К этому времени на территории Украины уже шесть лет шло вооружённое восстание казаков Войска Запорожского против правительства Речи Посполитой, которое активно поддержали православные крестьяне и горожане, а также православное духовенство. Основной причиной восстания стал социальный, национальный и религиозный гнёт, который испытывали со стороны католической польской шляхты казачество и большая часть православного населения Речи Посполитой. Именно руководитель восстания гетман Богдан Хмельницкий и выступил инициатором созыва в Переяславле Рады – представительного собрания запорожских казаков и украинского народа. К этому моменту восставшие контролировали территории Киевского, Черниговского и Брацлавского воеводств. В состав последнего входила и территория Приднестровья.

Накануне собрания Богдан Хмельницкий провёл встречу с главой царского посольства, которое прибыло в Переяславль 10 января 1654 года, боярином Василием Бутурлиным, на которой была обговорена дата проведения Рады.

Утром 18 января состоялся старшинский совет запорожского казачества – «тайная рада». В нём участвовали полковники, судьи и войсковые есаулы войска Запорожского, которые по окончании совета единогласно высказались за воссоединение Украины с Россией. В середине дня, была созвана открытая Рада — «собралося великое множество всяких чинов людей».

Кроме казаков из полков, расквартированных на землях, контролируемыми восставшими, на ней присутствовали крестьяне окрестных сёл. Выступивший с речью Хмельницкий пред­ло­жил со­брав­шим­ся вы­брать го­су­да­ря из че­ты­рёх пра­ви­те­лей. Он дал краткую характеристику каждому из них: турецкому сул­та­ну Мех­ме­ду IV и крым­ско­му ха­ну Ис­лам-Ги­рея III как «бу­сур­манам», ко­ро­лю Яну II Ка­зи­ми­ру как не­на­ви­ст­ни­ку пра­во­слав­ных, ца­рю Алек­сею Ми­хай­ло­ви­чу как «пра­во­слав­но­го хри­сти­ян­ско­го ве­ли­ко­го го­су­да­ря», «с на­ми еди­но­го бла­го­чес­тия гре­че­ско­го за­ко­на».

Хмель­ниц­кий так­же зая­вил, что всем про­тив­ни­кам Алек­сея Ми­хай­ло­ви­ча при­дёт­ся ис­кать другого го­су­да­ря («ку­ды хо­чет воль­ная до­ро­га»). При­сут­ст­во­вав­шие на Раде еди­но­глас­но при­ня­ли ре­ше­ние быть «во­ве­ки вси еди­но» с Россией. После этого состоялась присяга на верность царю гетмана Хмельницкого, казацкой старшины, затем казаков и мещан.

По­сле при­ся­ги Василий Бу­тур­лин пе­ре­дал Хмель­ниц­ко­му по­жа­ло­ван­ные ему ца­рём сим­во­лы гет­ман­ской вла­сти – зна­мя (хо­ругвь), бу­ла­ву и па­рад­ную оде­ж­ду (фе­язь, гор­лат­ную шап­ку и со­бо­лей).

Решению о воссоединении Украины с Россией способствовали близость языка и культуры украинского и русского народов, единая религия, наличие тесных экономических, политических и культурных связей. Большую роль в этом процессе также сыграли особенности в государственном устройстве России и её политика в отношении Украины.

В России уже существовали казацкие регионы (на Дону, Яике), свободные от крепостничества и пользовавшиеся некоторой автономией. Русское правительство давало убежище украинским крестьянам и казакам, селя их на правах свободных людей. На пограничных с Украиной землях была образована область из украинских переселенцев и создан казацкий реестр – Слободская Украина. Украинские крестьяне надеялись обрести под властью России личную свободу и избавление от национального и религиозного гнёта. Казацкая старшина и украинское дворянство рассчитывали закрепить свои сословные привилегии и стать правящим классом на Украине в рамках политической автономии в составе Русского государства.

Вско­ре по­сле Переяславкой Рады Алексей Михайлович изменил свой официальный титул: сло­ва «всеа Ру­сии» были в нём за­ме­не­ны на «всеа Ве­ли­кия и Ма­лые Ру­си».

Ука­зом ца­ря от 31 марта 1654 года была из­го­тов­ле­на боль­шая государственная пе­чать из се­реб­ра «с но­во­при­бы­лы­ми тит­ла­ми», которой скрепляли жа­ло­ван­ные гра­моты За­по­рож­ско­му вой­ску.

Через несколько месяцев на­ча­лась русско-польская вой­на 1654–67 годов – Россия как покровительница запорожцев должна была защищать присягнувших ей. Закончилась война Андрусовским перемирием 1667 года, по которому Правобережная Украина, в том числе и Брацлавское воеводство с Северным Приднестровьем, оставалась под контролем Речи Посполитой. Правда уже в 1672 года поляки потеряли Подолию в результате неудачной войны с Турцией, но в 1699 году сумели вернуть её под свой контроль. В составе Речи Посполитой Северное Приднестровье находилось до 1793 года.

Первым брацлавским воеводой стал князь Роман Сангушко, назначенный 30 марта 1566 года привилегией великого князя литовского Сигизмунда Августа. Как писал о нём Сигизмунд Август «бывая много раз в великих битвах, мужественно против неприятеля нашего боролся, не щадил здоровья с проливанием крови своей, делал то, что истинному и верному рыцарю и роду княжескому надлежало делать». Именно воевода отвечал за укрепление замков, призванных обезопасить воеводство от набегов крымских татар, а также следил за соблюдением порядка на всей территории Брацлавского воеводства.  Первым брацловским кастеляном стал князь Енджей Капуста.

В 1569 году Великое княжество Литовское и Польское королевство после заключения Люблинской унии объединились в единое федеративное государство, вошедшее в историю как Речь Посполитая. Уже в марте 1569 года польский король и одновременно великий князь литовский Сигизмунд Август Ягеллон издал универсал, по которому Брацлавское воеводство, так же, как и Подляское и Волынские воеводства и Киев, отходили от Великого княжества Литовского к Польше. После того как в мае того же года польский сейм утвердил универсал короля, Роман Сангушко принёс присягу Польской короне, как брацлавский воевода, и стал сенатором верхней палаты польского сейма. 

В 1570 году специальная королевская комиссия вновь определила границы Брацлавского воеводства, которые теперь на западе проходили по реке Мурафа, а на юго-востоке по Днестру.

Официальной столицей воеводства являлся Брацлав, но местные воеводы также находились и в Виннице. Воеводство имело двух сенаторов – воеводу и брацлавского кастеляна, а в Сейме Речи Посполитой его представляли шесть депутатов. Были в воеводстве и свои пограничные судьи, которые вместе с официальными лицами Османской Империи и Крымского ханства участвовали в разрешении споров между подданными разных держав.

В конце 16 века большую часть воеводства всё ещё составляли малолюдные земли. Хозяйственная жизнь сосредотачивалась в основном непосредственно возле королевских замков. Основным занятием населения было земледелие. Крестьяне выращивали хлеб, гречиху, просо, лён, коноплю. Польские феодалы, стремясь соответствовать требованиям развивающегося рынка, создавали крупные зерновые хозяйства – фольварки, отбирая для них земли у крестьянских общин. Набирал силу и процесс постепенного закрепощения крестьян – через жалованные королевские грамоты, решения сеймов и другие государственные акты. В Подолии и Верхнем Приднестровье большая часть земель принадлежала магнатам из рода Конецпольских. К середине 17 века они владели 740 сёлами и 170 городками. В средней части Приднестровья феодальные фольварки почти не встречались. Здесь преобладало хозяйство крестьян-общинников и казаков, объединённых в сотни и полки. Поселенцы постепенно осваивали пустующие земли, даже вдоль опасной южной границы с татарскими ордами и Османской Портой, где они оставались свободными от крепостной зависимости, хотя и подвергались риску стать жертвой набегов степняков. В 1598 году все суды и сеймики воеводства были перенесены из Брацлава в Винницу, которая и стала считаться новой столицей.

Его начало положила Кревская уния, заключённая в далёком 1385 году, по условиям которой литовский великий князь Ягайло вступал в брак с польской королевой Ядвигой и становился польским королём. Основой этого союза являлась династия Ягеллонов – потомков Ягайлы, представители которой занимали троны обеих держав, причём зачастую у обеих из них был один правитель (Казимир IV, Александр Ягеллон). Занимал оба престола и Сигизмунд II Август (литовский — с 18 октября 1529 года, польский – с 20 февраля 1530 года), в правление которого и была заключена Люблинская уния. Будучи трижды женатым (на Елизаветте Австрийской, Барбаре Радзивилл и Екатерине Австрийской), Сигизмунд тем не менее оставался бездетным, и с его смертью династия Ягеллонов пресекалась, что создавало серьёзную угрозу для польско-литовского союза, ведь именно Ягеллоны были его главной скрепой. Польская католическая партия серьёзно опасалась, что с пресечением династии Ягеллонов Литва, многие магнаты которой придерживались протестантской или же православной веры, может навсегда отделиться от Польши. Эти опасения разделял и Сигизмунд. В самой Литве он нашёл союзников в лице литовского боярства, которое мечтало с заключением унии получить те же привилегии и статус, что и польская шляхта. Главными же противниками унии стали литовские магнаты и князья, которые опасались потерять свои полномочия и права и не получить высоких постов в объединённом государстве. Однако их позиции серьёзно подорвали неудачи Литвы в Ливонской войне, где она пыталась противостоять Русскому царству. В феврале 1563 года русские войска взяли Полоцк, и, хотя литовцам удалось в 1564 году выиграть битву при Чашниках, общий ход войны складывался для Литвы неблагоприятным образом. Великому княжеству Литовскому срочно требовалась польская помощь, но поляки не спешили оказывать её, не получив ничего взамен. Литовским магнатам пришлось уступить.

10 января 1569 года недалеко от Люблина начал работу польско-литовский сейм, должный решить вопрос об унии двух государств. С самого начала переговоры не задались, и вся зима прошла в безрезультатных прениях и препираниях. В знак протеста против польского давления литовская депутация под руководством Николая «Рыжего» Радзивилла в ночь на 1 марта тайком покинула Люблин.

Давление литовского боярства, неудачи в Ливонской войне и необходимость польской военной помощи в борьбе с Русским царством вынудили литовских магнатов возобновить переговоры. Опираясь на поддержку литовского и украинского боярства, король Сигизмунд II Август в марте 1569 издал Универсал (манифест) о присоединении Подляского и Волынского воеводств, Подолья и Киева к Польскому королевству. Король пригрозил конфисковать поместья и лишить должностей тех, кто не присягнёт ему на верность.

После принятия Универсала, который передавал значительную часть литовских земель Польше, 5 апреля литовская депутация под руководством Яна Ходкевича вернулась и продолжила переговоры. 24 мая 1569 г. литовские посланники принесли присягу Короне Польской. Вслед за тем было объявлено о присоединении к Польскому королевству Киевского и Брацлавского воеводств. Под властью Литвы остались только северо-западные русские земли: Берестейщина и Пинщина.

