В 30-х годах прошлого века Арктика еще воспринималась как нечто запредельное. «Альтернативное пространство, область, вынесенная за пределы общечеловеческой географии, место противостояния человека и стихии», — писал про Север историк Рамиз Алиев. Поэтому создание арктической станции по тем временам была сравнима разве что с выходом в космос. Один из членов этой экспедиции – Евгений Фёдоров – родился в Бендерах 28 марта (10 апреля) 1910 года. К моменту высадки на льдину ему было 27 лет.

Работа на станции и полученные результаты должны были помочь освоению Северного морского пути, который проходил по ледовитому океану до Атлантики, вдоль берегов Европы и Азии в Тихий океан (по морям Баренцево, Карское Лаптевых, Восточно-Сибирское, Чукотское, Берингово).

После обсуждения с учеными Арктического института решили, что на станции будут производиться метеорологические наблюдения, сбор гидрометеорологических, гидробиологических и геофизических данных, астрономическое определение координат и ориентировки льдины, измерение глубин океана по маршруту дрейфа льдины и взятие проб донного грунта. У каждого полярника были разные функции. Федоровым составлялись метеосводки, обеспечившие, в том числе,  знаменитый полет Чкалова из Москвы в Америку. 

Вскоре обнаружился дрейф льдины, на которой располагался лагерь исследователей. Начались ее странствования в районе Северного Полюса. Затем льдина устремилась на юг со скоростью 20 км в сутки по арктическим морям. Она попала в поле постоянного внимания не только советской, но и мировой прессы. Папанинцев называли героями. Всего четверо смельчаков  оказались в окружении ледяной пустыни.

Через 274 дня дрейфующая льдина превратилась в обломок шириной не более 30 метров с несколькими трещинами. Было принято решение об эвакуации экспедиции. Позади остался путь в 2500 км по Северному Ледовитому океану и Гренландскому морю.

Научные исследования, проведенные во время дрейфа, принесли множество интересных результатов. Отлученный в свое время от экспедиции профессор Визе отметил, что «они открыли взору ученого часть Земного шара, остававшуюся до того неисследованной». А сам факт столь длительного пребывания на полюсе укрепил статус СССР как первой арктической державы. В Москве папанинцев ждала триумфальная встреча. 

А в Бендерах, родном городе Федорова, находившемся тогда в румынской оккупации, мало, кто знал, что среди Папанинцев был и их земляк.

«Судьба закинула молодого русского офицера родом с Волги в город, по существу, большое село – Бендеры… Там он женился на местной девушке, там и я родился», — писал в своих дневниках Евгений Константинович.

С началом Первой мировой войны отец оказался на фронте, а мать с малолетним сынишкой скиталась по прифронтовым городам.  

В конце 1916 года после нескольких ранений отца перевели в тыл, в запасные части, расквартированные в Нижнем Новгороде. В этом российском городе семья обосновалась надолго.

В 1928 году Федоров поступил в Ленинградский университет на геофизическое отделение физического факультета. По окончании учебы в 1932 году он сразу же был включен в полярную экспедицию, где произошла первая встреча с уже известным покорителем Арктики Папаниным. Это определило дальнейшую судьбу Федорова. Так он и оказался среди четверки Папанинцев.

Через месяц работы на станции комсомолец-полярник Федоров был награжден орденом Ленина — высшей наградой в СССР.  К слову, весть о рождении первенца к нему также пришла во время работы на станции «Северный полюс 1».

Учитывая научные достижения, в 1938 году Евгению Федорову было присвоено звание Героя Советского Союза. Тогда же его назначили директором Арктического научно-исследовательского института. Всем четырем папанинцам  присвоена ученая степень доктора географических наук.

В 1939 году Федорова избрали членом-корреспондентом Академии наук СССР. В это же время он возглавил Гидрометеорологическую службу страны, где проработал без малого 20 лет.

В Годы Великой Отечественной войны Федоров был назначен начальником Гидрометеорологической службы Красной Армии с присвоением звания генерал-майора (позднее вырос до генерал-лейтенанта). За умелое руководство награжден двумя орденами Отечественной войны и орденом Кутузова II степени.

Около 40 лет, начиная с 1946 года,  Федоров входил  в состав Всемирной метеорологической организации, с 1963 по 71 год избирался ее вице-президентом и был награжден Золотой медалью.

Помимо научных кругов, мировую известность Евгению Константиновичу принесла деятельность в борьбе за мир на планете Земля. С 1965 года он избран зампредседателя Советского комитета защиты мира, который активно сотрудничал с Всемирным Советом Мира.  

В 1955 году группа известных ученных, в том числе Эйнштейн, обратились к деятелям науки всех континентов с призывом поднять свой голос против  использования атомной энергии в военных целях, за всеобщее разоружение. В результате, в 1957 году в г. Пагуоше (Канада) родилось движение за мир, за предотвращение мировой ядерной войны. Был образован постоянный Пагуошский комитет, в который избирался и наш земляк Евгений Федоров.

С 1970 по 76 годы он являлся членом Президиума Всемирного Совета Мира, а с 77 – его Вице-президентом.  

«В выборе своего пути, работы надо исходить из искреннего убеждения и подлинного внутреннего интереса к чему-либо, а не из мнения окружающих или материальных благ», — говорил Федоров. 

В 1976 году академик, удостоенный пяти орденов Ленина, кандидат в члены ЦК КПСС, депутат Верховного Совета СССР, Герой Советского Союза Евгений Федоров побывал на своей малой Родине. Он посетил открытие бендерского общественно-политического клуба «Октябрь-60». Переполненный зал ДК Ткаченко приветствовал земляка стоя. Ученого наградили памятной медалью «Рожденному в Бендерах» и вручили символический герб города.

Двумя годами позже Федоров вновь посетил Бендеры. В парке «Октябрьский» возложил цветы к памятнику «Славным борцам за власть Советов», почтив память павших во время Бендерского восстания 1919 года. На аллее Дружбы  посадил дерево. Это был его последний приезд в Бендеры.

30 декабря 1981 года на 72-м году жизни Евгений Константинович Федоров скоропостижно скончался.

Родные Федорова передали в дар Бендерскому историко-краеведческому музею уникальные семейные реликвии. Дочь подарила музею черную мантию Почетного доктора наук Варшавского политехнического института, а также кожаные сапоги, которыми отец пользовался в Арктике. Сын подарил серебряный портсигар, на внутренней стороне которого выгравирована карта-схема дрейфа и дарственная надпись.

В 1982 году улица Вокзальная в Бендерах переименована в честь академика Федорова.

^{Фото: Бендерский историко-краеведческий музей.}

«Судьба закинула молодого русского офицера родом с Волги в город, по существу, большое село – Бендеры, что под Кишиневом в Молдавии. Там он женился на местной девушке, там и я родился. Но прожили там очень недолго. Отца перевели во Владивосток, затем он воевал, а мы с матерью скитались по прифронтовым городам» [19, c. 63].

Всемирную славу полярного исследователя он обрел в 27 лет, участвуя в 274-дневном дрейфе станции «Северный полюс» (вместе с И. Д. Папаниным, Э. Т. Кренкелем и П. П. Ширшовым). В составе экспедиции Е. К. Фёдоров был метеорологом и геофизиком. Четыре раза в день он должен был вести метеорологические наблюдения, а также проводил магнитные и гравиметрические наблюдения и вычислять координаты дрейфа станции. После завершения работы станции все четверо папанинцев были удостоены званий Героев Советского Союза и ученых степеней докторов географических наук, а Е. К. Федоров также 15 апреля 1939 г. в возрасте 29 лет занял должность директора Арктического научно-исследовательского института, а 12 декабря стал руководителем Главного управления гидрометслужбы при СНК СССР.

