Монография посвящена изучению истории протестного движения трудовых коллективов Приднестровской Молдавской Республики в период с 1988 по 1992 гг. Особое внимание в издании уделяется процессу создания и деятельности Объединенного Совета трудовых коллективов (ОСТК), его участию в государственном строительстве Приднестровской Молдавской республики. Она представляет собой комплексное исследование протестного движения трудовых коллективов Молдавской ССР и Приднестровской Молдавской Республики, в котором впервые представлен и введен в научный оборот обширный круг архивных материалов, характеризующих общественно-политическую деятельность ОСТК. Особое внимание в издании уделено рассмотрению объективных и субъективных факторов формирования и деятельности протестного движения трудовых коллективов в целом на территории Молдавии и в Приднестровском регионе в частности.

Издание адресовано историкам, политологам, преподавателям и студентам, а также широкому кругу читателей, интересующихся историей создания приднестровской государственности.

Первая Приднестровская республика

За 50 лет совместной жизни в составе одной союзной республики (Молдавской ССР) и большой страны (СССР) Приднестровье и часть Бессарабии (в рамках которой затем появилась Республика Молдова) так и не стали единым целым. Сказывалась разница в этнической структуре населения и ментальности, являвшейся следствием разных исторических судеб. Приднестровье и Бессарабия входили в состав разных политических образований, а затем и разных территориально-административных областей Российской империи. После крушения последней Бессарабию поглотила Румыния, а Приднестровье вошло в состав СССР. Вскоре компартия большевиков пришла к идее создания первой Приднестровской республики – Молдавской Автономной ССР (МАССР) в составе Украины, которая служила бы центром притяжения бывшей российской губернии – Бессарабии.

В Докладной записке о необходимости создания МАССР от 5 февраля 1924 года говорилось:

«Объединенные Приднестровье и Заднестровье (по версии авторов — Бессарабия) служили бы стратегическим клином СССР по отношению и к Балканам, и к Центральной Европе».

Обратим внимание: время создания документа – 1924 год, но уже фигурирует название «Приднестровье». При этом «Заднестровьем» (по-румынски буквально Transnistria) называют Бессарабию. Все потому, что понятие «Заднестровье-Transnistria» относительно и зависит от того, с какой стороны Днестра смотреть: если со стороны Румынии, то это левобережье (что выразилось в соответствующем названии губернаторства во время оккупации Приднестровья в 1941-44 годах), а если с восточной стороны, то «Заднестровье-Transnistria» — это как раз нынешняя Молдова.

Немаловажно также и то, что авторы Докладной записки 1924 года разделяют Приднестровье и Бессарабию («Заднестровье»), лишь предлагая объединить два региона. Это и произошло в 1940 году после вывода румынских войск из Бессарабии и её присоединения к МАССР. В результате была создана новая союзная республика – Молдавская ССР, включавшая в себя разные историко-географические регионы.

Но даже при неукоснительном следовании генеральной линии компартии между двумя берегами Днестра сохранялась отчужденность. Так, родившийся в приднестровском селе Гояны писатель и переводчик Ион Канна, вспоминал, что в 70-е годы в среде кишинёвской интеллигенции было принято делить писателей на «шантистов» (так называли уроженцев Приднестровья) и «румын».

В итоге различия двух регионов проявились, когда компартия стала терять контроль над внутриполитическими процессами в СССР.

Дискриминация

В 1989 году Верховный Совет МССР принял к рассмотрению пакет законопроектов о языке. Они ставили в неравное положение национальности союзной республики (составлявшие 35% населения) по отношению к титульной нации. В Приднестровье, где сохранялся паритет народов и никогда не было преобладания одного этноса, языковые инициативы назвали возмутительными и дискриминационными.

В апреле 1989 года в Рыбнице люди выходят на митинг с требованием гарантировать равноправие и развитие языков всех народов МССР. Затем уже в мае горсовет Тирасполя обращается в ВС МССР с требованием ввести два государственных языка – русский и молдавский.

Но в Кишинёве словно не слышат голосов из Приднестровья. Может, потому, что рядом со зданием ВС МССР воздух сотрясали крики экзальтированных националистов из Народного фронта Молдовы, требующих «на выход всех русских»?

Тогда в городах Приднестровья стала создаваться организационная структура для выражения воли людей – Советы трудовых коллективов. В августе 1989 года они объединяются и запускают самые массовые в СССР забастовки. Десятки тысяч людей собираются в центре Тирасполя, требуя не принимать дискриминирующие законопроекты.

Но ВС МССР всё еще не слышит. 31 августа законы принимаются.

В ответ в Приднестровье останавливаются практически все предприятия. На митингах люди требуют отменить дискриминационные законы.

Причем руководство компартии приднестровцев не поддержало. Напротив, из Москвы последовали просьбы прекратить забастовки и положиться на «руководящую руку» партии, которая к этому времени уже онемела и потеряла даже способность указывать перстом, не говоря уже об ударе по столу. Это увидели и в Приднестровье.

Республика как способ защиты

«Хочу сказать, как нас встретили в Москве… Нам было сказано, что в Москве всё знают, но помочь не могут. Это вызвало у нас большое недоумение», — сообщил 13 сентября 1989 года член забастовочного комитета Борис Акулов на сессии горрайсовета Рыбницы и Рыбницкого района. Той самой, когда было принято два исторических решения: оказать гражданское неповиновение дискриминирующим законам и провести референдум по воссозданию республики.

Вспоминает Государственный советник Президента ПМР Анна Волкова:

«К концу забастовки стало ясно, что официальный Кишинёв не собирается отменять принятые законы о языках. Наоборот, за ними последуют новые дискриминационные законы, как это уже случилось в Прибалтике. И тогда приднестровцы вспомнили о том, что когда-то на этих землях уже существовала государственность – МАССР».

Воспоминаниями делится Людмила Коломиец, редактор газеты «Рыбницкий Вестник»:

«13 сентября на сессии был принят призыв оказать гражданское неповиновение законам. Мне выпала честь его озвучивать на сессии, я очень хорошо помню этот момент. Похолодела спина, я понимала, насколько это серьёзное решение. В зале наступила звенящая тишина, и потом он взорвался аплодисментами и лесом поднятых рук. Это говорило о том, что мы не навязывали решение сверху, как это было в Молдове. Мы его выковали на встречах, на забастовках, в беседах с коллективами. Мы просто сформировали волю народа в такое решение».

На той же сентябрьской сессии горрайсовета Рыбницы Анатолий Белитченко, директор Молдавского металлургического завода, высказался по поводу возрождения республики в левобережных районах МССР как средства защиты прав и свобод жителей.

«Надо в кратчайшие сроки провести референдум, установить, чего хочет народ. Предлагаю обратиться в Верховный Совет СССР о создании автономной республики – Приднестровской».

Предложение было поддержано рыбничанами, а сессия решила направить его всем городам и районам Приднестровья. Один из депутатов, В.П.Тихолаз, сообщил, что жители села Белочи предлагали вынести предложение о республике еще в мае 1989-го. Как оказалось, белочане предвидели будущее.

Вот как об этом вспоминал Борис Акулов:

«Идея воссоздания республики Приднестровья, вопреки утверждениям некоторых политологов, зародилась не в Кремле, а в основной массе местных жителей Рыбницы и других левобережных населенных пунктов. Из забастовки трудовые коллективы выходили с намерением бороться за свои права».

На тот момент в Советском Союзе отсутствовал закон о референдуме, однако, согласно Конституции СССР 1977 года, власть в стране принадлежала народу, обладающему правом осуществлять её не только через органы власти, но и непосредственно. В 1988 году, за год до событий в Рыбнице, в основной документ Советского Союза были внесены поправки, в том числе и в 91-ю статью Конституции:

«Важнейшие вопросы общесоюзного, республиканского и местного значения решаются на заседаниях съездов народных депутатов, сессиях верховных советов и местных советов народных депутатов или ставятся ими на референдумы».

Исходя из этого, Рыбницкий горрайсовет разработал положение о референдуме.

Первый опыт референдальной демократии СССР

Референдум, который станет первым в истории СССР, был намечен на 3 декабря. В этот день в 7:00 участковые комиссии приступили к работе. Уже к 11:30 проголосовали 40,3% горожан, внесенных в списки для голосования, а на момент закрытия участков своё мнение высказали 81,8% рыбничан.

Результаты референдума стали неожиданностью даже для тех, кто инициировал референдум и агитировал граждан принять в нём участие.

За придание городу статуса самостоятельной территории на основе равноправного функционирования всех языков проголосовали 91,3%, против — 5%

За целесообразность образования Приднестровской АССР на основе равноправного функционирования всех языков – 91,1% участников референдума, против — 5,5%.

О том, что в Рыбнице прошёл настоящий референдум, констатировала даже «группа товарищей» из ЦК Коммунистической партии Молдавии, члены которой негативно отнеслись к народным инициативам в Приднестровье. Наконец, услышали голос референдума и в Кишинёве. Реакция, правда, была неадекватной: ВС МССР объявил о нарушении закона рыбницким горрайсоветом, а сам референдум объявил недействительным.

«За забастовки, за референдум, за Гагаузскую автономию, за Приднестровскую автономию вы получите сполна. Вас постигнет меч нашей кары», — говорилось в листовках Народного фронта Молдовы.

Пройдет немного времени, и референдум о создании республики состоится в Тирасполе, затем в селе Рашково, потом во всех населенных пунктах левобережья, городе Бендеры и ряде сёл на правом берегу Днестра. Тем временем в Кишинёве объявят создание МССР незаконным актом, примут румынский триколор в качестве флага и заявят о своем суверенитете. В ответ на основании волеизъявления жителей 2 сентября 1990 года II Съезд народных депутатов Приднестровья провозгласит в Тирасполе вторую Приднестровскую республику (ПМССР).

Создание Объединённого Совета трудовых коллективов явилось защитной реакцией приднестровского общества на дискриминационную политику Кишинёва, взявшего курс на построение мононационального государства. Об этом в интервью нашему корреспонденту заявил председатель общественной организации Владимир Емельянов. По его словам, именно события 30-летней давности стали катализатором борьбы народа Приднестровья за независимость.  

«ОСТК начинался с идеи, рождённой Анатолием Большаковым, о создании организации, альтернативной Коммунистической партии Молдавии. А линия была на создание мононационального государства.  Мы с этим согласиться не могли и поэтому все поддержали Большакова, в ОСТК пришли самые передовые люди того периода из руководящего состава предприятий Тирасполя», — отметил Владимир Емельянов.

В 1988 году под влиянием прорумынских организаций Верховный Совет МССР разработал законы о придании молдавскому языку статуса государственного, признании его идентичным с румынским и переводе письменности на латинскую графику. Предложенная редакция не позволяла занимать государственные должности гражданам, не владеющим государственным языком, а всё делопроизводство должно было вестись исключительно на молдавском. На законодательном уровне закреплялось обособление титульной нации, ограничивались права русскоязычного населения (так же как и представителей других национальностей).

23 мая 1989 года Тираспольский горсовет обратился к президиуму Верховного Совета МССР с призывом принять закон о функционировании на территории республики двух языков: молдавского и русского. Но 10 августа стало известно, что на ближайшей сессии законодательный орган рассмотрит другой проект, поддержанный националистически настроенной частью молдавского общества. 

