Настоящее исследование посвящено истории формирования, анализу структуры и ключевых направлений деятельности парканской подпольной группы, а также ее роли в системе сопротивления оккупационному режиму на юго-востоке Молдавии.

Истоки

Исследование истории парканской подпольной группы осложняется тем, что в советский период ее деятельность не получила отражения в официальной исторической литературе. Поскольку группа изначально действовала автономно, вне прямого подчинения партийным или специальным органам, внутренние отчеты не составлялись, личные дела участников не заводились, а большинство активных членов организации было расстреляно и не успело оставить личных воспоминаний. Архивы румынских спецслужб также не содержат прямых сведений о парканских подпольщиках: следственные материалы и приговоры трибунала, по всей видимости, не сохранились.

Отсутствие прямых данных привело к тому, что исследование деятельности группы стало возможным только на основе косвенных и вторичных источников – прежде всего воспоминаний бывших участников и свидетельств их родственников. Наибольшую ценность имеют отдельные документы из фондов КГБ МССР, в том числе справка Парканского сельсовета (август 1946 г.), заявление и протоколы допросов Ф.Я. Вербанова (1945–1947), а также А.Ф. Чумаченко, П.Т. Лановлюка, Ф.С. Швец, К.И. Чубкова и других жителей.
Анализ этих материалов позволяет частично восстановить хронологию событий и выявить основные направления работы парканской подпольной группы в годы Великой Отечественной войны.

Оккупация с. Парканы

8 августа 1941 г. село было занято румынскими войсками и включено в Тираспольский уезд губернаторства Транснистрия. В период оккупации оно играло важную роль в логистике немецко-румынских войск: неподалеку находился стратегически важный Бендерский железнодорожный мост, по которому снабжалась приморская группировка противника. Мост охранялся гарнизоном, а в самом селе действовал жандармский пост и был введен комендантский час.
Сразу после захвата Паркан там был организован пересыльный пункт для «фильтрации» прибывших из правобережной Молдавии, а на территории бывших колхозов – два лагеря для советских военнопленных. Усиление экономического давления и репрессий вызвало рост недовольства: население прибегало к саботажу. В ответ на это оккупанты принуждали людей к тяжелым работам. Созданные румынской администрацией условия привели к появлению предпосылок для создания в селе подпольной группы [1].

Следует отметить, что после захвата левобережной Молдавии в 1941 г. контроль над сельскими населенными пунктами, включая Парканы, перешел к румынской гражданской администрации. В соответствии с соглашениями, заключенными с Германией, зона между Днестром и Южным Бугом находилась под управлением румынских властей при общем военном контроле немецкого командования.
Местная власть опиралась на традиционное самоуправление: в каждом селе назначался лояльный примар (староста), отвечавший за сбор налогов и исполнение приказов, а за порядком следила румынская жандармерия. Немецкие комендатуры контролировали ситуацию в целом, вмешиваясь в сельские дела лишь в крайних случаях.

Румынская администрация и жандармерия были подвержены коррупции: чиновники нередко вымогали у населения деньги или продукты за справки и поблажки. Эта коррупция иногда создавала условия, которыми могли воспользоваться подпольщики, например, для получения документов или смягчения наказаний. Однако в целом румынские спецслужбы оставались эффективными: они имели опыт работы в регионе, обладали агентурными сетями, а их сотрудники превосходно знали местные условия.

Создание подпольной группы

Согласно материалам комиссии Парканского сельского Совета и следственным делам КГБ МССР (справке сельсовета, протоколам допросов А.Ф. Чумаченко, П.Т. Лановлюка и заявлению Ф.Я. Вербанова), формирование подпольной группы в Парканах относится к началу 1942 г. Ее ядро составили местные учителя – Григорий Андреевич Вербанов, Филипп Андреевич Ангелов, Иван Иванович Степанов, Василий Кириллович Пельтек и его жена Елизавета Петровна Пельтек; отдельные свидетели также упоминают Федора Яковлевича Вербанова [2]. В источниках В.К. Пельтек нередко упоминается как коммунист, но документальных подтверждений его членства в ВКП(б) не обнаружено.

С осени 1943 г. к работе группы, по показаниям ее бывших участников, подключились молодые учителя и ученики местной школы – в их числе Василий Григорьевич Обручков, Сергей Кириллович Римский, Григорий Давидович Узун и другие, чьи имена не установлены. Иван Петрович Чмиль утверждает, что участвовал в организации с самого начала [3].

Подпольная работа. Основные направления

Анализ свидетельских показаний и сохранившихся документов показывает, что основным направлением деятельности парканской подпольной группы была агитация среди местного населения. Для этого ее участники использовали газеты, доставляемые из Тирасполя. На основе газетных материалов, в том числе статей из «Правды», организаторы группы – А.Ф. Ангелов и И.И. Степанов – готовили и вручную размножали листовки, которые распространялись среди жителей села (об этом свидетельствуют протоколы допросов А.Ф. Чумаченко и П.Т. Лановлюка [4, 5].

Особое внимание уделялось работе с молодежью. Поскольку костяк группы составляли сельские учителя, хорошо понимающие настроения молодого поколения, методы подбирались адресно: основную ставку делали на устную передачу информации – беседы, маленькие собрания, неформальные встречи. Большое значение имели культурные вечера и музыкальные посиделки, где создавалась атмосфера доверия и единства. В воспоминаниях И.П. Чмиля подчеркивается, что молодежи разъясняли необходимость уклоняться от трудовых повинностей и оказывать посильную помощь Красной армии.