Евгений Константинович никогда не терял связи с Родиной. В 1976 г. он посетил Бендеры, где принял участие в открытии общественно-политического клуба «Октябрь-60». В честь прославленного бендерчанина был организован приём в ДК Ткаченко, где его наградили памятной медалью «Рождённому в Бендерах» и вручили сувенирный герб города. В 1978 г. он повторно посетил Бендеры. В этот раз он возложил цветы к памятнику «Славным борцам за власть Советов» и высадил дерево на аллее Дружбы. После смерти Евгения Константиновича улица Вокзальная в Бендерах получила имя академика [14].

Помимо Е. К. Фёдорова приезжал в Приднестровье и другой участник дрейфа океанограф Пётр Петрович Ширшов. Вечером 2 апреля 1938 г. «папанинская четверка» выступала с докладами в Киеве в окружном Доме Красной Армии на заседании президиума Академии наук УССР. С приветственным словом выступал И. Д. Папанин:

«Советская экспедиция на Северный полюс была задумана не как рекордный прыжок в сердце Центрального полярного бассейна, а как планомерное научное предприятие. Инициатором и вдохновителем нашей работы по завоеванию и изучению Северного полюса для пользы науки, для пользы всего человечества был Иосиф Виссарионович Сталин. Мы счастливы сознавать, что наши труды будут использованы советскими учеными, советскими академикам для блага народов СССР. Под знаменем партии Ленина–Сталина наша страна, наша советская наука одержат еще много исторических побед!».

Е. К. Фёдоров рассказал о предварительных результатах своих научных исследований в области метеорологии и магнитных измерений. Он подчеркнул, что измерения, сделанные во время дрейфа станции, требуют внести коррективы в магнитные карты района между 84-й параллелью и Северным полюсом.

2–3 апреля участники дрейфа разъехались по городам УССР для чтения цикла лекций о ходе дрейфа станции «СП-1». П. П. Ширшов совершил поездку в Винницу, Одессу и завершил тур в столице МАССР Тирасполе [5, c. 1]. Встреча П. П. Ширшова даже стала темой картины самого известного из художников МАССР А. Ф. Фойницкого «Приезд папанинца Ширшова в Тирасполь» (1939 г.). Данная картина осталась недописанной автором, но в отличие от остальных произведений А. Ф. Фойницкого 1930-х гг. пережила Великую Отечественную войну и сохранилась в коллекции Тираспольского историко-краеведческого музея [2, c. 8; 3, c. 7]. Картина достаточно большого размера 130 х 207 см выполнена в технике масляной живописи. На ней представлена сцена встречи едущего на машине по площади П. П. Ширшова, восхищенными жителями города [2, c. 8, 13].

Также именно в Приднестровье велась работа над созданием ковра, который должен был отражать подвиг участников дрейфа станции «Северный полюс».

Выбор ковра для создания шедевра был не случайным. Ковроделие в Молдавии традиционно считалось главным направлений художественного ремесла (старейшие сохранившиеся до нашего времени образцы относятся к XVIII в.). В ранний советский период на фоне политики коренизации национальных окраин большое значение уделялось изучению и популяризации художественного наследия, возрождения народных промыслов.

В 1920-е гг. для сбора и изучения памятников ковроделия, поиска талантливых мастеров научный комитет при народном комиссариате просвещения МАССР устраивал экспедиции в сёла. В 1930-е гг. Московский НИИДПИ также организовал несколько научных экспедиций в ходе которых были сделаны зарисовки образцов и сняты кальки молдавских ковров [11, c. 67].

В 1930-е гг. развитие коврового искусства в МАССР шло в двух направлениях. Представители первого старались сохранять традицию национального орнамента, чему способствовало научное изучение традиций национального ковроделия и выявление наиболее талантливых мастеров [11, c. 68–69]. Искусствовед, исследователь молдавского декоративно-прикладного искусства М. Я. Лившиц указывал, что основные характерные черты традиционного молдавского ковра — это 1) чёткое деление на поле и широкую кайму, 2) сочетание на контрасте каймы и чёрного или цветного поля, 3) отсутствие композиционного центра, 4) в декоре применяется национальный орнамент из полос или геометрических фигур, иногда изображение цветов и стеблей, 5) приглушенная цветовая гамма [10, c. 22–23].

Между тем, стало появляться также и новое направление, мастера которого ушли от канона использования в украшении молдавского ковра только орнамента. Эти авторы экспериментировали с созданиями на коврах портретов И. В. Сталина, Г. И. Котовского и Т. Г. Шевченко или изображениями орудий труда, предметов быта, которые украшались бордюром из национального орнамента или изображением виноградной лозы [11, c. 68–69].

Экономическому развитию ковроделия в МАССР в предвоенный период способствовало бурное развитие промысловой кооперации. В период 1920–1930-х гг. промкооперации в СССР уделялось большое значение, так как продукция кустарей должна была обеспечивать местные рынки дополнительной продукцией, а промышленность — подсобными изделиями, строительными материалами [12, c. 15]. Количество артелей и рабочих их объединяющих постоянно увеличивалось: в 1925 г. в МАССР было 950 членов артелей, в 1933 г. — 3220, в 1939 г. — 5516, объединенных в 77 артелей. Сами артели в свою очередь были объединены в кооперативные системы: Промсоюз, Коопинсоюз, Лесопромсоюз, Укрхудожпромсоюз [18, c. 128].

В основном сфера промкооперации в МАССР была направлена на обеспечения населения товарами широкого потребления (до 86 % продукции), но в этом отношении отдельно стояла продукция артелей Укрхудожпросоюза.

Кооперативы, занимавшиеся производством ковров, появились в Тирасполе, Дубоссарах, Балте, Слободзее и Ананьеве, но наиболее крупным объединением стала тираспольская ковровая артель им. Котовского. При артели была организована современная механизированная мастерская, на которой вырабатывали шерстяную пряжу, а также экспериментальная мастерская, на которой разрабатывались новые образцы ковров и способов окраски [11, c. 68]. Артель специализировалась на выпуске ковров, декорированных молдавскими национальными орнаментами, а её продукция была известна как в СССР, так и за его пределами. В СССР артель принимала участие во Всесоюзной сельскохозяйственной выставке, а за рубежом участвовала во всемирных выставках в Париже и Нью-Йорке [18, c. 129]. М. Я. Лившиц подчеркивал большую роль артели им. Котовского в развитии молдавского коврового искусства в том плане, что именно это объединение стало соединять «традиционное искусство с новым социалистическим содержанием». При этом учёный подчеркивал, что на многих работах артели художественные принципы молдавского ковра стали подменяться тематической картиной.
Например, на ковре «Сбор винограда» от традиционного ковра сохранилась лишь кайма с национальным орнаментом, а на ковре с изображением девушки-молдаванки присутствуют объемность фигуры и перспектива дороги, что в купе с фоном ковра с геометрическим орнаментом нарушало художественную целостность произведения [10, c. 23].