Уже на следующий день, 11 августа 1989 года, представители трудовых коллективов Тирасполя собрались в доме культуры завода «Точлитмаш» им. Кирова, чтобы решить, как противостоять дискриминационной политике Кишинёва. Именно на этом собрании было объявлено о создании Объединённого Совета трудовых коллективов и подготовке к предупредительной забастовке.

«11 августа был исторический момент создания защитного механизма, организационного начала в борьбе приднестровского народа за свои права. На собрании было принято решение о создании ОСТК, его президиума. Возглавил организацию Борис Штефан. На 16 число была объявлена предупредительная забастовка, но наши голоса не были услышаны. Тогда мы организовали масштабную месячную забастовку, к которой присоединились порядка 190 предприятий, в том числе представляющих регионы современной Молдовы», — рассказывает Емельянов.

«Мы привыкли к митингам по торжественному поводу: 1 Мая, 9 Мая. Но в 1989 году повод собраться на площади был совершенно иным. Люди стремились узнать, что происходит, и решить, что делать. Время было страшное, Молдова была заражена национализмом и даже фашизмом. Никто не думал, что спустя 50 лет после ВОВ у нас может фашизм встать на ноги», — вспоминает руководитель Слободзейского ОСТК Юрий Затыка.

Забастовка завершилась лишь 21 сентября после пленума ЦК КПСС, когда стало абсолютно понятно, что руководство правящей партии полностью поддерживает Кишинёв в языковом вопросе.  Чаяния приднестровцев услышаны не были…

«В октябре из Москвы к нам приехала делегация, состоящая из представителей разных республик. В неё был включён и будущий президент Молдовы Мирча Снегур. Велась разъяснительная работа: мы понимали их требования, но они не понимали нас. Поэтому встречи результата не дали. Тогда же я обращался к руководителю компартии Молдовы Семёну Гроссу, предлагал провести в Рыбнице митинг с призывом ко всем трудовым коллективам Молдавии остановить этот националистический угар, дать статус русскому языку. Гроссу эту идею воспринял нормально, сказал, чтобы мы эту работу начинали, и  позвонить ему, когда мы будем готовы. Мы подготовку закончили, звоню ему, в приёмной раз за разом говорят, что он занят, перезвоните позже. Таким образом поговорить не получилось», — вспоминает один из лидеров движения трудовых коллективов Анатолий Белитченко. 

По его мнению, главным результатом забастовок  стала консолидация приднестровского общества. После безуспешных попыток повлиять на языковую политику и остановить центробежные процессы в Молдавии (летом 1940 года Верховный Совет МССР принял Декларацию о суверенитете, объявляющую верховенство законов Молдовы над законами Советского Союза) трудовые коллективы начали работу по подготовке референдумов о создании республики (в составе СССР) и съездов депутатов всех уровней.

«Первый референдум прошёл в Рыбнице. Мне пришлось принимать участие в сессиях горсоветов в Тирасполе, Бендерах, Каменке и других городах и районах, на которых было принято решение по проведению референдумов в каждом регионе. Затем велась подготовка съездов депутатов всех уровней. Процесс создания республики был запущен», — подчеркнул Анатолий Белитченко. 

В ОСТК отмечают, что создание республики было единственной гарантией безопасности и защиты прав приднестровцев.

«Получив доверие народа на управление ситуацией, понимая всю ответственность принимаемых решений и безысходность судьбы народа Приднестровья в случае отсутствия государства как защитного механизма, мы приняли решение о создании республики. И нас население очень активно поддержало. Мы не поверили в сказки и стояли на своей линии, на линии народа Приднестровья», — сказал Владимир Емельянов.

«Сегодня мы видим, что мы не ошиблись. Трудно себе представить, что было бы, если бы в те годы мы согласились с решениями националистов в Кишинёве. И сегодня единственной гарантией безопасности является наша независимость», — резюмирует Юрий Затыка.

29 июня 1929 года принято решение ЦИК и СНК Молдавской АССР о переносе столицы республики из Балты в Тирасполь.

Всего пятью годами раньше, 12 октября 1924 года решением третьей сессии ВУЦИК восьмого созыва была образована Молдавская АССР в составе УССР. Документально определены территория, граница, внутреннее административное деление автономного образования. Столицей объявлена Балта. Но недолго сохранял за собой столичный статус этот город. Промышленное развитие Тирасполя, его культурное значение постепенно выдвигают нынешнюю столицу ПМР на передний план.

Возрастает идеологическая роль. Так, в 1925 году в Тирасполе учреждают Госиздат. Открытую в том же году в Балте первую двухгодичную советско-партийную школу вскоре переводят в Тирасполь, где она действовала до 1936-го.

Уже в 1926 году в Тирасполе открыли Молдавский педагогический техникум – основу подготовки кадров для городских и сельских школ, которым предстояло искоренить безграмотность.

Без достаточного образовательного уровня невозможно было и промышленное развитие. С 1927 по 1929 гг. проходило строительство районной электростанции в Тирасполе (по плану ГОЭЛРО). В 1928-м запущен Тираспольский деревообрабатывающий комбинат. Начато строительство консервного завода им. 1 Мая. Реконструирован консервный завод им. П. Ткаченко, чья мощность возросла до 6 млн банок в год.

Как только Тирасполь стал столицей, темпы его всестороннего развития ещё больше увеличились. Для примера: в 1930-м открыт Тираспольский педагогический институт, основан профессиональный симфонический оркестр на базе Балтской музыкальной капеллы. Создана хоровая капелла «Дойна». И годом позже – Украинский музыкально-драматический театр, а в 1933-м – Молдавский государственный драматический театр…

С Тирасполем и, в целом, МАССР советское руководство в те годы связывало большие планы. Создание Молдавской республики, жизнь в государстве рабочих и крестьян должны были стать своего рода витриной для населения Бессарабии, оккупированной Румынией. В 1924 году Политбюро постановило:

«При проведении национальной политики в МАССР держать курс на развитие народного молдавского языка».

Этим обусловливалось внимание, уделяемое молдавской культуре (из МАССР вышла плеяда талантливых музыкантов, артистов, педагогов, литераторов).

Но не будем забывать и о пограничном статусе Приднестровья. В 1926 году начато строительство Тираспольского и Рыбницкого укреплённых районов. Отсюда и роль погранвойск, и, увы, те крайне жестокие формы идеологических чисток, «шпиономания», массовые репрессии, расстрелы тридцатых годов.

История МАССР, подобно истории любого народа, любой страны, конечно же, знала падения и взлеты. Очевидно одно: те подспудные силы, что привели к образованию первой приднестровской государственности, в дальнейшем обозначили роль Тирасполя как столицы. И лишь освобождение правобережной Молдавии, создание МССР со столицей в Кишинёве нивелировало прежней статус. Проявится он уже на новом витке…

Фото Александра Паламаря.

В некоторых трудах историков, политологов и социологов выдвигается гипотеза о том, что молдово-приднестровский конфликт в большинстве своем возник в результате противостояния национальных идентичностей – молдавской и румынской. В начале 90-х годов XX века приднестровские молдаване поддержали создание ПМР, поскольку надеялись путем образования собственной республики сохранить свою молдавскую идентичность, молдавский менталитет, свою уникальную молдавскую культуру и молдавский язык. И в этом плане противоречия между Приднестровьем и Молдовой возникли вовсе не по линии «приднестровские интернационалисты – молдавские националисты», а по линии «молдовенизм приднестровцев – прорумынский шовинизм кишиневских властей» [6, с. 122].

Согласно мнениям других ученых и политических экспертов, молдово-приднестровский конфликт расценивается как языковой конфликт между молдово- и русскоговорящими общинами. Некоторые исследователи, придерживающиеся данной гипотезы, определили его как конфликт между проживающими в Молдове этническими молдаванами и этническими русскими [5, с. 59]. Логично было предположить, что оппозиция официальному статусу русского языка столкнулась с интересами русских, принимая во внимание, что в большинстве советских республик русские представляли наиболее значительную группу нетитульного населения. Эта модель была применена к Молдове и Приднестровью. В результате некоторые эксперты указали только на одну из причин конфликта – нежелание русских отказаться от своих некогда привилегированных позиций в союзных республиках, которое поддерживалось нежеланием России терять свое господство в этих республиках [4, 12]. Российская пресса и Государственная Дума, представляющие приднестровцев как боевое русское меньшинство, борющееся против шовинистического молдавского национализма, поддерживали такое мнение [5, с. 59].

Таким образом, приднестровский конфликт был описан как этнический, в котором две этнические группы противостояли друг другу. Однако, как заметил американский исследователь Стюарт Кауфман, это не был просто конфликт между молдаванами и русскими, «… поскольку в населении приднестровского региона преобладала группа, включающая русифицированных молдаван и украинцев, а также русских». С. Кауфман считает, что приднестровское русскоязычное население являлось не этнической группой, а скорее «коалицией объединенных этнических интересов, противостоящих молдавским этническим интересам» [5, с. 59]. Таким образом, его вывод основывался на том, что каждая конфликтующая сторона имела свое представление об историческом доминировании другой группы в различные периоды в прошлом, и проблемы этнического символизма, такие, как флаг, язык и алфавит, оказались на острие политической программы. Более того, лидеры каждой общины заявляли, что они столкнулись с дилеммой безопасности, реальной угрозой истребления: молдаване считали, что продолжающееся преобладание русского языка приведет к исчезновению их этноса, а русскоязычные думали, что придание приоритетного статуса молдавскому языку и румынский триколор (под которым румыны выступали во время Второй мировой войны) возродят шовинистически) политику фашистской Железной гвардии Румынии.

Мнение о том, что молдово-приднестровский конфликт был не более чем политическим (или являлся непосредственным результатом мобилизации элиты), также нашло сторонников, хотя в других работах те же авторы характеризовали его как этнический.

В результате анализа всех вышеизложенных выводов и мнений нужно констатировать, что они не объясняют всего о конфликте между Приднестровьем и Молдовой. Хотелось бы отметить, что, согласно статистическим данным, в 1989 г., в начале конфликта, 39,9% населения Приднестровья составляли молдаване, 28,3% – украинцы и 25,4% – русские [6, с. 121]. Часть украинцев и молдаван ассимилировали с русскими, чего нельзя сказать об этих группах в целом. Большая часть этих групп сохранила свой язык, культурные традиции и чувство принадлежности к своим этносам. Таким образом, разнообразие характеристик, данных конфликту, указывает на то, что ни одна из них не является совершенной, и требует поиска новых подходов.