И.И. Степанов, один из активных участников и впоследствии заведующий кафедрой Кишиневского сельскохозяйственного института, вспоминал: «Мы часто собирались в доме Григория Андреевича Вербанова, особенно по воскресеньям. Он играл на баяне и пел. Здесь обсуждали положение на фронтах, слышали правду об успехах Красной Армии, узнавали о разгроме фашистов под Москвой и Сталинградом. Эти сведения быстро распространялись по селу».
Похожие воспоминания оставили В.М. Стоянов, Е.Д. Стоянова, Е.И. Краснова, Ф.И. Николаев, А.Ф. Чумаченко, Е.А. Узун и другие, отмечая, что сочетание доверительных встреч и живого слова обеспечивало высокую эффективность работы с молодежной аудиторией.

Таким образом, архивные и устные источники позволяют проследить систематическую и целенаправленную работу группы по распространению правдивой информации и формированию патриотических настроений среди сельской молодежи в условиях оккупации.

Помощь военнопленным и организация побегов

Одним из важных направлений деятельности парканской подпольной группы было оказание помощи советским военнопленным и содействие их побегам из лагерей. Заключенные содержались в тяжелых условиях – нередко под открытым небом или в неотапливаемых хлевах, что приводило к высокой смертности от холода, голода и болезней.

Члены группы организовывали побеги, иногда подкупая румынских чиновников, как отмечали в воспоминаниях Ф.Я. Вербанов и Г.Д. Узун [6, 7]. Подпольщики снабжали беглецов гражданской одеждой, поддельными документами и пропусками, разрабатывали безопасные маршруты выхода к линии фронта. В.М. Стоянов вспоминал, что сначала беглецов переправляли через Днестр в лесные массивы, а с 1943 г. – в каменоломни с. Бычок, где они получали инструкции для дальнейшего перехода к партизанам или частям Красной армии.

Материалы о деятельности тираспольской группы Кустова – Шарова и григориопольской организации показывают, что существовала разветвленная сеть, занимавшаяся побегами, изготовлением фальшивых документов и устройством перевалочных пунктов. Для этого требовались значительные средства. По косвенным данным, часть финансирования поступала от состоятельных жителей Тирасполя, но конкретные каналы и объемы точно не установлены. Отдельных данных о финансировании именно парканской группы не найдено; вероятно, она пользовалась общими ресурсами сети Кустова – Шарова [8].

Помимо побегов, подпольщики поддерживали тех военнопленных, кто оставался в лагерях. Женщины и молодежь приносили еду – мамалыгу, хлеб, картофель, свеклу, иногда даже горячую пищу в ведрах (об этом свидетельствуют А.К. Радулова, Е.Д. Стапова, Е.Д. Стоянова, Е.Я. Хаджи, Е.А. Обручкова и другие).
Известен ряд конкретных случаев. Так, в конце 1943 г. подпольщики помогли скрыться летчику, сбитому у с. Славяно-Сербка: раненого укрыл и вылечил И.И. Степанов, поддельную справку для проезда подготовил парикмахер Г.И. Сухононенко; позже летчик покинул село на попутном транспорте, но установить его личность до настоящего времени не удалось.

Аналогичный эпизод датируется 24 февраля 1944 г., когда из тираспольской больницы был выведен пятнадцатилетний парашютист-разведчик В. Синица (в документах встречается как Синицын, Синица, Синице). Побег организовал бывший военнопленный А. Колесников при содействии младшего лейтенанта И. Павлова, который по просьбе В.К. Пельтека также распространял листовки. До прихода советских войск юный разведчик скрывался у местной жительницы Домники Бондаренко. В Национальном архиве Республики Молдова сохранились румынские следственные материалы о В. Синице.

Связь с другими подпольными группами региона

Руководители парканской подпольной группы понимали необходимость контактов с соседними организациями. В протоколе допроса Ф.Я. Вербанова отмечается, что с самого начала предпринимались усилия для установления связи с партизанами Тирасполя и окрестностей, однако вначале эти попытки были безуспешными. Летом 1942 г. удалось наладить первые контакты, но до конца 1943 г. они оставались эпизодическими. Лишь с конца 1943 – начала 1944 г. взаимодействие с тираспольским подпольем и штабом отряда им. Котовского стало регулярным, что существенно расширило возможности группы, но одновременно повысило риск ее раскрытия.
По воспоминаниям В.Г. Обручкова и Е.И. Красновой, одна из первых устойчивых связей была установлена через Г.А. Вербанова с подпольной группой с. Плоское, где активисты встречались с бывшими учениками Вербанова и другими связными. В ряде свидетельств упоминаются неизвестные по именам связные из Тирасполя.
Документы тираспольской сигуранцы подтверждают, что члены группы П.Е. Кустова, в частности, С. Тесленко и С. Волков, пытались наладить координацию с парканскими подпольщиками. Связь между группами поддерживали Г.А. Вербанов, В.К. Пельтек и Ф.А. Ангелов. Ф.Е. Зинченко вспоминала, что учитель Ф.А. Ангелов часто бывал в доме ее семьи, где проводились нелегальные встречи подпольщиков.

В феврале 1944 г. парканское подполье установило контакт с парашютно-десантной группой, заброшенной штабом партизанского движения 4-го Украинского фронта. Этот отряд быстро пополнился добровольцами из окрестных сел и стал известен как партизанский отряд им. Котовского под командованием С.Д. Автеньева. Его руководство выстраивало подпольную сеть на основе принципов Украинского штаба партизанского движения – с четкой структурой и подчинением фронтовому командованию.

На совещании активистов Паркан и отряда им. Котовского в с. Плоское (февраль 1944 г.) Г.А. Вербанову поручили сформировать в Парканах отдельную боевую группу под руководством штаба отряда. По воспоминаниям Г.Е. Галушко и протоколам КГБ МССР, после возвращения в село Вербанов совместно с В.К. Пельтеком организовал группу на базе местной комсомольской ячейки. К началу марта 1944 г. ее численность достигала 24 человек [9].
Одним из ключевых направлений стало ведение разведки: И.И. Степанов регулярно передавал данные о движении эшелонов, их маршрутах и грузах, а Г.Д. Узун составлял схемы расположения аэродромов и складов. Эти сведения передавались через связных в штаб отряда. По воспоминаниям Н. Должикова, парканская группа эффективно справлялась с задачами по сбору информации о передвижениях войск.