27 июня 1569 года литовские послы согласились со всеми пунктами унии, предложенными польской стороной. 28 июня Люблинская уния была подписана окончательно. 1 июля 1569 г. послы Великого княжества Литовского и отдельно депутаты польского сейма подписали акт об унии, тем самым ратифицировав её с обеих сторон. 4 июля 1569 уния была дополнительно ратифицирована Сигизмундом II Августом в Люблинском замке.

Таким образом, оба государства имели одного государя, которого каждый раз избирали сообща (без наследственного преемства власти), общий сейм и сенат («паны рада»). Таможенные границы между Польшей и Литвой упразднялись.

За Великим княжеством Литовским сохранялась государственность в виде собственного права (Статут) и суда, администрации, войска, казны и государственного языка. Польша и Литва имели собственные армии.

Произошло формальное уравнивание панов-магнатов (Украина, Беларусь), литовской знати и польской шляхты. Уния окончательно закрепляла строй шляхетской «золотой вольницы». Она не столько укрепила королевскую власть (чего желал Сигизмунд II Август), сколько усилила позиции шляхты, увеличив и её численность. Законодательно закреплённый принцип «либерум вето» позволял сейму принимать важные решения только единогласно. Данная норма практически парализовала его работу.

Девизом Речи Посполитой стало латинское изречение Si Deus Nobiscum quis contra nos (Если с нами Бог, то кто против нас).

Так приднестровские земли севернее реки Ягорлык, входившие в состав Брацлавского воеводства Великого княжества Литовского, воевода которого князь Роман Сангушко на Люблинском сейме принёс присягу польской короне на условиях, что шляхта воеводства сохранит свои привилегии, отошли вместе со всем воеводством к Польскому королевству. Специальная королевская комиссия в 1570 году вновь определила границы воеводства, которые теперь на западе проходили по реке Мурафа, а на юго-востоке по Днестру.

В конце XVI века большую часть воеводства всё ещё составляли малолюдные земли. Хозяйственная жизнь сосредотачивалась в основном непосредственно возле королевских замков. Однако поселенцы постепенно осваивали пустующие земли, даже вдоль опасной южной границы с татарскими ордами и Османской Портой. В 1598 году все суды и сеймики воеводства были перенесены из Брацлава в Винницу, которая и стала считаться новой столицей. Воеводство представляли два сенатора (воевода и кастелян Брацлава), шесть депутатов Сейма и два депутата Малопольского трибунала в Люблине. Кроме того, как и в соседнем Подольском воеводстве, в Брацлаве были свои пограничные судьи, которые сотрудничали с официальными лицами Османской Порты и Крымского ханства, разрешая конфликты между гражданами двух держав. С начала XVII века на картах Королевства Польского и Великого княжества Литовского появляется название «Рыбница».

В подвешенном положении оказалось в Речи Посполитой казачество. В Польше той эпохи существовало лишь три сословия — шляхетское, мещанское и холопское. Казаки же не обладали определенной организацией, и лишь отправляясь в поход, выбирали себе предводителей. Возвращаясь же назад, поступали под ведение старост.

Население Приднестровья всегда было православным. В составе Великого княжества Литовского православные имели равные права с католиками, но в Польше ситуация была иной. Включение Приднестровья в состав католического Польского королевства резко обострило отношения католиков и православных.

В 1596 году на Брестском соборе была провозглашена церковная уния. Несмотря на то, что подписанные ранее договоры Польской короны давали Брацлавскому воеводству некоторые свободы и права, например употребление русского языка в государственной практике — все указы должны были быть написаны на русском языке, уния положила этому конец. Польская конституция позволяла шляхтичу вмешиваться в религиозную жизнь подданных. Шляхта запрещала православным отправлять религиозные обряды, преследовала тех, кто отказывался насильно принять унию, обязывала содержать католическое духовенство. По всему Брацлавскому воеводству открывались иезуитские коллегиумы и базилианские монастыри. Православных детей обязывали обучать в иезуитских школах и монастырях. Приднестровье не стало исключением.

В экономическом плане в конце XVI — начале XVII века в Приднестровье наблюдался экономический подъем. Приток беглых в Приднестровье увеличивал численность казаков и способствовал основанию новых селений. К этому времени относится появление Валадынки (Валя-Адынкэ), Белочей, Хрустово (Хрустовая), Рыбницы.

Казаки начинают играть важную роль в политической жизни не только Польши, но сопредельных государств: Молдавии, Турции, Крымского ханства и России. В конце XVI века походы казаков в Молдавию, Турцию, Крым проводятся на постоянной основе, что серьёзно обострило отношения с этими государствами.

Один из казацких лидеров, Иван Подкова, выдававший себя за брата Иоанна-воеводы, в 1577 г. даже несколько недель занимал престол Молдавского княжества в его столице Яссах. Замыслив создание буферного казацко-молдавского государства по обоим берегам Днестра, Подкова обратился с просьбой к польскому королю Стефану Баторию помочь казакам. Но схваченный поляками и ненавидимый королем как предводитель «казацкого быдла», Иван был казнен лютой смертью во Львове. По этому поводу львовская летопись иронично писала, что казака казнили за то, что он защищал Польшу от турок и татар:

«1578. Баторий был во Львове и поехал на охоту, а приказал казака Подкову казнить, ибо посол турецкий жаловался на него, что татар бил и до Польши не допускал».

Приднестровье стало главной базой для казацких восстаний под предводительством Северина Наливайко и Григория Лободы в 1594-1596 годах. Гетман Наливайко в 1594 г. совершил удачные походы против татар на Бендеры и Килию. После этого в декабре 1595 г. в письме королю Сигизмунду III он откровенно изложил свои планы по созданию казацкого государства под покровительством Польской короны. Эти планы предполагали полное освобождение от татар территории от Днестра до Южного Буга, заселение этих земель казаками, которые будут свободны и послушны польской державе, выступая ее защитниками. Территории предполагаемого казацкого государства в письме обрисовывались как «пустыни между Бугом и Днестром на турецком и татарском шляху, между Тягиною и Очаковым, на пространстве 20 миль от Брацлава, где от сотворения мира никто не обитал». В ответ на такую «милость» короля, если бы она в действительности была бы оказана, казаки обязывались защищать Польское королевство от набегов всех его недругов, главным образом татар и турок.

Несмотря на то, что предложение о создании в Татарской пустыне от Днестра до Буга или даже Днепра отвечало интересам Польской короны (она формально прирастала землями, которые ей не принадлежали), Польша не могла допустить образования казацкой вольницы, подвластной лишь гетману. В этом случае центр казачества перемещался с Днепра, из Запорожья на Днестр, где Наливайко планировал построить мощную казацкую крепость. Возможно, даже где-то в районе будущего Тирасполя. Поэтому гетман был схвачен и вывезен в столицу Польши. В течение года Северин Наливайко подвергался пыткам, а после этого его казнили в Варшаве во время Сейма. Центр казачества остался в Запорожье и больше никто не строил планов переноса его на Днестр.

Польско-турецкие войны не раз превращали Приднестровье в арену кровавых схваток и жертву набегов татар.

В 1654 году через Приднестровье путешествовал Антиохийский патриарх Макарий. Павел Алеппский, сопровождавший патриарха, записал в своем дневнике:

«В субботу 10 июня (1654 г.), мы подъехали к берегу великой реки Нистроса (Днестра), которая составляет крайний предел страны Молдавской и начало границы земли казаков. Мы переправились через реку на судах. …Навстречу ему вышли тысячи народа, в несметном множестве (Бог да благословит и умножит их!). То были жители города, по имени Рашков. Это очень большой город, построенный на берегу упомянутой реки; он имеет крепость и деревянный форт с пушками. В числе встречавших были: во-первых, семь священников в фелонях с крестами, ибо в городе семь церквей, затем дьяконы, потом сотник, то есть начальник крепости и города со многими хоругвями и свечами, сердар (войсковой начальник), войско и певчие, которые, как бы из одних уст, пели стихиры приятным напевом …Как мы приметили, в этой стране, то есть у казаков, есть бесчисленное множество вдов и сирот, ибо со времени появления гетмана Хмеля (Богдана Хмельницкого) и до настоящей поры не прекращались страшные войны. …Число грамотных особенно увеличилось со времени появления Хмеля (дай Бог ему долго жить!), который освободил эти страны и избавил эти миллионы бесчисленных православных от ига врагов веры, проклятых ляхов».

В 1654 году Украина вместе Приднестровьем по решению Переяславской Рады была присоединена к России. После смерти Б. Хмельницкого (1657) пропольские силы предприняли попытку вернуть Малороссию в состав Польши. Преемник Б. Хмельницкого И. Выговский подписал Гадячский договор — формальный трактат, заключённый 6 сентября 1658 в г. Гадяч по которому Малороссия вновь возвращалась под власть польского короля, но уже в статусе автономного образования — «Великого княжества Русского».

Договор состоял из 6 пунктов:

«1) Всему происшедшему с обеих сторон Днепра положить конец забвения.

2) Войску запорожскому состоять из 30 тыс. чел. и 30 тыс. наемников.

3) Гетману именоваться русским и первым сенатором воеводств Киевского, Брацлавского и Черниговского, по смерти же его избирать преемника вольными голосами из четырех человек каждого названного воеводства.

4) Киевскому митрополиту заседать в сенате вместе с польско-литовским духовенством.

5) Гетману предоставить право возводить по сто человек из каждого полка в шляхетское достоинство.

6) Козакам быть свободными от всех податей и получать вознаграждение наравне с коронными и литовскими войсками».

Однако затея Выговского провалилась. Рада снова выбрала в гетманы Ю. Хмельницкого, который присягнул на верность царю, а Выговский бежал в Польшу.

Турецкий путешественник Эвлия Челеби, совершающий свое путешествие с турецкой армией в 1659 году, называл Приднестровье казацкой страной.

Польско-русская война и завершившее её Андрусовское перемирие между Россией и Польшей вернуло Приднестровье Польше, но ненадолго.

В 1672 году османский султан Мехмед IV объявил Речи Посполитой новую войну. Его войско в августе 1672 г. овладело крепостью Каменец (Каменец-Подольский) и продолжило наступление по двум основным направлениям — на Бучач и Львов. Положение Речи Посполитой стало критическим, что вынудило её 17 октября заключить с Турцией Бучацкий мир 1672 года. Хотя польский сейм отказался ратифицировать этот договор (апрель 1673) и война продолжилась, турки заняли Брацлавское воеводство. В сражении под Хотином 11 ноября 1673 года польское войско во главе с великим коронным гетманом Яном Собеским нанесло туркам поражение, но это не изменило общего расклада сил. Бучачский мир 1672 года разделил Правобережную Украину на три части: Подолия вошла в состав Османской империи, Брацлавское и Киевское воеводство составили владения гетмана Петра Дорошенко, остальные земли остались в составе Речи Посполитой.

В 1683 году в новой войне против Турции (1683-1699 гг.) польские войска заняли Подолию и Брацлавщину, которые по условиям Карловицкого мира 1699 года вновь стали частью Речи Посполитой.

