О том, как выявлялась агентура врага и как с ней боролись советские контрразведчики читайте в нижеприведенной подборке рассекреченных документов «Смерш» (ЦА ФСБ России).

ИЗ СПРАВКИ ОКР «СМЕРШ» 53-й АРМИИ 2-го УКРАИНСКОГО ФРОНТА О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ 2-го БЮРО «А» ПРИ ШТАБЕ 4-ГО РУМЫНСКОГО АРМЕЙСКОГО КОРПУСА

Август 1944 г.

С момента перехода частями 2-го Украинского фронта государственной границы Румынии и занятия части ее территории начала активно проявляться деятельность румынских разведывательных органов, главным образом 2-го отдела генштаба румынской армии.

С февраля сего года в г. Яссы… при штабе 4-го пехотного корпуса действует 2-е бюро «А» (секретное бюро) 2-го отдела генштаба румынской армии.

Начальником бюро является майор румынской армии Поунеску Константин, а его заместителем — лейтенант Морару.

2-е бюро «А» ведет разведывательную работу против частей 2-го Украинского фронта путем заброски агентуры через линию фронта, производства вербовок агентов на нашей стороне из местных жителей и имеет зону деятельности на участке городов Роман, Кишинев.

Агентурные кадры — методы вербовки и их подготовка

Для разведывательной работы агентурные кадры подбираются в основном в румынских частях из числа кадровых офицеров и солдат, имеющих родственные связи на нашей стороне, и в меньшей степени из гражданского населения. Наряду с этим для разведывательной работы в нашем тылу забрасываются и сотрудники бюро, так называемые штатные агенты.

Вербовкой агентуры из гражданского населения в Ясском 2-м бюро «А» занимается капитан румынской армии Модан Константин, псевдоним «Григориу».

Основная часть завербованной агентуры подготовляется в специальных разведывательных школах, однако данных о местах дислокации и деятельности их не добыто.

Экипировка агентуры и обеспечение документами

Агентура, забрасываемая в тылы наших частей, экипируется в гражданскую одежду, документами не снабжается и действует под видом местных жителей.

Легендирование, задания и переброска агентов

На случай задержания советскими органами 2-е бюро «А» рекомендует агентам выдавать себя за: жителей прифронтовой полосы, бежавших на нашу сторону от мобилизации в румынскую армию, при отселении в тыл, с окопных работ и т. п.; жителей территории, освобожденной Красной Армией, эвакуированных в свое время румын и перебегающих к нам из-за желания возвратиться к семьям; солдат румынской армии, дезертировавших из частей, переодевшихся в гражданское платье и добровольно перешедших линию фронта.

Переброска агентуры осуществляется путем нелегального перехода линии фронта на участках 52-й и 4-й гвардейской армий.

Агентам дается задание по установленному маршруту собрать сведения о расположении частей и их оснащенности техникой, штабов, воинских складов, аэродромов, о наличии укреплений.

Наиболее проверенным и активным агентам поручается вербовка лиц из гражданского населения, враждебно настроенных к советской власти, для работы в пользу румынской разведки, и на случай явки к ним связников устанавливаются пароли.

Наряду с этим 2-е бюро «А» через агентуру интересуется отношением местного населения к Красной Армии, созданными на [освобожденной] территории Румынии органами самоуправления и лицами (из румын), работающими в них, какими налогами облагается население, какие деньги находятся в обращении, и дает задание агентуре покупать леи, выпущенные командованием Красной Армии.

Разведывательная деятельность агентуры 2-го бюро «А» распространяется на глубину до 100 км от переднего края.

Способы передачи собранных сведений, пароли для возвращения агентуры

Основным способом передачи собранных агентом разведданных является личное возвращение его в разведорганы. Сведения, собранные агентурой, завербованной на нашей стороне, передаются во 2-е бюро «А» через связников. Для возвращения из советского тыла агентура снабжается устным паролем «Бюро Колонел — А».

Практическая разведывательная деятельность 2-го бюро «А» в тылу наших частей

За период с мая с. г. Ясское 2-е бюро «А» забросило в тылы наших частей 13 агентов, из которых лишь 3 арестованы, а остальная часть агентуры или возвратилась в разведорганы, или осела на нашей стороне под видом местных жителей.

Начальник отдела контрразведки «Смерш» 53-й армии

Начальник 2-го отделения отдела контрразведки «Смерш» 53-й армии

ИЗ ДОКЛАДНОЙ ЗАПИСКИ УКР «СМЕРШ » 3-го УКРАИНСКОГО ФРОНТА № 25328/2 ВОЕННОМУ СОВЕТУ ФРОНТА ОБ ИЗЪЯТИИ ГРУППЫ ОФИЦИАЛЬНЫХ РАБОТНИКОВ, АГЕНТУРЫ И ДОКУМЕНТОВ РУМЫНСКИХ И НЕМЕЦКИХ РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНЫХ ОРГАНОВ

8 октября 1944 г.

Управление контрразведки «Смерш» фронта располагало материалами, что в оккупированном немецко-румынскими захватчиками г. Кишиневе дислоцировалось много разведывательных и контрразведывательных органов противника.

В процессе работы по г. Кишиневу были установлены и арестованы руководящие работники и агентура следующих разведывательных органов:

1. Кишиневский центр Н 2-й секции генерального штаба румынской армии. [примечание – размещался на Мещанской ул., д. 41. Начальником центра первоначально являлся подполковник Бэдэру Дионисий, а затем его сменил майор Ботезату Федор Михайлович. 27 мая 1946 г. Ботезату Ф.М. осужден за шпионаж к 25 годам лишения свободы. 1 декабря 1955 г. на основании Указа Президиума Верховного Совета СССР от 12 сентября 1955 г. он был досрочно освобожден, репатриирован и передан правительству Румынии].

2. Кишиневский центр № 2 ССИ. Руководитель центра майор Балотеску [примечание – дислоцировался по ул. Комсомольская (Михайловская), № 33-37].

3. Абвергруппа 101, возглавляемая «Доктором Эрнстом».

[примечание – в Кишиневе и других населенных пунктах Молдавии, кроме указанных в тексте документа немецких и румынских разведывательных и контрразведывательных органов, действовали и другие. В частности, в июле — августе 1944 г.: 204-я и 320-я абвергруппы; 721-я группа ГФП и особая команда 10а оперативной группы Д.].

Практически ликвидация агентуры вражеской разведки проходила при следующих обстоятельствах:

1. Центр Н 2-й секции румынского генштаба

Оперативная группа, располагая данными о месте пребывания румынского разведоргана центра Н 2-й секции генштаба, исследовала здание и установила, что этот орган из города выезжал поспешно, вместе с отступающими частями своей армии.