В сотрудничестве с отрядом им. Котовского готовились диверсионные действия, в том числе план подрыва Бендерского железнодорожного моста через Днестр – стратегически важного объекта. По свидетельствам С.К. Римского, П.Т. Ангеловой-Миховой и Ф.Я. Вербанова, группа провела разведку подходов к мосту и подготовила площадку для закладки взрывчатки, однако доставка необходимых материалов затянулась. В арсенале группы было лишь несколько винтовок и один автомат, поэтому ставка делалась на поддержку и снабжение со стороны штаба отряда им. Котовского.

Провал группы

Реализовать планы перехода к активным действиям парканской группе не удалось. В марте 1944 г. большинство участников было арестовано. Из протокола допроса К.И. Чубкова известно, что первые задержания произошли в с. Плоское, затем последовали аресты в Парканах. Согласно показаниям Ф.Я. Вербанова от 27 августа 1947 г., руководитель группы Г.А. Вербанов был схвачен 10 марта, после чего задержали В.К. Пельтека с супругой, Ф.А. Ангелова и И.И. Степанова. В тот же день в Тирасполе арестовали участников подпольной комсомольской группы под руководством З.Н. Чабан, что подтверждает тесные связи между парканской и тираспольской организациями.

Точные причины ликвидации группы не установлены. По косвенным данным, к провалу могли привести аресты в феврале – марте 1944 г. парашютно-десантных групп и местных партизан в ряде сел, расположенных на левом берегу Днестра. Задержанные подверглись жестоким допросам с пытками. Е.П. Пельтек после применения электрического тока полностью лишилась зрения, но, по воспоминаниям современников, не выдала соратников.

В конце марта – начале апреля 1944 г., незадолго до вступления советских войск в Тирасполь, прошли массовые казни арестованных. Среди расстрелянных 31 марта были В.К. Пельтек, Ф.А. Ангелов, Г.А. Вербанов, Е.П. Пельтек и И.И. Степанов – ключевые участники подпольной комсомольской группы с. Парканы [10].

Особенности организации подпольной деятельности в сельской местности в условиях оккупации

Распространенное мнение о том, что небольшое количество дворов и «прозрачность» сельской жизни исключают эффективную подпольную деятельность, не всегда соответствует действительности. Опыт антифашистского сопротивления в МССР и других регионах Советского Союза показывает, что при определенных условиях село могло стать надежной опорной базой для скрытой работы. В молдавских селах и деревнях юго-западной Украины особенно важную роль играли тесные родственные и соседские связи, которые в условиях оккупации превращались в механизм взаимной защиты и внутренней самоцензуры. Известны подобные примеры и в Белоруссии, и на Смоленщине, где целые деревни поддерживали партизан. Повседневная хозяйственная жизнь сельчан помогала маскировать подпольную активность: передвижения по дворам, обмен продуктами или совместная работа воспринимались как обычное дело и не вызывали лишних подозрений у оккупантов. Этим умело пользовались парканские подпольщики, поддерживая связь с соседними группами под видом бытовых дел. Укрытия и перевалочные пункты организовывали в погребах, хлевах и укромных местах поблизости, пользуясь тем, что местная полиция, зачастую набранная из тех же сельчан, нередко закрывала глаза или старалась не портить отношения с односельчанами. К тому же оккупационные власти сосредотачивали основные силы на охране городов, железнодорожных узлов и магистралей, поэтому контроль над удаленными селами был ограничен, что значительно уменьшало число обысков и облегчало работу подпольщиков. Всё это позволило парканской группе и многим другим сельским ячейкам левобережных районов успешно развивать свою деятельность даже в условиях кажущейся «открытости» деревенской жизни.

Обобщенные выводы по материалам исследования

С начала 1942 г. по март 1944 г. в с. Парканы Тираспольского района действовала подпольная группа под руководством В.К. Пельтека, на базе которой в феврале 1944 г. по распоряжению штаба партизанского отряда им. Котовского была сформирована партизанская группа численностью 24 человека под командованием Г.А. Вербанова. В ядро организации входили В.К. Пельтек, Ф.А. Ангелов, Г.А. и Ф.Я. Вербановы, В.Г. Обручков, Е.П. Пельтек, С.К. Римский, И.И. Степанов, Г.Д. Узун и И.П. Чмиль; поддержку оказывали И.В. Гусленко, Ф.П. Обручкова, И.Ф. Павлов, И.В. Радулов и В.М. Стоянов (приложение 1).
Несмотря на то, что работа парканской подпольной группы не сопоставима с масштабными фронтовыми операциями, она была неоценима. Ежедневная и кропотливая деятельность подпольщиков, включавшая организацию побегов, укрытие военнопленных и сбор разведданных, стала важной частью общего пути к Победе.

Источники:

1. Архив социально-политических организаций Республики Молдова (АСПОРМ). Ф. 3280. Оп. 1. Д. 1030. Л. 7-8.

2. АСПОРМ. Ф. 3280. Оп. 1. Д. 1015. Л. 18.

3. АСПОРМ. Ф. 3280. Оп. 1. Д. 1030. Л. 18.

4. Там же. Л. 54.

5. Там же. Л. 50.

6. Там же. Л. 118.

7. Там же. Л. 121.

8. АСПОРМ. Ф. 3280. Оп. 1. Д. 1027. Л. 12.