Примечательно, что работа над созданием ковра, посвященного папанинцам, началась ещё во время дрейфа станции «СП-1». Заказчиком работы выступил Институт
художественной промышленности Всесоюзного совета промысловой кооперации (Всекопромсовета) [20, c. 4]. Сообщение о начале работы над шедевром было впервые опубликовано в газете «Советское искусство» 10 января 1938 г. Собственный корреспондент газеты докладывал из Тирасполя, что «в советской Молдавии начали изготавливать ковры с интересными новыми рисунками на советские темы. Так, например, рисунок одного ковра изображает перелёт над Северным полюсом по Сталинскому маршруту. Представлена группа героических полярников — Папанин, Кренкель, Ширшов и Федоров — на дрейфующей льдине в момент появления над полюсом самолёта. Кайма ковра украшена орнаментом, изображающим белых медведей, тюленей, чаек» [15, c. 4]. Уже в феврале 1938 г. экземпляр ковра, изготовленный ткачихами-стахановками А. Довличиной и Т. Киршенбаум был готов, и его репродукция была опубликована в газете «Правда» 16 февраля
[9, c. 6].

Ковёр, согласно каталогу выставки, получил название «Над Северным полюсом». Он был выполнен в паласной (гобеленовой) технике [6, c. 12].1 В композиции запечатлено историческое событие, произошедшее 19 июня 1937 г. — встреча на Северном полюсе участников дрейфа с самолётом АНТ-25 (командир В. П. Чкалов, 2-й пилот Г. Ф. Байдуков, штурман А. В. Беляев), пролетавшем маршрутом Москва — Северный полюс — Ванкувер.
Во время чкаловского перелёта «Северный полюс» был одной из станций, обеспечивавшей лётчиков метеосводками и радиосвязью. По предварительной договорённости во время перелёта лётчики должны были сбросить для зимовщиков свежие номера центральных газет, но из-за сильной облачности папанинцы не смогли увидеть самолёта. Вот как описал в своём дневнике эту историю И. Д. Папанин:

«Необычайно напряженный день. Всю ночь напролёт Эрнст дежурил на радио, следил за полётом Чкалова. В пять часов утра Теодорыч (Э. Т. Кренкель. — В. Б.) зашёл в палатку и сказал:
— Чкалов находится на полпути между Рудольфом (островом Рудольфа. — В. Б.) и полюсом.
С борта самолёта передали: “Идём по 58-му меридиану к полюсу. Справа — циклон. Слева — ровный облачный слой”.
Через некоторое время мы услышали какой-то гул… Самолёт Чкалова?!
Женя (Е. К. Фёдоров. — В. Б.) выскочил на улицу — ничего нет! Но тут же он прибежал обратно и кричит мне через дверь:
— Да, это Чкалов, но самолёта не видно, сплошная облачность! Мотор слышу
отлично…
Это было в пять часов пятьдесят минут утра.
Все выскочили из палатки. Послали тысячу проклятий облакам. Когда не надо, на небе ясно, а вот в этот, самый дорогой для нас момент, все закрыто облаками. Мы так надеялись, что Чкалов увидит нашу станцию и сбросит хоть одну газетку, а может быть, и письма из дому. Ведь мы их так ждали! Гул мотора становился всё тише и тише. Самолёт уходил на север. У нас было на столько возбуждённое состояние, что трудно описать. Просто злость разбирала, что люди ещё не в состоянии навести порядок в небесном хозяйстве» [13, c. 47].

На первом плане ковра среди бескрайних снегов — четверо полярников И. Д. Папанин, Е. К. Фёдоров, Э. Т. Кренкель и П. П. Ширшов, одетых в тёплые шерстяные полушубки с капюшонами, шапки-ушанки, унты и варежки. Трое стоят, один сидит на нарте. По мнению искусствоведа Ф. С. Рогинской, в изображении людей имеется погрешность, связанная с неизжитой традицией стилизации и примитивизма, поэтому «их движения не передают с достаточной силой тот радостный порыв, который испытывают зимовщики, получившие привет с Большой земли» [16, c. 18].

На втором плане слева — брезентовая палатка станции с надписью: «СССР» и установленный за ней ветряной двигатель (с его помощью во время порывов ветра можно было зарядить аккумуляторы радиостанций), и по центру — флагшток с развевающимся по ветру красным флагом. На дальнем плане — палатки. В небе — пролетающий над лагерем белый с красными крыльями самолёт АНТ-25, обращенный носом и левым бортом к смотрящему.
Поле ковра обрамлено каймой со стилизованными изображениями арктических животных в орнаментальном ритме на сине-голубом фоне вдоль верхнего края — девять чаек, вдоль правого и левого краёв — по пять чистиков (с ними зимовщики могли встретиться в последние месяцы экспедиции в Северной Атлантике), в нижних углах ковра
— обращённые друг к другу, вставшие на задние лапы, белые медведи, а вдоль нижнего края
— чередующиеся между собой пять моржей и четыре тюленя. Более тёмная кайма композиционно выделяет основное поле ковра.
М. Я. Лившиц считал, что автор данного произведения пошёл на сильный слом традиции национального ковра за счёт подражания станковой живописи:

«Сцена встречи самолёта с передачей в ней реальной пространственной глубины, объёмно трактованные фигурки людей, палатка и самолёт — всё это создает впечатление станковой картины, но не ковра».

Единственное, что могло, по его мнению, роднить ковёр с национальной традицией — это сохранение деления гобелена на поле и широкую кайму и подражание цветочному мотиву из чередующихся стилизованных изображений птиц и тюленей, растянутых гирляндой [10, c. 12]. Ф. С. Рогинская дала более высокую оценку гобелену:

«Решения его уже носит сюжетно-постановочный характер. Удачна простая, ясная композиция: среди арктических снегов группа отважных освоителей Севера приветствует советский самолёт.
Хороша мягкая серебристая гамма ковра. Красиво и ярко на этом жемчужном фоне звучит густой, пламенеющий красный цвет знамени над палаткой и смягчённый, а потому и усиливающий воздушную перспективу красный цвет распростёртых крыльев самолёта. Прекрасно сочетается с этой гаммой и неожиданный нежно-розовый цвет палатки» [16, c. 18].

Автором эскиза ковра иногда ошибочно называется художник А. Ф. Фойницкий [10, c. 23].2 Но данное предположение возникло, скорее всего, из-за путаницы с его известной картиной «Приезд папанинца Ширшова в Тирасполь», к тому же работа над ковром не подтверждается каталогами работ автора [2, c. 15–26; 3, c. 15–59].

В действительности разработкой эскиза ковра занималась Мария Сергеевна Назаревская, одна из самых известных мастеров в области декоративного массового
искусства текстиля. Как её характеризовала советская критика:

«М. С. Назаревская — ведущий художник в области декоративного текстиля, неутомимо работающий и как художник-производственник, и как педагог, и как общественный деятель. М. С. Назаревская — вдумчивый художник, поднявший советскую тему на наиболее трудном участке — в создании стиля советского орнамента; тонкий колорист, идущий к монументальным формам» [6, c. 5]. С. Темерин ставил М. С. Назаревскую в число лучших художников- прикладчиков, идущих в ногу со временем, «развивающих художественные вкусы народа»: «Несмотря на спорность решения некоторых из этих работ (как, например, цветочного ковра Назаревской с его подчеркнуто геометрической композиционной схемой), в них много новаторских дерзаний, сочетающихся с высоким уровнем профессионального мастерства» [17, c. 50].

М. С. Назаревская родилась в 1898 г. в Москве в многодетной семье рабочего токаря. Дядя Марии Сергеевны был старшим бутафором Большого театра, и благодаря ему она часто посещала оперные и балетные постановки. Также с детских лет её привлекали балаганы с клоунами, карусели и гуляния на Девичьем поле [6, c. 5; 16, c. 5].