Кишиневская группировка войск противника, попав в окружение, частью была уничтожена, а частью капитулировала, поэтому становилось очевидным, что личный состав центра Н также пленен.

Основное внимание было обращено на лагеря военнопленных. В результате проверки лагерей были обнаружены и доставлены в опергруппу официальные сотрудники этого органа, а руководитель его майор Ботезату, пытавшийся при пленении покончить самоубийством, был опознан в одном из полевых госпиталей. Состояние его тяжелое, пуля, войдя в висок, застряла в мозгу. Ботезату помещен нами в Кишиневе в госпиталь.

Все задержанные были подвергнуты следственной обработке.

Допрошенный офицер связи Попеску Александр, настоящая фамилия Димитириу-Клипа Алексей, рассказал о структуре и построении агентурной работы 2-й секции румынского генерального штаба, филиалом которой является Кишиневский центр Н, перечислил официальных работников этого разведоргана и назвал агентуру, оставленную в г. Одессе для работы в тылу Красной Армии.

Секретарь центра Н Мицеску Михаил при допросе показал, что все документы разведоргана накануне пленения были спущены в небольшой сухой колодец и подожжены.

Колодец был исследован, причем оказалось, что почти все документы сохранились.

В наши руки попали списки агентуры, заброшенной в наш тыл; агентуры, сведенной в резидентуры и оставленной в городе Кишиневе и районах; список и адреса радиостанций, оставленных при отступлении в районе Одессы и Николаевской области; альбом с фотокарточками разоблаченной румынами советской агентуры и документы по разоблачению английской агентуры. А также обнаружены 64 личных дела румынской агентуры, директивы, указания, переписка по работе с агентурой и т. д.

Таким образом, в нашем распоряжении оказалась вся переписка румынского разведоргана, именуемого центром Н 2-й секции румынского генерального штаба.

Наличие списков и личных дел вражеской агентуры позволило нам провести операцию по изъятию агентов румынской военной разведки по г. Кишиневу и прилегающим населенным пунктам.

Всего арестовано 5 резидентов, 2 агента-террориста, 3 агента-разведчика и 1 резидент рации.

Следует отметить, что все резиденты, оставляемые румынской разведкой для работы в нашем тылу, являются людьми преклонного возраста:

1. Балонеску Николай Степанович, 1893 г. р., который был оставлен румынами для работы совместно с радисткой.

В момент освобождения города частями Красной Армии его дома не оказалось, и только через 20 дней он появился, изменив свою внешность. На допросе он пытался отрицать свою принадлежность к румынской военной разведке, но, запутавшись в собственных противоречиях, дал развернутые показания о своей деятельности в качестве румынского резидента

2. Негруца Степан Козьмич — 68 лет. К нему был подослан агент «Стальной» с секретарем центра Н Мицеску Михаилом с легендой установления связи с румынской разведкой. При встрече Негруца подчеркивал свою ненависть к советской власти и заявил о готовности помогать румынской разведке, рассказав, что помнит инструктаж, полученный перед уходом румынских войск, предупредил о наличии у него сведений, необходимых румынской разведке, и на следующий день в обусловленном месте передал эти сведения нашему агенту.

Остальные резиденты — Сырбу Иван Лукич, Врабий Петр Дмитриевич и Марин Анисим Иванович, были установлены по имеющимся у нас адресам.

Из числа агентов следует отметить Котелю Федора Ивановича, кличка «Костиш», имевшего одну ходку в тыл Красной Армии.

Будучи арестован ОКР «Смерш» 5-й ударной армии, Котеля скрыл свою принадлежность к военной разведке и заявил, что является агентом сигуранцы.

После предъявления ему фотокарточки рассказал о себе правду и назвал 5 лично ему известных агентов румынской военной разведи, которые также ходили в тыл Красной Армии.

Следует отметить, что центр Н 2-й секции генштаба румынской армии не ограничивался приобретением агентуры для разведки, он также вербовал агентов для контрразведки. Так, по Кишиневу нами выявлены и разоблачены следующие агенты:

1. Глушенко Евгения Никифоровна, домохозяйка, кличка «Добрая».

2. Лебеда Екатерина Анисимовна, домохозяйка, кличка «Маруся».

3. Еременко Мария Иосифовна, бывшая работница спецторга НКВД Молдавской ССР, и другие.

Эти лица имели задание выявлять советских парашютистов и партизан.

В связи с тем, что эта категория агентуры для нас не представляет ценности, мы ее после разоблачения передали территориальным органам.

Таким образом, всего задержано 25 человек официальных сотрудников центра Н 2-й секции генштаба, 5 резидентов, 2 агента-террориста, 3 агента-разведчика и 1 агент-радист.

По захваченным документам выявлено большое количество агентуры и резидентур, снабженных рациями и без таковых, оставленных румынской разведкой на всей территории от Крыма до Кишинева.

Центр № 2 ССИ

Нам стало известно, что один из руководящих работников центра № 2 ССИ локотенент Паун, настоящая фамилия Щербанеску Овидю, попал в окружение и был взят в плен. Принятыми мерами Паун-Щербанеску был установлен в одном из лагерей военнопленных и доставлен в опергруппу. Вскоре среди пленных солдат были также установлены радист центра № 2, ССИ Марика и шофер Гузун Кирилл.

Подвергнутый допросу, Паун-Щербанеску в течение трех суток отрицал свое участие в агентурной работе, ссылаясь на то, что он якобы выполнял обязанности коменданта и никакого отношения к агентуре не имел.

Располагая материалами, что Паун-Щербанеску не только возглавлял агентурную работу, но и принимал участие в допросах советских парашютистов, ему были предъявлены изобличающие документы.

После этого Щербанеску дал развернутые показания о том, что он лично вербовал агентуру, предназначенную для работы в тылу Красной Армии, и назвал 23 человек, из коих 3 оставлены как резиденты.

В результате было установлено и изъято 7 человек:

1. Баланеску Всеволод Николаевич, отец которого разоблачен нами как резидент рации другого органа румынской военной разведки, заявил, что его завербовал Паун-Щербанеску и вербовщик Белинский Александр. При вербовке он получил кличку «Болтеску» и № Б-287, задание — при отходе румыно-германских войск остаться в Кишиневе, собрать разведданные, проникнуть в Красную Армию и перейти на сторону румын под видом изменника. Далее он назвал 8 человек лично ему известных агентов румынской военной разведки.