9. АСПОРМ. Ф. 3280. Оп. 1. Д. 741. Л. 102.

10. Национальный архив Республики Молдова (НАРМ). Ф. 1026. Оп. 2. Д. 34. Л. 2, 4.

ПРИЛОЖЕНИЕ 1

Члены подпольной организации с. Парканы:

Пельтек Василий Кириллович. Родился в 1911 г., болгарин, инспектор таможни г. Одесса, руководитель подпольной организации. Расстрелян 31 марта 1944 г.
Ангелов Филипп Андреевич. Родился в 1914 г., болгарин, учитель, член подпольной организации (действовал с начала 1942 до марта 1944 г.). Был связан с Тираспольской подпольной организацией (Кустов П.Е.), участвовал в агитационной работе, подготовке взрыва Бендерского железнодорожного моста, сборе разведданных. Расстрелян 31 марта 1944 г.
Вербанов Григорий Андреевич. Родился в 1918 г., болгарин, член ВЛКСМ, учитель, руководитель партизанской группы (с начала 1942 по март 1944 г.). Вел агитацию среди молодежи, организовывал побеги военнопленных, поддерживал связь с подпольными группами с. Большое Плоское Гросуловского района Одесской области и партизанским отрядом им. Котовского. Расстрелян 31 марта 1944 г.
Вербанов Федор Яковлевич. Родился в 1921 г., болгарин, член ВЛКСМ, учитель, член подпольной организации (с начала 1942 по март 1944 г.). Вел агитационную работу среди населения, участвовал в организации побегов военнопленных. Трагически погиб в 1978 г.
Обручков Василий Григорьевич. Родился в 1925 г., болгарин, ученик, член подпольной организации (октябрь 1943 – март 1944 г.). Участвовал в агитационной работе. Проживал после войны в с. Унгры Окницкого района.
Пельтек Елизавета Петровна. Родилась в 1921 г., украинка, член ВЛКСМ, телефонистка (телеграфистка) порта г. Одесса, член подпольной организации (с начала 1942 по март 1944 г.). Составляла и распространяла листовки, обеспечивала связь для партизанского отряда им. Котовского. Расстреляна 31 марта 1944 г.
Римский Сергей Кириллович. Родился в 1923 г., русский, член ВЛКСМ, ученик, член подпольной организации (декабрь 1943 – март 1944 г.). Участвовал в агитационной работе, в подготовке взрыва Бендерского железнодорожного моста. После войны проживал в с. Парканы.
Степанов Иван Иванович. Родился в 1920 г., болгарин, учитель, член ВЛКСМ. Участник подпольной организации с начала 1942 по март 1944 г. Занимался агитационной работой, участвовал в организации побегов военнопленных, сборе разведданных, подготовке к подрыву Бендерского железнодорожного моста. Расстрелян оккупантами 31 марта 1944 г.
Узун Григорий Давидович. Родился в 1915 г., болгарин, учитель, член ВЛКСМ. В подпольной организации с осени 1943 по март 1944 г. Изготавливал поддельные документы для военнопленных, выполнял разведывательные задания по поручению штаба отряда им. Котовского. После войны проживал в с. Парканы.
Чмиль Иван Петрович. Родился в 1918 г., болгарин, беспартийный, учитель. Участник подпольной организации с начала 1942 по март 1944 г. Участвовал в агитационной работе, саботажных действиях против оккупантов. После войны проживал в с. Парканы.
Помощники подпольной организации: Гусленко Илья Васильевич; Обручков Федор Петрович; Павлов Илларион Федорович; Радулов Иван Васильевич; Стоянов Василий Матвеевич.

Так Иван Гуртовой, руководитель Кривоозёрской подпольной организации на Николаевщине, писал жене и сыну 15 ноября 1943 г.

Иван Авксентьевич Гуртовой родился в Григориополе, по образованию агроном, до войны работал в Каменском районе. И вот война.
Коммунист Гуртовой, командир РККА, с оружием в руках защищает Родину. Попав в окружение, вместе с уцелевшими товарищами пытается прорваться через фронт, который, несмотря на упорную, самоотверженную борьбу советских людей, отодвигался все дальше и дальше на восток.

Темной августовской ночью 1941 года Иван Авксентьевич добрался до села Сырова, Врадиевского района, на Николаевщине. Здесь уже около месяца хозяйничали оккупанты. Иван Авксентьевич решил обосноваться в этом селе: тут жили родственники жены, а его знали как опытного агронома. Расчет был таков: с помощью родственников и знакомых войти в доверие к оккупантам, устроиться на работу, присмотреться к людям, постепенно выявить патриотов и включиться в подпольную антифашистскую борьбу.

В первые же дни своего хозяйничанья оккупанты начали с массовых арестов и расстрелов активистов Советской власти, грабежей, насилий и надругательств над мирным населением. Вскоре в селе появились бывшие кулаки и хозяева, которые под видом «своего» имущества захватывали дома, скот, сельскохозяйственный инвентарь, доносили на неугодных им жителей, вступали в отряды жандармерии. Повсюду шныряли агенты сигуранцы румынской политической полиции.

И. А. Гуртовому долго не удавалось войти в контакт с подпольщиками. Под новый, 1942 год наконец состоялась долгожданная встреча с одним из местных подпольщиков —19-летним комсомольцем Н. Ф. Семеновым. В письме он именуется Николаем Федотовичем.
У него имелись конспиративные связи, в том числе с фельдшером Сыровского медпункта поляком Э. П. Рачинским, кандидатом в члены ВКП(б) А. И. Корнованом, жителем поселка Саврани Евгением Благодырем, учительницей села Кривое Озеро, членом большевистской партии Лесей Новошицкой, жителем села Мазурова Николаем Щербатым и др.

