабушка уже определила для внука судьбу: с таким именем Константин Павлович просто обязан был стать правителем новой Греческой империи. Отметим, что основателем Византийской империи являлся Константин Великий, а последним императором – Константин XI Палеолог, о чем Екатерина прекрасно знала.

На этом намеки Екатерины Великой не закончились. По случаю рождения внука она распорядилась выбить медаль с изображением Черного моря и храма Святой Софии с православным крестом на куполе. Даже в кормилицы будущему императору Екатерина выбрала гречанку! Когда же Константин подрос, бабушка заботливо составила для него расписание занятий, среди которых важное место занимал греческий язык.

Существует мнение, что и старший сын Павла Петровича стал «жертвой» греческих амбиций Екатерины II. По официальной версии, рожденного в 1777 году мальчика назвали в честь Александра Невского. Однако императрица скорее мечтала о другом будущем для внука и назвала его в честь другого великого полководца – Александра Македонского, победившего в свое время персов.

Разумеется, подготовка к осуществлению грандиозного замысла заключалась не только в присвоении наследникам подходящих имен. В решении вопроса Екатерина Великая рассчитывала на мощь русских армии и флота, а также на содействие греческого народа. Греки, в свою очередь, возлагали большие надежды на Россию и стремились к обретению независимости от турок.

Европа против

Готовясь к очередной войне с Портой, Екатерина II пришла к выводу, что на этот раз России не помешает сильный союзник в Европе. Выбор пал на Австрию, привлечь которую к совместным действиям императрица смогла, посулив немалые территориальные приобретения.

Первая встреча Екатерины Второй и австрийского императора Иосифа II состоялась в 1780 году в Могилеве. Туда представитель династии Габсбургов прибыл инкогнито, представляясь графом Фалькенштейном. Затем таким же образом австрийский император побывал в Москве и Петербурге. В это время екатерининский канцлер граф Александр Андреевич Безбородко трудился над документом, получившим название «Мемориал по делам политическим». В нем были доработаны и подробно изложены положения «греческого проекта», а также те уступки, которые Россия готова предоставить Австрии за участие в союзе. Григорий Потемкин как главный автор идеи о создании Греческой империи тоже принимал участие в составлении «Мемориала».

Чем завершился Греческий проект

Война 1787-1791 гг. закончилась победой Российской империи. Согласно условиям Ясского мира, граница между двумя государствами стала проходить по Днестру, правда, Молдавия и Бессарабия оставались за Турцией. Для Екатерины II это означало одно: «греческий проект» отменяется или в лучшем случае откладывается на неопределенный срок. При этом отдельная его часть всё-таки была реализована: Крым и Очаковская земля с Приднестровьем были включены в состав России. На этих территориях возникли новые города, имевшие древнегреческие названия — Тирасполь, Григориополь, Севастополь, Овидиополь, Ольвиополь, Одиссос. Этим как бы подчёркивалось возвращение территорий древнегреческих колоний античных времён.

Планы по разделу Османской империи и возрождению Византии так и не были реализованы. Это произошло в силу нескольких причин:

• Категорическое противодействие со стороны ведущих европейских держав, в первую очередь со стороны Англии и Франции, у которых были собственные интересы в данном регионе.
• Невозможность договориться с Австрией. Император Иосиф II предъявлял территориальные претензии, которые казались Екатерине неприемлемыми. Он требовал присоединения к Австрии Истрии и венецианской Далмации в обмен на то, что Венеции будет передан ряд островов в Адриатическом море.
• Слабость Венецианской республики. Это государство старалось придерживаться нейтралитета, чтобы сохранить оставшиеся территории и не спешило ввязываться в геополитические авантюры.
• Нехватка сил для продолжения войны с Турцией. Война между Российской и Османской империями 1787-1791 годов завершилась убедительной победой русских войск. За Россией закреплялось все Северное Причерноморье, земли между Днестром и Южным Бугом. Но в условиях отсутствия сильных союзников продолжать свое движение вглубь Турции российская сторона не могла.
• Смерть Григория Потемкина в 1791 году. Он был главной рукой императрицы в реализации ее воли в «восточном вопросе». С его уходом многие планы так и не были реализованы.
• Занятость Екатерины Великой в других вопросах международной политики. Россия активно действовала во многих направлениях, в частности большого внимания требовал польский вопрос. В 1794 году Екатерина все силы была вынуждена направить на подавление восстания под руководством Косцюшко.