Подход к исследованию с позиций изучения идентичности был уже использован некоторыми учеными, но их мнения о том, какую именно идентичность представляет собой приднестровское население, расходились. Впервые идея общей идентичности была сформулирована в Докладе № 13 Миссии ОБСЕ в Молдове в ноябре 1993 года. В нем указывалось, что «ясное чувство собственной приднестровской идентичности» существует в регионе и «оно основывается главным образом не на этичности, поскольку разделяется не только славянами, но и большинством этнических молдаван» [3]. Ванда Дресслер использовала термин «особая днестровская идентичность», Клименс Бушер – «определенная идентичность», а Пол Колсто и Андрей Малыгин – «неопределенная, но тем не менее осязаемая общая идентичность», которая «проходит поперек этнических границ» и «обязана больше истории и географии, чем идеологии», в то время как «признаки культурной идентичности, такие, как язык, также играют свою роль» [5, с. 60]. Необходимо отметить, что некоторые молдавские политики также признали, что Приднестровье отличается от основной Молдовы, хотя они и не употребляли термин «идентичность». Николае Киртоака, советник президента Республики Молдова по военным вопросам в период военного конфликта в Приднестровье, позже подытожил, что «область к востоку от реки имеет отличительные черты», а бывший президент РМ Петру Лучински заметил, что Приднестровье имело свои особенности, которые требовали предоставления ему «специального статуса».

Общее признание существования приднестровской идентичности, различные мнения и термины, которыми определяется ее характер, стимулировали попытку автора ответить на следующие вопросы:

– как и когда сформировалась приднестровская идентичность как результат формирования приднестровского народа?

– какие факторы воздействовали на ее формирование?

– какого рода эта идентичность – этническая, региональная, лингвистическая или другая?

– насколько она сильна и долговременна и каковы возможные траектории ее развития?

Ответить на все эти вопросы достаточно сложно, но автор и не рассчитывает выполнить эту задачу в полном объеме. Поэтому данный материал может послужить основой для будущих дискуссий.

Сам термин «идентичность» трактуется по-разному. Дэвид Лейтин считает, что «идентичность – это категория членства, она может основываться на таких различных признаках, как пол, личность, каста, класс» [7, р. 81]. Этнический компонент отсутствует в этом направлении, но другие авторы утверждают, что идентичность формируется материалом, полученным в семье* общине, обществе, нации. В таком контексте важно, какой тип идентичности рассматривается. Если это национальная или этническая идентичность, то выстраивается комплекс коллективных собственных имен, языков, легенд, истории и других черт, принятых в качестве базовых для коллективного самоопределения данной группы населения на ограниченной территории, и следует говорить о «политике идентичности». Поэтому в широком смысле идентичность включает язык, культуру, традиции, историю, политические идеи и мнения. Лицо или группа имеют несколько идентичностей: языковую, этническую, религиозную, национальную, политическую и др., и они не могут быть унаследованы, они приобретаются. В то же время идентичность изменчива под влиянием исторических, политических и культурных процессов. Поэтому формирование идентичности – это длительный процесс, и его траектории могут неоднократно меняться. Очень важным компонентом идентичности является то, что члены группы разделяют ощущение принадлежности к этой идентичности.

Если приднестровцы имеют общую идентичность, то каков тип этой идентичности? Она может быть территориальной и региональной, основанной на том факте, что река Днестр отделяет Приднестровскую Молдавскую Республику от Республики Молдовы (за исключением Бендер с окрестными селами) и что ее политическая история была отличной от Молдовы вплоть до 1940 года. С другой стороны, Приднестровье до 1990 года никогда не существовало как административная область в нынешних границах. Означает ли это, что региональная идентичность начала формироваться только с 1989 года? Какие в таком случае факторы стояли за приднестровской идентичностью?

Да, Приднестровье было классической пограничной территорией. В древности здесь сменялись различные народы. В средневековье земли вдоль левобережья Днестра, поделенные между Польско-Литовской Унией и крымскими татарами, были мало заселены, особенно в южной части. Поворотным моментом в истории Приднестровского региона стало включение его в состав Российской империи в начале 90-х годов XVIII века, что повлекло за собой активную колонизацию. Население прибывало как с Востока, так и с Запада. В составе Империи данная территория оставалась на протяжении почти 130 лет до революции 1917 года и создания СССР в 1922 году. С 1924 года Приднестровье находилось в составе Украинской ССР в качестве автономии  под названием Молдавская АССР. Однако через 20 с лишним лет эта область была выведена из состава Украины и в 1940 году вместе с частью Бессарабии составила Молдавскую Советскую Социалистическую республику. Во время Великой Отечественной войны эта территория, оккупированная румынской армией, вошла в оккупационную зону «Транснистрия», располагавшуюся в междуречье Днестра и Южного Буга. МССР была восстановлена в своих границах в 1944 году и просуществовала в таком виде до 1991 года.

С начала XIX века население края было этнически неоднородным, представленным в основном тремя большими этническими группами (украинцами, молдаванами, русскими), ни одна из которых не составляла большинство.

Из-за частых политических перемен и этнической политики властей ни одна из основных этнических групп не чувствовала себя владелицей этой территории. При царизме отсутствовал особый подход к подданным, исповедующим православие. Поэтому молдаване, русские и украинцы находились в одинаковых условиях: большинство из них были просто крестьянами, которые говорили на разных языках и работали на землях разных помещиков. Русский язык преобладал в немногих городах в основном в административной сфере, в церквях и школах. После включения Приднестровского региона в состав Украинской ССР началась украинизация, и большинство школ были украинифицированы.

В 1924 году по решению руководства СССР на территории восточнее Днестра была создана Молдавская Автономная Советская Социалистическая Республика (МАССР). С этнической точки зрения этот шаг был неоправданным, поскольку молдаване составляли не более 30% населения. Но создание республики объяснялось не стремлением поддержать развитие молдавского этноса, а скорее геополитическими интересами: существо ванне Молдавской республики должно было служить аргументом в борьбе СССР за присоединение Бессарабии. Наряду с другими республиками Советская Молдавия стала частью политики «коренизации», которая заключалась в укреплении молдавского этнического элемента в коммунистической партии и в государственном аппарате, открытии молдавских школ и публикаций газет на молдавском языке. В результате этого преобразования стали испытывать трудности украинцы, так как украинские школы, газеты, учреждения культуры начали постепенно закрываться.

Однако общие результаты политики коренизации в МАССР не оправдали ожиданий. В октябре 1927 года только 8% сотрудников центральных республиканских учреждений были молдаванами и только 5% знали молдавский язык. К 1936 году доля молдаван в госучреждениях возросла до 15% [5. с. 61].

Еще более худшими оказались результаты внедрения молдавского языка: не все, кто идентифицировал себя с молдаванами, могли использовать язык своих предков. В то же время молдаване заняли в республике самые высокие посты, а представителям других этнических групп достались «ответственные» и «технические» должности.

В августе 1940 года территория МАССР была поделена между Украинской и Молдавской республиками. Новая республика – Молдавская ССР – включала центральную часть бывшей российской, а затем румынской провинции Бессарабия. Разница в уровне развития промышленности, сельского хозяйства, образования и медицинских учреждений Приднестровья и Бессарабии была ошеломляющей. На левобережье Бессарабию рассматривали как чрезвычайно отсталую область, и чувство иной, отличной идентичности сохранялось, невзирая на политическое объединение. Молдаване левого берега дифференцировали себя от правобережных молдаван, а их язык имел лишь легкое сходство со стандартным румынским, который был введен в Бессарабии в период между двумя войнами. Интенсивные контакты молдаван с другими этническими группами в Приднестровье обусловили для молдавского языка большое число заимствований из русского и украинского.

Как известно, идентичность является продуктом социального обучения, проводимого такими институтами, как СМИ и образовательная система, и создается лидирующей социальной группой, которая вырабатывает и политизирует объективные культурные черты. Частая смена политического статуса Приднестровья (в чем можно убедиться, исходя из вышеизложенного) не могла не повлиять на этническую идентичность людей, проживающих в этом регионе.

Культурная политика менялась слишком часто и не успевала достичь конечной цели, но, тем не менее, этническая идентичность всех групп, живших в Приднестровье, в определенной степени менялась в соответствии с политикой предыдущих режимов. Городская жизнь, несмотря на проводимую политику коренизации, оставалась под влиянием русского языка. В то же время были предприняты шаги для замены национальной культуры и традиций советскими. В результате у молдаван, украинцев и русских в Приднестровье появилось больше общих черт, чем было у них с родственными группами, проживавшими вне границ региона.

Экономические различия между двумя берегами усилили чувство принадлежности к разным идентичностям. Вклад Приднестровья в республиканский бюджет МССР был значительно выше тех ассигнований, которые направлялись на развитие этого региона. Некоторые налоги, в том числе налог на землю, были в Приднестровье вдвое выше, чем в Бессарабии. В то время как левобережное население составляло 17% всего населения Молдавии, а территория – только 13% республиканской территории, в Приднестровье концентрировалось 37% промышленного потенциала республики. Видя такое несоответствие, приднестровцы считали, что развитие Бессарабии осуществлялось за счет левого берега. [1, с. 19].

Приднестровцы мало интересовались событиями, происходившими в Бессарабии (после создания МССР они по-прежнему называли правобережье этим термином, запрещенным режимом). Молодежь предпочитала получать высшее образование не в Кишиневе, а в Украине или России. Одесса для них была более привлекательным культурным центром, нежели молдавская столица город Кишинев.

Все это, в свою очередь, влияло на формирование отличного от «бессарабцев» мировоззрения и менталитета населения Приднестровья, и, таким образом, в Левобережье продолжала складываться особая региональная и этническая группа людей, ассоциировавшаяся и называющая себя народом Приднестровья.

Приднестровские молдаване считались более лояльными по отношению к советскому режиму и политически более благонадежными, чем молдаване из бывшей «буржуазной» Бессарабии; им отдавалось предпочтение в рамках кадровой политики [5, с. 61]. Отток молдавской интеллигенции из Приднестровья значительно ослабил молдавский этнос и его коллективную идентичность на левом берегу, что сделало эту группу больше расположенной к ассимиляции. Что касается украинцев, то последние украинские школы были закрыты в конце 50-х годов, тогда же перестали выходить публикации на украинском языке. Украинцы были вынуждены использовать русский язык, особенно в городах, и молдавский в этнически смешанных селах.

Немцы были репатриированы в Германию в 1940 году или высланы в Сибирь и Казахстан в конце 40-х, поляки ассимилированы, евреи выехали за границу. Русские посредством активных контактов с другими местными этническими группами как в языковой и культурной сфере, так и в своей повседневной жизни стали ближе к местному населению, нежели к русским, живущим на севере России или в Сибири, во всех советских республиках. Ситуация, когда титульная группа на своей территории не играет значительной роли потому, что большая ее часть представлена сельским населением (молдаване составляли 60% сельского населения и 25% городского населения Приднестровья), благоприятствовала осуществлению советской национальной политики, которая была призвана воплотить в жизнь идею создания в Советском Союзе единой наднациональной «новой исторической общности», называемой «советский народ».

Хотя советская национальная политика, нацеленная на создание новой идентичности – советского народа, была расценена в последующем как неправильная, признано, что в некоторых областях центральное советское руководство достигло определенных успехов. Одной из таких областей являлось и Приднестровье, где существовали необходимые социальные, культурные и исторические предпосылки для осуществления этой политики. В этом убеждает нас тот факт, что, когда в Кишиневе в 1988 году начался процесс «национального возрождения», проявившего через год очевидные прорумынские тенденции, приднестровцы почувствовали дискомфорт. Дело в том, что они были намного ближе к СССР и России как к законному правопреемнику Советского Союза и желали видеть Кишинев стоящим на той же позиции. Приднестровцы категорически отказались водрузить румынский триколор, ассоциировавшийся в памяти живущих поколений с самым жестоким политическим режимом времен фашистской оккупации.