Соблюдая конспирацию, подпольщики, расширяя свои ряды и объединяясь в группы, изучали и подбирали преданных Советской власти людей. По возможности устраивали их на такую работу, где легче было обеспечить подполье всем необходимым: документами, разведсведениями, продовольствием и т. д. Подпольщики также собирали оружие, вели агитационно-пропагандистскую работу с населением, составляли и размножали рукописные листовки и сводки Советского информбюро.

В середине 1942 года основные нити руководства деятельностью подпольщиков концентрируются в руках Ивана Авксентьевича. К тому времени ему удается поступить на работу в Кривоозерскую претуру в качестве агронома, а затем стать заместителем претора по сельскому хозяйству. Умно и осторожно используя легальные возможности, коммунист-подпольщик объединяет в одну антифашистскую организацию вначале четыре подпольные группы: Сыровскую, Врадиевскую, Мазуровскую и Кривоозерскую, а к концу года в нее уже входят антифашистские группы Любашевского, Доманевского и Первомайского районов.
Устанавливается постоянная и прочная связь с партизанским отрядом, который действовал в Савранских лесах. Для этого отряда подпольщики создавали продовольственные базы, главным организатором которых являлся «заместитель претора по сельскому хозяйству».
Всего в лес поступило около 10 тонн муки, более 20 центнеров мяса, много жиров и других продуктов. В основном все это из запасов, предназначенных для вывоза в Румынию и Германию. Несколько членов организации, которым грозил арест, влились в ряды партизан.

Впоследствии, когда на Николаевщину пришло освобождение, бюро Кривоозерского райкома партии внимательно рассмотрело вопросы о деятельности местных подпольщиков, возглавляемых Иваном Авксентьевичем Гуртовым, и отметило их большой вклад в общее дело великой победы. Среди многочисленных примеров мужества и героизма подпольщиков приводились, в частности, и такие.

Твердо веря в неминуемый разгром фашистов, члены Кривоозерской подпольной организации провели осенью 1943 года втайне от оккупационных властей посев озимых на территории около 17 тысяч гектаров, что принесло богатый урожай пшеницы, сданной в фонд Красной Армии после изгнания захватчиков. Удалось сохранить от уничтожения врагом более 30 тракторов, 40 комбайнов, около 60 молотилок и разной другой сельскохозяйственной техники. А когда части Красной Армии приблизились к границам области, почти 200 участников антифашистского подпольного движения вступили в бой с отступающим противником.

Но до освобождения многие герои-подпольщики не дожили. В конце 1943 года в результате гнусного предательства И. А. Гуртовой и ряд его активных помощников были арестованы и зверски замучены в сигуранце.

С гордостью и благодарностью вспоминают потомки тех, кто, презирая смерть, во имя освобождения и процветания Родины долгие месяцы работал в подполье вместе с И. А. Гуртовым. Это прежде всего: Николай Федотович Семенов, Леся Новошицкая, Николай и Петр Щербатые, Евгений Благодырь, Эдуард Петрович Рачинский, Андрей Илларионович Корнован, Семен Андреевич Корчинский, Михайлина Владиславовна Постольская —хозяйка конспиративной квартиры И. А. Гуртового, Николай Тарантай, Иван Блидарь, Сергей Петрашков, Александр Попов, Петр Непомнящий, Василий и Феодосия Рукавицы, Иван Дрыга и др.

Письмо И. А. Гуртового жене и сыну хранится в Николаевском областном краеведческом музее (инв. № 500). Оно публиковалось в документальном сборнике «Николаевщина в годы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.» (Одесса, 1964, стр. 192–193).

Материал подготовлен на основе информации открытых источников.

• Ю.Н. Феч. Тяжелыми дорогами огненных лет: 95- Молдавская дивизия в боях за Родину
• С.Д. Додик. Судьба евреев Транснистрии
• A. Н. Верлан. Я.А. Кучеров — руководитель Каменской подпольной организации в годы Великой Отечественной войны
• Г.И. Федоров. Подвиги приднестровцев при форсировании Днепра и освобождении Украины от фашистских захватчиков
• О.С. Галущенко. Как создавалась республика на Днестре (к 80-летию МАССР)
• П.М. Шорников. Молдавская этнокультурная идентичность: миф или реальность?
• И.Н. Галинский. К вопросу о легитимности политической власти Приднестровской Молдавской Республики
• С.А. Науменко, Е.П. Науменко. Развитие агрономической науки в Приднестровье ( X I X — начало X X века)
• А.И. Муссуров. «Чем богаты, тем и… платим», или две римские монеты из с. Суклея
• А.В. Кривенко, Р.В. Симаченко. Колкатовая Балка: историко-географический очерк
• Т.П. Дорох. Памяти старейшего музееведа Тирасполя Н.В. Гибескула

«…22 июня около 5 часов утра авиация противника бомбила тираспольский аэродром. От бомбовых ударов взорвался склад боеприпасов».

23 июня началась мобилизация в Красную Армию и формирование истребительных батальонов в городах, в том числе в Тирасполе, организовывались отряды народного ополчения для охраны военных объектов, средств связи, строительства оборонительных сооружений, подвоза к линии фронта боеприпасов, продовольствия и снаряжения.

По воспоминаниям жителей, в июле немецкие самолёты бомбили Тирасполь по три раза в день – пунктуально в 8 утра, 12 дня и 4 часа дня. В городе был установлен комендантский час, по приказу начальника гарнизона запрещалось: 

«пребывание граждан на улицах от 24 часов до 4 часов 30 минут утра. Торговые предприятия заканчивают работу не позже 22 часов, театры, кинотеатры и другие культурные учреждения – не позже 23 часов…».