Вскоре по приказу императрицы на Черном море будет основан новый морской порт, который заселят в том числе и греками, – город Одесса. В начале XIX века, когда страной будет править уже старший внук Екатерины II Александр, семь греческих островов окажутся под протекторатом России, а в 1821 году греки устроят революцию и обретут долгожданную независимость. Константин Павлович, которому Екатерина Великая сулила греческий престол, не захочет править даже Российской империей, уступив это право младшему брату. Единственным живым напоминанием о смелом проекте амбициозной государыни и ее сподвижников остается Вознесенский (он же – Софийский) храм, возведенный в напоминание о Софии Константинопольской в Царском Селе. Посетить его можно и в наши дни.

По материалам сайтов История.РФ и История России.

Город двух Григориев основала российская императрица

Он был заложен по указу Екатерины II специально для поселения армян после завершения русско-турецкой войны 1787-1791 гг. Идею привлечения армянского населения в пределы Российской империи с территории Турции продвигал один из руководителей армянского освободительного движения архиепископ Иосиф Аргутинский. Петербург со своей стороны был заинтересован в колонизации приобретённых от Османской империи территорий Северного Причерноморья, в частности междуречья Буга и Днестра.

Именно Иосифу Аргутинскому князь Григорий Потёмкин, фаворит Екатерины II и администратор присоединённых территорий, поручает организацию переселения армян на левый берег Днестра. Миграция происходила поэтапно: армянские семьи из турецких городов Измаил, Килия, Аккерман (нынешний Белгород-Днестровский), Каушаны, Исакча приезжали в Бендеры, а затем их перевозили в Дубоссары, где они нашли приют в домах местных жителей. Незадолго до своей смерти Потёмкин определил место постройки нового города.

Указ Екатерины II о его основании появился 6 марта (23 февраля) 1792 года. Документ был адресован екатеринославскому губернатору Василию Каховскому. В нём впервые появляется название Григориополь.

«Господин екатеринославский губернатор Каховский. Возложа на Вас население и благоустройство земли, новоприобретённой нами от Порты Оттоманской, за нужно находим особливаму вашему поручить попечению переведённых на оную из-за Днестра армян. Покойный князь Григорий Александрович Потёмкин-Таврический назначил быть городу армянскому под именем Григориополь у самого Днестра, между долин Чёрной и Черницы, включая и обе оныя в городской выгон. Мы утверждаем сие назначение и повелеваем: Первое: отвесть помянутую округу, между долин Чёрной и Черницы лежащую, со вмещением обеих оных под город армянский, который и именовать Григориополь», — писала Каховскому Екатерина II.

Получив данный указ лишь 13 апреля, Василий Каховский ознакомил с его содержанием лидера армянских переселенцев архиепископа Иосифа Аргутинского и его паству. Как писал впоследствии Каховский:

«При объявлении мною высочайшего указа архиепископу армянскому и его пастве о месте, где высочайше велено быть армянскому городу Григориополю, пришли было все они в уныние. Оное произошло единственно от воображения, что по Днестру нет места лучше Дубоссарского, и что для того не было высочайшей воли им пожаловать оное».

Именно в Дубоссарах на тот момент находились около четырёх тысяч армян, переправленных через Днестр российскими властями из находящихся под контролем турок земель.

15 апреля указ Екатерины II зачитали уже перед всеми армянскими переселенцами в Дубоссарах. Новость о перемене своего местожительства взволновала и встревожила простых армян не меньше, чем их лидера. Выдержавшие уже немало лишений на пути в Дубоссары, переселенцы совершенно не горели желанием подвергать себя новым трудным испытаниям, селясь и обустраиваясь на неосвоенной земле. Чтобы успокоить их, Василий Каховский решил сперва убедить архиепископа Иосифа Аргутинского в правильности решения российского правительства. Для этого он пригласил армянского архиепископа и нескольких приближённых к нему лиц лично изучить место, выделенное под будущий город.