2. В 237-м запасном полку был установлен проходящий по показаниям Паун-Щербанеску и Баланеску Всеволода Бойчук Трофим Миронович, который признал свою принадлежность к румынской военной разведке и показал, что привлечен к работе в разведке под кличкой «Т. Будеску» вербовщиком Белинским Александром и связан с локотенентом Паун-Щербанеску, которым он через несколько дней после вербовки вместе с агентом Катанкиным Петром направлен в разведшколу.

Окончив школу, Бойчук намечался к переброске через линию фронта, но эта переброска не состоялась якобы из-за наступления Красной Армии.

3. В том же 237-м запасном полку нашим агентом был установлен Катанкин Петр Яковлевич, который легко пошел на легенду нашего агента по паролю и рассказал ему о своей принадлежности к румынской военной разведке, что он и подтвердил на следствии.

4. Тащиан Иван Сергеевич и остальные агенты этого органа были разоблачены при аналогичных обстоятельствах.

В ходе следственной обработки шофера центра № 2 ССИ Гузуна Кирилла было выявлено, что Паун-Щербанеску умышленно молчал о спрятанной им радиостанции и документах ССИ, которые были изъяты дополнительно.

Кроме того, нами изъяты действующие шифры и ключ.

101 -я Абвергруппа

Из ОКР «Смерш» 5-й ударной армии были приняты 5 агентов 101 абвергруппы, оставленные на оседание в нашем тылу с разведзаданиями: Егоров Иван Степанович, кличка «Божу Александр», Фесенко Иван Николаевич, Васильев Михаил Георгиевич, кличка «Попеску», Засядный Н. Н., Гончарова Валентина Андреевна и также шофер «Доктора Эрнста» — Кеохешвили Николай Захарович, по которым проведено дополнительное следствие.

Агентура контрразведки

Через агентуру было выявлено, что в г. Кишиневе немецкой разведкой ликвидировано несколько групп советских партизан, возникновение которых помимо руководства партизанским движением проходило в тылу у немцев.

Установлено, что орган немецкой разведки абвергруппа 101, в частности «Доктор Эрнст», направлял своих агентов под видом советских парашютистов, имеющих задание организовывать партизанские группы для борьбы с немцами. Доверчивые попадались на эту провокацию и охотно шли в «партизанские группы» с оружием, а затем арестовывались.

Так, например, немецкий агент по имени Федя явился к гр-ну Жегану, рассказал ему легенду, что является советским парашютистом и просил свести с людьми, готовыми на активную борьбу против оккупантов. Жеган согласился, познакомил его с Писаревским Александром, у которого имелся автомат и пр. В результате этой провокации была создана партизанская группа из 7 человек. Все члены этой «группы» были арестованы и в процессе следственной обработки завербованы и освобождены с заданием выявлять советских партизан и парашютистов.

В связи с тем, что для Управления «Смерш» фронта эти люди не представляли интереса, все они переданы органам НКГБ.

Таких групп по Кишиневу было выявлено две: одна в составе 4 человек и вторая — 7 человек.

Кроме этого, опергруппе «Смерш» Одесского военного округа переданы: нач. Кишиневского лагеря военнопленных капитан немецкой армии Филер Рейнгольд, шефы жандармерии районов Кожушна и Котовск — Барбелат и Руссу, шофер и штатный агент жандармерии Голованюк и агент-предатель Остертак.

[примечание – в течение 1941-1944 гг. капитан Филер Рейнгольд организовал десятки лагерей для советских военнопленных на оккупированной территории Молдавии и Украины, в частности в г. Кишинев, Фалешты, Бельцы, Оргеев, Дубоссары, на станциях Ясиноватая, Прохладная. В лагерях устанавливал и практически осуществлял режим содержания военнопленных, направленный на их массовое истребление путем расстрелов, зверских издевательств, истощением голодом. 14 апреля 1945 г. военным трибуналом войск НКВД Молдавской ССР Филер Р. на основании ст. 1 Указа Президиума Верховного Совета ССР от 19 апреля 1943 г. приговорен к высшей мере наказания. 22 мая 1945 г. Президиум Верховного Совета СССР отклонил ходатайство Филера о помиловании. 31 мая 1945 г. он умер в тюрьме до приведения приговора в исполнение].

Захваченные документы упомянутых выше разведорганов находятся в стадии обработки, по окончании которой будут приняты меры к изъятию числящейся в них агентуры противника по месту их нахождения.

Начальник Управления контрразведки «Смерш» 3-го Украинского фронта
генерал-лейтенант Ивашутин

ИЗ ДОКЛАДНОЙ ЗАПИСКИ ПОМОЩНИКА НАЧАЛЬНИКА ГУКР «СМЕРШ»В ГУКР «СМЕРШ» НКО СССР О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ РУМЫНСКОЙ СПЕЦИАЛЬНОЙ СЛУЖБЫ ИНФОРМАЦИИ

28 декабря 1944 г.

«Специальная служба информации» при совете министров Румынии (сокращенно ССИ) являлась автономным органом, непосредственно подчиненным председателю совета министров, и выполняла разведывательные и контрразведывательные функции внутри страны и за границей.

До вступления Румынии в войну против Советского Союза разведывательную работу против СССР вела информационная секция ССИ, которая кроме своих дипломатических и иных возможностей через другие страны на границе с СССР имела два разведывательных центра в г. Яссы (начальник — подполковник Макринич) и в г. Сучава (начальник — майор Тулбуре).

Эти разведывательные центры перебрасывали через линию государственной границы агентуру в Бессарабию и Буковину, концентрируя свое внимание главным образом на выяснении внутриполитического положения этих районов, настроении населения, деятельности советских государственных учреждений, в том числе органов государственной безопасности и вооруженных сил.

Во время войны против СССР на Восточном фронте действовала так называемая «агентура Восточного фронта» ССИ, имеющая условное наименование «Вултурул» («Орел»).

В г. Бухаресте находился т. н. «1-й эшелон агентуры восточного фронта», в задачу которого входили получение, обобщение и передача в центр ССИ всех материалов, поступающих от подвижных органов на фронте и информационных стационарных центров [Одесса, Кишинев и Черновицы).

На фронте действовал подвижной штаб «агентуры восточного фронта», возглавлявший и направлявший работу подвижных центров, дислоцировавшихся при штабах крупных румынских соединений. Подвижные центры, в свою очередь, имели в подчинении подцентры, располагавшиеся обычно в зоне действий более мелких соединений румынской армии. Подцентры насаждали резидентуры и высылали отдельные оперативные группы, которые действовали в заданном районе.