Об этом времени говорят строки известного писателя К. Паустовского, бывшего в те дни военным корреспондентом газеты Одесского военного округа, в его книге «Золотая роза»:

«В июле 1941 года я ехал на военной грузовой машине из Рыбницы-на-Днестре в Тирасполь. Бурая пыль, раскаленная солнцем, взрывалась клубами под колесами машины. Все вокруг – хаты, подсолнухи, акации и сухая трава – было покрыто этой шершавой пылью. Солнце дымилось в обесцвеченном небе. Вода в алюминиевой фляге была горячая и пахла резиной. За Днестром гремела канонада».

16 июля 1941 года оккупантами был захвачен Кишинёв. Утром 19 июля советские войска получили приказ перейти к 21 июля на левый берег Днестра и занять оборону в полосе Рыбницкого и Тираспольского укрепрайонов.

Комендант Тираспольского укрепрайона полковник Г.М. Коченов о боях, разгоревшихся в этих дни:

«Мы хорошо понимали, что главные усилия обороны должны быть сосредоточены на Днестре… Поэтому ещё в мирное время детально изучали обстановку… Бои, завязавшиеся на Днестре в июле 1941 года, подтвердили эти прогнозы. И мы смогли сосредоточить оборону именно в этих пунктах, успешно отражать многочисленные атаки превосходящих сил противника и удерживать свои позиции в течение 21 дня. Двадцать один день … Срок, конечно, небольшой, но если учесть, что Гитлер собирался через 3 месяца занять Москву, то 21 день из этого числа – срок немалый».

Параллельно шёл процесс эвакуации людей и ценностей. После решения Совнаркома МССР об эвакуации от 4 июля 1941 года, в восточные районы страны успели выехать с семьями 23% рабочих и служащих, занятых в промышленности Молдавии, 60% железнодорожников, 80% врачей, большинство учителей. Спасаясь от врага, тысячи граждан двинулись на восток пешком. Вследствие мобилизации и эвакуации население Тирасполя, составлявшее к началу войны 50 тысяч жителей, сократилось на 20 тысяч, т.е. на 60%.

8 августа советские войска оставили Тирасполь. После тяжелейших, упорных боёв к 13 августа вся территория Приднестровья была оккупирована – начался период оккупации нашего края. Позже военные историки дали оценку важности боёв в июле-августе 1941 года под Тирасполем: таким образом были прикованы и задержаны десять немецких и румынских дивизий. Это дало возможность подготовить оборону Одессы, а Тирасполю – эвакуировать основные предприятия и большую часть населения.

Эвакуированных приняли, разместили. Их быт и труд были организованы. Так, уполномоченным от Совнаркома МССР по среднеазиатским республикам был потёмкинец, почётный гражданин Тирасполя А.Ф. Царёв. Сутками не выходили из цехов подростки и женщины, выпуская столь нужную для фронта продукцию: от обмундирования и обуви до боеприпасов и котелков. Свои небогатые сбережения они собирали и сдавали для фронта. Именно на средства эвакуированных людей была построена авиаэскадрилья «От женщин Молдавии».

Оккупантами все левобережные районы республики, а также часть районов Одесской, южные районы Винницкой и западные районы Николаевской областей были включены в состав губернаторства «Транснистрия» («Заднестровье»). Центром губернаторства вначале был Тирасполь, после 17 октября 1941 года, с захватом Одессы центр был перенесен туда.

Уже в августе-сентябре 1941-го были развёрнуты массовые репрессии и расстрелы еврейского населения края, сосредоточенного в гетто, прошла волна арестов советских активистов. Всем, кто не успел эвакуироваться, довелось сполна хлебнуть все «преимущества нового порядка». Грабежи и массовые расстрелы были узаконены: вся сельскохозяйственная продукция объявлялась «собственностью румынского государства». В предписаниях армейским частям и оккупационной администрации указывалось:

«Войска будут снабжаться за счет своей зоны и ничего не будет привезено из «Запрутья», необходимо брать на месте все, что надо, все, что есть, брать без всяких церемоний; в каждом доме необходимо производить тщательный обыск и забирать все без остатка, за утайку продовольствия и малейшее сопротивление – расстреливать на месте, а дома сжигать».

В 1941-1942 годах особую роль в вывозе материальных ценностей из оккупированной Молдавии сыграли так называемые «Организации-1111», созданные в начале войны при румынском штабе. В их «наставлениях» предписывалось вывозить в Румынию советские фабрики, заводы, оборудование, изымать из оккупированных районов рентгеновскую аппаратуру, зубоврачебные и хирургические инструменты, фармацевтические материалы, общественное и личное достояние советских людей. В итоге трёхлетней оккупации в МССР было разрушено около 50 тысяч зданий, половина из них – жилые дома. Разграблено и разрушено около 600 школ, полностью уничтожено 20 сёл.

Ко всему прибавилась ещё и жестокая политика румынизации края, несмотря на то, что испокон веков здесь кроме молдаван жили русские, украинцы, евреи, болгары и люди других национальностей. Оккупанты обязательным объявили румынский язык. Во всех общественных местах висели надписи: «Говорите только по-румынски!»

Но не таков был характер тираспольчан. В городе сформировалось несколько подпольных организаций, и действовали герои-подпольщики весьма активно. Так, в 1943 году они уничтожили эшелон с боеприпасами, подожгли склады на железнодорожной станции, где в огне сгорели три помещения с награбленным народным добром, и были уничтожены три вагона с военным имуществом. С декабря 1942 года по январь 1944 года подпольщики группы В.С. Панина регулярно распространяли среди трудящихся Тирасполя листовки со сводками Совинформбюро и карикатурами на захватчиков. Не обходилось и без потерь. Были схвачены и замучены члены группы М.А. Сосидко, Н.Е. Кузьменко и другие. Такая же судьба постигла и подпольщицу Зинаиду Чабан.