Уже во время учёбы в гимназии у Марии Сергеевны открылся талант к рисованию. В 11 лет она участвовала в школьной выставке в честь 100-летия Н. В. Гоголя. Чтобы заработать деньги на жизнь во время учёбы в гимназии, в старших классах ей приходилось давать уроки отстающим ученицам. В 1913 г. Мария Сергеевна дополнительно поступила на Пречистенские курсы для рабочих, где смогла заниматься в студии для начинающих художников, практиковаться в рисовании с натуры.
После победы революции М. С. Назаревская стала учителем, а во время гражданской войны в 1919–1922 гг. с мужем отправилась на восточный фронт (позднее на западный фронт) на культурно-просветительскую работу. На войне ей нужно было готовить декорации для театрализованных постановок, работала костюмером и гримёром [6, c. 5; 16, c. 5–6].

После окончания войны в 1923–1929 гг. Мария Сергеевна получила специальное образование на текстильном факультете Высшего художественно-технического института (Вхутеин). Среди преподавателей Вхутеина наибольшее влияние на формирование творческого стиля М. С. Назаревской оказали такие известные мастера декоративно-прикладного искусства, как С. В. Герасимов и Ф. Ф. Федоровский. Ещё одним преподавателем, оказавшим влияние на формирование творческих подходов М. С. Назаревской стала Л. В. Маяковская (сестра поэта), преподававшая курс аэрографии.
Ученица в последствии также прибегала к использованию этого приема параллельно с традиционными ручной и механической набойкой [6, c. 5–6; 16, c. 6–7, 12–13]. Во время учёбы на факультете она смогла ознакомиться с богатой библиотекой, собиравшейся со времен работы Строгановского училища, а также пройти производственные практики на Трёхгорной мануфактуре, фабрике «Красная Роза», на 2-й сиценабивной фабрике (Серпухов) и Старо-Павловской фабрике (Павлово) [16, c. 8]. Начало своего творческого пути художником в текстильной промышленности М. С. Назаревская отсчитывала с 1925 г., когда во время практики ей был подготовлен цветочный орнамент для сарафанов, которые выпускала Трёхгорная мануфактура.

Ещё во время учёбы в 1928 г. М. С. Назаревская вступила в Ассоциацию художников революционной России (АХРР), где стала одной из организаторов текстильной секции. Характеризуя ранний этап творчества М. С. Назаревской, вице-президент Академии художеств СССР Ф. Ф. Федоровский отмечал:

«Выдвигая в своих произведениях на первый план современную тему, художник создаёт ряд композиций для тканей в различных предприятиях текстильной промышленности. В лучших рисунках для текстиля этого периода: “Красноармейцы помогают убирать хлопок”, “Шрифт” и др. проявляется стремление художника найти декоративное решение с помощью нового орнамента» [6, c. 6].

С 1928 г. М. С. Назаревская активно занималась общественной работой в художественных советах и творческих организациях. В частности отмечалась ее активная
работа по созданию связей между Московским областным Союзом советских художников (МОССХ) и общественными организациями [6, c. 7].

После завершения учёбы во Вхутеине она поступила в аспирантуру Текстильного института. От этого учебного заведения она часто командировалась в экспедиции для изучения традиционного искусства на Донбасс и в Грузию. Из этих поездок она возвращалась с большими коллекциями зарисовок [16, c. 14].

В 1933 г. Мария Сергеевна начала работу в Научно-исследовательском институте художественной промышленности Всекопромсовета в качестве художника по декоративным тканям. В этот период она изучала русские, украинские и молдавские народные орнаменты, создала рисунки ковров, скатертей и предметов интерьера. Ей же были собраны материалы для подготовки научных трудов «Русский ковёр» и «Молдавский ковёр» [6, c. 6].

В начале 1930-х гг. М. С. Назаревская вместе с другими выпускницами Вхутеина поступила на работу в Разноэкспорте,3 где познакомилась с руководительницей художественного отделения Е. И. Прибыльской, представительницей старшего поколения мастеров ткани [16, c. 11]. Во время работы М. С. Назаревская под влиянием народного творчества занималась разработкой рисунков для летних платьев «Гусята», «Веточка берёзы», «Боярышник» и др.

С 1930-х гг. она стала работать в НИИ художественной промышленности Всекомпромсовета. В этом институте она стала изучать ковровое искусство народов СССР,
проявляя особый интерес к украинскому и молдавскому ковроделию. Также она трудилась в экспериментальных мастерских строительства Дворца Советов над разработкой дизайна декоративно-мебельных тканей. Совместно с архитекторами ею были разработаны декоративные ткани «Октябрь» (из парчи) и «Дуб и лавр», подготовленные для зала гражданской войны. Композиция «Дуб и лавр», проникнутая пафосом революционной романтики, путём превращения революционных символов и эмблем в элемент орнамента [6, c. 6].

К арктической тематике художница впервые обратилась в 1935 г., подготовив аппликацию «Дети с рыбой». На изображении двое детей представителей коренных народов Севера в глухих меховых куртках-кухлянках, унтах и рукавицах. Ребёнок слева держит за хвост пойманную рыбину, а второй — рыболовный гарпун. Слева от юных рыболовов гагара, а справа — пушистая собака белого окраса [16, c. 34].

Во второй половине 1930-х гг. М. С. Назаревская обратилась к созданию молдавских ковров. Как отмечала Ф. С. Рогинская: «В молдавском орнаменте её привлекли черты монументальности, сочетающиеся со своеобразной пышностью. Из широкого веерообразного основания вырастали на молдавских коврах диковинные кусты. Крупные, невиданной формы цветы распускались на этих кустах. Размер отдельных цветов у основания стебля и по концам его достигает 50–80 сантиметров. Большие лопасти листьев и лепестки цветов окрашены интенсивными локальными цветами — оранжевыми и голубыми, красными и желтыми, пылающими на чёрном фоне. Художница исходит из того, что элементы условности и фантазии в рисунках ковра, столь естественные для декоративных изделий, не противоречат тому, что в их орнаменте и ярком, контрастном колорите народные мастерицы шли от южной природы с её красочным богатством». Наиболее яркими работами этого периода были ковры «Молдавские народные мотивы» (1937 г.) и отправленный на Международную выставку в Нью-Йорк «Настенный ковёр с цветами» (1938 г.). М. С.
Назаревская часто совершала поездки в Тирасполь, и почти все работы на молдавские темы выполнялись совместно с народными художниками артели им. Котовского [16, c. 15–17].

Также предвоенный период ознаменовался началом педагогической работы М. С. Назаревской. По ее инициативе в 1938 г. в Художественном училище им. М. И. Калинина было основано ковровое отделение, на котором Мария Сергеевна читала лекции по композиции коврового рисунка [6, c. 7].

Самой яркой работой конца 1930-х гг. является эскиз сюжетного гобелена «Над Северным полюсом» (1938 г.) [6, c. 6–7].

По подготовленному рисунку ткачихи-стахановки артели имени Котовского А. Довличина и Т. А. Киршенбаум под контролем самой М. С. Назаревской с января 1938 г. за 20 дней изготовили первый экземпляр ковра в разных источниках названного «ЦАГИ-25 над лагерем папанинцев», «Краснокрылый самолёт над лагерем папанинцев» или «Папанинцы».