Приглашение было принято, и на следующий день, 16 апреля 1792 года, Василий Каховский, Иосиф Аргутинский и его свита выехали в долины рек Черной и Черница и осмотрели место, отведённое под возведение Григориополя. Туда же прибыл и генерал Михаил Каховский с несколькими землемерами. Как сообщал Василий Каховский:

«Наконец когда осмотрелись, когда обозрели, частью со мною и с посланными от меня землемерами все назначаемые армянам выгоднейшие места, когда открыли мы им родники для приведения воды в город, избрали места для насаждения фруктовых и виноградных садов и для посеву поваренных растений и когда растолковали им, что в сем жалуемом им армянском городе приятнейший образ жизни их ни кем нарушен не будет, и что никто из нас жен их видеть не может, то место сие, столь приятным и выгодным найдено ими, что все они суть в неописанном восхищении».

Удостоверившись в благодатности и удобном расположении земель, выделенных под город, Иосиф Аргутинский с чистым сердцем взялся уговорить армянских переселенцев переехать на новое место, которое располагалось немногим более 12 километров от Дубоссар. 

Через несколько месяцев план города был готов.  21 июня (10 июня по старому стилю) 1792 года Екатерина II в Царском Селе накладывает на него резолюцию: «Быть сему!».

Город назван в честь двух выдающихся личностей: Святого  Григория Просветителя, с чьим именем связано принятие христианства в Армении в IV веке, и Григория Потёмкина-Таврического, который сыграл главную роль в появлении армянского города на Днестре.

Григориополь появился раньше Тирасполя

Торжественная закладка города состоялась 25 июля 1792 года. При огромном стечении армян — переселенцев и гостей, приглашённых из-за границы. Архиепископ Иосиф Аргутинский освятил шесть камней, с которых началось строительство Григориополя.  После этого последовало торжественное шествие к месту закладки Соборной церкви. Сегодня на этом месте находится спортзал школы № 2.

В скором времени в городе построили 114 жилых дома, кофейню, сафьяновый завод и 43 колодца. Григориополь получил самоуправление, а также значительные льготы и субсидии. Они позволили новому городу быстро разрастись.

К слову, крепость при реке Ботна, она же Срединная, она же Тираспольская, была заложена годом позже. Таким образом, Григориополь стал первым городом в Приднестровье, основанным Россией.

Царство Армянское, Святой Григорий и колосья – три геральдические эпохи Григориополя

За двести с лишним лет город успел пережить несколько эпох. Они читаются как в названиях старых и новых улиц, так и в местной геральдике.

В 1794 Григориополь был отнесён к числу городов, входящих в состав Екатеринославского наместничества. Он получил свой герб, печать и штат городского магистрата, которому предоставлялась судебная и исполнительная власть.

Герб Григориополя почти точно повторял разработанный в восемнадцатом веке «герб Царства Армянского».

В центре можно увидеть Спас нерукотворный – это лик Иисуса Христа, сохранившийся, согласно восточнохристианскому преданию на платке. Святыня считалась первой в мире иконой и долгое время хранилась в Армянском царстве.

Среди геральдических символов на гербе можно увидеть и гору Арарат, на которую, согласно библейскому тексту, сошел с ковчега Ной после Всемирного потопа. В древности и средние века Арарат находилась на территории Армении и считалась священной горой.

Орел, лев и агнец – это символы династий армянских царей Аршакидов и Рубенидов. Российский двуглавый орел в заглавии знаменует покровительство России армянскому народу.

Этот герб и сегодня является официальным для Григориополя. 

После крушения Российской империи в 1917 году и Гражданской войны 1918-1922 гг. Григориополь вошёл в состав Тираспольского уезда Одесской губернии Украинской ССР. Затем, в 1924 году, был образован Григориопольский район, а Григориополь стал именоваться посёлком городского типа. Он вошёл в состав Молдавской Автономной ССР.

В это время меняются и названия улиц. Они получают наименования, характерные для советского периода.

В 2002 году Верховный Совет ПМР снова присвоил Григориополю статус города.

До Григориополя, или Загадочный Коморул

На европейских картах 70-80-х годов XVIII века речка Чёрная, в долине которой был основан Григориополь, фигурирует под названием Komorul. На этих же картах отмечено одноимённое поселение, расположенное как раз на том месте, где затем раскинулся армянский город. До сих пор о Коморул ничего не известно.