«Агентура Восточного фронта» была создана в начале войны и в первый период своей работы имела основной задачей глубокую разведку вооруженных сил, экономики и внутриполитического положения СССР, причем источником получения информации являлся опрос военнопленных, перебежчиков, агентуры наших разведывательных и контрразведывательных органов, задержанной и разоблаченной в тылу врага, советских граждан, оставшихся на оккупированной территории, и использование различных трофейных документов. Агентурной работы за линией фронта в первый период «Вултурул» не вел. Наряду с разведкой в качестве подчиненной задачи он в зоне дислокации крупных частей и соединений румынской армии выполнял контрразведывательные функции, приобретая для этих целей агентуру среди местного населения.

Анализ добытых через агентуру данных о деятельности ССИ на Восточном фронте дает основание сделать вывод, что, базируясь главным образом на массовом опросе военнопленных, советских граждан, оставшихся на оккупированной территории, и разоблаченной агентуры нашей разведки, органы ССИ сумели получить относительно полные данные о дислокации, характере выпускаемой продукции, производственных возможностях и общем состоянии нашей оборонной промышленности, районах базирования, количественном и качественном состоянии резервов Красной Армии, общем внутриполитическом положении и т. д. О состоянии частей и соединений Красной Армии, действующих на южном участке фронта, и оборонительных сооружениях румыны также имели неплохое представление.

Большое внимание уделялось изучению действовавших на участке фронта советских разведывательных и контрразведывательных органов. На основе добытых материалов был составлен обобщенный документ «Специальные советские органы, установленные до сих пор на румыно-советском фронте». В этом документе довольно полно была освещена деятельность разведорганов 2,3 и 4-го Украинских фронтов.

На протяжении всей войны органы ССИ как в центре, так и на местах активно сотрудничали с немецкими разведорганами. В составе центрального аппарата ССИ был создан специальный отдел «Г» (Германия), который занимался координированием с немцами разведывательной работы на фронте и внутри страны. Начальник «агентуры Восточного фронта» полковник Палиус лично был связан с руководителями разведывательных служб Германии на фронте и оказывал им услуги, большие, чем было предусмотрено рамками официального сотрудничества, за что награжден Железным крестом.

Практически сотрудничество ССИ с немцами выливалось в систематический обмен информацией, арестованными, агентурой, трофейными документами и т. д. Все документы, характеризующие состояние Красной Армии, положение на оккупированной территории, экономическое и внутриполитическое положение советского тыла, как правило, в копии направлялись в немецкую разведку. Немецкая разведка, в свою очередь (правда, не так добросовестно, как румыны), копии обобщенных документов передавала в ССИ. Один из таких документов — «Организация органов “Смерш” Красной Армии», полученный ССИ от немцев, передан нам официально для ознакомления.

Кроме официального сотрудничества в аппарате ССИ немцы имели свою агентуру. Один из таких агентов — начальник центра майор Балотеску при отступлении немцев из Румынии ушел вместе с ними и в данное время активно работает против нас на венгерском участке фронта.

Кроме перечисленных органов на Восточном фронте под вывеской военно-судебной полиции действовали еще 3 специальных центра ССИ, входившие в непосредственное подчинение центра (г. Бухарест). Дислоцировались они в пределах оккупированной румынами Буковины, Бессарабии и Одесской области с центрами в Черновицах (начальник — полковник Гоанцэ), Кишиневе (начальник — майор Балотеску) и Одессе (начальник — полковник Пержу). Два из этих центров, как выше указано (Черновицкий, Кишиневский), до войны работали против СССР на советско-румынской границе (Черновицкий — в г. Сучава, Кишиневский — в г. Яссы), а третий (Одесский) был сформирован вновь.

Главной своей задачей центры ставили организацию контрразведывательной работы на оккупированной территории в пределах указанных районов. В отличие от фронтовых, подвижных центров ССИ они не имели подцентров, но располагали разветвленной сетью резидентов (официальные сотрудники), охватывающей все крупные населенные пункты.

Наряду с контрразведывательными функциями (борьба с партизанами, агентурой советских разведывательных и контрразведывательных органов, партийным подпольем и т. д.) в последнее время эти центры принимали активное участие в вербовке и подготовке агентуры, предназначенной к оседанию (на случай отхода румынских войск) на территории, занимаемой Красной Армией.

В большинстве случаев наиболее подготовленных агентов ССИ германская разведка забирала к себе и использовала по своему усмотрению. Как правило, заброшенные за линию фронта агенты ССИ также попадали в германские разведорганы.

В октябре 1943 г. в связи с приближением наступающей Красной Армии к границам Румынии «Вултурул» получил из ССИ указания (совершенно секретная директива № 8300) приступить к развертыванию агентурной зафронтовой работы, которая должна была пойти по двум направлениям: 1) насаждение резидентур на оставленной под ударами наших войск территории так называемой Транснистрии (Юг Украины, Бессарабия, Буковина) и в Крыму; 2) подготовка и переброска через линию фронта наиболее квалифицированной агентуры, резидентов, радистов и связников, оснащенных радиостанциями.

Для выполнения этой задачи «Вултурул» располагал тогда следующими органами.

В г. Бухаресте дислоцировался первый эшелон «агентуры Восточного фронта», имеющий в своем штате начальника (капитан Валену Барту, псевдоним «Владеску»), его заместителя, секретаря-машинистку и курьера. Обязанности его сводились к функциям представительства и передаточного пункта.

На фронте действовал подвижной штаб «агентуры Восточного фронта» (начальник — полковник Палиус Василий, псевдоним «Ионеску Василий»), организационная структура которого представляла собой следующее:

Бюро-1 — изучение и использование материалов (методический отдел), начальник — подполковник Макринич Трофим, псевдоним «Иоанович Василий». Бюро располагало 5 оперативными работниками, несколькими техническими работниками и группой старших офицеров-военнопленных Красной Армии. Бюро занималось изучением и обобщением поступающих из различных источников материалов, составляло обобщенные документы по отдельным вопросам.

Бюро-2 — внешней информации и инструктажа агентуры (разведывательный отдел), начальник — майор Курерару Ион. Бюро располагало 12 оперативными работниками. В составе бюро имелась специальная группа «С» (4 человека), которая занималась вербовкой и подготовкой внешней (зафронтовой) агентуры. Остальной личный состав работал среди эвакуированного с советской территории гражданского населения, производя предварительную обработку намеченных к вербовке.

Кроме основных оперативных отделов штаб «Вултурул» имел секретариат (Бюро-3) — личный состав 3 человека; транспортный отдел (Бюро-4) — личный состав 29 человек, из них 15 военнопленных Красной Армии; радиогруппу (отделение) — личный состав 9 человек, в том числе 3 военнопленных Красной Армии.