В интервью газете «Советское искусство» М. С. Назаревская отметила:

«Я сделала эскиз по заданию Института художественной промышленности Всекопромсовета. Этот институт стремится оказывать художественную помощь артелям промысловой кооперации в создании новых изделий, отражающих героику наших дней и строительство социализма. Меня, как художника, вдохновила мысль создать композицию, изображающую перелет краснокрылого советского самолета через Северный полюс в Америку над прославленным лагерем отважных папанинцев. В кайме, обрамляющей ковер, я показала арктическую фауну, о которой сообщили папанинцы, — чистика, чайку, белого медведя. Рисунок для ковра был выполнен мною применительно к украинской ковровой так называемой “паласной” технике. Когда он был одобрен художественным советом нашего института, мы передали его ковровой артели имени Котовского в Тирасполе. Мне пришлось лично руководить замечательной работой ткачих-стахановок Т. Киршенбаум, А. Довличиной н др. Ковер размером 4 кв. метра был сделан ими в исключительно короткий срок — 20 дней» [20, c. 4].

К началу марта было подготовлено ещё несколько экземпляров ковра, в изготовлении которых приняли участие также ткачихи В. Г. Вайсерман и А. А. Маковецкая уже под руководством инструктора Л. Н. Куземы.4 В ходе подготовки интернет-публикации удалось установить, что серия ковров изготавливалась не только на головном предприятии в Тирасполе, но как минимум два из четырех подарочных ковра были изготовлены на филиале артели в Дубоссарах.

Мастерица Т. А. Киршенбаум с четырьмя коврами 16 марта 1938 г. прибыла в Москву для вручения героям-полярникам. Как отмечала газета «Вечерняя Москва»:

«Сегодня приехала в Москву стахановка ковровой артели имени Котовского в г. Тирасполе (МАССР) т. Киршенбаум. Она привезла подарок героям-папанинцам — четыре больших настенных ковра, вытканных в этой артели. Размер каждого ковра — 4 кв. метра.
На коврах изображён лагерь Папанина и четыре славных зимовщика, приветствующих самолет, пролетающий над льдиной» [1, c. 1].

Зимовщикам работа очень понравилась, и они написали благодарственные письма для художницы. Сама М. С. Назаревская вспоминала, что «радист Кренкель привёз из экспедиции кусок подлинной розовой палатки и всё сравнивал его с палаткой, вытканной на ковре» [16, c. 18]. Примечательно, что подарки в виде ковров папанинцы получили не только от тираспольской артели. Так во время встречи в Ленинграде 16 марта 1938 г. папанинцы получили художественно вышитые ковры из оленьих шкур от жён работников Мурманского управления Севморпути [4, c. 1].

Однако дальнейшая судьба ковра оставалась малоизвестной. Ведущий исследователь декоративно-прикладного искусства Молдавии М. Я. Лившиц в своих исследованиях даже указывалось, что шедевр погиб в годы Великой Отечественной войны [10, c. 23]. По-видимому, автор полагал, что гобелен или один из его экземпляров хранился в основанном в 1939 г. Тираспольском художественном музее, коллекция которого погибла в период оккупации.

Между тем, это сообщение не является верным. Первый из ковров «ЦАГИ-25 над лагерем папанинцев» был экспонирован Укрхудожпромсоюзом на выставке «Индустрия социализма» в 1939 г., после чего в 1940-х гг. входил в коллекцию Музея народного искусства при Научно-исследовательском институте художественной промышленности, а 19 января – 7 февраля 1949 г. также экспонировался на выставке М. С. Назаревской в Выставочном зале Московского Союза Советских Художников [6, c. 4, 12; 20, c. 4]. В настоящее время этот экземпляр хранится в коллекции Всероссийского музея декоративного искусства. В период с 9 августа по 13 октября 2024 г. он был представлен на выставке «Ковёр историй. Сюжеты советского коврового искусства» [8].

Экземпляр гобелена, принадлежавший контр-адмиралу И. Д. Папанину под названием «Папанинцы на льдине», изготовленный ткачихами Т. А. Киршенбаум, В. Г. Вайсерман и А. А. Маковецкой, долгое время хранился у него. В 1983 г. во время последнего визита полярника на родину в Севастополь ковёр был передан им в Музей героической обороны и освобождения Севастополя. В экспозиции музея «Иван Папанин — севастопольский Колумб» реконструирован рабочий кабинет учёного, в котором представлен и знаменитый ковёр.

Экземпляр гобелена Э. Т. Кренкеля продолжает храниться в качестве реликвии в семейном собрании.

Ещё один экземпляр ковра хранится в коллекции Российского государственного музея Арктики и Антарктики под названием «Папанинцы на Северном полюсе». Этот экземпляр отличен от остальных своими размерами — всего 48 х 66 см [7, c. 68]. Возможно, что он был подготовлен непосредственно в качестве пробника для проверки художественного замысла и цветопередачи, а потом был передан в коллекцию музея.

Сразу после завершения работы над гобеленом ковровая лаборатория Института художественной промышленности получила много новых заказов в частности от РККА.

Например, по предложению парашютиста полковника М. Г. Забелина шла подготовка ковра «Воздушный десант» [20, c. 4].

О последних годах М. С. Назаревской известно, что в начале Великой Отечественной войны художница оказалась в эвакуации в Молотовской области, преподавала в сельской школе, участвовала в наглядной агитации (рисовала агитокна). В 1943 г. она смогла вернуться в Москву и стала работать над интерьерами общественных учреждений — разработала эскизы драпировок и ковров для зала заседаний Народного комиссариата обороны и для Суворовских училищ. В течении многих лет (1941–1947 гг.) совместно с художниками Л. Я. Райцер и К. А. Козловой она работала над гобеленом «Товарищ Сталин — друг белорусского народа». Возвращалась она и к арктической тематике — в 1948 г. М. С.
Назаревская подготовила в технике росписи по шёлку эскиз ковра с оленями [6, c. 7, 14; 16, c. 20].

До середины 1950-х гг. художница вместе с другими членами МОССХ работала над дизайном ковров для Обуховского комбината. Наиболее ярким произведением в позднем творчестве М. С. Назаревской (в соавторстве с В. Арманд) был эскиз ковра «Слава великому Сталину». Эту работу выполнили на Обуховском комбинате. Критик С. Темерин характеризовал произведение, что это был «один из ярких примеров не только идейного роста, но и неуклонного совершенствования профессионального мастерства художников, работающих в этой области. Несмотря на наличие отдельных недостатков в композиции […], этот ковёр является произведением значительным, глубоко патриотическим и выполненным вместе с тем на высоком уровне профессионального мастерства. Основная идея творческого
замысла выражена в нём доходчиво; проникнутая пафосом этой идеи композиция динамична; ритмы торжественны; общий композиционный строй монументален» [17, c. 48].
Также среди последних работ художницы необходимо отметить крупный орнаментальный ковёр, украшенный мотивами русского декора «Цветущий сад» (1952 г.),
вдохновленные поездкой в Таджикистан ковры «Расцветающая пустыня» и «Андижан», а также небольшой коврик-панно «Цирк» (1955 г.) [16, c. 28–30].
Умерла Мария Сергеевна Назаревская в 1982 г.

Бронников Виталий Леонидович аспирант Института истории СПбГУ научный сотрудник Филиала Музея-заповедника «Музей Мирового океана» в Санкт-Петербурге – «Ледокол “Красин”».

ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА:

1.4 ковра героям // Вечерняя Москва. 1938. № 61 (4291). 16 марта. С. 1.

2. Александр Федорович Фойницкий. 80 лет со дня рождения и 55 лет творческой деятельности. Каталог. Кишинев: [Молдреклама], 1968. 28 с.

3. Александр Федорович Фойницкий. 85 лет со дня рождения. 60 лет творческой, общественной и педагогической деятельности. Каталог. Кишинев: Тимпул, 1974. 61 с. 4. Герои Арктики на заводах // Вечерняя Москва. 1938. № 61 (4291). 16 марта. С. 1.