В Тираспольской тюрьме в день своего 20-летия, 2 апреля 1944 года, была расстреляна николаевская подпольщица из группы «Партизанская искра» Дарья Дьяченко, удостоенная посмертно звания Героя Советского Союза. До родных дошло несколько её писем из Тираспольской тюрьмы.

«Обидно, – пишет она в одном из них, – что приходится так рано умирать, ведь не сбылись ещё многие девичьи мечты. За долгие дни в тюремной камере я много передумала, окинула взглядом свою коротенькую жизнь. И, веришь, каждый раз приходила к выводу: жила правильно, иначе не могла бы жить…».

Одной из самых активных была группа П.Е. Кустова. Подпольщики активно помогали военнопленным, организовали ряд диверсий, установили связь с группами сопротивления из городов и сёл Приднестровья и даже готовили покушение на румынского генерала Антонеску. Подпольная группа была раскрыта и арестована зимой 1943-1944 года, за несколько дней до освобождения Тирасполя герои были расстреляны. Захоронены они в братской могиле на Кирпичной Слободке, их имена выбиты на мраморной плите Мемориала Славы.

Только с 31 марта по 3 апреля 1944 года в тюрьмах Тирасполя было расстреляно около 3 тысяч человек.

Войска 3-го Украинского фронта под командованием генерала армии Р.Я. Малиновского в период с 26 марта по 14 апреля 1944 года провели одну из решающих стратегических операций весны 1944-го – Одесскую наступательную операцию. В ее ходе освободителям, преодолевая отчаянное сопротивление противника, пришлось наступать в очень тяжелых условиях распутицы и бездорожья. Дождь хлестал вперемежку с мокрым снегом, ночью поднимался свирепый ветер, дороги покрывались ледяной коркой, набухшие под дождем солдатские шинели затвердевали, топорщились, примерзали к грунту. Язык деловых бумаг констатировал: «Абсолютная распутица и бездорожье».

Но это не могло сдержать освободительный натиск советских войск. В ходе операции были освобождены Николаев, Очаков, Одесса.

О нашем городе в сводках Совинформбюро от 12 апреля была сказано лаконично:

«Войска 3-го Украинского фронта в результате ночного штурма овладели городом Тирасполь – важным опорным пунктом обороны немцев на реке Днестр».

Не раз посещавший послевоенный Тирасполь почётный гражданин города Ф.А. Осташенко вспоминал:

«Фашистские палачи под покровом ночи успели сделать своё подлое дело. Здания сельхозинститута, обкома партии и типографии были взорваны, сожжён городской театр, лечебный городок разрушен».

Вот как писала об этом фронтовая газета:

«Когда победоносная Красная Армия вступила 12 апреля в Тирасполь, глазам воинов-освободителей предстала такая картина: все здания от железнодорожной станции и вплоть до центра города, все новые многоэтажные дома взорваны и сожжены. В городе осталось не больше 5 тысяч (10%) жителей, вышедших из своих убежищ, где они скрывались от угона в тыл врага» …

Газета «Известия» писала:

«Фашисты кровью залили цветущий Тирасполь. В районе Кирпичной Слободки в окопах обнаружили трупы более тысячи советских граждан. Осмотр показал, что многие были захоронены живыми. В саду учебного хозяйства Тираспольского сельхозинститута также обнаружены траншеи, в которых погребено около 600 замученных гитлеровцами мужчин, женщин, стариков, детей. В республике нет ни одного города, ни одного села, где бы фашистские оккупанты не оставили подобных следов».

Традиционно, как и всегда после освобождения наших городов, в Тирасполе был проведён митинг. В своих воспоминаниях начальник штаба 37-й армии 3-го Украинского фронта А.К. Блажей писал:

«Первый митинг в освобождённом, полуразрушенном гитлеровскими варварами Тирасполе состоялся в одном из немногих, чудом уцелевших зданий – городском кинотеатре. К двум часам дня небольшой зал и площадь у здания были заполнены до отказа».

Вторит ему почётный гражданин Тирасполя, командующий 37-й армией М.Н. Шарохин:

«Утром, 12 апреля, возвращаясь из Бендер, я застал на тираспольской площади городской митинг. Я видел радость на лицах горожан. На митинге выступал ЧВС армии генерал И.С. Аношин. Выступил и я, поздравив тираспольчан с освобождением от оккупации. Люди обнимали освободителей, подносили воинам хлеб и соль. Так было всюду, куда мы вступали».

В обращении к воинам Красной Армии, единогласно принятом участниками митинга, говорилось:

«Родные наши воины! Великое вам спасибо за волю и счастье, которые принесли вы нам, освободив наш город от немецко-фашистских захватчиков! Навсегда в памяти нашей сохранится день 12 апреля – день нашей встречи с вами… Мы клянёмся вам, славные воины, работать не покладая рук, чтобы оказать всемерную помощь доблестной Красной Армии … Желаем вам новых славных побед над лютым врагом».

Особенность боевой биографии Тирасполя в том, что после освобождения город в течение более 4-х месяцев был на линии фронта. И об этом тоже в мемуарах М.Н. Шарохина:

 «…город ещё в течение более четырех месяцев продолжал оставаться передним краем нашей обороны. Через него снабжались советские части и подразделения, овладевшие Кицканским плацдармом на правом берегу Днестра. На его предприятиях восстанавливалась боевая техника, в городе готовились кадры для фронта».

После завершения Ясско-Кишинёвской операции тираспольчане, отселённые с линии фронта за 25-30 километров в окрестные сёла, смогли вернуться в свои жилища.

Захороненные в апреле-августе 1944 года в разных местах города, где располагались госпитали, останки воинов-победителей были тожественно перезахоронены в центре Тирасполя, на берегу свободного Днестра, в самом почётном месте.