В составе Польского королевства в рамках Малопольской провинции Речи Посполитой северные приднестровские земли находились до 1793 года, когда по итогам Второго раздела Польши стали владением Российской империи.

Введение

В течение столетий приднестровские земли входили в самые различные государства – Киевскую Русь, Галицко-Волынское княжество, Золотую Орду, Русско-Литовское государство, Польское королевство, Крымское ханство, Речь Посполитую.

Во второй половине XVIII в. после череды русско-турецких войн, Приднестровье обретает новый геополитический статус, став составной частью великой Российской империи. Согласно Ясского мирного договора 1792 г. территория Южного Приднестровья вошла в состав Российской империи. Присоединение к России в 1793 г. в результате второго раздела Польши Северного Приднестровья — территории Левобережного Поднестровья севернее р. Ягорлык [1, с. 46], — лишь закрепило важное геополитическое положение вновь приобретенных приднестровских территорий.

С конца XVIII в. вплоть до Гражданской войны и иностранной военной интервенции 1918-1920 гг. Приднестровье развивалось в условиях стабильности и мира. Это был один из самых продолжительных периодов приднестровской истории, который не был связан с войнами и вооруженными конфликтами в регионе. Последнее способствовало активному заселению и освоению берегов Днестра казаками, русскими, молдавскими, украинскими крестьянами и военными поселенцами, немецкими и болгарскими колонистами, армянскими и еврейскими купцами, гагаузами, сербами и представителями других народов, бежавшими от турецкого ига с территории Балкан.

Таким образом, «на земле Приднестровья со второй половине XVIII в. начала складываться уникальная и многонациональная общность людей, практически не имеющая аналогов [4, с. 43].

За годы гражданской войны и иностранной военной интервенции в Приднестровье, геополитическое значение которого существенно изменилось в связи с оккупацией Бессарабии королевской Румынией, за власть боролись белогвардейцы и отряды Красной армии, представители украинской Центральной Рады и молдо-румынского «Сфатул Цэрий», петлюровцы и повстанческие крестьянские отряды различных «батьков». Здесь побывали французы, румыны, австрийцы и немцы. В дальнейшем, после окончательной победы большевиков в Гражданской войне, приднестровские земли вошли в состав Херсонской (затем Одесской) и Подольской губерний Украинской ССР. Именно в этот период в истории Приднестровья наступил момент, когда она обрела первую в своей богатой истории государственность.

Некоторые исследователи считают, что «образование МАССР было, прежде всего, волюнтаристским политическим шагом тогдашнего руководства Советского Союза» [15, с. 13]. Однако очевидно, что первая в истории государственность на Днестре – Молдавская АССР, была создана и стала развиваться согласно объективной логике советского государственного строительства. Также необходимо отметить, что «у Приднестровья впервые появилась своя Конституция, флаг, герб, исполнительные органы власти [1, с. 52]. Свою важную геополитическую миссию, — возвращение Бессарабии в состав СССР и «воссоединение бессарабцев с Советской Родиной» [17, с. 46], — МАССР однозначно выполнила, а опыт государственного строительства на Левобережье Днестра будет востребован спустя десятилетия.

Также отметим, что ликвидация первой республики в Приднестровье в 1940 г. посредством образования МССР не имела для ее народа особо драматических последствий. В бывшем Советском Союзе границы между республиками в житейском плане были условными. Поэтому полстолетия, пока Приднестровье находилось в составе СССР, никому и в голову не могла прийти мысль о выходе из состава Молдавской ССР, отделении или строительстве собственного Приднестровского государства. Наоборот, люди жили и творили на благо своей Великой Родины, не предчувствуя того, что может разразиться к концу 1980-х гг. и что принудит их к воссозданию республики в Приднестровье. На этих событиях, происходивших в СССР в процессе распада Великой державы и послуживших объективными политическими основаниями для воссоздания Приднестровской государственности, нужно остановиться подробнее.

Объекты и методы исследования

Объектом исследования выступают общественно-политические процессы, происходящие в Советской Молдавии в конце 1980-х – начале 1990-х гг., которые стали прямым следствие самоопределения населения Приднестровья, приднестровцев посредством воссоздания Приднестровской государственности – Приднестровской Молдавской Республики.

Методологическую основу исследования составляют такие принципы научного познания как историзм и объективность. Следуя принципу объективности, автор настоящего исследования стремился избегать субъективных, ангажированных политико-идеологических суждений, что в свою очередь способствовало сбалансированному рассмотрению междисциплинарных аспектов проблемы.

Также, в процессе анализа проблемы использовался системный подход, применялись как общенаучные (анализ и синтез, индукция и дедукция, описание и объяснение и др.), так и специальные исторические методы исследования.

Результаты и их обсуждение

К концу 1980-х гг. на территории практически всего пространства СССР стали возникать самопровозглашенные государства, что неразрывно было связано с процессом кризиса и распада Советской державы. Процесс распада Советского Союза явился одной из важнейших объективных социально-политических предпосылок становления приднестровской государственности. Что же можно считать важнейшими субъективными историческими и политическими предпосылками, приведшими к провозглашению народом Приднестровья второй государственности на Днестре?

В течение 1987-1988 гг. ситуация в МССР по сравнению с положением в других «горячих точках» СССР оставалась внешне спокойной. Однако подспудно напряжение возрастало из месяца в месяц. Политика генерального секретаря ЦК КПСС М.С. Горбачева и его окружения в высших эшелонах власти была ориентирована на целенаправленную мобилизацию общественных сил для дезинтеграции СССР. В качестве катализаторов этого процесса использовались демократические преобразования в самой КПСС, которые на деле катастрофически разрушили структуры огосударствленной партии; взращивание противостоявших ей «неформальных» объединений, которые перерастали во всевозможные «народные фронты», с самого начала не скрывавшие свои сепаратистские тенденции и дезинтеграционные цели, открытие под видом гласности каналов для разрушительной антигосударственной, национал-экстремистской, а подчас и прямо фашистской пропаганды и деятельности [17, с. 132].

Истинный смысл этих процессов не был понятен широким кругам общественности, поскольку всячески заинтриговывался пропагандистской шумихой. Первыми в этой ситуации «сориентировались» национал-бюрократические элиты. Они увидели в перестройке шансы быстрого обогащения за счет ограбления собственных республик и собственных народов, а поездки в национальные республики А. Яковлева и других крупных партийных «боссов», после отъезда которых, как правило, вспыхивали стачки на национальной почве, постепенно убеждали их, что при правильной постановке дела можно использовать «перестройку» не во вред себе, а на пользу.

В итоге, это привело к ситуации, когда определенные круги партийно-государственного чиновничества, раннее абсолютно лояльные к «центру», становятся вдруг «глубоко демократичными» и входят в когорту активных критиканов союзного руководства за действительные или мнимые ошибки, за недостаточные темпы перестройки, за нерешительность, отсутствие смелости и размаха в реформах и т.д.

Как будто по команде из одного политического центра началось активное выпячивание на т.н. «суд общественности» вопросов и проблем, не имеющих на самом деле жизненно важного для каждого человека значения. «Органы печати и других СМИ вдруг принялись за исследование глубокого исторического прошлого, лингвистических проблем «титульных наций», начался усиленный поиск исторических несправедливостей и обид, которые были отдалены от современников столетиями и даже тысячелетиями. Как следствие – начался и поиск врагов той или иной нации, чаще всего среди соседей, живущих рядом, иногда на одной улице, в одном доме. Следующее следствие – обнаружение врага требовало его немедленного изгнания из родной среды, либо как минимум, – превращения в изгоя, человека второсортного, недостойного гражданства «возрождающейся нации» [3, с. 249-254].

Инициаторами раскола Молдавии, начавшегося уже в конце 1988 г., стали писатели, журналисты и преподаватели кишиневских вузов, лидеры и руководители всевозможных «музыкально-литературных» кружков и объединений. Ими были сформированы национал-радикальные кружки и группы, объединившиеся впоследствии в Народный фронт (НФМ). Эта организация была подчинена националистическим идеям и стала основой раскола МССР на два противоборствующих лагеря.

Если говорить о предыстории образования НФМ, то следует отметить, что уже с января 1988 г. в центре Кишинева на «Аллее классиков» у памятника Штефану Великому начали собираться первые его представители. К апрелю ячейки будущего Народного фронта были распространены уже в 19 городах и районах МССР. Активными участниками будущей националистической организации были члены писательского Союза Молдавии (СПМ) – Л. Лари, Г. Виеру, А. Шалару, Г. Мазилу, Д. Михаил, Т. Черненко, И. Кацавейкэ, А. Вартик и др. Многих из них уже нет в живых, но мы опять наблюдаем политические «игры», когда видим, что именами националистов (Л. Лари, Г. Виеру) называют улицы Кишинева.

Так было положено начало становления Народного фронта Молдавии – основной политической организации национал-радикального толка, которая и спровоцировала назревавший раскол молдавского общества и в процессе своей деятельности ускорила отделение Приднестровского региона МССР. Это была одна из субъективных политических, а впоследствии и ментально-ориентационных предпосылок становления Приднестровской государственности.

Как ни странно, но никаких санкций к участникам митингов руководство МССР не применяло. Более того, с подачи Межведомственной комиссии по изучению проблем молдавского языка, попавшей под влияние националистов, Президиум Верховного Совета МССР 30 марта 1989 г. вынес на всенародное обсуждение законопроекты «О функционировании языков на территории МССР» и «О статусе государственного языка МССР». С этого момента уже ни для кого не было секретом, что националистические беспорядки в Кишиневе являются не случайными выходками.

Тирасполь принялся внимательно изучать опубликованные законопроекты. В течение апреля 1989 г. 90 трудовых коллективов города живо обсудили проекты законов, а 8 мая на митинге по случаю открытия мемориала жертвам оккупации в Тирасполе впервые публично прозвучал протест тираспольчан против языковой дискриминации. Характерно, что городской комитет Коммунистической партии Молдавии (ГК КПМ) не представил слова оратору В. Лесниченко до закрытия митинга. Тому удалось прорваться к микрофону только благодаря настойчивости и смелости. В тот же период начали поступать требования населения об организации митинга. Горком КПМ препятствовал его проведению. Но 11 мая на Производственном швейном объединении им. 40-летия ВЛКСМ все же был проведен митинг протеста против угрозы национализма. 12 мая там же прошло открытое партийное собрание по той же теме; было собрано 5 тысяч подписей под обращением к ЦК КПМ с требованием признать русский язык государственным наряду с молдавским. Это же требование 23 мая выдвинула X сессия городского Совета Тирасполя [13, с. 522].

В частности, в обращении к Президиуму Верховного Совета МССР тираспольские депутаты озвучили следующее: «Считаем, что альтернативным решением существующей языковой проблемы должно стать принятие закона о функционировании на территории МССР двух государственных (официальных) языков, молдавского и русского. Сессия считает необходимым продлить сроки обсуждения законопроектов до проведения пленума ЦК КПСС по межнациональным отношениям, а затем провести в Молдавии по обсужденным вопросам всенародный референдум» [12, с. 81].