5. И.Д. Папанин, П.П. Ширшов, Э.Т. Кренкель и Е.К. Федоров в Киеве // Правда. 1938. № 92 (7417). 3 апреля. С. 1.

6. Каталог выставки М.С. Назаревской. Ковры, декоративные ткани, эскизы. М.: Советский художник, 1949. 22 с.

7. Каталог экспонатов из музеев учреждений и организаций Росгидромета. Т. 3: Декоративно-прикладное искусство. Скульптура. СПб., 2010. 95 с.

8. Ковер историй. Сюжеты советского коврового искусства. URL: https://damuseum.ru/ exhibitions/kovyer-istoriy-syuzhety-sovetskogokovrovogo-iskusstva/

9. Ковер «Самолет над лагерем папанинцев» // Правда. 1938. № 46 (7371). 16 февраля. С. 6.

10. Лившиц М.Я. Об использовании и дальнейшем развитии традиции изобразительного фольклора в творчестве профессиональных мастеров ковроделия и керамики Советской Молдавии // Материалы и исследования по археологии и этнографии Молдавской ССР. Кишинев: Картя Молдавеняскэ, 1964. С. 20–34.

11. Лившиц М.Я., Чезза Л.А. Изобразительное искусство Молдавии. Очерки. Кишинев: Школа советикэ, 1958. 227 с.

12. Молотов В.М. Третий пятилетний план развития народного хозяйства СССР. Доклад т. Молотова на XVIII съезде Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков) // Исторический журнал. 1939. № 4. C. 1–34.

13. Папанин И.Д. Жизнь на льдине. Дневник. М.: Мысль, 1972. 310 с.

14. Покоритель Севера. Как бендерчанин Евгений Федоров стал Героем Советского Союза. URL: https://novostipmr. com/ru/news/22-04-10/pokoritel-severa-kakbenderchanin-evgeniy-fyodorov-stal-geroem

15. По советской стране // Советское искусство. 1938. № 3 (409). 12 января. С. 4.

16. Рогинская Ф.С. Мария Сергеевна Назаревская. М.: Советский художник, 1955. 64 с.

17. Темерин С. Выставка произведений народного прикладного искусства и художественной промышленности РСФСР // Искусство. 1952. № 3. С. 48–55.

18. Туркенич П.И. Промышленность Молдавской АССР // Советская Молдавия. Тирасполь: Гос. изд-во Молдавии, 1939.

19. Федоров Е.К. Полярные дневники. Л.: Гидрометеоиздат, 1979. 312 с.

20. Художественный ковер «Папанинцы» // Советское искусство. 1938. № 20 (426). 16 февраля. С. 4.

21. Artelul de covoare Cotovschi … // Moldova Socialista. 1938. 21 matie. P. 4.

Первыми Героями Советского Союза стали 20 апреля 1934 года 7 летчиков (А.Ляпидевский, С.Леваневский, В.Молоков, Н.Каманин, М.Слепнев, М.Водопьянов, И.Доронин), осуществившие эвакуацию из ледового лагеря на материк терпящих бедствие участников экспедиции и членов экипажа парохода «Челюскин», затонувшего в Беринговом море.

Первоначально никакие знаки отличия к данному званию не предусматривались, а выдавалась только грамота от ЦИК СССР. Но летчикам, спасшим людей, были еще вручены ордена Ленина. Все последующие Герои также стали получать ордена Ленина, но законодательно это было закреплено только в 1936 году Положением о звании Героя.

Еще один дополнительный знак отличия для Героя – золотая медаль «Герой Советского Союза» – была учреждена Указом Президиума Верховного Совета СССР от 1 августа 1939 года,  имеющая форму пятиконечной звезды с надписью на реверсе: «Герой СССР».

Другим Указом от 16 октября 1939 года был утверждён внешний вид медали, которая получила название «Золотая Звезда», с надписью на оборотной стороне «Герой СССР». Она носилась на красной муаровой ленте с левой стороны груди над орденами и медалями.

В отличие от Положения 1936 г. в Указе 1939 г. предусматривалась возможность многократного награждения «Золотой Звездой». Герой Советского Союза, совершивший вторичный героический подвиг, награждался второй медалью «Золотая Звезда», а на родине героя сооружался его бюст; дважды Герой Советского Союза награждался третьей медалью с сооружением бронзового бюста при Дворце Советов в Москве. Выдача орденов Ленина при награждении второй и третьей медалями не предусматривалась.

Героям Советского Союза вручались орден Ленина (высшая награда СССР), медаль «Золотая Звезда» и грамота Президиума Верховного Совета СССР. Согласно законодательству, награжденные имели ряд льгот, а лишение звания могло быть произведено только Президиумом Верховного Совета СССР.

Подавляющее число Героев Советского Союза появилось в период Великой Отечественной войны – 92% от общего числа награждённых лиц. Вообще за время существования СССР звания Героя были удостоены более 12,7 тысяч человек. Четырежды этого звания были удостоены маршал Г.К. Жуков и генсек Л.И. Брежнев. Трёх Золотых Звёзд были удостоены легендарный командарм 1-й Конной армии времен Гражданской войны, георгиевский кавалер и Маршал Советского Союза С.М. Буденный, а также – маршалы авиации А.И. Покрышкин и И.Н. Кожедуб. Лишены звания по тем или иным причинам (в основном – за преступления) – 74 человека.

В послевоенные годы подвиги советского народа были связаны с освоением новейшей боевой техники, мирным проникновением в космос, защитой государственных интересов и границ, выполнением интернационального долга. Среди лётчиков-испытателей, стоявших у истоков развития советской реактивной авиации, были Герои Советского Союза Г.Я.Бахчиванджи, М.И. Иванов, М.Л. Галлай, И.Е. Фёдоров, И.Т. Иващенко, Г.А. Седов, Г.К. Молосов и многие другие. Первым Героем Советского Союза атомного подводного флота стал командир подводной лодки «Ленинский комсомол» капитан 1 ранга Л.Г.Осипенко.

12 апреля 1961 года весь мир узнал имя советского гражданина Юрия Гагарина, совершившего орбитальный полёт вокруг Земли. За последующие четверть века в космосе побывали 60 советских космонавтов. Все они – Герои Советского Союза, а более половины из них этого звания удостоились дважды.

Навечно вписали себя в героическую летопись страны и воины, выполнявшие интернациональный долг в Демократической Республике Афганистан. Всего за годы войны в Афганистане высокого звания Героя Советского Союза были удостоены 86 военнослужащих.

Беззаветная преданность Родине и в мирное время выдвигала новых Героев Советского Союза – военнослужащие, проявившие мужество и отвагу при защите государственной границы СССР, а также многие военачальники в мирное время за большой вклад в строительство и укрепление Вооружённых Сил СССР, повышение уровня их боевой готовности были удостоены высшей степени отличия.

Среди Героев Советского Союза были и уроженцы Приднестровья.

Герои Советского Союза родившиеся или проживавшие в Приднестровье

Евгений Константинович Фёдоров (1910–1981) – советский ученый и покоритель Севера. Участник арктической команды Папанина, высадившейся в Арктике на льдине в 1937 году. Один из создателей первой дрейфующей советской полярной станции «Северный полюс – 1». Провел на плавающей льдине больше полугода и добыл ценные научные сведения. Родился в Бендерах.