В конце 1943 г. при штабе «агентуры Восточного фронта» были созданы курсы (начальник — подполковник Пороховский) по подготовке агентурных кадров для зафронтовой работы, на которых одновременно обучалось до 30 человек. Другие курсы по подготовке радистов функционировали в г. Бухаресте с общим количеством обучающихся до 10 человек.

Главным источником, питавшим «агентуру Восточного фронта» информацией, в это время являлись его периферийные органы.

«Вултурул» имел 3 подвижных оперативных центра (отдела), выдвинутых к линии фронта, которые и занимались в основном сбором информации путем опроса военнопленных, а в последнее время организацией агентурной разведки за линией фронта.

События не позволили развернуть зафронтовую работу в масштабах, требуемых директивой № 8300 и намеченным планом, однако сделано было многое.

По данным, близким к действительности, на временно оккупированной территории Крыма, Украины, Бессарабии и Черновицкой области ССИ был создан и оставлен с перспективой последующего использования в разведывательных целях (не считая контрразведывательных) агентурный аппарат в ____  человек, списки которого с указанием места жительства, паролей для явок и псевдонимов имеются в нашем распоряжении (направлены в ГУКР «Смерш»).

Данные (копия с журнала учета агентуры) на «____» агентов, оставленных в нашем тылу, добыты через агента «Траяна» в первые же дни пребывания оперативной группы ГУКР «Смерш» в Бухаресте. В последующем согласно официальному требованию ССИ представлен список на 108 агентов этой же категории.

Сличением списков выявилась следующая картина: на 108 агентов, значащихся в списках ССИ по нашим учетам (список «Траяна»), проходит «____», остальные «____» оказались новыми лицами, а «____» ССИ не включены в их список. Принадлежность к органам ССИ «____» агентов, выявленных агентурным путем, подтверждается официальными данными.

Кроме того, было подготовлено и оставлено некоторое количество агентуры на территории уездов (западнее р. Прут) собственно в Румынии.

Органы ССИ, действовавшие на Восточном фронте, готовились к максимальному использованию оставленной в нашем тылу агентуры, с этой целью подбирались и готовились специальные связники, радисты и резиденты, однако, как это устанавливается нашей агентурой, обстановка, сложившаяся на фронте и приведшая Румынию к поражению, не позволила ССИ осуществить свои намерения в сколько-нибудь значительной мере.

Отдельные попытки установить связь с оставленной агентурой путем посылки курьеров дали ничтожные результаты. Оставленные в нашем тылу радиоточки в большинстве своем молчали.

Кроме оставленной в нашем тылу агентуры ССИ намечалось и частично осуществлено:

1) создание в тылу наших войск резидентур (с рациями или без них) во главе с резидентами, перебрасываемыми через линию фронта на самолетах;

2) оставление в нашем тылу так называемых «агентов розыска», использование которых мыслилось как агентов-маршрутников с самостоятельным возвращением через линию фронта (пароль «Вултурул»). Для этой категории агентуры предусматривалась возможность их мобилизации в Красную Армию, в таком случае они обязывались при удобном случае перейти линию фронта;

3) создание в нашем тылу конспиративных квартир, владельцы которых наряду с приемом агентуры, прибывающей из-за линии фронта, обязывались систематически собирать информационные материалы, наиболее важные газеты, приказы, распоряжения военных, гражданских властей и другие документы и хранить их до прихода курьера;

4) в последнее время появилась идея организации в нашем ближнем тылу так называемых «партизанских отрядов», основным назначением которых являлось создание базы для перебрасываемой за линию фронта агентуры, ведение разведки и диверсионно-террористической деятельности на коммуникациях.

Характерным является то обстоятельство, что некоторые методы и формы зафронтовой работы, которые ССИ начала проводить наиболее интенсивно в последнее время, взяты были из практики советских разведывательных органов, изучением которых ССИ тщательно занималась на протяжении всей войны.

Отметим некоторые приемы конспирации, которым обучалась агентура.

Каждый агент, как правило, кроме псевдонима имел цифровую кличку с буквой впереди, например У-601. Буква имеет свое значение — она указывает или район деятельности агента, или наименование органа, направившего агента.

В случае разоблачения агент обязывался называть только цифровую кличку, без буквы. Это делалось из тех соображений, что на случай посылки нашими органами от имени задержанного агента втемную связника последнего можно было бы легко разоблачить.

Радисты, оставленные в нашем тылу и перебрасываемые через линию фронта, снабжались двумя шифрами. При разоблачении радист выдает шифр, специально для этого предназначенный, таким образом достигается сохранение действующих шифров, а на случай работы по принуждению об этом сразу становилось известно органу разведки.

К моменту капитуляции Румынии личный состав ССИ состоял из 917 человек, в том числе офицеров — 89, младших офицеров — 24, штатных служащих — 502, нештатных служащих — 302.

В своем распоряжении ССИ имела автомашин — 141, в том числе 100 легковых, радиостанций — 35, в том числе на автомашинах — 4, фотолабораторию и типографию.

Бюджет (исключая секретные фонды) на 1944-1945 гг. составлял 560 000 000 лей. Кроме того, ССИ широко использовались для своих целей фонды министерства иностранных дел (миссий, находящихся за границей) и некоторых других, в частности министерства воздушного флота.

После капитуляции Румынии «агентура Восточного фронта» перестала существовать. Многие официальные сотрудники ССИ бежали в Северную Трансильванию, боясь немедленного ареста со стороны командования Красной Армии, и находились там весьма продолжительное время. Некоторые ушли с немцами. Руководящий состав прибыл в Бухарест и продолжительное время не имел определенных занятий, выполняя отдельные поручения в центральном аппарате ССИ. Часть лиц, наиболее известных командованию Красной Армии в связи с их деятельностью на оккупированной советской территории, из органов ССИ была уволена, вторая откомандирована для прохождения дальнейшей службы в армии.

Многочисленный нештатный личный состав, особенно из числа русских и бессарабцев, также был уволен и рассеялся по всей Румынии, опасаясь быть арестованным.

Архивы «агентуры Восточного фронта», как только стало ясно, что Красная Армия придет в Бухарест, в большинстве своем были уничтожены.

Первое время среди личного состава центрального аппарата ССИ и его служб в Бухаресте царила растерянность, и это отложило свой отпечаток на всю деятельность ССИ, так как большинство работников не столько занималось своими обязанностями, сколько обсуждением сложившейся обстановки и перспектив на будущее.