Между тем события в Молдавии развивались стремительно. На политической арене все большее влияние набирал прорумынский Народный фронт, который официально был создан в мае 1989 г. Активисты НФМ в своих выступлениях говорили об объективном существовании двух румынских государств, что в свою очередь должно было бы вылиться в провозглашении Молдавии «Румынской Республикой Молдова». Также под давлением НФМ-овцев разрабатывалась новая редакция законопроектов о языке, которые должны были стать еще более жесткими и непримиримыми. Предложения жителей Приднестровья никто и не собирался учитывать. Кто-то из депутатов этот проект закона сумел получить и опубликовать в полном виде в одной из тираспольских газет, в то время как в молдавских СМИ сложившую общественно-политическую ситуацию освещали крайне односторонне и предвзято.

В июне в Тирасполе начали возникать ячейки Интердвижения «Единство», зачатки которого появились еще в январе 1989 г. на правом берегу Днестра. В то время инициативная группа Интердвижения составилась в основном из представителей русскоязычной интеллигенции Молдавии. В нее входили В. Андриевский, А. Сафонов, Н. Бабилунга, А. Большаков, А. Бут, А. Лисецкий, В. Солонарь и др. [10, с. 17].

В конце июня лидеры Тираспольского Интердвижения активно участвовали в учредительном съезде движения в Кишиневе. Их поездке активно препятствовал горком КПМ и особенно его первый секретарь Л. Цуркан. Впоследствии пленум горкома КПМ принял резолюцию, направленную фактически против интердвижения. Аналогичные события происходили и в других населенных пунктах Приднестровья. Все яснее проявлялась установка центрального комитета КПМ – не противодействовать Народному фронту Молдовы, который успел к тому времени объединить все националистические силы, для того, чтобы всячески препятствовать любой оппозиции фронту и достигнуть намеченной цели [11, с. 58].

Стремление масс к прогрессивным переменам ярко проявилось на следующем этапе событий, связанных с созданием в Приднестровье Объединенного Совета трудовых коллективов (ОСТК). Возглавил ОСТК Б.М. Штефан, который являлся одним из руководителей Тираспольского завода «Электромаш». ОСТК энергично принялся за работу. Было решено добиваться внеочередной сессии городского Совета, началась работа по проведению предупредительной забастовки. К середине августа стало совершенно ясно, что мнение русскоязычного населения Молдавии разработчики проектов Законов о языке намерены игнорировать, и на сессию Верховного Совета МССР 29 августа будет вынесен новый законопроект, еще более ущемляющий интересы немолдавского населения. 16 августа началась предупредительная забастовка, в которой приняли участие около 30 тыс. рабочих с 30 предприятий города. На предприятиях с непрерывным циклом производства, которые по решению ОСТК воздержались от забастовки, прошли митинги в поддержку бастующих. В знак солидарности с ними на 2 часа приостановили работу многие предприятия Бендер, Рыбницы, Бельц [17, с. 151].

Тем не менее, Президиум Верховного Совета МССР 19 августа одобрил проекты законов и внес их на рассмотрение XIII сессии Верховного Совета. Забастовка вспыхнула с новой силой. Стал крупнейший завод республики – завод им. Кирова, «Электромаш» и другие «флагманы» молдавской индустрии. К сорока Тираспольским предприятиям присоединились 24 предприятия других регионов Молдавии, т.е. стачка приняла общереспубликанский характер. 25 августа в Тирасполе прошел 50-тысячный митинг. Одновременно в Кишиневе заседал Президиум Верховного Совета МССР, обсуждавший требования забастовщиков. В 6 часов вечера из Кишинева поступило сообщение: принято решение сессию проводить, требования забастовщиков игнорировать. Многотысячные митинги продолжались в Тирасполе 27 и 28 августа.

Как и следовало ожидать, 29 августа в Кишиневе начала работу сессия Верховного Совета МССР. За всю историю молдавская государственность не видела такого массового забастовочного движения, которое проходило в эти дни. В республике одновременно бастовало 179 трудовых коллективов; солидарность бастующим выражало еще более 400 коллективов, поддерживая их материально. Общее количество бастующих достигало 200 тысяч человек. «Это было не уличное буйство своры пьяных маргиналов, а осознанный массовый протест наиболее активной части общества, той части, которая остро почувствовала, что приближается большая беда, – раскол, рознь, горе, нищета, потеря близких, кровопролитие» [2, с. 65].

Но руководство МССР не захотело прислушаться к требованиям бастующих. Компромисс также не рассматривался. Таким образом, 31 августа законопроекты «О возврате молдавскому языку латинской графики» и «О статусе государственного языка МССР» получили статус законов. Точно так же 1 сентября был принят закон «О функционировании языков на территории МССР». По мнению В.П. Степанова, «впервые за 200 лет (исключая межвоенный период) была осуществлена попытка ограничить официальное влияние русской культуры и языка. Это, естественно, не смогло не сказаться на ценностных ориентирах как мажоритарного этноса в Молдове, так и национальных меньшинств» [16, с. 18].

Принятие непопулярных законов придало забастовке новый импульс. К бастующим подключились кишиневские летчики и Бендерские железнодорожники. 3 сентября в Кишиневе остановилось более 30 предприятий, а в целом по республике – около 200. Кишинев оказался блокированным по воздушным и железнодорожным путям. На митинге Интердвижения 3 сентября 1989 г. приняло участие большое количество молдаван, которые усмотрели в принятых республиканским парламентом законах заряд огромной разрушительной силы не только под гражданский мир, но и под культурный суверенитет молдавской нации. Наиболее часто звучащая фраза «Ну врем сэ фим ромынь!» («Не хотим быть румынами!») каждый раз сопровождалась громом аплодисментов. Но руководство МССР оказалось непреклонным.

В середине сентября руководители забасткома встретились с М.С. Горбачевым. Он пообещал, что в случае прекращения забастовки вопрос о положении в Молдавии будет рассмотрен в Верховном Совете СССР. Забастовки были остановлены, но XV пленум ЦК КПСС, на котором от молдавской стороны выступал ярый сторонник отделения МССР от СССР первый секретарь ЦК КПМ С.К. Гроссу, ни к каким переменам в пользу разрешения внутриполитического кризиса в МССР не привел. После всего этого, забасткомы Кишинева, Бельц, Оргеева и других городов правобережной Молдавии больше не поднимались на выступления против правительства МССР. Жители же приднестровского региона (территории левобережного Поднестровья и Бендер с окрестными селами, находящихся на правом берегу Днестра) смириться со своим поражением и не собирались. Наоборот, отсутствие результата вкупе с накопленным опытом и самоуважением неизбежно привели к идее необходимости продолжения борьбы, но уже за новую цель – собственную государственность, ибо только она была способна защитить их от национализма.

Роль руководителя революционной борьбой взял на себя сформированный еще в августе 1989 г. ОСТК, который объединил вокруг себя рабочих большинства заводов и фабрик приднестровского региона МССР. Основными центрами противостояния националистам стали, конечно же, крупные города, такие как Рыбница, Тирасполь, Бендеры и Дубоссары – здесь была сконцентрирована основная масса трудовых коллективов, явившихся основной силой революции.

Абсолютное большинство приднестровцев, а сюда нужно отнести как субъектов, так и объектов политической жизни региона, начиная с профессиональных политиков и управленцев и заканчивая простыми рабочими и крестьянами, приняли самое активное участие в референдумах и сходах граждан, как наиболее легитимной форме утверждения Приднестровской государственности [15, с. 125].

Референдумы и сходы граждан в городах и районах Приднестровья стали подлинной основной формирования независимой республики. «Их можно считать примером политической новации, так как именно их решения имели для будущего Приднестровья судьбоносное значение» [14, с. 154].

Во всенародном плебисците по вопросу образования Приднестровской Республики и вхождение в нее, прошедшем с декабря 1989 г. по ноябрь 1990 г. участвовало: Бендеры – 68 634 чел. (80% избирателей), за Приднестровскую Республику высказались 66 753 (97,3%); соответственно Тирасполь – 125 775 (93%) и 120 561 (95,9%), Дубоссары – 16 312 (77%) и 15 834 (97%), Дубоссарский р-н – 6 136 (30%) и 5 830 (95%); Рыбница – 32 097 (82%) и 29 232 (91%), Рыбницкий р-н – 23 498 (94%) и 22 479 (95,7%); Григориопольский р-н – 20 435 (57,6%) и 19 209 (94%); Каменский р-н – 22 130 (88%) и 21 687 (98%); Слободзейский р-н – 56 000 (70%) и 53 760 (96%) [8, с. 3].

Параллельно со всенародным обсуждением будущего приднестровского региона, 2 июня 1990 г. в Парканах состоялся I съезд депутатов всех уровней Приднестровья, на котором присутствовали 673 депутата [6, с. 12]. Съезд принял Декларацию о социально-экономическом развитии Приднестровья и сформировал Координационный Совет социально-экономического развития региона, который возглавил И.Н. Смирнов. Основы будущей приднестровской государственности были заложены именно в решениях I Съезда. Им были сформулированы положения, связанные с важнейшими вопросами общественно-политической и экономической жизни региона. Съездом было рекомендовано в срок до 1 сентября 1990 г. организовать и провести на всей территории левобережья Днестра референдумы о целесообразности образования Приднестровской Автономной ССР. Однако важно, что если летом 1990 г. всенародный плебисцит должен был рассмотреть вопрос о создании Приднестровской АССР в составе Молдавской ССР, то уже к осени приднестровцам предстояло высказаться о необходимости создания самостоятельной государственности. Основанием к этому послужил сам ход истории. Дело в том, что 23 июня Верховный Совет ССР Молдовы принял Декларацию о суверенитете, которая де-факто вывела республику из состава СССР. А 28 июня, большинством голосов принимается Заключение комиссии Верховного Совета о политико-юридической оценке советско-германского договора о ненападении и дополнительного секретного протокола к нему, в котором фиксируется незаконность образования в 1940 г. Молдавской ССР путём присоединения Бессарабии к Молдавской Автономной Советской Социалистической Республике (МАССР).

Таким образом, молдавская власть в лице Верховного Совета вернула политическую ситуацию ко времени до 2 августа 1940 г., когда существовала МАССР и не имеющая государственного статуса Бессарабия в составе Королевской Румынии.

По мнению очевидца тех событий И.Н. Галинского, «это стало реперной точкой кардинальных политических изменений в Молдавии. Так Советская Молдавия превратилась в Республику Молдова» [7].

В итоге, в населенных пунктах Приднестровья в референдумах и сходах граждан по вопросу создания самостоятельной республики приняли участие 371 017 (79%) внесенных в списки избирателей. «За» ПМССР высказались 95,89% голосовавших, или 75,3% от общего числа избирателей [5, с. 75]. Таким образом, народ Приднестровья со всей определенностью высказался за создание своей государственности. 2 августа 1990 г. трудовой коллектив тираспольского завода литейных машин им. Кирова выступил с Обращением, в котором призвал жителей левобережья незамедлительно начать работу по проведению II съезда депутатов всех уровней Приднестровья. Данное Обращение нашло повсеместную поддержку.