Когда он появился, кто в нём жил и чем занималось его население? На эти вопросы краеведам еще только предстоит найти ответы. Возможно, в этом смогут помочь многочисленные подземелья, обнаруженные в разных частях города.

О том, кто и когда их построил, тоже ничего не известно, но старожилы говорят, что они появились «во времена турок и татар», то есть еще до того, как Приднестровье вошло в состав России. Рассказывают, что под городом находится целый лабиринт, тоннели которого были со временем замурованы и приспособлены местными хозяевами под ординарные подвалы. Время от времени при строительстве зданий или прокладке коммуникаций в Григориополе находят обложенные камнем катакомбы.

О загадочных тоннелях говорил и архитектор, проектирующий в 70-х годах XX века городскую застройку,  Анатолий Кобылинский. Он вспоминал, что в период строительства возникали трудности по устройству фундаментов.  В районе площади Дома Советов находились здания магазинов и складские помещения, а под ними – глубокие подвалы. Из них шли  катакомбы в сторону колхоза Дзержинского и промкомбината.  Во время строительства многие подземные сооружения были засыпаны, но входы в тоннели и сегодня можно увидеть в разных частях города.

Подробнее об этом можно почитать здесь.

Георгиевская лента и крест появились в самый разгар очередной русско-турецкой войны (1768 — 1774гг.), которую принято называть «румянцевской», по имени генерала графа Петра Румянцева. Он сумел одержать несколько совершенно невероятных побед над численно превосходящими армиями турок, за что первым получил орден Святого Георгия I степени из рук его основательницы, императрицы Екатерины II. Это были не просто «виктории» российского оружия. Они изменили исторические судьбы всего Северо-Западного Причерноморья, и именно поэтому в Приднестровье Румянцева справедливо называют одним из символов страны.

Собственно, Георгия Румянцев получил за сражение при реке Ларге, произошедшем 18 июля 1770 года. И, хотя во многих источниках говорится, что орден был ему вручен за битву при Кагуле, блестяще проведенную им двумя неделями позже, все же высокая награда связана именно с событиями на берегах Ларги.

Дело в том, что, по старому хронологическому стилю, сражение при Ларге выпадает на 7 июля. Победу в следующей, еще более эпической Кагульской битве, Румянцев праздновал 21 июля по старому стилю (1 августа по новому), а кавалером ордена Св. Георгия генерал стал 27 июля (7 августа). Между тем на дворе была середина XVIII века, шоссейные и железные дороги, а также телеграф появятся только в веке XIX-ом, и о том, что происходило в театре боевых действий в Молдавском княжестве, в Петербурге узнавали лишь много дней спустя.

Поэтому пока Екатерина II писала в ответ на реляцию о победе при Ларге известное послание:

«Вы займете в моем веке несумненно превосходное место предводителя разумного, искусного и усердного. За долг почитаю вам отдать сию справедливость и, дабы всем известен сделался мой образ мысли об вас и мое удовольствие о успехах ваших, посылаю к вам орден Святого Георгия первого класса. Как я вспомнила, что в Молдавии золотошвеи статся может мало, то посылаю к вам кованую георгиевскую звезду, какую я сама ношу».

… Румянцев успел снова разбить турок, но уже при Кагуле.

Итак, что же такого произошло знойным летним днем 18 июля на берегах Ларги в Бессарабии, после чего Румянцев удостоился фактически высшей военной награды государства?

Орел и полумесяц

Шёл уже третий год очередной (уже шестой по счету) русско-турецкой войны. Как ни странно, она была неизбежна. Россия стремилась закрепиться в Северо-Западном Причерноморье и получить через его гавани возможность вывозить зерно на среднеземноморские рынки. Для этого надо было не только обладать портами на побережье, но и получить право прохода через проливы Босфор и Дарданеллы, прочно удерживаемые Турцией, которая явно не желала отказываться от прибыльной роли посредника. Кроме того, Петербургу надо было решать крымскую проблему — ханство Крымское несколько столетий было центром работорговли, его экономика держалась на походах за «живым товаром» в Польшу, Украину и Россию и последующей продаже мужчин, женщин и детей на невольничьих рынках в городах полуострова. Эта угроза делала невозможной колонизацию степей Малороссии. Однако за крымским ханом всегда стоял его сюзерен — турецкий султан.