В этих обстоятельствах было естественно, что идея создания автономии в Приднестровье нашла широкую поддержку среди населения. Автономия рассматривалась в качестве инструмента для защиты советских ценностей, для укрепления единства с СССР и для защиты Приднестровья от политики румынизации. Неприятие молдавского национализма вылилось в возрождение советских ценностей.

Привязанность к СССР и России ясно показала существование иной идентичности приднестровцев и ю, что регион отличается от Молдовы не только лингвистической ситуацией, но и этническим составом населения, историей межэтнических отношений и уровнем экономического развития. Поэтому можно смело утверждать, что в Приднестровье достаточно развита региональная идентичность.

Как же обстоит дело с формированием этнической идентичности как составной части идентичности региональной и в целом приднестровской?

По мнению современных ученых – политологов, социологов, этнографов и этнологов, этническая идентичность – это разделяемые в определенной степени членами этнической группы общие воззрения, сформированные в процессе взаимодействия с другими этническими группами. Значительная часть этих воззрений является результатом осознания общей истории, культуры, традиций и территории [2, с. 43]. Данная формулировка может быть применима к современному развитию приднестровского общества.

Исходя из всего вышесказанного, можно сделать следующий вывод: формирование приднестровского народа как процесс формирования приднестровской идентичности имело место, но в условиях стабильности шло медленно. Когда же возникла опасность, угроза со стороны врага, страх, что большинство тех ценностей, которые взращивались десятилетиями, могут быть отданы в угоду прорумынски настроенным националистам, процесс укрепления идентичности получил новый толчок и продолжает развиваться сегодня. Приднестровцы стремятся добиться признания своей государственности мировым сообществом, в первую очередь для защиты своих этнических, социально-политических и национальных интересов и привилегий. А этого, как известно, можно добиться только сообща, чувствуя себя единым народом.

Список литературы:

1. Бабилунга Н.В., Бомешко Б.Г. Приднестровский конфликт: исторические, демократические, политические аспекты. Тирасполь, 1998. 222 с.
2. Бершин Е. Дикое поле, Москва, 2002. 123 с.
3. Доклад №13 Миссии ОБСЕ в Молдове (13 ноября 1993г.) // Независимая Молдова, ноябрь, 1993.
4. Кирошка К. Война на Востоке Республики Молдова (1992): Причины, факты, последствия // ArenaPoliticii. 1996. №1 С. 12-14.
5. Скворцова А.Ю. Народ Приднестровья — собственная идентичность? // Ежегодный исторический альманах Приднестровья №7, Тирасполь, 2003, С. 58-66.
6. Феномен Приднестровья, Тирасполь, 2003. 246с.
7. Laitin David. The Theory of the Political Identity // Ethnic Mobilization and Interethnic Integration M.: TSIMO, 1999. 256 c.

2 ноября 1990 года был принят государственный герб Республики Молдова разработанный художником Георге Врабие (гор. Кишинев) и заместителем председателя Национальной комиссии по геральдике и сигиллографии Румынии доктором исторических наук Марией Догару (гор. Бухарест).

Работа по подготовке предложений относительно государственной символики была инициирована руководством Молдовы в 1989 году. В том же году в июле состоялось первое совещание по этому вопросу, в нём участвовала группа депутатов Верховного Совета МССР: историки, юристы, представители творческих союзов и неформальных общественных организаций — Народного фронта Молдовы и интердвижения «Единство».

Из истории символики Молдавского государства

Примерно в XIV веке гербом Молдавского княжества представлял из себя голову тура со звездой между рогами, с розой и полумесяцем по бокам. Данный символ также был изображен и на молдавских стягах. Цвет господарских знамен в XV- XVIII веках были преимущественно красными, реже — синими.

У валахов же были свои символы. Так, с XIV века гербом Валашского княжества был ворон с крестом в клюве, по бокам которого иногда помещались солнце и полумесяц.

В XIX веке ворон трансформировался в орла. Сине-жёлто-красный триколор там начал использоваться еще в первой половине XIX века, когда султан Махмуд II добавил к желтому и синему цвету валашского флага красный цвет. В 1848 году триколор был адаптирован как революционное знамя в столице Валахии, городе Бухаресте. То есть исторический флаг Валашского княжества – триколор – был раскручен унионистами из валашского в «национальный румынский». Во второй половине XIX века, после образования национального румынского государства, красно-желто-синий триколор стал государственным флагом страны.

В 1922 году главным элементом герба румынского королевства стал золотой орёл с крестом в клюве (принадлежность к латинскому происхождению румын).

Кстати, на картине художника К.Лекки можно видеть, как еще в XVIв. отличались флаги Молдавского и Валашского княжеств:

… Вернемся в июль 1989 года, когда по инициативе депутатов Верховного Совета МССР проводилась работа изменению государственной символики.

Итак, по поводу самого древнего символа Молдавского государства — герба с головой тура со звездой между рогами, с розой и полумесяцем по бокам, участники совещания после недолгих дебатов пришли к консенсусу. Даже фронтист И. Цуркану согласился: «Что касается герба Молдавии — вопрос практически ясен» («Советская Молдавия», 28.07.89). А вот в вопросе о флаге консенсуса достичь не удалось, представители НФМ И. Хадыркэ, Н.Негру и упомянутый И.Цуркану, не утруждая себя поиском аргументов из многовековой истории Молдавского княжества, стали утверждать, что главный аспект обсуждаемой проблемы —

«это единство символики всех румын… Все мы, от Тисы до Днестра и частично за ним, являемся действительно румынами» («Советская Молдавия», 28.07.89).

Он уточнил свою позицию многократно. Например:

«Дело яснее ясного. Наша национальная символика — та же, что и у румын. Следовательно, если за Прутом пришли к трёхцветию — синему, желтому, красному — нам нечего вдаваться в поиски… История уже решила проблему» («Советская Молдавия», 28.07.89).

Конечно же, в ходе дискуссии были и другие мнения, основанные на исторических фактах. Например, историк П. Шорников утверждал, что «Флаг Стефана Великого — красный… Красным оставался молдавский стяг и сто лет спустя во времена Иеремии Мовилэ» («Советская Молдавия», 28.07.89). Известный деятель молдавской культуры В. Курбет подчеркнул:

«У молдавского народа богатая история. Нужно оттолкнуться от неё, от стяга Стефана Великого, а не повторять румынский флаг» («Советская Молдавия», 28.07.89).

Но, увы, эти исторические факты так и не были услышаны фронтистами. И когда был объявлен конкурс новой государственной символики, то все участники конкурса были предупреждены о том, что государственным флагом будет румынский триколор.

27 апреля 1990 года вопрос о принятии новой государственной символики был включён в повестку дня пленарного заседания Верховного Совета МССР. Возле главной трибуны был выставлен победивший на конкурсе проект государственного герба Республики Молдова, разработанный группой Семена Одайника — молдавский исторический герб в обрамлении дубовых ветвей, увенчанный короной из шести колосьев с крестом. Однако активисты Народного фронта внесли и установили рядом другой вариант герба, с румынским орлом, выполненный Г. Врабие и отклонённый комиссией трижды. Основой варианта Врабие послужил герб Кишинёва времён королевской Румынии (1930 год), в котором главным символом является румынский орел, символизирующий воссоединение этого старинного молдавского города с Румынией. В начале заседания от имени одной из комиссий по законопроектам об утверждении нового государственного герба и флага Молдовы выступил убеждённый унионист депутат А. Мошану. Большую часть своего доклада он посвятил «обоснованию» предложения об утверждении государственным флагом румынского триколора. Что касается государственного герба, то в докладе сказано следующее: «На молдавских знаменах постоянно присутствовал герб Молдовы: голова тура, стилизованное изображение солнца и луны по сторонам и пятиконечная звезда между рогами тура». (Архив парл., ф. R2948, оп. 6, д. 1118, л. 86).

Перейдя к рассмотрению вопроса о гербе Молдовы, унионист Н. Дабижа в вульгарной форме раскритиковал победивший на конкурсе проект Одайника и предложил снять вопрос об обсуждении и объявить новый — международный конкурс. В составе и в руководящих органах Верховного Совета МССР господствовали тогда фронтистско-унионистские силы. Поэтому предложение Н. Дабижи сразу же поддержали фронтисты М. Друк, В. Матей и И. Ватаману. И большинством голосов проект закона о гербе был снят с рассмотрения. На заседании утвердили только флаг — румынский сине-жёлто-красный триколор и в то же вечер он был водружён депутатом Георге Гимпу над зданием Верховного Совета МССР.

После этих событий Семен Елизарович Одайник отказался участвовать в предложенном Н. Дабижей четвёртом туре, поскольку решение, принятое фронтистами, нарушало все нормы госкомиссии. Да и четвёртого тура, можно сказать, не было. Для формальности допустили несколько старых вариантов и проголосовали за вариант герба с румынским орлом. Дорабатывать герб специально приезжала из Бухареста академик Мария Догару, которая стала соавтором герба по вопросам теории. После её рекомендаций эскизы отправили в Бухарест на экспертизу Государственной комиссии по геральдике Румынии. Там снисходительно одобрили провинциальный вариант Г. Врабие, который затем 3 ноября 1990 года и был представлен в парламент, где и был утвержден. Конституция Республики Молдова, принятая 29 июля 1994 года, оставила национальные символы без изменения.

Утверждение в апреле 1990 года румынского триколора в качестве официального флага сразу же привело к конфликту с городскими советами Тирасполя, Бендер и Рыбницы. Они отказались признать новый флаг, принятый без обсуждения парламентом в качестве государственного, и вывешивать его, тем более что он слишком сильно напоминал приднестровцам флаг союзной нацистской Германии Румынии, чьи войска с 1941 по 1944 годы оккупировали приднестровскую землю и совершили на ней целый ряд военных преступлений, в том числе и этнические чистки.

В мае 1990 года во всех приднестровских населённых пунктах прошли акции протеста против триколора, а новый флаг был снят с флагштоков и заменён советским знаменем.

«Я от имени своих избирателей отвергаю этот флаг (румынский триколор – прим. ред.) как флаг насилия!» — произнес тогда депутат горсовета Дубоссар Геннадий Козлов. 

Но вместо поиска компромисса Кишинёв ультимативно потребовал от приднестровцев до 9 мая отменить решения по отказу признания нового официального флага и начал подготовку законопроекта о соблюдении конституции. МВД, КГБ и прокуратуре МССР поручили обеспечить использование новой символики на всей территории республики. В парламенте открыто призывали поднять триколор силой и ввести против непокорных экономические санкции, а депутат К. Оборок не церемонясь заявил:

«Всех выступающих против символики Молдовы пересажаем, тюрем на всех хватит».

Слова молдавского депутата правоохранительные органы Молдовы пытались претворить в жизнь.

Так, 17 мая 1990 года газета «Литература ши арта» опубликовала объявление о предстоящем митинге Народного фронта под Бендерами. Одна из фраз объявления звучала так: «Продемонстрируем всем, что Тигина была, есть и остаётся румынским городом». Рабочие коллективы бендерских предприятий, подозревая, что митинг станет провокацией радикальных националистов, начали создавать отряды самообороны.