Проведение съезда не заставило себя долго ждать. 2 сентября в здании Тираспольского городского театра на историческом II Чрезвычайном съезде депутатов всех уровней Приднестровья, в присутствии 636 делегатов – депутатов городских, районных и сельских Советов, а также народных депутатов СССР и ССР Молдова, был рассмотрен вопрос о целесообразности воссоздания государственности на территории Приднестровья. Идея создания самостоятельного государства, исходя и волеизъявления подавляющего большинства приднестровцев, стала лейтмотивом всех выступлений. Съездом провозглашалось образование Приднестровской Молдавской ССР в составе СССР. Вновь сформированный съездом приднестровский парламент – Временный Верховный Совет ПМССР – по единогласному решению депутатов возглавил И.Н. Смирнов. Также были приняты Декларация об образовании ПМССР и Декрет о государственной власти. Они легли в основу принятой спустя год Конституции ПМССР.

Выборы в Верховный Совет первого созыва ПМССР состоялись в ноябре 1990 г. На 11 избирательных округах (из 63) проголосовало свыше 91%, на 27 – от 81% до 90, на 15 – от 71% до 80, на 5 – от 61% до 70, на 3 – от 51% до 60 и только в двух округах проголосовало менее 50% избирателей [9, с. 4].

Символы государственности второй республики на Днестре – флаг и герб – были установлены 2 сентября 1991 г. Постановлением Верховного Совета на основе атрибутики МССР, действовавшей до 1990 года. А 5 ноября на основании пожеланий жителей Приднестровья, Верховный Совет принял решение переименовать территориальное новообразование в Приднестровскую Молдавскую Республику.

Выводы

Катализатором создания второй республики на Днестре – Приднестровской Молдавской Республики – стали стремительно нарастающие в СССР центробежные тенденции и беспрецедентно быстрыми темпами слабеющая власть союзного центра, что привело к возрождению и оживлению в Молдавии «дремлющих» националистических сил и формированию общественных структур, ориентированных на выход из СССР. Последнее ставило население Приднестровья, лишенное своей государственности в 1940 г., перед реальной угрозой потери своей идентичности, вытеснения русского языка и русских из Молдавии, на протяжении столетий являвшихся гарантом стабильности и процветания Приднестровья.

Приднестровцам же, которые на протяжении 1989 и 1990 гг. активно проявляли свою гражданскую позицию посредством мирных митингов, демонстраций, забастовок и пытались обернуть вспять националистическое движение в МССР, пришлось провести референдумы, I и II съезды депутатов всех уровней Приднестровья и воссоздать собственную государственность для защиты своих языковых, этнических, экономических, культурных и других прав и интересов.

Таким образом, возникла и окрепла ПМР – уникальное порождение сохранившейся у населения юго-западной границы России активной гражданской позиции и политической воли. Власть в Приднестровье оказалась в руках людей, ориентированных на идеи приднестровского патриотизма.

Также бесспорным является то, что приднестровский народ, воспользовавшись принадлежащим ему правом, без всякого диктата и вмешательства «сверху» попытался и смог самым демократичным путем определить свою дальнейшую судьбу – вновь построить легитимную и востребованную государственность на Днестре.

Список литературы

1. Бабилунга Н.В. (2008) История ПМР в кратком изложении // Приднестровье в макрорегиональном контектсе черноморского побережья: сборник статей; научный ред. Кимитака Мацузато; №18. 22-62. URL: https://src-h.slav.hokudai.ac.jp/coe21/publish/no18_ses/contents.html (04.05.2023)
2. Бабилунга Н.В. (2015) Приднестровье: шаги истории / Тирасполь. 72.
3. Бабилунга Н.В. (2019) Роль А.В. Суворова в исторической судьбе Приднестровья / Сборник научных статей по материалам Международной научной конференции «Межкультурный диалог и вызовы современности: другость и инаковость в своем и родном» под общ. ред. В.П. Степанова, С.М. Губаненковой. Орел-Комрат 19-21 апреля 2019. 249-254.
4. Бершин Е. (2002.) Дикое поле. Приднестровский разлом: Документальная повесть / Москва: Текст. 191.
5. Волкова А.З. (2006) Референдумы в Приднестровской Молдавской Республике (1989-2006гг.) / Тирасполь. 392.
6. Волкова А.З. (2006) Съезды депутатов всех уровней Приднестровской Молдавской Республики (1990-2006 гг.) /Тирасполь. 264.
7. Галинский И.Н., Галинский Я.О. (2018) Предпосылки образования и этапы становления непризнанного приднестровского государства / Право и современные государства 2018, №1,с. 34-40. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/predposylki-obrazovaniya-i-etapy-stanovleniyanepriznannogo-pridnestrovskogo-gosudarstva/viewer (дата обращения: 14.10.2023)
8. Днестровская правда, №261, 29 ноября 1990. С.3
9. Днестровская правда. № 270, 21 декабря 1990. С. 4
10. Кодряну Г. (2002) Днестровский разлом. Приднестровский кризис и рождение ПМР: роль и место спецслужб. / Тирасполь: «Типар». 208.
11. Кондратович Д.Ф. (1997) Предыстория Приднестровской Молдавской Республики // Ежегодный исторический альманах Приднестровья. № 1. 57-59.
12. Непризнанная республика. Очерки. Документы. Хроника. В 6 т. Т. 1. Документы государственных органов Приднестровья (1997) / Отв. ред. и сост. В.Ф. Грызлов. – М.: Ин-т этнологии и антропологии РАН. 292.
13. Он жизнь республике отдал: сб. статей Д.Ф. Кондратовича и воспоминания о нем: сборник (2003) / Бендеры: «Полиграфист». 592.
14. Осипова С.А., Короткова О.А. (2020) Генезис и становление Приднестровской государственности / Власть, №28(5). 151-158.
15. Приднестровская государственность: история и современность: сборник (2005) / Тирасполь: Изд-во Приднестровского ун-та. 280.
16. Степанов В.П. (2015) Этнополитическое конструирование гражданской идентичности на двух берегах Днестра (1989-2014 гг.): моногр.: научное изд. / В. П. Степанов ; предисл. проф. М. Н. Губогло ; Рос. ин-т стратег. исслед. ; Приднестровский гос. ун-т им. Т. Г. Шевченко, Ин-т истории и гос. управления. – М.; Тирасполь. 224.
17. Феномен Приднестровья (2003) / Тирасполь: РИО ПГУ. 336.

16 января (26 января по новому стилю) 1699 года в местечке Карловцы в Славонии между Речью Посполитой (Польшей) с одной стороны и Османской империей (Турцией) с другой был подписан мирный договор. Контекстом и результатом чего стал международный конгресс, собравшийся ещё в октябре 1698 для заключения мира между государствами, входившими в Священную лигу (Австрия, Венеция, Польша, Россия), и Османской империей. Этому событию «предшествовал ряд военных поражений Турции в войнах со странами этой коалиции». В ходе работы конгресса Турция подписала и иные мирные договоры с другими странами, что в последующем в историографии отразилось под общим собирательным именованием – Карловицкий мир. В результате подписанного договора с  Польшей ей возвращалась часть Правобережной Украины, остававшаяся ещё у Турции, и Подолия¹.Территории современного Каменского, Рыбницкого и частично Дубоссарского районов Приднестровья, входившие в тот момент времени в состав Брацлавского воеводства Речи Посполитой, возвращались в её состав, расширяя границы не только фактического, но и юридического присутствия Польши в регионе. Первая статья договора гласила*: «Чтобы установленные до двух последних войн** границы [обоих государств] были восстановлены и утверждены, и чтобы были обособлены и разделены древними границами рубежи провинций польских владений от рубежей империи, а также Молдавии и других земель, подвластных Порте, и чтобы ни одна из сторон не имела [территориальных] претензий и не стремилась к расширению  [своих владений], но чтобы давние границы без изменений и нарушений придерживались и почитались как священные»². Где же на территории Приднестровья находились эти «священные рубежи»?

Древние границы

В 1876 году этнограф А. А. Русов опубликовал источник  начала XVIII века «по старой Географiи Южной Россiи», в котором под 1714 годом можно найти описание (в качестве путевых заметок) некоторых населенных пунктов современного Приднестровья (автор описания двигался от с. Рашков вдоль левого берега  Днестра до г. Бендеры) – в частности следующее***: «…Егорлыкъ стоит при Днестръ в долине, и подошли к нему ещё 2 ръчки, имянуемые Егорлыки – один большой, а другой меньшой, дазбендерскую сторону высокая гора, и темъ Егорлыкомъ окончилась польская граница…»⁴. Таким образом,  Ягорлык и как населенный пункт, и как водная артерия, в начале XVIII столетия являлся последним южным рубежом Речи Посполитой на территории современного Приднестровья. Данный статус пограничья сохранялся здесь и в административно-территориальном устройстве в конце XVIII — начале XIX века с приходом Российской империи в Приднестровье, что отмечалось в ряде топографических описаний Подольской губернии – в частности, 1800 года: «…впадающие в Днестр с левой стороны из Подольской губернии речки суть следующие: (…) Егорлык. Сия последняя речка мелководна и застроена мельничными плотинами. Она берет свое начало близ города Балта и составляет на 50 верст губернскую границу между Подольскою и Новороссийскою губерниями.  На правом берегу устья ее и на левой стороне Днестра находится местечко Ягорлик…»⁵. Когда же этот край стал порубежным? В актуальной польской историографии  XIX века  (например, у польского историка и географа В.Марчинского⁶) можно найти  соотнесение  этого события с мирным договором, заключенным в Карловцах. То есть с 1699 годом. Но так ли это?