Органами «Смерш» указанных фронтов также были выявлены румынские резидентуры, конспиративные квартиры, оставленная на оседание агентура, добыты различные отчетные документы, характеризующие деятельность румынских спецслужб на советско-германском фронте; а также были проведены мероприятия по изъятию выявленной румынской и немецкой агентуры.

Пом. начальника Главного управления контрразведки «Смерш»

Примечания: Как следует из документа, органами «Смерш» 2-го и 3-го Украинских фронтов в период освобождения Румынии и полного изгнания немцев с ее территории, были получены более уточненные данные о структуре румынских спецслужб, местах дислокации подчиненных подразделений. Были установлены фамилии 17 руководителей, данные об их сотрудничестве с немецкими и английскими разведорганами.

Органами «Смерш» указанных фронтов также были выявлены румынские резидентуры, конспиративные квартиры, оставленная на оседание агентура, добыты различные отчетные документы, характеризующие деятельность румынских спецслужб на советско-германском фронте; а также были проведены мероприятия по изъятию выявленной румынской и немецкой агентуры.

Материал собрал Максим Кравец

«Управление Особых Отделов НКВД СССР изъять из ведения НКВД СССР и передать Народному Комиссариату Обороны, реорганизовав его в Главное Управление Контрразведки НКО «Смерть шпионам». 

Так появилась легендарная спецслужба «Смерш», которая наводила ужас на фашистских агентов и диверсантов в годы Великой Отечественной войны. Ее деятельность отечественными и зарубежными специалистами оценивается, как лучшая спецслужба времен Второй мировой войны.

Решение о создании «Смерш», её организационных формах принял лично Иосиф Сталин. Он же и предложил название новой спецслужбы.  

Всего за годы войны «Смерш» обезвредил более 30 тысяч шпионов, 3,5 тысяч диверсантов и 6 тысяч террористов, проведено огромное количество успешных оперативных операций.

Деятельность контрразведки «Смерш» в ходе освобождения Приднестровья от румыно-фашистских оккупантов

Интереснейшие сведения о работе Главного управления контрразведки «Смерш» в годы Великой Отечественной войны можно найти на страницах книги Леонида Иванова «Правда о «Смерш». Это уникальные мемуары ветерана военной контрразведки, обстоятельный и честный рассказ о пережитом.

Леонид Георгиевич Иванов участвовал в обезвреживании более 30 агентов и диверсантов противника. Позже, будучи генералом КГБ СССР, Иванов Л.Г. возглавлял особые отделы по Прибалтийскому, Киевскому, Московскому округам и Южной группе войск.

Есть в его труде и воспоминания о деятельности военной контрразведки «Смерш» весной-летом 1944 года в ходе освобождения Приднестровья от румыно-фашистских оккупантов и в рамках Ясско-Кишиневской операции.

Из книги «Правда о «Смерш»

После освобождения Одессы части 5-й ударной армии были направлены в район Тирасполя. Войска армии в основном находились севернее Тирасполя.

В целом войска армии находились на Днестре довольно длительное время, вели тяжелую позиционную борьбу — начиная с середины апреля и кончая началом августа 1944 года, когда войска фронта пошли в решительное наступление. Это была известная сегодня Ясско-Кишиневская операция.

Отдел контрразведки «Смерш» 5-й ударной армии находился тогда в крупном селе Глинное, располагавшемся неподалеку от Днестра.

«В августе сорок четвёртого. Момент истины» на берегах Днестра

Противник, понимая, что советское командование готовит на этом направлении крупное наступление, вел активную разведку. Он часто засылал свою агентуру через линию фронта, но чаще на парашютах забрасывал в тыл своих агентов. Выброска агентов, как правило, совершалась в ночное время или под раннее утро, когда парашютистов труднее обнаружить.

Контрразведка «Смерш» проводила активную многостороннюю работу по поиску и задержанию таких агентов. В прифронтовой полосе систематически проводились так называемые «прочески» с целью выявления и проверки подозрительных лиц. «Прочески» часто давали свои положительные, часто неожиданные результаты. Соответствующая, постоянная и активная работа велась с местным населением. Целенаправленно использовался полк регулировщиков, водители автотранспорта, связисты, бойцы заградительных отрядов, сотрудники комендатур, роты охраны отделов «Смерш» и многие другие подразделения.

В итоге этой кропотливой и упорной работы удавалось обезвредить опасных агентов немецких разведорганов, прошедших серьезную подготовку в разведывательных школах, одетых в форму солдат и офицеров Советской Армии, имевших чаще всего безукоризненные поддельные документы и надежные средства связи, прекрасно вооруженных.

Где-то в июле 1944 года от одного пастуха был получен сигнал, что в прифронтовой полосе, в районе поселка Фрунзенское, он в ночное время услышал гул самолетов и наблюдал, как приземлилось несколько парашютистов.

Сигнал был серьезный. Войска готовились к Ясско-Кишиневской операции, и заброска группы парашютистов в наш ближний тыл вызвала у командования серьезную тревогу. Мне, по линии ОКР «Смерш» армии, было поручено обеспечить необходимую работу по их поиску и задержанию. Естественно, сразу возник вопрос, а правду ли говорит пастух. Не приснилась ли ему вся эта высадка. Или он говорит неправду с умыслом, чтобы отвлечь от работы квалифицированных контрразведчиков. Несколько раз говорили с пастухом, и он твердо стоял на своем, клялся и божился, что видел самолет и парашютистов. Тогда мы выехали к месту предполагаемой высадки, чтобы искать парашюты. Из опыта мы знали, что после высадки парашютисты обычно закапывали свои парашюты на склоне оврагов, в кустарниках, болотах и т. д. Мы стали тщательно осматривать местность. Особое внимание обращали на склоны оврагов, на разные земляные бугорки, взрыхленную почву и т. д. Вскоре на одном из склонов оврага нам удалось найти пять закопанных парашютов. Теперь сомнений не было, что высадка действительно состоялась.

Но что делать, как искать высаженный десант, ведь никаких примет, тем более фамилий, известно не было. Мы пошли по единственному возможному, на наш взгляд, пути. Были созданы четыре оперативных поисковых подгруппы с оперативным работником «Смерш» во главе. Подгруппы были соответственно направлены от места высадки в северном, южном, западном и восточном направлениях. Перед ними была поставлена одна-единственная задача: опрашивать местных жителей — не видели ли они каких-либо посторонних лиц, которые своим поведением вызвали какое-то подозрение. Такой способ наших действий вскоре оправдал себя.