Необходимо отметить, что Бендеры за всю свою историю не входили в состав Молдавского княжества, переставшее существовать в середине XIX века в результате создания Румынии. Поэтому идеи националистов не нашли здесь поддержки, а, напротив, вызвали негодование горожан. 

Митинг, назначенный на 20 мая, согласно заявке организаторов должен был пройти в районе Варницы. Заявлялось, что митинг будет посвящён законам о языках, переходе на латиницу и принятию новой государственной символики. В нём приняли участие около 3 тысяч человек, привезённых Народным фронтом из Кишинёва и сельских районов Молдавии. Некоторые митингующие призывали сразу же идти на Бендеры и водрузить триколор над горсоветом.

По итогу митинга националистов была принята резолюция, в которой выражалось недоверие депутатам МССР, представлявшим Бендеры, и требовалось разместить над горсоветом Бендер трёхцветный флаг. Затем большинство митингующих разъехалось, но небольшая автоколонна всё-таки попыталась прорваться в Бендеры. Предвидя подобную попытку, городские власти заранее установили железнодорожный состав, который заблокировал путь автоколонне. Члены Народного фронта сумели отцепить вагоны и продвинулись дальше, однако, столкнувшись с одним из рабочих отрядов самообороны Бендер, они отказались от дальнейших попыток проникнуть в город. На следующий же день по происшествию правоохранительными органами Молдовы было возбуждено уголовное дело против бендерских рабочих.

Таким образом, принятие румынского триколора в качестве государственного флага на тот момент ещё Молдавской ССР усилило распад союзной республики. В дальнейшем пропасть между Приднестровьем и Молдовой будет только разрастаться. В мае 1990 года избиениям в Кишинёве подвергнутся депутаты Верховного Совета МССР от Приднестровья. В июне парламент переименует союзную республику в ССР Молдова и признает незаконным образование в 1940 году Молдавской ССР, отказавшись тем самым от общего государства с Приднестровьем. В ответ приднестровские депутаты всех уровней воссоздадут существовавшую в 1924–40 гг. республику, провозгласив Приднестровскую Молдавскую ССР. Государственным флагом станет красно-зеленый стяг Молдавской ССР, правопреемницей которой является ПМР. Но и тогда Тирасполь предложит восстановить общее государство, правда, уже на федеративных началах. Однако Кишинёв вновь усилит конфронтацию, перейдет красную черту и начнет кровопролитие.

Введение

В течение столетий приднестровские земли входили в самые различные государства – Киевскую Русь, Галицко-Волынское княжество, Золотую Орду, Русско-Литовское государство, Польское королевство, Крымское ханство, Речь Посполитую.

Во второй половине XVIII в. после череды русско-турецких войн, Приднестровье обретает новый геополитический статус, став составной частью великой Российской империи. Согласно Ясского мирного договора 1792 г. территория Южного Приднестровья вошла в состав Российской империи. Присоединение к России в 1793 г. в результате второго раздела Польши Северного Приднестровья — территории Левобережного Поднестровья севернее р. Ягорлык [1, с. 46], — лишь закрепило важное геополитическое положение вновь приобретенных приднестровских территорий.

С конца XVIII в. вплоть до Гражданской войны и иностранной военной интервенции 1918-1920 гг. Приднестровье развивалось в условиях стабильности и мира. Это был один из самых продолжительных периодов приднестровской истории, который не был связан с войнами и вооруженными конфликтами в регионе. Последнее способствовало активному заселению и освоению берегов Днестра казаками, русскими, молдавскими, украинскими крестьянами и военными поселенцами, немецкими и болгарскими колонистами, армянскими и еврейскими купцами, гагаузами, сербами и представителями других народов, бежавшими от турецкого ига с территории Балкан.

Таким образом, «на земле Приднестровья со второй половине XVIII в. начала складываться уникальная и многонациональная общность людей, практически не имеющая аналогов [4, с. 43].

За годы гражданской войны и иностранной военной интервенции в Приднестровье, геополитическое значение которого существенно изменилось в связи с оккупацией Бессарабии королевской Румынией, за власть боролись белогвардейцы и отряды Красной армии, представители украинской Центральной Рады и молдо-румынского «Сфатул Цэрий», петлюровцы и повстанческие крестьянские отряды различных «батьков». Здесь побывали французы, румыны, австрийцы и немцы. В дальнейшем, после окончательной победы большевиков в Гражданской войне, приднестровские земли вошли в состав Херсонской (затем Одесской) и Подольской губерний Украинской ССР. Именно в этот период в истории Приднестровья наступил момент, когда она обрела первую в своей богатой истории государственность.

Некоторые исследователи считают, что «образование МАССР было, прежде всего, волюнтаристским политическим шагом тогдашнего руководства Советского Союза» [15, с. 13]. Однако очевидно, что первая в истории государственность на Днестре – Молдавская АССР, была создана и стала развиваться согласно объективной логике советского государственного строительства. Также необходимо отметить, что «у Приднестровья впервые появилась своя Конституция, флаг, герб, исполнительные органы власти [1, с. 52]. Свою важную геополитическую миссию, — возвращение Бессарабии в состав СССР и «воссоединение бессарабцев с Советской Родиной» [17, с. 46], — МАССР однозначно выполнила, а опыт государственного строительства на Левобережье Днестра будет востребован спустя десятилетия.

Также отметим, что ликвидация первой республики в Приднестровье в 1940 г. посредством образования МССР не имела для ее народа особо драматических последствий. В бывшем Советском Союзе границы между республиками в житейском плане были условными. Поэтому полстолетия, пока Приднестровье находилось в составе СССР, никому и в голову не могла прийти мысль о выходе из состава Молдавской ССР, отделении или строительстве собственного Приднестровского государства. Наоборот, люди жили и творили на благо своей Великой Родины, не предчувствуя того, что может разразиться к концу 1980-х гг. и что принудит их к воссозданию республики в Приднестровье. На этих событиях, происходивших в СССР в процессе распада Великой державы и послуживших объективными политическими основаниями для воссоздания Приднестровской государственности, нужно остановиться подробнее.

Объекты и методы исследования

Объектом исследования выступают общественно-политические процессы, происходящие в Советской Молдавии в конце 1980-х – начале 1990-х гг., которые стали прямым следствие самоопределения населения Приднестровья, приднестровцев посредством воссоздания Приднестровской государственности – Приднестровской Молдавской Республики.

Методологическую основу исследования составляют такие принципы научного познания как историзм и объективность. Следуя принципу объективности, автор настоящего исследования стремился избегать субъективных, ангажированных политико-идеологических суждений, что в свою очередь способствовало сбалансированному рассмотрению междисциплинарных аспектов проблемы.

Также, в процессе анализа проблемы использовался системный подход, применялись как общенаучные (анализ и синтез, индукция и дедукция, описание и объяснение и др.), так и специальные исторические методы исследования.

Результаты и их обсуждение

К концу 1980-х гг. на территории практически всего пространства СССР стали возникать самопровозглашенные государства, что неразрывно было связано с процессом кризиса и распада Советской державы. Процесс распада Советского Союза явился одной из важнейших объективных социально-политических предпосылок становления приднестровской государственности. Что же можно считать важнейшими субъективными историческими и политическими предпосылками, приведшими к провозглашению народом Приднестровья второй государственности на Днестре?

В течение 1987-1988 гг. ситуация в МССР по сравнению с положением в других «горячих точках» СССР оставалась внешне спокойной. Однако подспудно напряжение возрастало из месяца в месяц. Политика генерального секретаря ЦК КПСС М.С. Горбачева и его окружения в высших эшелонах власти была ориентирована на целенаправленную мобилизацию общественных сил для дезинтеграции СССР. В качестве катализаторов этого процесса использовались демократические преобразования в самой КПСС, которые на деле катастрофически разрушили структуры огосударствленной партии; взращивание противостоявших ей «неформальных» объединений, которые перерастали во всевозможные «народные фронты», с самого начала не скрывавшие свои сепаратистские тенденции и дезинтеграционные цели, открытие под видом гласности каналов для разрушительной антигосударственной, национал-экстремистской, а подчас и прямо фашистской пропаганды и деятельности [17, с. 132].

Истинный смысл этих процессов не был понятен широким кругам общественности, поскольку всячески заинтриговывался пропагандистской шумихой. Первыми в этой ситуации «сориентировались» национал-бюрократические элиты. Они увидели в перестройке шансы быстрого обогащения за счет ограбления собственных республик и собственных народов, а поездки в национальные республики А. Яковлева и других крупных партийных «боссов», после отъезда которых, как правило, вспыхивали стачки на национальной почве, постепенно убеждали их, что при правильной постановке дела можно использовать «перестройку» не во вред себе, а на пользу.

В итоге, это привело к ситуации, когда определенные круги партийно-государственного чиновничества, раннее абсолютно лояльные к «центру», становятся вдруг «глубоко демократичными» и входят в когорту активных критиканов союзного руководства за действительные или мнимые ошибки, за недостаточные темпы перестройки, за нерешительность, отсутствие смелости и размаха в реформах и т.д.

Как будто по команде из одного политического центра началось активное выпячивание на т.н. «суд общественности» вопросов и проблем, не имеющих на самом деле жизненно важного для каждого человека значения. «Органы печати и других СМИ вдруг принялись за исследование глубокого исторического прошлого, лингвистических проблем «титульных наций», начался усиленный поиск исторических несправедливостей и обид, которые были отдалены от современников столетиями и даже тысячелетиями. Как следствие – начался и поиск врагов той или иной нации, чаще всего среди соседей, живущих рядом, иногда на одной улице, в одном доме. Следующее следствие – обнаружение врага требовало его немедленного изгнания из родной среды, либо как минимум, – превращения в изгоя, человека второсортного, недостойного гражданства «возрождающейся нации» [3, с. 249-254].

Инициаторами раскола Молдавии, начавшегося уже в конце 1988 г., стали писатели, журналисты и преподаватели кишиневских вузов, лидеры и руководители всевозможных «музыкально-литературных» кружков и объединений. Ими были сформированы национал-радикальные кружки и группы, объединившиеся впоследствии в Народный фронт (НФМ). Эта организация была подчинена националистическим идеям и стала основой раскола МССР на два противоборствующих лагеря.

Если говорить о предыстории образования НФМ, то следует отметить, что уже с января 1988 г. в центре Кишинева на «Аллее классиков» у памятника Штефану Великому начали собираться первые его представители. К апрелю ячейки будущего Народного фронта были распространены уже в 19 городах и районах МССР. Активными участниками будущей националистической организации были члены писательского Союза Молдавии (СПМ) – Л. Лари, Г. Виеру, А. Шалару, Г. Мазилу, Д. Михаил, Т. Черненко, И. Кацавейкэ, А. Вартик и др. Многих из них уже нет в живых, но мы опять наблюдаем политические «игры», когда видим, что именами националистов (Л. Лари, Г. Виеру) называют улицы Кишинева.