1633 и 1703

Как отмечалось выше, в тексте мирного договора 1699 года между Польшей и Турцией предполагалось не только установить границу между данными государствами, но и, называя её древней****, восстановить. Таким образом, должно было состояться не просто размежевание территории двух государств на основании договора, но такое, которое ранее – до 1699 года –  уже имело место в польско-турецкой истории межгосударственных отношений.  Исследование и освещение данного вопроса в своё время основательно было проведено выдающимся украинским историком Н. Крикуном, что было отражено в ряде его работ в 1993, 2008 и 2012 годах⁷. В них автор приводит не только обзор и анализ известной историографии по актуальному  вопросу, а также  польских и турецких источников XVII и XVIII веков, но и публикует их оригиналы и копии наряду с представленными переводами. Данные труды Н. Крикуна до сих пор являются не только малоизвестными для широких кругов исследователей истории современного Приднестровья, но и имеют огромную ценность в изучении его прошлого.  В приведенных Н. Крикуном источниках сообщается об обстоятельствах процесса подготовки и проведения разграничения, о способах и средствах этого процесса, территориях и сопутствующих им топонимах, по которым проходили маршрут и линия разграничения, сообщается о времени и об участниках делимитации. В частности, приводится копия Акта разграничения 1633 года, согласно которому регион Ягорлыка в этот период впервые упоминается в качестве начальной точки становления рубежа между польскими и турецкими территориями. Это –  1633 год –  и есть время появления границы, о которой спустя 70 лет в Карловицком мирном договоре  будет сказано как о древней, требующей восстановления.  Кроме того, Н. Крикун приводит польскую и турецкую редакции Акта разграничения владений Речи Посполитой (Польши) и Османской империи (Турция), который был составлен в 1703 году как прямое следствие практического исполнения решения Карловицкого мирного договора 1699 года о «восстановлении и утверждении» древней границы. Н. Крикун, ссылаясь на источники того периода, поясняет: «…после подписания Карловицкого трактата 1699 г. Турция неоднократно требовала от Речи Посполитой выполнения его статьи о разграничении, на что Речь Посполитая отвечала просьбой об отсрочке, ссылаясь как на помеху на её войну со Швецией»⁹. Таким образом, только в 1703 году граница между турецкими и польскими землями на территории Дубоссарского района современного Приднестровья была восстановлена «на земле» с места впадения реки Ягорлык в Днестр и далее  по его руслу: «Разграничение началось у впадения Ягорлыка (…) в Днестр, проводилось по Ягорлыку до его истока, затем по суходолу, по средне-нижнему течению Кодымы, по Бугу до устья Синюхи, где оно и завершилось», – пишет Н. Крикун¹⁰. Он также приводит важную в историко-географическом отношении формулировку из турецкого источника того периода: «…отграничение Тегинской земли, начиная от Днестровых берегов»¹¹.  Однако восстановлена насколько?

Разные Ягорлыки: Реки

Ответ на это вопрос станет понятным, если мы обратимся к уточнению гидрологической картины в рассматриваемом районе – к устью реки Ягорлык. В приведенном выше фрагменте А. А. Русова, описывающем Ягорлык, упоминаются «2 ръчки, имянуемые Егорлыки – один большой а другой меньшой, да з бендерскую сторону высокая гора». Какая же из двух являлась пограничной? Ещё на карте XVII века знаменитого Г. Л. Боплана, опубликованной в 1648 году¹², отмечены два Ягорлыка: один большей протяжённости – Ягорлык Мокрый (Jahorlik Mokra), другой меньшей – Сухой Ягорлык (Sucha Jahorlik)

В 1633 году, как сообщается в работе Н. Крикуна, линия размежевания начиналась от устья реки Сухой Ягорлык. В приведенном в ней Акте разграничения сообщается следующее: «…ради мира и безопасности обоих народов нужно приступить к самому делу и начать его. И прежде всего по взаимному согласию мы начали от возвышенности, просторечиво именуемой Крутой горой, прилегающей к устью Сухого Ягорлыка, как от крайней точки, откуда простирается (граница)…»¹³. В Акте разграничения 1703 года речь идёт о двух устьях Ягорлыка. Участники разграничения с турецкой и польской стороны заявляли следующее: «…мы единогласно постановили, что Ягорлык является общим для сторон и река Ягорлык впадает в Днестр, также, [что] в этом месте устье [Ягорлыка] с одной стороны является турецким, с другой — польским. В этих устьях (!) заново нами…»¹⁴. Таким образом, в данном фрагменте речь идёт о турецком устье, под которым необходимо понимать устье Сухого (Малого) Ягорлыка, и о польском – устье Мокрого (Большого) Ягорлыка. С течением времени последний стал именоваться Ягорлыком,  и  именно он в XVIII веке с 1703 года являл собой границу между Речью Посполитой  и Османской империей до 1793 года. В 1738 году в географическом департаменте российской Академии наук была составлена карта, на которой пунктиром отмечена граница с подписью «Яорлiцкая граница» и там же «Польская Граница»¹⁵ (Рис. 2). В этой связи на поставленный выше вопрос необходимо ответить,  что  говорить о полном восстановлении в 1703 году границы 1633-го не приходится. «Граница, установленная в 1633 г. в междуречье Буга и Днестра, была для Речи Посполитой значительно выгоднее аналогичной границы, определенной  в 1703 г. (…). Удивляет то, что в 1703 г. польская сторона не настояла на признании турками границы 1633 г. и, следовательно, не смогла использовать соответствующую информацию, которую содержал разграничительный тогдашний акт. Не исключено, что в 1703 г. поляки были вынуждены под давлением турок согласиться на границу вдоль Ягорлыка и Кодымы. Неудивительно, что, кроме Днестра, Буга и Кучманского шляха, ни один из топонимов разграничительного акта 1703 г. не находим в аналогичном документе 1633 г.», – заключает Н. Крикун¹⁶.

Пограничный знак

Согласно источникам, приведенным Н. Крикуном, процедура разграничения после длительной подготовки началась 28 сентября и продолжилась до 11 октября, завершившись с подготовкой официальных письменных актов двух сторон на турецком и латинском языках 14 октября 1703 года.

Каковыми же являлись знаки разграничения, как они выглядели, где располагались, содержали ли в себе какую-либо письменную информацию и сохранились ли  до наших дней? В историографии по данному вопросу существуют весьма противоречивые и немногочисленные данные, а специальных исследований до настоящего времени не проводилось. Однако к настоящему времени опубликованы письменные источники, на содержание которых в контексте поиска ответов на данный вопрос до современного периода незаслуженно не обращали должного внимания.  Исправим данную ситуацию в обзорной ретроспективе.

В 1882 году в свет вышла публикация третьего тома Географического словаря королевства Польского и других славянских стран. В данном издании в параграфе, посвящённом Ягорлыку, сообщается следующее:  «Карловицким договором 1699 года граница Польши и Турции была определена по берегу Ягорлыка.  И здесь, в устье Ягорлыка у Днестра, в 10 саженях от берега, был возведен мурованный (murowany) пограничный столб, 1^1/2 сажени в высоту, 2 аршина в ширину в основании  и 1^1/2 аршина в ширину в верхней части, с двух сторон в него была вмурована (встроена) (wmurowana) доска с надписью, давно неразборчивой. На одной стороне от реки Ягорлык   ещё в 1841 году можно было прочитать «граница  Польши», а со стороны Днестра – «год 1703, граница, конец Польши», остальное было неразборчиво. (…). Этот памятник, хотя и значительно пострадал, сохранился до наших дней. Недалеко от него, на полях Ягорлыка, есть земляные насыпи, своеобразная батарея, неизвестно какой эпохи»¹⁷.

В 1874 году польский историк Казимир Яроховский в одной из своих работ упомянул сведения относительно интересующих нас событий по установлению польско-турецкой границы: «…полномочные представители возле Ягорлыка установили первый, дошедший до наших дней пограничный столб (…).  Вдоль этих пограничных линий комиссары с обеих сторон установили пограничные столбы с соответствующими надписями на польском, латыни и турецком языке»¹⁸.

Ранее, в 1849 году, в Военно-статистическом обозрении Российской империи были приведены  следующие данные: «На полях Ягорлыка стоит каменный пирамидальный столб, означавший границу Турции от Польши, выставленный в силу  Карловицкого трактата 1699 года»¹⁹. И действительно, ещё 21 июня 1845 года  в  польской иллюстрированной еженедельной газете «Друг народа» была опубликована заметка-сообщение с рисунком (Рис. 3) пирамидального камня и подписью к нему «Столб, означающий границу Польши», в которой сообщалось следующее: «Pod Jaorlikiem na Podolu postawiono trzy slupy,oznaczajace granice Polski, Rossyi I Turcyi;  rysunek jednego z nich zalaczam. W. M.» («В Ягорлыке на Подолье были воздвигнуты три столба, обозначающие границы Польши, России и Турции; прикрепляю рисунок одного из них. В. М.»)²⁰.

В 1839 году польский историк Александр Пршездецкий для собирания статистических материалов отправился в путешествие по Волыни и Подолии, результатом  которого  стало издание травелога в 1841 году, где автор сообщал следующее: «В Рашкове я попрощался с Днестром; и, оставив на юге скалистые Рыбницу и Ягорлык с пограничным столбом, на котором до сих пор читается надпись: Конец Польши, я заехал в степь…»²¹.

В 1825 году польский учёный Станислав Плятер в своей работе по географии²² писал следующее: «Ягорлык, при впадении реки Ягорлык в Днестр. Здесь, в поле, стоит трехугольный тесаный столб, обозначающий границы Польши с Турцией по Карловицкому договору, договор которого выгравирован на нем на латыни, но уже очень неразборчив».  С. Плятер сообщает, что в этом описании ссылался на информацию, которую подготовил и издал ранее, в 1823 году, подольский краевед, историк и географ Вавжинец Марчинский: «На полях Ягорлыка стоит тесаный каменный треугольный столб, обозначающий границу между Польшей и Турцией,  после Карловицкого договора установленный с надписью акта договора и 1699 года; но надпись трудно прочитать, за исключением нескольких латинских слов» ²³.

Украинский историк И. Сапожников в 2019 году в своей статье²⁴, посвящённой обзору карт и планов буго-днестровской части Причерноморья, сообщает о русской карте анонимного автора, изданной в период 1772-1774 годов, на которой «отмечены: курган недалеко от устья правого берега р. Ягорлык с подписью «могила, где был лагирь в 1770 году под командою гд.[господина] г.[генерал] майора графа Витгештейна [Витгенштейна]», рядом у самого Днестра показан «столб каменный»…».

Как видим, в представленных сведениях некоторые факты и утверждения противоречат друг другу, а некоторые, как станет понятно далее, к фактам отношения не имеют. Но прежде – об источниках. Таковыми являются упомянутые выше Акты разграничений границы Польши и Турции 1633 и 1703 годов (Рис.4), приведенные у Н. Крикуна. Далее представим отдельные фрагменты из этих актов, которые позволят прояснить ситуацию и разобраться в ответах на поставленные в начале данного параграфа вопросы.

«На долговременную и вечную память всех…»

Акт разграничения 1633 года (фрагмент):

«…мы начали от возвышенности, в просторечии именуемой Крутой горой, прилегающей к устью Сухого Ягорлыка, как от крайней точки, откуда простирается (граница). От первой вершины этой возвышенности, направляясь к реке, хорошо узнав о месте и всех его окрестностях, мы заложили первый знак, или копец, на щите возвышенности, в народе называемой Крутой могилой.  Что совершив и, путем высокого насыпания земли, соорудив и установив, пошли прямо к долине… (…) …здесь было насыпано несколько небольших земляных копцев. Дважды там перейдя  выгон долины Сухого Ягорлыка и оставив ее по левой стороне, двинулись вверх, осмотрев расположение места как бы знака, по которому нам предстояло двигаться и где высшая (пограничная) линия должна быть направлена и закреплена. (…) мы перешли прямо к вершине долины, которую народ называет Дидушковой долиной… (…)…. Итак, шагая по холмам, мы заметили долину… (…) … дальше к броду реки Буг, который в просторечии принято называть Овечьим бродом (…) Там по взаимному согласию мы сделали два небольших земляных  копца, положив на их щитах две каменные плиты, которые засвидетельствовали границы обоих государств. Здесь же (…) положили и установили знак как вековечный и всегда нерушимый для пограничных народов памятник, залог публичного спокойствия и взаимной безопасности,  на долговременную и вечную память всех»²⁵.