Через день-два одной из подгрупп удалось получить данные от косаря о подозрительном поведении двоих человек в красноармейской форме. На вопрос, откуда они идут, они ответили, указав направление, что из Глинного, хотя Глинное было в противоположной стороне. Военнослужащие предложили косарю закурить и дали ему сигарету, что в условиях военного времени было большой роскошью — наши военнослужащие курили махорку. При появлении на горизонте военной машины они засуетились, заспешили и быстро ушли, непрерывно оглядываясь по сторонам.

По показаниям косаря, на солдатском мешке у одного из красноармейцев было написано чернильным карандашом число 23.

Указанное поведение этих «красноармейцев» вызвало серьезные основания подозревать их в возможной причастности к разыскиваемым парашютистам. Важной уликой для их поиска явилась цифра 23 на вещевом мешке. Эта улика стала основной в дальнейших поисках.

Для ясности следует отметить, что на фронте каждый красноармеец, имея вещмешок, надписывал на нем свою фамилию или ставил на нем какую-либо цифру. Это делалось для того, чтобы не перепутать одинаковые внешне вещмешки.

Особое внимание было обращено на поиск красноармейца с таким вещмешком в 194-м армейском запасном полку. Такие полки были при каждой армии. Через них проходили тысячи солдат. Одни поступали из тыла по мобилизации, другие из госпиталей после ранения и т. д. Их некоторое время обучали военному делу и потом маршевыми ротами отправляли на передовую, в полки и дивизии.

Так вот, в 194-м запасном полку, входившем в состав 5-й ударной армии, проводилась особо тщательная работа по поиску красноармейца с мешком, на котором было написано число 23. Вскоре в этом полку был обнаружен солдат, на вещмешке которого была указанная цифра. При проверке его красноармейской книжки было установлено, что скрепки сделаны из блестящей нержавеющей стали, на листах нет следов ржавчины.

Стали его допрашивать. Он заявил, что находился в военном госпитале в Тамбове, откуда прибыл после излечения осколочного ранения в ногу. Попросили показать следы раны на ноге. Следы от ран действительно были. Задали вопросы: что из себя представляет здание госпиталя в Тамбове, на каком этаже он лежал, номер палаты, имена медсестер и тому подобное. На все вопросы он дал ответы. Запросили Тамбов. Как и ожидалось, данные не подтвердились. Но и после этого «красноармеец» стоял на своем и не признавался, что является агентом-парашютистом. И только после того как был привезен косарь и проведено опознание, он признался, что является агентом гитлеровской разведки, и дал подробные показания на четырех остальных шпионов.

В течение нескольких дней все остальные агенты были задержаны и разоблачены. Один из них, «капитан», успел получить направление в отделе кадров армии в оперативный отдел штаба 32-го стрелкового корпуса (!). По пути в штаб он был снят с кузова грузовой машины. Двое оказались диверсантами и имели задание взорвать важный железнодорожный мост в районе Балты. Они попали в засаду, устроенную возле моста. У агентов были изъяты магнитные мины, оружие, радиопередатчики, большое количество советских денег. Таким образом, за одну неделю была изъята опасная, подготовленная группа агентов и диверсантов.

Чужой среди своих. Найти шпиона

Другой пример. Как я уже писал выше, войска армии готовились к наступлению, и командование было особенно заинтересовано в том, чтобы данные о подготовке этой стратегической операции не попали к противнику. Через зафронтовую агентуру и по другим нашим каналам поступили сведения о том, что в 49-й гвардейской стрелковой дивизии, ведущей бои на плацдарме Днестра, действует опасный агент абвера. Были получены его фамилия, имя и отчество, а также информация, что перед войной он работал поваром в ресторане «Метрополь». Данных было вполне достаточно для розыска и задержания. Как обычно в таких ситуациях, дали шифрограмму в отдел контрразведки дивизии о задержании этого агента и этапировании его в ОКР «Смерш» армии. По истечении пяти дней получили ответ, что такого человека в дивизии нет.

Мы забеспокоились. По указанию начальника отдела армии я выехал в отдел дивизии.

С большими трудностями, на рассвете, мне удалось переправиться на плацдарм и явиться в ОКР «Смерш» 49-й гвардейской стрелковой дивизии, начальником которого был подполковник Васильев. Чтобы найти разыскиваемого шпиона, я дал команду собрать списки всех военнослужащих, которые есть в наличии, а также списки убитых, раненых, убывших в командировки.

На это ушло два-три дня. После этого я лично перепроверил все списки. Разыскиваемого агента среди личного состава дивизии не было. Делать больше нечего, на рассвете решил убыть.

Перед отъездом мы сели позавтракать в землянке начальника отдела Васильева. Я обратил внимание на удивительное для боевых условий высокое качество завтрака. Поинтересовался: кто готовил?

Васильев ответил, что недавно у него во взводе охраны ОКР «Смерш» появился новый солдат, работавший поваром до войны. У меня сразу возник вопрос:

— Слушай, Васильев, а список твоего взвода мы проверяли?

Васильев при этих словах словно окаменел, пораженный догадкой:

— Так это он и есть! Тот, кого мы разыскиваем. Солдат-повар, который подает нам завтрак.

Я говорю:

— Спокойно, никаких эмоций, доедим, как обычно, свой завтрак до конца.

После завтрака взял список взвода охраны отдела «Смерш» дивизии и убедился, что солдат-повар действительно является разыскиваемым шпионом. Но как доставить его через переправу с маленького плацдарма, находящегося под огнем немцев, чтобы не вспугнуть его и исключить попытку к побегу?

Вызываю его на беседу и говорю, что, мол, ты здорово готовишь, а в штабе армии есть один важный генерал с больным желудком, ему нужно соблюдать диету. Не согласишься ли перейти к генералу?

Тот согласился.

Чтобы не вызвать никаких подозрений, сразу же оформили все документы на убытие (вещевой, продовольственный аттестаты и др.). Когда прибыли в отдел армии, он тут же «раскололся».

Взяли его своевременно. Он уже собирался переходить к немцам с данными о нашем крупном наступлении на Кишинев и, что особенно опасно, намеревался перед своим уходом похитить некоторые оперативные документы в отделе контрразведки.

Естественно, возникает вопрос: каким образом немецкий шпион оказался во взводе охраны ОКР «Смерш» дивизии? Да очень просто. Взвод охраны, как и другие подразделения, нес боевые потери. Потери надо восполнять. А каким образом? Когда войска шли вперед, то в освобожденных от противника населенных пунктах оказывалось много людей призывного возраста. Для их призыва в армию прибывали полевые военкоматы. Они призывали названных лиц в армию и направляли в части. Вот в числе таких призывников и оказался агент абвера. А там уж подфартило — попал прямо во взвод охраны «Смерш».