Так было положено начало становления Народного фронта Молдавии – основной политической организации национал-радикального толка, которая и спровоцировала назревавший раскол молдавского общества и в процессе своей деятельности ускорила отделение Приднестровского региона МССР. Это была одна из субъективных политических, а впоследствии и ментально-ориентационных предпосылок становления Приднестровской государственности.

Как ни странно, но никаких санкций к участникам митингов руководство МССР не применяло. Более того, с подачи Межведомственной комиссии по изучению проблем молдавского языка, попавшей под влияние националистов, Президиум Верховного Совета МССР 30 марта 1989 г. вынес на всенародное обсуждение законопроекты «О функционировании языков на территории МССР» и «О статусе государственного языка МССР». С этого момента уже ни для кого не было секретом, что националистические беспорядки в Кишиневе являются не случайными выходками.

Тирасполь принялся внимательно изучать опубликованные законопроекты. В течение апреля 1989 г. 90 трудовых коллективов города живо обсудили проекты законов, а 8 мая на митинге по случаю открытия мемориала жертвам оккупации в Тирасполе впервые публично прозвучал протест тираспольчан против языковой дискриминации. Характерно, что городской комитет Коммунистической партии Молдавии (ГК КПМ) не представил слова оратору В. Лесниченко до закрытия митинга. Тому удалось прорваться к микрофону только благодаря настойчивости и смелости. В тот же период начали поступать требования населения об организации митинга. Горком КПМ препятствовал его проведению. Но 11 мая на Производственном швейном объединении им. 40-летия ВЛКСМ все же был проведен митинг протеста против угрозы национализма. 12 мая там же прошло открытое партийное собрание по той же теме; было собрано 5 тысяч подписей под обращением к ЦК КПМ с требованием признать русский язык государственным наряду с молдавским. Это же требование 23 мая выдвинула X сессия городского Совета Тирасполя [13, с. 522].

В частности, в обращении к Президиуму Верховного Совета МССР тираспольские депутаты озвучили следующее: «Считаем, что альтернативным решением существующей языковой проблемы должно стать принятие закона о функционировании на территории МССР двух государственных (официальных) языков, молдавского и русского. Сессия считает необходимым продлить сроки обсуждения законопроектов до проведения пленума ЦК КПСС по межнациональным отношениям, а затем провести в Молдавии по обсужденным вопросам всенародный референдум» [12, с. 81].

Между тем события в Молдавии развивались стремительно. На политической арене все большее влияние набирал прорумынский Народный фронт, который официально был создан в мае 1989 г. Активисты НФМ в своих выступлениях говорили об объективном существовании двух румынских государств, что в свою очередь должно было бы вылиться в провозглашении Молдавии «Румынской Республикой Молдова». Также под давлением НФМ-овцев разрабатывалась новая редакция законопроектов о языке, которые должны были стать еще более жесткими и непримиримыми. Предложения жителей Приднестровья никто и не собирался учитывать. Кто-то из депутатов этот проект закона сумел получить и опубликовать в полном виде в одной из тираспольских газет, в то время как в молдавских СМИ сложившую общественно-политическую ситуацию освещали крайне односторонне и предвзято.

В июне в Тирасполе начали возникать ячейки Интердвижения «Единство», зачатки которого появились еще в январе 1989 г. на правом берегу Днестра. В то время инициативная группа Интердвижения составилась в основном из представителей русскоязычной интеллигенции Молдавии. В нее входили В. Андриевский, А. Сафонов, Н. Бабилунга, А. Большаков, А. Бут, А. Лисецкий, В. Солонарь и др. [10, с. 17].

В конце июня лидеры Тираспольского Интердвижения активно участвовали в учредительном съезде движения в Кишиневе. Их поездке активно препятствовал горком КПМ и особенно его первый секретарь Л. Цуркан. Впоследствии пленум горкома КПМ принял резолюцию, направленную фактически против интердвижения. Аналогичные события происходили и в других населенных пунктах Приднестровья. Все яснее проявлялась установка центрального комитета КПМ – не противодействовать Народному фронту Молдовы, который успел к тому времени объединить все националистические силы, для того, чтобы всячески препятствовать любой оппозиции фронту и достигнуть намеченной цели [11, с. 58].

Стремление масс к прогрессивным переменам ярко проявилось на следующем этапе событий, связанных с созданием в Приднестровье Объединенного Совета трудовых коллективов (ОСТК). Возглавил ОСТК Б.М. Штефан, который являлся одним из руководителей Тираспольского завода «Электромаш». ОСТК энергично принялся за работу. Было решено добиваться внеочередной сессии городского Совета, началась работа по проведению предупредительной забастовки. К середине августа стало совершенно ясно, что мнение русскоязычного населения Молдавии разработчики проектов Законов о языке намерены игнорировать, и на сессию Верховного Совета МССР 29 августа будет вынесен новый законопроект, еще более ущемляющий интересы немолдавского населения. 16 августа началась предупредительная забастовка, в которой приняли участие около 30 тыс. рабочих с 30 предприятий города. На предприятиях с непрерывным циклом производства, которые по решению ОСТК воздержались от забастовки, прошли митинги в поддержку бастующих. В знак солидарности с ними на 2 часа приостановили работу многие предприятия Бендер, Рыбницы, Бельц [17, с. 151].

Тем не менее, Президиум Верховного Совета МССР 19 августа одобрил проекты законов и внес их на рассмотрение XIII сессии Верховного Совета. Забастовка вспыхнула с новой силой. Стал крупнейший завод республики – завод им. Кирова, «Электромаш» и другие «флагманы» молдавской индустрии. К сорока Тираспольским предприятиям присоединились 24 предприятия других регионов Молдавии, т.е. стачка приняла общереспубликанский характер. 25 августа в Тирасполе прошел 50-тысячный митинг. Одновременно в Кишиневе заседал Президиум Верховного Совета МССР, обсуждавший требования забастовщиков. В 6 часов вечера из Кишинева поступило сообщение: принято решение сессию проводить, требования забастовщиков игнорировать. Многотысячные митинги продолжались в Тирасполе 27 и 28 августа.

Как и следовало ожидать, 29 августа в Кишиневе начала работу сессия Верховного Совета МССР. За всю историю молдавская государственность не видела такого массового забастовочного движения, которое проходило в эти дни. В республике одновременно бастовало 179 трудовых коллективов; солидарность бастующим выражало еще более 400 коллективов, поддерживая их материально. Общее количество бастующих достигало 200 тысяч человек. «Это было не уличное буйство своры пьяных маргиналов, а осознанный массовый протест наиболее активной части общества, той части, которая остро почувствовала, что приближается большая беда, – раскол, рознь, горе, нищета, потеря близких, кровопролитие» [2, с. 65].

Но руководство МССР не захотело прислушаться к требованиям бастующих. Компромисс также не рассматривался. Таким образом, 31 августа законопроекты «О возврате молдавскому языку латинской графики» и «О статусе государственного языка МССР» получили статус законов. Точно так же 1 сентября был принят закон «О функционировании языков на территории МССР». По мнению В.П. Степанова, «впервые за 200 лет (исключая межвоенный период) была осуществлена попытка ограничить официальное влияние русской культуры и языка. Это, естественно, не смогло не сказаться на ценностных ориентирах как мажоритарного этноса в Молдове, так и национальных меньшинств» [16, с. 18].

Принятие непопулярных законов придало забастовке новый импульс. К бастующим подключились кишиневские летчики и Бендерские железнодорожники. 3 сентября в Кишиневе остановилось более 30 предприятий, а в целом по республике – около 200. Кишинев оказался блокированным по воздушным и железнодорожным путям. На митинге Интердвижения 3 сентября 1989 г. приняло участие большое количество молдаван, которые усмотрели в принятых республиканским парламентом законах заряд огромной разрушительной силы не только под гражданский мир, но и под культурный суверенитет молдавской нации. Наиболее часто звучащая фраза «Ну врем сэ фим ромынь!» («Не хотим быть румынами!») каждый раз сопровождалась громом аплодисментов. Но руководство МССР оказалось непреклонным.

В середине сентября руководители забасткома встретились с М.С. Горбачевым. Он пообещал, что в случае прекращения забастовки вопрос о положении в Молдавии будет рассмотрен в Верховном Совете СССР. Забастовки были остановлены, но XV пленум ЦК КПСС, на котором от молдавской стороны выступал ярый сторонник отделения МССР от СССР первый секретарь ЦК КПМ С.К. Гроссу, ни к каким переменам в пользу разрешения внутриполитического кризиса в МССР не привел. После всего этого, забасткомы Кишинева, Бельц, Оргеева и других городов правобережной Молдавии больше не поднимались на выступления против правительства МССР. Жители же приднестровского региона (территории левобережного Поднестровья и Бендер с окрестными селами, находящихся на правом берегу Днестра) смириться со своим поражением и не собирались. Наоборот, отсутствие результата вкупе с накопленным опытом и самоуважением неизбежно привели к идее необходимости продолжения борьбы, но уже за новую цель – собственную государственность, ибо только она была способна защитить их от национализма.

Роль руководителя революционной борьбой взял на себя сформированный еще в августе 1989 г. ОСТК, который объединил вокруг себя рабочих большинства заводов и фабрик приднестровского региона МССР. Основными центрами противостояния националистам стали, конечно же, крупные города, такие как Рыбница, Тирасполь, Бендеры и Дубоссары – здесь была сконцентрирована основная масса трудовых коллективов, явившихся основной силой революции.

Абсолютное большинство приднестровцев, а сюда нужно отнести как субъектов, так и объектов политической жизни региона, начиная с профессиональных политиков и управленцев и заканчивая простыми рабочими и крестьянами, приняли самое активное участие в референдумах и сходах граждан, как наиболее легитимной форме утверждения Приднестровской государственности [15, с. 125].

Референдумы и сходы граждан в городах и районах Приднестровья стали подлинной основной формирования независимой республики. «Их можно считать примером политической новации, так как именно их решения имели для будущего Приднестровья судьбоносное значение» [14, с. 154].

Во всенародном плебисците по вопросу образования Приднестровской Республики и вхождение в нее, прошедшем с декабря 1989 г. по ноябрь 1990 г. участвовало: Бендеры – 68 634 чел. (80% избирателей), за Приднестровскую Республику высказались 66 753 (97,3%); соответственно Тирасполь – 125 775 (93%) и 120 561 (95,9%), Дубоссары – 16 312 (77%) и 15 834 (97%), Дубоссарский р-н – 6 136 (30%) и 5 830 (95%); Рыбница – 32 097 (82%) и 29 232 (91%), Рыбницкий р-н – 23 498 (94%) и 22 479 (95,7%); Григориопольский р-н – 20 435 (57,6%) и 19 209 (94%); Каменский р-н – 22 130 (88%) и 21 687 (98%); Слободзейский р-н – 56 000 (70%) и 53 760 (96%) [8, с. 3].