Акт разграничения 1703 года (фрагмент турецкой редакции):

«В месте, где вышеназванная река Ягорлык впадает в Днестр, заново насыпали два больших земляных копца как пограничные знаки, на одном берегу –  Высокой Державы (т. е. Турции – авт.), на другом – поляков; на своём копце комиссары (здесь: поляки – авт.) даже положили камень с датой разграничения. Дальше мы отправились к месту, откуда вытекает река Ягорлык, и насыпали копцы с обеих сторон, один напротив другого, в соответствующих и подходящих местах. Сооружая пограничные знаки – на одном берегу упомянутой реки для Высокой Державы  и на другом – для поляков, мы достигли истока  названной реки. Тогда снова два больших копца насыпали по обе стороны, друг против друга. (…)…К югу [от Буга] снова было насыпано два  больших копца для Высокой Державы, также два новых копца [к северу от Буга] насыпали поляки. С целью отметить дату разграничения они [же] сделали надпись на камне и положили его на верхушку своего копца, насыпанного на берегу реки Буг»²⁶.

Акт разграничения 1703 года (фрагмент польской редакции):

«… река Ягорлык впадает в Днестр, таким образом, [что] в этом месте устье [Ягорлыка] с одной стороны является турецким, с другой — польской. В этих устьях (!) заново нами, комиссарами, насыпаны два копца, и при том поляки на [своем] копце на память положили камень с надписью года и лиц, которые занимались разграничением…»²⁷.

Копец – границы венец

Представленный обзор историографии  и источников, а также их анализ и критический подход, позволяет нам сделать следующие выводы и ответить на поставленные вопросы о пограничных знаках.

Как они выглядели? Данные знаки, как правило, представляли собой земляные насыпи различных размеров. Причём такой способ являлся, по меньшей мере, на протяжении 70 лет  (1633-1703) традиционным в регионе. Упоминаются большие и малых размеров копцы. Стоит отметить, что М. Фасмер в своём Этимологическом словаре приводит слово «копец»  в значении «холм, бугор, межевой знак» и производит его от слова «копа» в значении «куча»²⁸.  Как сообщается в представленных источниках, данные насыпи сооружались напротив друг друга на территориях  каждой из сторон, участвовавших в разграничении, и, что самое важное, преимущественно на возвышенностях, так как, очевидно, должны были выделяться на местности и быть заметны издали. При этом на польской стороне, как в начале разграничительной линии, так и в её конце, в 1703 году на первом и последнем копцах больших размеров на их вершинах («на их щитах» – в 1633 году) были установлены камни («каменные плиты» – в 1633 году). Один из указанных в районе устья Ягорлыка в период XVIII-XIX веков получил название «каменного столба».

Где располагались? Важно отметить, что первый копец с таким камнем упоминается на правой стороне Ягорлыка у устья и, несомненно, находился на возвышенности. Данный камень, судя по описаниям и упоминаниям  XIX века, имел треугольную, пирамидальную  форму. Если полагаться на единицы измерения, отмеченные в 1882 году, то его параметры в пересчёте на метры²⁹ составляли: высота –  3,2 метра, ширина в основании – 1,4 метра, ширина в верхней части – 1,1 метра. В описании 1882 года, также отмечается, что каменный столб находился в 10 саженях от берега, что соответствует расстоянию, равному чуть более 21 метра. Однако и приведенные источники 1703 года, и упоминания XIX века сообщают нам, что каменный столб находился «в поле у Ягорлыка», «на полях Ягорлыка», которые однозначно располагались на возвышенности стрелки мыса, образуемой руслом Днестра и руслом впадающего в него Ягорлыка,  а не, как сообщалось в 1882 году,   у берега. Здесь следует уточнить, что сам населенный пункт Ягорлык изначально также находился выше расположения, известного позднее. Вот что об этом сообщает описание 1799 года³⁰: «В местечке сем повествуют, что в начале сего столетия было довольно  изрядное местечко подле нынешнего Ягорлыка на возвышенности. Сие местечко (…) Днестру простирающемся месте,  но в  некоторое спустя несколько лет время  оное было разорено и возобновлено на том немного возвышенном  ровном месте ниже прежнего местоположения выше по реке Ягорлыку  от Днестра…». В 1781 году, совершая путешествие по Днестру со стороны Рашкова, это место посетил находящийся на службе польского короля художник Иоганн Генрих Мюнц, который не только сделал зарисовки и в последующем на их основе рисунки в цвете, но и подписи к ним с описаниями увиденного в форме дневниковых заметок³¹. Данные рисунки и записи отличались высокой степенью достоверности и наличием значительного числа историко-географических деталей. И. Г. Мюнцем  были выполнены два рисунка, связанные  и с Ягорлыком. Вот  фрагмент из описания первого рисунка (Рис. 5): «Плавание по Днестру. Находимся поблизости долины и речки Ягорлык, которая впадает в Днестр и образует границу между Польшей и Османской империей. Видно, как наш плот пристаёт к берегу и огибает мыс, чтобы войти в речку Ягорлык. (…) От Рашкова до Ягорлыка…(…)…берега во многих местах совсем недоступны для людей и коней. (…) Тут больше видно курганов, нежели жителей… ».

Приведем также фрагмент описания к следующему рисунку (Рис. 6): «Долина и устье реки Ягорлык к Днестру…(…)…Направление долины с севера на юг. (…) Вглубь долины, на самом её конце видны несчастные остатки местечка Ягорлык. В 1774 году татары его сравняли с землёй. На первом плане стоит столб с 4 колышками, которые означают 4 свободных года от уплаты налогов для тех, кто хотел бы осесть на этой земле. Долина имеет около 2 000 шагов глубины и окружена горами от 300 до 400 футов высоты, известняковые скалы очень богаты морскими раковинами разных видов, часто не разложены, а частично из известнякового камня очень твердого и мелкозернистого, который распиливают на правильные блоки, которые пригодны для строительства. (…) На возвышенностях грунт, который обрабатывается…»³².

Как видим из приведенных описаний и рисунков И. Г. Мюнца, ни в устье Ягорлыка, ни по его берегам никакой пограничный столб, в отличие от другого, имевшего иное назначение, в 1781 году не упоминается. Это следует полагать свидетельством того, что изначально «пограничный столб» находился на возвышенности и не был визуально доступен И. Г. Мюнцу, который,  очевидно,  должен был его отметить в своих записях  и зарисовать в контексте упомянутой границы  «между Польшей и Османской империей».  Кроме того, И. Г. Мюнц приводит две важные детали: грунт, который обрабатывается, находится на возвышенностях, поскольку берега Днестра во многих местах недоступны, то есть, как и отмечено выше, поля были не в долине обеих рек; а также то, что в этой местности известняковый камень обрабатывался – распиливался на блоки. А из свидетельств начала XIX века пограничный столб был из тесаного, обработанного камня, а не мурованный, то есть сложенный из частей, как упоминалось в 1882 году.

Содержали ли в себе какую-либо письменную информацию? Такая информация действительно находилась на сторонах треугольного пограничного столба. Большинство свидетельств о наличии письменной информации приходится на период XIX века. Часть из них, с высокой долей вероятности, следует полагать не соответствующей действительности. Прежде всего, обращает внимание на себя то, что уже в XIX веке значительная часть «каменной скрижали» была неразборчивой и не читающейся. Однако сообщалось, что на столбе был выгравирован  текст Карловицкого мирного договора, а также, что он был представлен на трёх языках: турецком, польском и латыни. Данная информация не соответствует действительности. Во-первых, гравировка на камне производилась спустя четыре года после подписания договора в 1703 году и не имела практической целесообразности, а также представляется весьма трудоёмким процессом для фиксации даже объема  отдельных положений договора. Во-вторых, сами Акты разграничения составлялись письменно только на турецком языке и латыни. Как указано в них, камни  были установлены только польской стороной на своей территории, и потому никакого текста на турецком языке на них быть не могло. В-третьих, как указывалось в вышеприведенном фрагменте польской редакции Акта, на камне были отмечены только дата разграничения и лица, ответственные и принимавшие непосредственное участие в процессе разграничения с польской стороны. Акт содержит о них конкретные сведения³³. Это непосредственные подписанты Акта разграничения с польской стороны: Мартин Хоментовский (Martinus Chometowski) – брацлавский воевода, дрогобычский староста, комиссар наймилостивейшей королевской милости и Речи Посполитой, Ян Конецпольский (Jan Koniecpolski) – великий конюший коронный, комиссар региментарь войска его королевской милости, Стефан Гумецкий (Stefan Humiecki) – коронный подстолий, комиссар его королевской милости  и Речи Посполитой. Кроме этих имён и фамилий, ещё в XIX веке на одной из трёх плоскостей (а не трёх отдельных столбов, как упоминалось в газете 1845 года) столба, обращённой к реке Днестр, читалось: «год 1703, граница, конец Польши», а со стороны реки Ягорлык —  «граница  Польши».

Сохранились ли до наших дней? 17 ноября 2021 года по инициативе приднестровской общественной организации «Общество польской культуры «Ясна Гура»  на участке магистральной дороги М-01 (Тирасполь-Каменка), расположенном на расстоянии около 500 метров северней комплекса строений Государственного заповедника «Ягорлык», состоялось торжественное открытие информационного туристического стенда, призванного, по замыслу инициаторов, обозначить место исчезнувшего исторического поселения Ягорлык в Дубоссарском районе³⁴. Присутствовавший  официально на открытии данного мероприятия гость из Польши директор Центра восточноевропейских исследований Варшавского университета Ян Молицкий отметил: «Когда здесь была Речь Посполитая, это место в Ягорлыке называлось «Финиш Полонии». Это глубокая история. У нас есть мечта – найти граничный знак 1699 года, может быть, он лежит сейчас на дне реки Ягорлык. Много поляков и других туристов смогут посетить ваше государство – увидеть красоту реки, природы и поселения Ягорлык»³⁵. Стенд представлял собой стилизованную реплику (Рис. 7) упомянутого в справочных и газетных материалах XIX века пограничного столба, поскольку непосредственно оригинальная конструкция столба и место его расположения, обнаруженные и научно исследованные на местности, к настоящему времени неизвестны.