23 февраля 1972 года Героем Советского Союза М.Т. Хариным был зажжён вечный огонь на Мемориальном Комплексе Славы, построенном методом всенародной стройки по проекту знаменитого архитектора-тираспольчанина Г. Файфа.

Отметим, что 12 апреля 1944 года от немецко-фашистских захватчиков были освобождены еще два города Приднестровья – Григориополь и Дубоссары. Таким образом, 72 года назад в ходе Одесской наступательной операции закончилось освобождение левобережных районов МССР от немецко-румынских оккупантов.

День освобождения городов Приднестровья навсегда останется самым светлым праздником для жителей республики, днем памяти о мужестве советских воинов, отдавших жизнь за свободу своего народа.

Нынешнее издание – третье по счёту – посвящено обобщению огромного пласта исторических событий, связанных с созданием ПМР, её становлением и развитием. В «Хронике» освещаются события, касающиеся политической, экономической, духовной жизни республики за прошедшие тридцать лет.

Принцип размещения материала таков: в пределах каждого года вначале размещены точно датированные события с января по декабрь. События, которые не имеют точной даты, происходившие в определённый год, помещаются в тексте, касающемся данного года, в общем перечне. В конце раздела, посвящённого определённому году, размещаются краткие биографические справки о жизни и деятельности выдающихся личностей, причём данная информация приурочена к тому году, на который приходится их кончина.

Исключение сделано для погибших защитников ПМР – даты их гибели занесены в ряд событий года.

Особенностью данного издания является то, что оно иллюстрировано.

Издание может быть использовано в работе историков, политологов, социологов, студентов и учащихся. Оно адресовано всем тем, кто интересуется историей Приднестровской Молдавской Республики.

Оккупационный режим строился на политике быстрой румынизации и террора.

Вся территория Приднестровья была разделена на три уезда – Тираспольский, Дубоссарский, Рыбницкий, которые, в свою очередь, были разделены на префектуры.

Систематически и жёстко уничтожалось всё советское, молдавское, украинское, русское, в общем, опасное для румын. Были полностью уничтожены здравоохранение, народное образование, культурные центры. Жители Приднестровья могли учиться только в начальных школах и только на румынском языке и латинице. Православная церковь также была переведена под юрисдикцию румынской церкви, и службы велись на румынском языке. Румыны создали сеть концентрационных, пересыльных лагерей и тюрем.

Оккупанты действовали методами репрессий и террора. Одним из первых жертв массовых репрессий стали евреи.

В Дубоссарах были убиты 18 тысяч, в Тирасполе – более 1500 евреев, в Рыбнице – свыше 1,8 тысяч, в Каменке – более 500 евреев. Уничтожались коммунисты и советские работники, комсомольцы, активисты. Нормой стали избиения и рукоприкладство, бесчинства и грабежи.

Приднестровье виделось румынам как сырьевой придаток и большая тюрьма. Для населения в возрасте от 16 до 60 лет была введена трудовая повинность, а в период сельскохозяйственных работ «всё трудовое население сёл и городов от 12 до 70 лет» считалось мобилизованным, большинство предприятий

объявлялись милитаризированными с закреплением за ними рабочих в порядке мобилизации. Почти вся продукция, производившаяся промышленными предприятиями и в сельском хозяйстве, присваивалась оккупантами и подлежала вывозу.

Несмотря на жестокий оккупационный режим, в Приднестровье уже с первых месяцев оккупации началась антифашистская и антирумынская борьба. Правда, назначенные руководители подполья были либо сразу уничтожены румынами, либо не смогли начать активные действия. Но это не стало препятствием для народной борьбы. Начали действовать подпольные группы, особенно в местах наиболее ожесточённых оборонительных боёв.

Особое внимание было уделено транспортным путям. В Каменском и Григориопольском районе подпольщики неоднократно совершали диверсии на узкоколейных ветках Каменка– Рудница и Григориополь–Тирасполь, препятствуя оккупантам вывозить награбленное добро и собранное для них продовольствие в Румынию. Горели железнодорожные склады в Бендерах и Тирасполе, шли под откос вагоны в Кучурганах, Ново-Савицкой, Рыбнице и Слободке. Партизаны уничтожали предателей и руководителей оккупационных администраций, распространяли сообщения «Совинформбюро», организовывали саботаж на предприятиях, препятстствуя их работе.

В городах и многих сёлах действовали десятки подпольных групп, в том числе молодёжные и детские. Так, в Тирасполе действовали более десяти групп, одной из них руководил В.С. Панин, другой – З. Чабан. Подпольную группу в Дубоссарах возглавил И.Н. Дешёвый, в Григориополе – А.Г. Горохов, в Слободзее – К.П. Цуркан. В Каменке был создан подпольный

комитет во главе с Я.А. Кучеровым, в Рыбнице –во главе с А.И. Балан. К весне 1944г. в Приднестровье действовало около 30 партизанских отрядов.

Уже осенью 1941 г., чувствуя враждебность нерумынского населения, румыны предприняли попытку изменить этнический состав Приднестровья. Оккупанты начали подготовку к депортации.

Из сёл Рыбницкого района, который румыны считали образцово-показательным, они выселили в Очаковский район более трёх тысяч человек, заменив их переселенцами из Румынии, а также молдавским населением из других областей Украины. Завершить геноцид помешала Красная Армия, начавшая освобождение советской земли в 1943 г.

Постепенно грабёж Приднестровья был превращён оккупантами в акцию «выжженной земли». Вывозилось всё, что могло представлять интерес для румын, вплоть до гвоздей, домашней утвари и белья.

Не подверглись румынскому грабежу только немецкие сёла, куда своих союзников представители «СС» не допускали.

Из этих сёл были выселены все ненемцы и созданы отряды самообороны. При отступлении немецкое население было частично эвакуировано в Германию.