Параллельно со всенародным обсуждением будущего приднестровского региона, 2 июня 1990 г. в Парканах состоялся I съезд депутатов всех уровней Приднестровья, на котором присутствовали 673 депутата [6, с. 12]. Съезд принял Декларацию о социально-экономическом развитии Приднестровья и сформировал Координационный Совет социально-экономического развития региона, который возглавил И.Н. Смирнов. Основы будущей приднестровской государственности были заложены именно в решениях I Съезда. Им были сформулированы положения, связанные с важнейшими вопросами общественно-политической и экономической жизни региона. Съездом было рекомендовано в срок до 1 сентября 1990 г. организовать и провести на всей территории левобережья Днестра референдумы о целесообразности образования Приднестровской Автономной ССР. Однако важно, что если летом 1990 г. всенародный плебисцит должен был рассмотреть вопрос о создании Приднестровской АССР в составе Молдавской ССР, то уже к осени приднестровцам предстояло высказаться о необходимости создания самостоятельной государственности. Основанием к этому послужил сам ход истории. Дело в том, что 23 июня Верховный Совет ССР Молдовы принял Декларацию о суверенитете, которая де-факто вывела республику из состава СССР. А 28 июня, большинством голосов принимается Заключение комиссии Верховного Совета о политико-юридической оценке советско-германского договора о ненападении и дополнительного секретного протокола к нему, в котором фиксируется незаконность образования в 1940 г. Молдавской ССР путём присоединения Бессарабии к Молдавской Автономной Советской Социалистической Республике (МАССР).

Таким образом, молдавская власть в лице Верховного Совета вернула политическую ситуацию ко времени до 2 августа 1940 г., когда существовала МАССР и не имеющая государственного статуса Бессарабия в составе Королевской Румынии.

По мнению очевидца тех событий И.Н. Галинского, «это стало реперной точкой кардинальных политических изменений в Молдавии. Так Советская Молдавия превратилась в Республику Молдова» [7].

В итоге, в населенных пунктах Приднестровья в референдумах и сходах граждан по вопросу создания самостоятельной республики приняли участие 371 017 (79%) внесенных в списки избирателей. «За» ПМССР высказались 95,89% голосовавших, или 75,3% от общего числа избирателей [5, с. 75]. Таким образом, народ Приднестровья со всей определенностью высказался за создание своей государственности. 2 августа 1990 г. трудовой коллектив тираспольского завода литейных машин им. Кирова выступил с Обращением, в котором призвал жителей левобережья незамедлительно начать работу по проведению II съезда депутатов всех уровней Приднестровья. Данное Обращение нашло повсеместную поддержку.

Проведение съезда не заставило себя долго ждать. 2 сентября в здании Тираспольского городского театра на историческом II Чрезвычайном съезде депутатов всех уровней Приднестровья, в присутствии 636 делегатов – депутатов городских, районных и сельских Советов, а также народных депутатов СССР и ССР Молдова, был рассмотрен вопрос о целесообразности воссоздания государственности на территории Приднестровья. Идея создания самостоятельного государства, исходя и волеизъявления подавляющего большинства приднестровцев, стала лейтмотивом всех выступлений. Съездом провозглашалось образование Приднестровской Молдавской ССР в составе СССР. Вновь сформированный съездом приднестровский парламент – Временный Верховный Совет ПМССР – по единогласному решению депутатов возглавил И.Н. Смирнов. Также были приняты Декларация об образовании ПМССР и Декрет о государственной власти. Они легли в основу принятой спустя год Конституции ПМССР.

Выборы в Верховный Совет первого созыва ПМССР состоялись в ноябре 1990 г. На 11 избирательных округах (из 63) проголосовало свыше 91%, на 27 – от 81% до 90, на 15 – от 71% до 80, на 5 – от 61% до 70, на 3 – от 51% до 60 и только в двух округах проголосовало менее 50% избирателей [9, с. 4].

Символы государственности второй республики на Днестре – флаг и герб – были установлены 2 сентября 1991 г. Постановлением Верховного Совета на основе атрибутики МССР, действовавшей до 1990 года. А 5 ноября на основании пожеланий жителей Приднестровья, Верховный Совет принял решение переименовать территориальное новообразование в Приднестровскую Молдавскую Республику.

Выводы

Катализатором создания второй республики на Днестре – Приднестровской Молдавской Республики – стали стремительно нарастающие в СССР центробежные тенденции и беспрецедентно быстрыми темпами слабеющая власть союзного центра, что привело к возрождению и оживлению в Молдавии «дремлющих» националистических сил и формированию общественных структур, ориентированных на выход из СССР. Последнее ставило население Приднестровья, лишенное своей государственности в 1940 г., перед реальной угрозой потери своей идентичности, вытеснения русского языка и русских из Молдавии, на протяжении столетий являвшихся гарантом стабильности и процветания Приднестровья.

Приднестровцам же, которые на протяжении 1989 и 1990 гг. активно проявляли свою гражданскую позицию посредством мирных митингов, демонстраций, забастовок и пытались обернуть вспять националистическое движение в МССР, пришлось провести референдумы, I и II съезды депутатов всех уровней Приднестровья и воссоздать собственную государственность для защиты своих языковых, этнических, экономических, культурных и других прав и интересов.

Таким образом, возникла и окрепла ПМР – уникальное порождение сохранившейся у населения юго-западной границы России активной гражданской позиции и политической воли. Власть в Приднестровье оказалась в руках людей, ориентированных на идеи приднестровского патриотизма.

Также бесспорным является то, что приднестровский народ, воспользовавшись принадлежащим ему правом, без всякого диктата и вмешательства «сверху» попытался и смог самым демократичным путем определить свою дальнейшую судьбу – вновь построить легитимную и востребованную государственность на Днестре.

Список литературы

1. Бабилунга Н.В. (2008) История ПМР в кратком изложении // Приднестровье в макрорегиональном контектсе черноморского побережья: сборник статей; научный ред. Кимитака Мацузато; №18. 22-62. URL: https://src-h.slav.hokudai.ac.jp/coe21/publish/no18_ses/contents.html (04.05.2023)
2. Бабилунга Н.В. (2015) Приднестровье: шаги истории / Тирасполь. 72.
3. Бабилунга Н.В. (2019) Роль А.В. Суворова в исторической судьбе Приднестровья / Сборник научных статей по материалам Международной научной конференции «Межкультурный диалог и вызовы современности: другость и инаковость в своем и родном» под общ. ред. В.П. Степанова, С.М. Губаненковой. Орел-Комрат 19-21 апреля 2019. 249-254.
4. Бершин Е. (2002.) Дикое поле. Приднестровский разлом: Документальная повесть / Москва: Текст. 191.
5. Волкова А.З. (2006) Референдумы в Приднестровской Молдавской Республике (1989-2006гг.) / Тирасполь. 392.
6. Волкова А.З. (2006) Съезды депутатов всех уровней Приднестровской Молдавской Республики (1990-2006 гг.) /Тирасполь. 264.
7. Галинский И.Н., Галинский Я.О. (2018) Предпосылки образования и этапы становления непризнанного приднестровского государства / Право и современные государства 2018, №1,с. 34-40. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/predposylki-obrazovaniya-i-etapy-stanovleniyanepriznannogo-pridnestrovskogo-gosudarstva/viewer (дата обращения: 14.10.2023)
8. Днестровская правда, №261, 29 ноября 1990. С.3
9. Днестровская правда. № 270, 21 декабря 1990. С. 4
10. Кодряну Г. (2002) Днестровский разлом. Приднестровский кризис и рождение ПМР: роль и место спецслужб. / Тирасполь: «Типар». 208.
11. Кондратович Д.Ф. (1997) Предыстория Приднестровской Молдавской Республики // Ежегодный исторический альманах Приднестровья. № 1. 57-59.
12. Непризнанная республика. Очерки. Документы. Хроника. В 6 т. Т. 1. Документы государственных органов Приднестровья (1997) / Отв. ред. и сост. В.Ф. Грызлов. – М.: Ин-т этнологии и антропологии РАН. 292.
13. Он жизнь республике отдал: сб. статей Д.Ф. Кондратовича и воспоминания о нем: сборник (2003) / Бендеры: «Полиграфист». 592.
14. Осипова С.А., Короткова О.А. (2020) Генезис и становление Приднестровской государственности / Власть, №28(5). 151-158.
15. Приднестровская государственность: история и современность: сборник (2005) / Тирасполь: Изд-во Приднестровского ун-та. 280.
16. Степанов В.П. (2015) Этнополитическое конструирование гражданской идентичности на двух берегах Днестра (1989-2014 гг.): моногр.: научное изд. / В. П. Степанов ; предисл. проф. М. Н. Губогло ; Рос. ин-т стратег. исслед. ; Приднестровский гос. ун-т им. Т. Г. Шевченко, Ин-т истории и гос. управления. – М.; Тирасполь. 224.
17. Феномен Приднестровья (2003) / Тирасполь: РИО ПГУ. 336.

Вадим Николаевич, здравствуйте. На прошлой неделе мы вспоминали, кто разрушил Молдавскую ССР в начале 90-х. Сейчас снова звучат те же лозунги: что приднестровцев – всех, кто не согласен с политикой Кишинева, депортируют. Еще один вариант, который власти Кишинева предлагают, – это тюрьма для приднестровцев, то есть закон о сепаратизме, который приняли в прошлом году. Что Вы на это скажете?

Вадим Красносельский, Президент ПМР:

Да, Никита, мы неделю назад доказывали, не рассказывали, а доказательно показали, кто разрушил государственность Молдавской ССР. Это сделали депутаты МССР, Молдовы в стремлении выйти из Советского Союза, а заодно и из состава Молдавской ССР. Я хочу напомнить, это принципиальный, доказательный момент, почему Молдова сама вышла из состава Молдавской ССР.

Я напоминаю, что Приднестровье было создано 2 сентября 1990 года – после принятия Декларации о суверенитете Молдовы 23 июня 1990 года – и называлось ПМССР, Приднестровская Молдавская Советская Социалистическая Республика. То есть их депутаты заявили, что Молдова выходит из состава Советского Союза, из состава Молдавской ССР, а мы остались в Советском Союзе. Потом, когда Советский Союз исчез, мы стали называться – Приднестровская Молдавская Республика. До этого мы назывались – Приднестровская Молдавская Советская Социалистическая Республика.

Если депутаты Верховного Совета Молдовы принимали решение о том, что законы и Конституция СССР не распространяются на новый субъект – Молдову, то у нас действовали законы и Конституция Советского Союза. Мы из Советского Союза не выходили.

Время шло. Молдавские политики пытаются забыть, нивелировать, пересказать негативную для них историю. Некоторые говорят, что это было давно. Но это – основополагающий документ данного государства.

В прошлом году парламент пошел еще дальше, действующая партия инициировала так называемый закон о сепаратизме. После его подписания 18 марта 2023 года он вступил в законную силу. Прошло более тридцати лет. Зачем молдавским политикам, законодателям вдруг понадобился данный блок законов. Это не один закон, а восемь статей Уголовного кодекса, это блок статей о сепаратизме. Я их озвучу. За что предполагается уголовная ответственность? За создание антиконституционного субъекта, за создание незаконной информационной структуры и ее функционирование. Меняются понятия «шпионаж», «заговор против Республики Молдова», «несанкционированный сбор информации», «сепаратизм», прочие статьи. Хотя, по большому счету, самый главный с точки зрения юриста вопрос следующий: зачем надо было выделять такой субъект, как «сепаратизм»? Нигде в мире сепаратизм не криминализируется. Есть масса статей в Уголовном кодексе любого государства, по которым можно привлечь гражданина за какие-то антигосударственные действия. Почему был выделен сепаратизм? Что за этим идет? Что, по большому счету, он нарушает?