С другой стороны, Турция считала Северное Причерноморье зоной своих интересов, и усиление России в регионе вызывало раздражение в Стамбуле, где также грезили о возврате Приазовья и завоевании Астрахани. Здесь хорошо помнили, как русский царь Петр I в 1711 году попал в окружение в Молдавском княжестве, и в новой победе над русским медведем не сомневались. И, хотя прошлая война с Россией в 1735 — 1739 годах закончилась для Османской империи поражением и потерей крепости Азов, турки усвоили, что русская армия испытывает проблемы с логистикой, снабжением и медициной.

Войны XVIII века велись в основном за стратегические пункты и территории. Враждующие армии старались захватить коммуникации друг друга и истощить противника. Поэтому в Стамбуле надеялись блокировать русских на границе с помощью мобильной и многочисленной татарской конницы из Крыма или уничтожить русские армии в засушливых степях Северного Причерноморья. На стороне Турции были масштабные людские ресурсы и ощутимая международная поддержка — западные державы всегда стремились сдерживать восточных соседей, натравливая их друг на друга.

Опасная ситуация

Первые два года войны план турок похоже работал — русские армии топтались на границе, отражая татарские набеги. Но уже летом 1770 г. 1-я русская армия (38 000 солдат при 115 орудиях) под командованием генерал-аншефа Петра Румянцева вошла в Молдавское княжество, подконтрольное на тот момент Турции. Румянцев наступал в долине реки Прут на юг с целью овладеть территорией в нижнем течении Дуная. Другая русская армия, 2-я (около 30 тысяч бойцов), под руководством графа Петра Панина шла параллельно вдоль Днестра, но в середине июля уткнулась в Бендеры, где сидел мощный турецкий гарнизон.

Остановить же армию Румянцева попытался крымский хан Каплан II Герай с 80-тю тысячами человек. За рекой Ларгой, которая впадает в Прут, на возвышенном плато собралась вся татарская конница: 65 тысяч всадников и еще 15 тысяч турецкой пехоты. В нескольких сотнях километров южнее, у крепости Исакча, через Дунай переправлялся сам великий визирь Иваззаде Халил-паша, второй человек в Османской империи после султана Мустафы III. С ним переходила Дунай 150-тысячная турецкая армия для броска на север. Объединившись, крымский хан и великий визирь располагали бы огромной массой войск, которая имела все шансы разбить сначала Румянцева, а затем и Панина, застрявшего у Бендер. В дальнейшем эти силы могли наброситься на незащищенную Украину, и тогда не только войне пришел бы конец, но и российскому влиянию в регионе.

У Румянцева было два выхода. Уйти на север, призвав Панина отойти от Бендер и вместе укрепиться на берегах Днестра, ожидая нападения турок. Или атаковать самому, что было очень рискованно, ведь противник численно превосходил русских. Тем не менее, Румянцев выбрал второй путь и попытался разбить сначала хана, а затем визиря.

Новая стойка

Европейские армии того времени использовали на поле боя так называемую линейную тактику. Пехота выстраивалась в линии и мелкими шагами шла вперед, периодически производя синхронный неприцельный залп. Это обеспечивало точность стрельбы, ведь мушкеты той эпохи были гладкоствольными, что приводило к широкому разлёту пули. Побеждала та армия, которая была наиболее дисциплинирована и стреляла чаще. Как правило, исход сражения решала тяжелая кавалерия, которая атаковала по флангам поредевшей после перестрелки пехоты.

Такая тактика с турками была малоэффективна. У них была мобильная татарская кавалерия, которая быстро обходила линии пехоты и била прямо в тыл. Об этом могут многое рассказать австрийцы, которые таким образом потерпели ряд тяжелых поражений от турок.

Поэтому русская армия сражалась с османами с помощью каре. Войска выстраивались в большую прямоугольную колонну, впереди которой выставлялись «рогатки» — колья, скрепленные крест-накрест. Это давало возможность вести огонь во всех направлениях, а турецкая конница при атаке натыкалась со всех сторон на русские штыки. Вести бой при этом можно было лишь оборонительный, отдавая инициативу в руки врага.