Post scriptum

Так сохранились ли какие-либо остатки большого копца в районе устья Ягорлыка  – первого пограничного знака на всей линии разграничения? Ответ на этот вопрос могут дать только комплексные натурные исследования – и прежде всего археологические изыскания, которые до настоящего времени специально по данному вопросу ещё не проводились. Что же до камня, каменной плиты или, как чаще всего упоминалось, каменного столба, который был, как свидетельствуют источники, установлен на его вершине, то, вероятнее всего, в его первоначальном цельном виде современники и будущие поколения уже не смогут никогда его наблюдать воочию. Если его изображение в польской газете 1845 года достоверно показывает его актуальное состояние в указанное время, то, очевидно, он уже был частично разрушен, находясь в аварийном состоянии, — верхняя часть отсутствует. Такая ситуация наводит на мысль о том, что во второй половине XIX века данный памятник 1703 года, вероятно, был окончательно разрушен. Однако его фрагменты с частью надписей могли быть использованы при ремонте или возведении неизвестными лицами нового монумента (реплики?) на новом месте уже в долине, а не на возвышенности,  на стыке правого берега Ягорлыка и левого берега Днестра максимально близко к береговой линии. В пользу данной гипотезы могут выступать три утверждения, если исключить их ложность,  из упомянутого Словаря 1882 года. Первое: столб мурованный – то есть, составлен из частей (был возведен мурованный (murowany) пограничный столб). Второе: «с двух сторон в него была вмурована (встроена) (wmurowana) доска (tablice) с надписью, давно неразборчивой». Третье: столб располагался на весьма малом расстоянии об берега реки – всего около 21 метра (na 10 sazniodbrzegu). Какие-либо свидетельства и подтверждения данного предположения могут находиться в указанном месте до сих пор. Однако строительство плотины Дубоссарской ГЭС в 1954-1955 годах и последующее формирование Дубоссарского водохранилища оставили береговую линию периода 1882 года глубоко под водой.  И потому «последний копец» в изучении и материальном обретении наследия Карловицкого договора на территории современного Приднестровья не поставлен. Необходимы поиски. Археологические. Подводные.

*Здесь и далее по тексту статьи переводы с украинского и польского языков использованной литературы осуществлены автором.

** «Речь идет о польско-турецких войнах 1672 и 1676 гг., завершенных заключением соответственно Бучацкого и Журавенского мирных договоров, по которым Речь Посполитая была вынуждена отдать Османской империи территорию Подольского воеводства и согласиться на протекторат последней над территориями Брацлавского и южной части Киевского воеводства»³.

***Орфография и пунктуация оригинала

**** Здесь стоит указать, что отмеченная древность фактически насчитывала только период 70 лет: в 1633 году было осуществлено первое юридическое разграничение территорий между Османской империей и Речью Посполитой. До этого времени такая процедура официально не проводилась, а кроме того, по приведенным Н.Крикуном источникам и ряду мнений исследователей данного вопроса⁸,  попытки установить границу Османской империей  были отмечены в 1542 году, но не увенчались успехом. Фактическая же граница ещё с XVI века – периода Великого княжества Литовского, –  пролегала севернее реки Ягорлык. В настоящее время данная научная проблема определения границы Османской империи до 1633 года в контексте изучения истории современных территорий Приднестровья требует отдельного и дополнительного рассмотрения и исследования.

Литература

1. Г. А. Клейнман. Карловицкий конгресс 1698-1699. Из: Большая советская энциклопедия. в 30-ти т.. – 3-е изд.. – М. : Советская энциклопедия, 1969 — 1986. ил., карт.
2. Крикун М. Воєводства Правобережної України в XVI-XVIII cтолiттях. УКУ. Львiв 2012. С.284
3. Там же.
4. Русские тракты в конце XVII и начале XVIII веков и некоторые данные о Днепре из атласа конца прошлого столетия / реф. А. А. Русова. – Киев: Тип. М. П. Фрица, 1876, С.79
5. Описи Подільської губернії кінця XVIII — початку XIX ст. /Укладачі, автори вступної статті С.А.Копилов, А.Б.Задорожнюк. — Кам’янець-П одільський: Аксіома, 2011, С.18
6. Wawrzyniec Marczyński, Statystyczne, topograficzne i historyczne opisanie gubernii podolskiey z rycinami i mappami, vol. 3 (Wilno: drukiem Józefa Zawadzkiego, 1823 ,S.226
7. Крикун М. Воєводства Правобережної України в XVI-XVIII cтолiттях. УКУ, Львiв 2012. 702 с.; Крикун М. Брацлавське воєводство у XVI-XVIII століттях: Статті і матеріали. УКУ, Львів 2008. 412 с.; Адміністративно-територіальний устрій Правобережної України в XV-XVIII ст: Кордони воєводств у світлі джерел. Київ: Інститут української археографії. Академія Наук України, 1993.186 с.+5 карт. (Проблеми едиційної та камеральної археографії: історія, теорія, методика. Вип. 5.2-ге вид.)
8. Крикун 1993, С.104 -106
9. Крикун 1993, С.111
10. Крикун 1993, С.112
11. Крикун 2012, С.298
12.  Beauplan, Guillaume Le Vasseur 1648. Delineatio generalis camporum desertorum vulgo Ukrainacum… Электронный ресурс:  https://gallica.bnf.fr/ark:/12148/btv1b52510764k (дата обращения 29.01.2024).
13. Крикун 2008, С.324
14. Крикун 2012, С.334
15. Театръ Войны при Днепрѣ, Днестрѣ и Дунаѣ рѣкахъ MDCCXXXVIII году. СПб., 1738.
16.  Крикун 2008, С.317
17.  Słownik geograficzny Królestwa Polskiego i innych krajów słowiańskich, Tom III: Haag — Kępy. — Warszawa, 1882. S.372
18.  Kazimierz Jarochowski, Dzieje panowania Augusta II od wstąpienia Karola XII na ziemię polską aż do elekcyi Stanisława Leszczyńskiego (1702-1704). – Poznań, 1874, S.422
19.  Военно-статистическое обозрение Российской империи. Т.10, Ч.2; Подольская губерния. – СПб., 1849,С.49
20.  Przyjaciel Ludu, No. 51, 21 June 1845, S. 405.
21.  Przezdziecki Aleksander, Podole, Wołyń, Ukraina. Obrazy miejsc i czasów Т.2. – Wilno 1841, S.93
22.  S.N.P.,Geografia wschodniej części Europy, czyli opis krajòw przez wielorakie narody sławiańskie zamieszkałych». Wroclaw, 1825, S.241
23.  Wawrzyniec Marczyński 1823. Там же.
24.  Сапожников И.В. Карты и планы Буго-Днестровской части Причерноморья последней трети XVIII века как археологические источники. Scriptorium nostrum, 2019. № 1 (12), С.86
25.  Крикун 2008, С.324 — 325
26. Крикун 2012, С.321- 322
27. Крикун 2012, С.334
28.  Макс Фасмер. Этимологический словарь русского языка.Перевод с немецкого и дополнения члена-корреспондента АН СССР О. Н. Трубачева. Под редакцией и с предисловием проф. Б. А. Ларина. Издание второе, стереотипное. В четырех томах. М.: «Прогресс», 1986. Тома I–IV.
29.  Słownik geograficzny Królestwa Polskiego i innych krajów słowiańskich , Tom I: Aa — Dereneczna. — Warszawa, 1880. S.17
30.   Описание города Балты, местечек и сел Балтского уезда, 1799.  ГАХмО, ф.115, оп.1, д.4, л.37-38 об.
31. Jana Henryka Müntza podroże malownicze po Polsce i Ukraine: 1781—1783. — Warszawa, 1982 S.94-96; «Navigation sur le Dniester. La Vue aux approches du Vallon et de la petite Rivière de Jahorlik […]» Электронный ресурс: https://www.europeana.eu/en/item/15508/6047  (дата обращения: 29.01.2024г.) ; «La Vue de l’Entrée du Vallon de Jahorlik venant de Bender par Dubassary et la Tartarie d’Ozakow.» Электронный ресурс: https://www.europeana.eu/en/item/15508/6045  (дата обращения: 29.01.2024г.)
32.  Там же.
33. Крикун 2012, С.330, 335
34.  Страница в Facebook председателя ОО «Общество польской культуры «Ясна Гура»» Натальи Синявской. Дата публикации 12.09.2022г. Электронный ресурс: https://www.facebook.com/photo/?fbid=5501044083275202&set=g.462158971223229  (дата обращения 29.01.2024)
35.  «У села Ягорлык открыли информационно-туристический стенд». Электронный ресурс:   https://tourismpmr.org/news/u-sela-yagorlyk-otkryli-informaczionno-turisticheskij-stend/ (дата обращения 29.01.2024)

Начиная с конца шестидесятых годов XVIII столетия по Польше прокатилась череда междоусобиц, вызванных введенным по настоянию России принципом веротерпимости. Ожесточенность разгоревшегося конфликта была такова, что время от времени он выходил за пределы тогдашней Польши. В частности, в результате столкновения между двумя отрядами противоборствующих сторон были сожжены Дубоссары, находившиеся в то время на территории Турции, при этом погибло почти 2 тысячи человек. В конечном итоге этот конфликт привел к первому разделу Польши, по которому к России перешла часть территории Белоруссии. 

В начале девяностых годов появился новый повод для междоусобиц – принятие под влиянием идей Великой Французской революции новой конституции Польши. Недовольные ограничением своих прав польские дворяне образовали так называемую Тарговицкую конфедерацию, которая обратилась за помощью к России.

В последующей за тем войне польские войска потерпели поражение, польский король Станислав Август Понятовский присоединился к конфедерации. 23 января 1793 года вице-канцлер граф Иван Остерман, действительный тайный советник Александр Безбородко, тайный советник Аркадий Морков с российской стороны и граф Генрих Леопольд фон Гольц с прусской стороны подписали конвенцию, которая подводила итог войны и устанавливала границы территорий, переходящих к России и Пруссии. Россия получила белорусские земли до линии Динабург — Пинск — Збруч, восточную часть Полесья, области Подолье и Волынь.

11 апреля (27 марта по старому стилю) генерал-аншеф Александр Кречетников, назначенный генерал-губернатором вновь присоединенных территорий, от имени Екатерины II провозгласил манифест, который гарантировал всем жителям, принявшим присягу на верность императрице, свободу вероисповедания, неприкосновенность имущества, беспрепятственное занятие торговлей и промыслами. Нежелающим принимать присягу давалось три месяца на продажу своей недвижимой собственности. По истечении этого срока она подлежала изъятию в пользу казны. Надо отметить, что большая часть земель северного Приднестровья, включая местечки Рашков, Каменка и Рыбница, принадлежала польскому магнату Ксаверию Любомирскому. В соответствии с манифестом генерал-аншефа Кречетникова, он сохранил свою собственность, однако к этому времени она была уже настолько отягощена множеством долгов, что в 1795 году магнат предпочел продать имение российской казне.

22 июля (11 по старому стилю) 1795 года созванный в Гродно сейм Польши принял предложенный Россией договор и согласился на уступку территорий.

Издание адресовано коллекционерам монет и банкнот и всем интересующимся историей Приднестровья и особенностями развития денежных систем на его территории.

История Приднестровья насчитывает многие тысячелетия, в многообразии цивилизаций, культур, народов проходит она перед глазами читателя…

Особое внимание уделено веками складывавшимся связям Приднестровья с Россией и Украиной, а также созданию, становлению и развитию Приднестровской Молдавской Республики – уникального государственного образования, созданного на основе свободного волеизъявления народа.

— О зарождении казачества и борьбе за право быть сословием;

— Как столицу всех казаков чуть было не перенесли к нам;

— Чем закончились попытки казаков войти в состав Российской империи.