Здесь мы опять возвращаемся к Декларации о независимости Республики Молдова. Вот она – Декларация о независимости, где все сказано. Открываем и читаем: «…подтверждая равноправие народов и их право на самоопределение согласно Хартии ООН, Хельсинскому заключительному акту и нормам международного права…». То есть Декларация о независимости Молдовы подтверждает право народов на самоопределение – раз. Второе: Декларация «…объявляет о своей готовности присоединиться к Хельсинскому заключительному акту и Парижской хартии для новой Европы и просит также быть допущенной на равных правах на Конференцию по безопасности и сотрудничеству в Европе и к ее механизмам». Что можно сказать?

Никита Кондратов, Первый Приднестровский телеканал:

Что власти Молдовы не читали Декларацию о независимости?

Вадим Красносельский, Президент ПМР:

Складывается впечатление, что они Декларацию вообще не читали и не собирались читать, потому что весь блок статей о сепаратизме прямо противоречит Декларации о независимости, в которой четко указано право народов на самоопределение, в том числе проживающих в Молдове.

Далее. Раз Декларация о независимости делает ссылку на Хартию ООН, Хельсинский заключительный акт, Парижскую хартию, давайте коснемся и этих документов. Конечно, это документы объемные. Я выбрал то, что касается темы сепаратизма и права народов на самоопределение. Пожалуйста, Хартия (устав) ООН, на который ссылается Декларация, чему противоречит закон о сепаратизме. Данный Устав предполагает:

Статья 1: «Развивать дружественные отношения между нациями на основе уважения принципа равноправия и самоопределения народов». Понимаете? Прямо Устав ООН говорит о самоопределении народов.

В статье 55-й фиксируется: «С целью создания условий стабильности и благополучия, необходимых для мирных и дружеских отношений между нациями, основанных на уважении принципов равноправия и самоопределения народов…». Возвращаемся к Декларации, которая об этом говорит, на этом делает упор, и к закону о сепаратизме, который этому полностью противоречит.

Далее Хельсинский заключительный акт, на который опять же ссылается Декларация о независимости. Глава 8 «Равноправие и право народов распоряжаться своей судьбой», в которой говорится: «Государства-участники будут уважать равноправие и право народов распоряжаться своей судьбой». То есть народ имеет право распоряжаться своей судьбой. Здесь же: «Исходя из принципа равноправия и права народов распоряжаться своей судьбой, все народы всегда имеют право в условиях полной свободы определять, когда и как они желают, свой внутренний и внешний политический статус без вмешательства извне и осуществлять по своему усмотрению свое политическое, экономическое, социальное и культурное развитие».

Вопросов нет, написано все хорошо – и в Декларации, и в Хельсинкском заключительном акте, но очень плохо – в законодательстве Молдовы.

Ну и далее: Парижская хартия. Что предполагается для новой Европы? Дружественные отношения между государствами-участниками: «Мы вновь подтверждаем равноправие народов и их право распоряжаться своей судьбой в соответствии с уставом Организации Объединенных Наций…». Все четко и понятно. Тем не менее.

Закон о сепаратизме попал во внимание не только Приднестровья или жителей, проживающих в Молдове. На него обратил внимание и международный институт, и, наверное, впервые в международной организации высказались резко против данного документа. Об этом скромно умалчивают молдавские политики. Давайте возьмем и данный документ – комментарий по поводу криминализации сепаратизма и связанных с ним уголовных преступлений в Молдове. Принят в Польше 4 декабря 2023 года. В подготовке этих комментариев приняли участие Хелен Даффи – профессор прав человека и гуманитарного права, Лейденский университет; Алан Грин – лектор по конституционному праву, правам человека, Бирмингемская юридическая школа, Великобритания; Тамара Этиошвили – старший эксперт по правам человека и демократическому управлению, Бюро по ОБСЕ. Это выдержки из Комментария Бюро ОБСЕ по демократическим институтам и правам человека по вопросу криминализации термина «сепаратизм» в Молдове от 4 декабря 2023 года, Варшава. Что здесь интересного, давайте почитаем. Опять же документ весьма объемный – на 50 страницах, выдержки будут интересны и нам: «Международное право не предполагает ни определения термина «сепаратизм», ни основания для его криминализации или запрета, если только средства (или действия), выступающие за отделение или автономию или направлены против территориальной целостности, не являются насильственными, недемократическими или незаконными с точки зрения международного права. Ранее БДИПЧ предостерегало от того, чтобы рассматривать понятие «сепаратизм» как выпадающее под действие уголовного права». Далее: «…криминализация так называемого «сепаратизма» поднимает фундаментальные вопросы прав человека… Уголовное преступление «сепаратизм», предусмотренное принятыми поправками, рискует криминализировать простое выражение мнений или идей, а также может быть использовано в качестве предлога для подавления мирной пропаганды или взглядов на различные территориальные свойства, автономию или даже независимость». Вот мнение международных юристов по правам человека.

Это опять же выдержки. Пункт 22: «Европейский суд по правам человека специально признал, что выступление за отделение части территории страны мирными средствами защищено Европейской комиссией по правам человека». Защищено европейским законодательством! Более того, пункт 24: «В более широком смысле политические высказывания, поддержка или пропаганда образования нового государства, независимо от того, вытекает ли из права на самоопределение или нет, не должны быть уголовно наказуемыми, если они не переходят грань подстрекательства к насилию или к совершению других уголовных преступлений». Далее, пункт 33: «Суд (прим.: Европейский Суд по правам человека) подчеркнул, что призывы к автономии или даже к отделению части территории страны – в речах или на демонстрациях – не могут автоматически рассматриваться как угроза территориальной целостности или национальной безопасности страны, если они пропагандируются мирными средствами».

Ну и пункт 50: «Ассоциация или политическая партия, выступающая за отделение или автономию какого-либо региона демократическими и мирными средствами, не противоречит Европейской комиссии по правам человека… и должна пользоваться защитой в соответствии с международным правом».

То есть мнение приднестровского народа, который стремится к отделению, к независимости, защищено международным правом. По сути дела, здесь речь даже не об отделении. Мы разные государства. Как я уже говорил ранее и доказывал это, Молдова сама разрушила Молдавскую ССР. И тем не менее появился закон о сепаратизме. Вопрос: уважаемые господа, вы собрались в Европу, вроде бы так; а как вы с этим законом, который полностью противоречит вашей Декларации о независимости, который полностью противоречит международному праву, собрались в Европу? И как вы, господа европейцы, собираетесь взять Молдову к себе с данным законом, который полностью противоречит основам европейской демократии? Это же прямая дискредитация европейской морали, европейских ценностей по праву на жизнь, на свободу и так далее. И как-то все спокойно к этому относятся… Хотя мне кажется, не спокойно на самом деле.

Никита Кондратов, Первый Приднестровский телеканал:

При этом, по оценке наблюдателей переговорного процесса, того же ЕС, этот закон о сепаратизме раскритиковали. Это единственный момент, когда они были едины во мнении.

Вадим Красносельский, Президент ПМР:

Я об этом и говорил. Этот документ подвергся критике западными структурами, европейскими комиссиями, в том числе и по правам человека. Но вот вопрос: почему Молдова, понимая, что он полностью противоречит и Декларации о независимости, и всем европейским нормам, Уставу ООН, все-таки его приняла, его подписали? Какая-то цель должна быть? На мой взгляд, здесь есть три направления, над которыми надо подумать. Может, они являются целью.

Первое – война 1992 года. По большому счету, молдавские политики, те, кто начал эту бойню на Днестре, до сих пор не ответили перед законом. Никто не понес ответственности. Может, этот закон о сепаратизме их реабилитирует? То есть они якобы боролись против сепаратизма. Боролись за то, что сама Молдова разрушила на самом деле. Может быть, как вариант. Второе направление или вторая возможная причина принятия данного закона о сепаратизме в том, что Молдова давно торпедирует переговорный процесс на высоком уровне. С 2019 года молдавские переговорщики блокируют формат «5+2». А закон о сепаратизме вообще не предполагает переговорный процесс. Понимаете? На самом деле они своих же политиков, своих переговорщиков подвели под статью. Любые переговорщики, которые будут говорить о тех или иных формах реинтеграции, попадают на сегодняшний день под статью о сепаратизме. Я даже в прошлый раз на встрече с представителями ОБСЕ говорил, что ОБСЕ попадает под закон о сепаратизме. Фактически закон о сепаратизме ставит крест на переговорном процессе. Может быть, это цель? Возможно. Есть еще одна, третья задача либо цель (как вариант) – это работа так называемой внутренней оппозиции. Все прекрасно понимают неспокойную Гагаузию, других политиков, шествия, призывы и так далее. Может быть, этот закон имеет целью так называемую дисциплину внутренней оппозиции? Может быть. А может и все три.

Никита Кондратов, Первый Приднестровский телеканал:

Может, это очередной рычаг давления на приднестровцев?

Вадим Красносельский, Президент ПМР:

Это само собой. Он, как рычаг, работает. Закон не применялся ни разу по отношению к приднестровцам – это правда. Но то, что он является элементом шантажа, – факт. Данный закон – это, знаете, как ноу-хау в юриспруденции. Нигде в мире нет криминализации сепаратизма, а вот в Молдове появился. Они впереди планеты всей, правда, в своих интересах. Но о том, что это противоречит всему европейскому законодательству, Уставу ООН и Декларации о независимости Молдовы, они скромно умолчали.

Я еще раз говорю: уважаемые господа политики молдавские, внимательно почитайте свою Декларацию о независимости, которая имеет высшую юридическую силу над Конституцией вашего государства. Вы должны безусловно ее выполнять с первой буквы до последней – не только в части румынского языка, что вы сделали, а вообще, и соответствовать этой Декларации.

Какой вывод я могу сделать: власть Молдовы сама по себе, законы сами по себе, народ сам по себе. И все это объявлено стремлением в Евросоюз. Стремление, может быть, и хорошее, но европейцам надо подумать и все-таки поставить определенные задачи, дать такое «домашнее задание» молдавским законодателям, политикам, чтобы они его выполнили и привезли на проверку европейцам. Когда они получат положительную отметку, тогда, может быть, и будет серьезный разговор. Я так понимаю – как человек, как юрист, как гражданин. В любом случае, выбор за народом Молдовы в конечном итоге, но это не преодолеть.

Никита Кондратов, Первый Приднестровский:

Первое задание – прочитать Декларацию о независимости.

Вадим Красносельский, Президент ПМР:

Ну, это уже, знаете, как Отче наш. По-другому и быть не может.

Народы живут. Есть народ приднестровский, есть народ, проживающий в Молдове. И, кстати говоря, в этих же комментариях по правам человека комиссии ОБСЕ сказано, что «…следует учитывать особый национальный и региональный контекст, в котором Молдова не осуществляет эффективного контроля на частью своей территории». То есть при принятии решений надо все-таки быть реалистом и смотреть де-факто, что происходит, какие народы проживают… А вот о том, какие народы проживают, поговорим в следующий раз.