При Ларге Румянцев разрушил этот стереотип. Он разделил большое армейское каре на более компактные дивизионные. Их командиры заранее знали план битвы и действовали самостоятельно. Между ними Румянцев расположил кавалерию и артиллерию, которые прикрывали пехоту. Это позволяло маневрировать на поле боя и вести атаку, не обнажая при этом тылы. При этом от «рогаток» пришлось отказаться и во всем положиться на штык.

Бойцы особого назначения

Десятью годами ранее событий при Ларге Петр Румянцев воевал в Семилетней войне с Пруссией. Еще тогда он увидел, насколько эффективными в бою может быть легкая пехота, действующая врассыпную. Егеря — так называли лучших стрелков, которые во время сражения действуют отдельно от остальной массы и меткими выстрелами «убирают» комсостав противника, лишая войска управления. Быстрые и незаметные, егеря в критический момент могли остановить прорвавшегося где-то врага и спасти войско от поражения.

Поэтому по приказу Румянцева из каждого полка выбирали самых сильных, умных, толковых солдат, их зачисляли в гренадеры, а лучшие из лучших, наиболее терпеливые и смышлёные, становились егерями, которые должны были поступать в зависимости от ситуации. Их учили ползать, маскироваться, прикидываться убитыми. При Ларге эти бойцы особого назначения шли цепью перед каре, а их меткий огонь стал совершенной неожиданностью для турок.

Сочетание дивизионных каре и рассыпного строя егерей впоследствии стали визитной карточкой Александра Суворова и Наполеона Бонапарта. Первого вообще называют мастером войны — он виртуозно сочетал на поле боя разные стили и построения, разделив дивизионные каре на еще более мелкие единицы — батальонные колонны. Бонапарт же, умно используя маневренные каре, долгое время доминировал на полях сражений Европы.

Единороги

Еще одно преимущество Румянцева — использование мобильной артиллерии. Как правило, пушки того времени были тяжелыми, и лошадям было трудно передвигать их по полю во время сражения. Но русские инженеры придумали способ их облегчить, но при этом сохранить ударную мощь. Они «скрестили» свойства гаубиц и пушек, в результате получился своеобразный протоминомет, обладающий возможностью вести огонь при больших углах возвышения. Такое орудие получило название «единорог» по аналогии с углом рога мифического животного. Причем они могли стрелять картечью, сплошными, разрывными и зажигательными снарядами из-за спины пехоты. Быстрое передвижение «единорогов» по полю битвы позволило сосредотачивать огонь в нужных местах.

Удар левой

И наконец главный финт Румянцева при Ларге: обманное движение правым флангом и сильный удар левым, где было сосредоточено 70% армии. Генерал воспользовался тем, что турки сели в оборону и рано утром под покровом сумерек переправился через Ларгу. Одновременно он ударил двумя дивизионными каре справа. Когда турки кинулись отражать атаку, Румянцев ударил тремя колоннами слева, следуя при этом с резервом за ними.

Тем не менее, турки не дрогнули и организовали даже контратаку, но здесь свою роль сыграли егеря, казаки и «единороги». Османы двигались по лощине и уже заходили русским во фланг, но бойцы особого назначения оказались быстрее: егеря как в тире отстреливали их сверху, артиллерия открыла массированный огонь по лощине, а казаки волной ударили по сидящим в лощине воинам полумесяца.

Это был ключевой момент боя. Османы развернулись и беспорядочно отошли к своим позициям. Там также началась паника — турецкое командование не понимало, что происходит, а рядовой состав стал самостоятельно отходить, поддавшись смятению. В результате турки потеряли более 1000 человек и побросали к радости русских вооружение и продовольствие.

Русские, по донесениям Румянцева, потеряли не более 90 человек убитыми. Кстати, в этом сражении участвовали два известных впоследствии человека. Будущий фаворит Екатерины II и впоследствии второй человек в России Григорий Потемкин и звезда наполеоновских войн, а тогда пока еще капитан Михаил Кутузов. Но все это было впереди.

Перед Румянцевым же стоял еще более сложный выбор. Узнав о поражении крымского хана, великий визирь спешно двинулся на север с половиной переправившейся армии. Панин прийти на помощь не мог, занятый осадой Бендер. В войсках началась эпидемия дизентерии, и снова вставал вопрос, что делать дальше. Тем временем крымский хан остановился на берегах реки Кагул, ожидая подхода турок.