Владимир Александрович Бочковский (1923–1999) – мастер танкового боя. Участвовал в Курской битве. За всю Великую Отечественную войну уничтожил 36 танков и самоходных орудий противника, что позволило ему стать вторым по результативности танкистом РККА периода войны. Получил 6 ранений, 4 из которых были тяжёлыми, перенёс 17 хирургических операций, 5 раз горел в танке. Героя получил за бой под Чертковым на Западной Украине, в результате которого было уничтожено много бронетехники противника и захвачены речные переправы. Родился в городе Тирасполе.

Сергей Иванович Болгарин (1925-2002) прославился во время освобождения Белоруссии летом 1944 года. Наводчик станкового пулемета уничтожил в боях около 80 фашистов и предотвратил уничтожение железнодорожного моста, чем обеспечил дальнейшее наступление на стратегически важном направлении. Родился в селе Коротное Слободзейского района.

Пётр Петрович Вершигора (1905–1963) – партизанский генерал. Режиссёр, фотокорреспондент, разведчик, партизан, писатель, правдолюб. Участвовал в Карпатском рейде партизанского отряда Ковпака. Собрал ценные сведения о противнике и о методах диверсионной войны. Его книга партизанских воспоминаний издавалась огромными тиражами на 30 языках мира. Родился в селе Севериновка Каменского района

Фёдор Иванович Жарчинский (1913-1945) спас от смерти несколько тысяч узников концлагеря и погиб за две недели до победы. До войны был учителем и директором школы. На фронте – командир танка Т-34. Возглавлял разведку танкового корпуса. «Не знает страха», «пренебрегает смертью», «передает точные сведения о противнике», «мужественен и отважен» — было написано в его наградном листе. Родился в селе Рашково Каменского района.

Степан Калинович Колесниченко (1913-1943) – летчик-истребитель. Провел 135 боевых вылетов и 27 воздушных боёв. На его счету 21 лично сбитый самолет и 4 в составе группы. В одном сражении сбил сразу 3 самолета. Погиб в небе над Украиной летом 1943 года в схватке с пятеркой «мессеров». Родился в селе Гыртоп Григориопольского района.

Иван Нестерович Коваль (1920-1980) – участник Сталинградского сражения, Курской битвы, сражения за Днепр – прошёл через самое пекло. Командир орудия. Отличился и выжил в мясорубке при удержании днепровских плацдармов. Шагал в первом Параде Победы на Красной площади 24 июня 1945 года. Родился в Каменке.

Сергей Иванович Полецкий (1907-1945) участвовал в обороне Москвы и других значимых сражениях. Особенно ярко боевые навыки проявил в боях за Кёнигсберг (ныне Калининград). Организовал огонь артиллерии в непростых условиях уличного боя. Превосходно организовал артподдержку в битве за военно-морскую базу Пиллау (ныне Балтийск Калининградской области России). Был смертельно ранен в Восточной Пруссии. Родился в Старых Липканах, Бендеры.

Михаил Аркадьевич Павлоцкий (1922-1999) – командир разведывательного батальона. Героем стал за мужество и героизм, проявленные при форсировании Днепра и удержании плацдарма. Родился в Тирасполе.

Иван Сидорович Солтыс (1923-1945) – пулеметчик. В бою за Луизенталь (в 1945-м, Германия) он закрыл собой амбразуру ДОТа. Тем самым он заставил замолчать пулемёт противника, спас жизни своих товарищей по оружию и обеспечил успех боя. Сам Солтыс погиб. Ему был 21 год. За этот подвиг Солтыс посмертно удостоен звания Героя Советского Союза. Родился в селе Кузьмин Каменского района.

Григорий Михайлович Сорокин (1914-1945). При отражении танковой атаки немцев в марте 1945 года его артиллерийский расчёт уничтожил «Тигров» и более 100 солдат и офицеров противника и удержал занимаемую позицию. Ранее был в оккупации, бежал из плена, участвовал в подполье. Родился в селе Олтарь Новосибирской области России. В 1934 году переехал в село Дороцкое Дубоссарского района, Приднестровье.

Георгий Георгиевич Черниенко (1907-1982) – летчик-бомбардировщик. Одним из первых в ночь на 23 июня 1941-го нанес удар по румынскому порту Констанца, которым пользовался немецкий флот. Участник обороны Одессы, Севастополя, Северного Кавказа. Уничтожил массу техники, продовольствия и живой силы противника. Совершил 152 успешных боевых вылета. Родился в Тирасполе.

Павел Андреевич Щербинко (1904-1986) – истребитель танков. Участвовал в контрнаступлении под Москвой и Курской битве. В битве за Днепр его артиллерийский полк выдержал несколько десятков вражеских атак на плацдармах. Родился в Тирасполе.

Николай Семенович Алферьев (1919–1980) – штурмовик. Совершил 185 успешных боевых вылетов на штурмовике Ил-2 и уничтожил большое количество материальных средств, вооружения и живой силы противника. Участвовал в Курской битве. Родился в селе Верхососенье Орловской области, с 1956 года жил в городе Дубоссары.

Александр Адамович Бараулин (1923–1980) – артиллерист. Особо отличился в бою 28-30 сентября 1943 года при прорыве глубокоэшелонированной вражеской обороны на реке Молочная в районе Мелитополя на Украине. Его батарея уничтожила четыре орудия, восемь миномётов, четырнадцать пулемётных точек и большое количество живой силы противника. В критический момент боя он повёл артиллеристов и пехотинцев в контратаку. Родился в  городе Томске, РСФСР, с 1973-го жил в Тирасполе.

Иван Устинович Вербовский (1910–1978) – санитар. В боях за освобождение Польши вынес с поля боя 212 солдат и офицеров с их личным оружием, оказав им первую помощь. Защищая раненых, мужественный санинструктор не раз проявлял чудеса храбрости и самоотверженности. Родился в селе Ивановка Кировоградской области Украины, после войны жил в Тирасполе.

Аким Павлович Карпенко (1915–1974) – штурман авиационной эскадрильи. В составе экипажа бомбардировщика пробыл в воздухе в общей сложности 2,5 тысячи часов. Множество раз «встречался со смертью» — неоднократно возвращался на базу на практически разбитом самолете, за что экипаж называли «огненными лётчиками». Уничтожил большое количество боевой техники и складов противника. Родился в местечке Лоев Гомельской области БССР, с 1954 года жил в Бендерах.

Василий Григорьевич Петроченко (1918–1991) – комбат. В январе 1945 г. с группой бойцов первым переправился через реку Вислу несколько часов сдерживал натиск врага, а затем штурмовал и захватил город Вышегруд, чем вызвал панику в стане врага и обеспечил успешное продвижение главных сил полка вдоль правого берега реки Висла. В этом бою был тяжело ранен, но не покинул поля боя. Родился в деревне Избище Смоленской области РСФСР, с 1961 года жил в Тирасполе.

Леонид Филиппович Томилин (1922–1993) – командир артбатареи. Осенью 1943 года защищал плацдарм на левом берегу Днепра, огонь корректировал с переднего края, будучи рядом с пехотинцами. В критический момент вызывал огонь на себя, чем отразил мощную атаку врага. Не покинул поле боя, несмотря на контузию, руководил огнем артиллерии и лично из автомата уничтожил несколько десятков гитлеровцев. Родился в селе Егва Пермской области РСФСР, с 1956 года жил в Тирасполе.

Михаил Терентьевич Харин (1923–1991) – разведчик. Во время освобождения Венгрии с отрядом захватил плацдарм на Дунае и отбил четыре яростные контратаки. В одиночку больше часа удерживал позиции. Участвовал в штурме венгерской столицы Будапешта. Захватил немецкого генерала. Родился в селе Снегирёво Восточно-Казахстанской области, с 1946 года жил в Тирасполе.

Николай Константинович Шутт (1916–1977) – летчик-истребитель. Участвовал в Курской битве, освобождении Правобережной Украины и Румынии, Берлинской и Пражской операциях. Всего за время войны совершил 430 (по другим данным – 444) боевых вылетов, в 104 (по другим данным – 120) воздушных боях сбил лично 16 и в составе группы 2 самолёта противника (по другим данным – 17 и 5 соответственно). Родился в местечке Плещеницы Минской области БССР,  с 1960 года жил в Тирасполе.

Николай Иванович Юркин (1918–1981) – воздушный разведчик. Совершил 113 успешных боевых вылетов на аэрофотосъемку и бомбардировку войск противника, нанеся врагу значительный урон в живой силе и боевой технике. Родился в деревне Ямное Брянской области РСФСР, с 1960-го жил в Тирасполе.

Сергей Иванович Ярославцев (1921–1986) – командир танка. В первые дни войны участвовал в тяжёлых оборонительных боях под Барановичами, Минском и Могилевым. Сражался в окружении, при прорыве был тяжело ранен, чудом выжил. Отличился при освобождении Польши. В одном бою уничтожил два танка Т-IV и 12 противотанковых орудий, захватил и удержал переправу. Затем ворвался в населённый пункт Ярычев, занятый врагом, передал командованию ценные сведения. Когда танк был подбит, экипаж 18 часов вёл героический бой, отбивая атаки фашистов, пока не подошли другие танки. Родился в городе Томске РСФСР, с 1963 года жил в Тирасполе.

Семён Кузьмич Осадчий сражался в интербригаде в защиту республиканской Испании, лейтенант, танкист, геройски погиб в ноябре 1936г.

После распада СССР звание «Герой Советского Союза» было упразднено.

По материалам сайтов:

https://novostipmr.com/ru/news/20-12-09/pridnestrovskie-geroi-otechestva

https://www.prlib.ru/history/619172

https://www.calend.ru/events/6036/

Звание Героя Советского Союза – высшая степень отличия, связанная с совершением геройского подвига, – было учреждено в 1934 году. С 1936 года гражданам, удостоенным этого звания, вручался орден Ленина, а с 1939 года – и медаль «Золотая Звезда». Звание Героя Советского Союза присваивалось Президиумом Верховного Совета СССР.

За подвиги, совершённые в годы Великой Отечественной войны, звания «Герой Советского Союза» были удостоены 11 тысяч 657 человек (из них 3051 человек – посмертно).

Орден Славы был учреждён в ноябре 1943г. Им награждались военнослужащие рядового состава, сержанты и старшины РККА, а в авиации – и лица, имеющие звание младшего лейтенанта. Орден имел три степени – III, II, I, при этом награждение производилось от низшей степени к высшей. По статуту и цвету ленты орден Славы почти полностью повторял Георгиевский крест (однако Георгиевский крест имел не три, а четыре степени).

В статуте ордена Славы говорилось, что им награждаются лица, «проявившие в боях за Советскую Родину славные подвиги храбрости, мужества и бесстрашия», а награждённые орденами Славы всех трёх степеней удостаивались права «на присвоение воинского звания: рядовые, ефрейторы и сержанты – старшины; имеющие звания старшины – младшего лейтенанта; младшие лейтенанты в авиации – лейтенанта».

Полными кавалерами ордена Славы стали 2656 человек.

Среди Героев Советского Союза и полных кавалеров ордена Славы были и уроженцы Приднестровья.

Герои Советского Союза: С.И.Болгарин, уроженец с.Коротное, ефрейтор, наводчик танкового пулемёта, отличился в июне 1944г. в боях за освобождение Белоруссии.

В.А.Бочковский, уроженец г.Тирасполь, капитан, танкист, награждён орденами и медалями, в том числе и Золотой Звездой Героя Советского Союза. Пять раз горел в танке, шесть раз был ранен, перенёс 17 различных операций. Впоследствии – генерал-лейтенант танковых войск.

П.П.Вершигора, уроженец с.Севериновка – активный участник партизанского движения на Украине, в Белоруссии и Польше, командир Первой Украинской партизанской дивизии, генерал-майор.

Ф.И.Жарчинский, уроженец с.Рашков, гвардии старший лейтенант, особо отличился в ходе Берлинской операции, погиб при освобождении узников концентрационного лагеря возле г.Тройенбритцен (1945 г.).

И.Н.Коваль, уроженец г.Каменка, гвардии старший лейтенант, особо отличился в боях при форсировании р. Днепр (октябрь 1943г.).

С.К.Колесниченко, уроженец с.Гыртоп, лейтенант, лётчик-истребитель, отличился в боях на западном и центральном фронтах, лично сбил 16 самолётов противника. Погиб в неравном воздушном бою в августе 1943г.

М.А.Павлоцкий, уроженец г.Тирасполь, капитан, разведчик, Звание Героя Советского Союза просвоено в 1943г. за успешное форсирование и закрепление на плацдарме на западном берегу р.Днепр.

С.И.Полецкий, уроженец г.Бендеры, гвардии полковник, артиллерист, особо отличился в ходе Восточно-Прусской операции, в частности за г.Кёнигсберг и Пиллау. Удостоен звания Героя Советского Союза посмертно. Скончался от полученных ран в мае 1945г.

И.С.Солтыс, уроженец с.Кузьмин, рядовой-пулемётчик, в январе 1945г. при прорыве обороны противника у населённого пункта Луизенталь закрыл амбразуру дзота противника своим телом. Посмертно награждён Золотой Звездой Героя Советского Союза.

Г.Г.Черниенко, уроженец г.Тирасполь, гвардии майор, лётчик морской авиации Черноморского флота. За время боевых действий произвёл 189 боевых вылетов, из них 107 – ночью. Звание Героя Советского Союза присвоено в июле 1943г.

П.А.Щербинко, уроженец г.Тирасполь, подполковник, артиллерист, удостоен звания Героя Советского Союза за героизм, проявленный в боях за Днепр.

Полные кавалеры ордена Славы:

Г.Н.Дарьев, уроженец с.Шипка, гвардии сержант, разведчик, полный кавалер ордена Славы, сражался в составе 5-й гвардейской армии 1-го Украинского фронта.

А.Г.Чичик, уроженец с.Карагаш, сержант, разведчик, полный кавалер ордена Славы, сражался в составе 43-й армии 1-го Прибалтийского фронта. Погиб в бою в ноябре 1944г. в Латвии, прикрывал отход разведгруппы.

П.И.Емельянов, уроженец Слободзеи, сержант, разведчик, полный кавалер ордена Славы. Сражался в составе 47-й армии 1-го Белорусского фронта. Был тяжело ранен. Скончался в 1949г.

Следует отметить, что Приднестровье было Родиной ещё двоих Героев Советского Союза – С.К.Осадчего и Е.К.Фёдорова.

С.К.Осадчий сражался в интербригаде в защиту республиканской Испании, лейтенант, танкист, геройски погиб в ноябре 1936г.

Е.К.Фёдоров, уроженец Бендер, в качестве геофизика участвовал в работе первой отечественной дрейфующей станции «Северный полюс» (1937–1938гг.) вместе с И.Д. Папаниным, Э.Т.Кренкелем и П.П.Ширшовым. Впоследствии – академик, директор Института прикладной геофизики АН СССР.

Герои Советского Союза

Полные кавалеры ордена Славы