Специально проверять призванных людей в боевых условиях не было ни возможности, ни времени. Бывали случаи, когда призванные таким образом люди шли в бой в гражданской одежде, не успев получить военную форму. Так требовала обстановка.

Агент немецкой разведки

Где-то в июне 1944 года в отдел контрразведки «Смерш», по-моему, 248-й стрелковой дивизии, находившейся в районе Тирасполя, с повинной явился офицер в форме лейтенанта и заявил, что он является агентом немецкой разведки. Десантирован на нашу территорию с самолета. Сотрудники «Смерш» дивизии немедленно доложили об этом в отдел контрразведки «Смерш» 5-й ударной армии, находившийся в селе Глинное.

Я с двумя оперработниками срочно выехал в дивизию для разбирательства и принятия мер.

«Лейтенант» был молодым человеком, довольно упитанным, с нескрываемым беспокойством на лице. Он сообщил, что попал в плен к немцам будучи раненым. После излечения ему предложили обучение в немецкой разведывательной школе. Поначалу он колебался, давать согласие или нет — уж больно не хотелось ему становиться предателем. Поразмыслив, он решил, что в его ситуации единственный путь для возвращения на Родину — это дать согласие, а после заброски явиться в соответствующие органы и правдиво рассказать всю свою историю. Таким образом он мог вернуться в ряды Красной Армии и продолжать бить немцев.

Спрашиваем его:

— Кто вместе с вами был в самолете перед выброской?

— Были еще два, по-видимому, агента. Одного, он был в форме капитана, я хорошо знаю по учебе в разведшколе, — «лейтенант» назвал его имя и достаточно точно указал характерные приметы. — А вот другого мне не удалось даже рассмотреть. Он был закутан в плащ-палатку, сидел к нам спиной и не проронил ни слова. Видать, важная шишка! Крупный агент!

Разговорчивость и даже некоторая предупредительность «лейтенанта», смахивавшая на заискивание, чего греха таить, импонировали нам, и мы предложили ему сесть с нами в машину, объехать ряд населенных пунктов, ж.-д. станций, других мест концентрации военнослужащих… Может, где и встретит он знакомцев — «капитана» или кого из других «однокашников»? «Лейтенант» искренне согласился сделать это, понимая, что эти его усилия зачтутся при определении меры наказания.

Таким образом, нами быстро была создана так называемая оперативная разыскная группа, с включением в эту группу агента-опознавателя. С агентом заранее было оговорено, что если он заметит кого-либо из известных ему лиц, то подаст нам условный знак.

Начались настойчивые, почти нескончаемые разъезды. Вскоре на одной из маленьких железнодорожных станций агент-опознаватель подал сигнал.

Мы, в мгновение ока сконцентрировавшись, словно нас облили ведром холодной воды, сразу заметили среди небольшой группы военнослужащих приснопамятного «капитана». Рассредоточившись по бортам машины, чтобы быстро выскочить и задержать его, мы ждали, когда машина подойдет ближе, но тут случилась неожиданность. «Капитан» вдруг бросился бежать в сторону леса. Каким образом он почувствовал опасность в одном из автомобилей, подъехавшем к толпе на 50 м, и сегодня остается для меня загадкой. По-видимому, сработала та самая «звериная» интуиция, основанная на предельной осторожности, помноженной на снисканный профессионализм.

Судя по быстрому легкому бегу, «капитан» был человеком спортивным, да и обут он был в легкие брезентовые сапоги. В то время многие офицеры в армии шили себе подобные сапоги. На мне же были кирзовые сапоги, тяжелые по весу и довольно жесткие. Автомобиль наш из-за пересеченной местности не мог преследовать беглеца, и хотя, выскочив из машины, я попытался догнать его, но с первых шагов понял, что затея моя бесполезна. Столь же неудачливы в преследовании оказались и мои товарищи. Тогда, достав пистолет, я на ходу открыл по беглецу стрельбу. Первые мои пули легли мимо. Наконец я остановился возле одиноко стоявшего дерева, крепко прижался к нему спиной и, задержав дыхание, выстрелил. Этот выстрел оказался удачным. «Капитан» упал, но через несколько секунд открыл ответную стрельбу. Я приказал своим оперработникам также открыть огонь, но не на поражение, а поверху или в сторону. Одновременно попросил считать, сколько выстрелов сделает «капитан». Вскоре выстрелы с его стороны прекратились. Выждав некоторое время и рассредоточившись, мы бегом направились к «капитану», опасаясь, что он лишил себя жизни. Но «капитан» был жив: бледный, с пеной у рта, с окровавленной раной на левой ноге, но жив. Мы быстро перевязали рану, наложили жгут, дали хлебнуть спирта.

«Капитан» этот, как оказалось, служил в Красной Армии, был офицером, добровольно сдался в плен и служил у немцев полицейским. За «заслуги» в своей «работе» он был зачислен в разведшколу, где проявил рвение и был среди первых. До задержания он уже дважды забрасывался в наш тыл и дважды успешно переходил назад после выполнения заданий. Это был настоящий враг — злой, убежденный, жестокий. При нем оказалась большая сумма подлинных советских денег, справки, что он находился на излечении в госпитале, а также командировочное удостоверение с подлинной печатью и действительной подписью командира дивизии. Последнее нас страшно удивило: и мы, да и не только мы, долго ломали головы, как это могло получиться. Сегодня я допускаю, что документы его были подделкой, но исключительно высокого, не виданного нами ранее качества.

Задание у него было простым: пользуясь командировочным удостоверением, дней десять-двенадцать покрутиться в прифронтовой полосе, а затем попасть в одну из действующих частей, где выведать сведения о готовящемся наступлении.

Третьего агента, кутавшегося в плащ-палатку, о котором говорил нам «лейтенант», обнаружить мы так и не смогли, несмотря на целый комплекс мер, принятых в масштабе целого фронта и шире.

За эту и другую чекистскую работу, за личное участие в разоблачении и задержании нескольких немецких агентов командующий армией Н. Э. Берзарин наградил меня орденом Отечественной войны I степени. Он лично прибыл в отдел, вручил мне награду и расцеловал.

Со стороны генерал-полковника Н. Э. Берзарина отношение к офицерам военной контрразведки было исключительно благожелательным. Он видел и понимал, сколь велик вклад контрразведчиков в обеспечение проведения операций, в том числе самых крупных. А ведь этот человек до войны арестовывался органами НКВД, некоторое время провел в тюрьмах, но не затаил зла.

Освобождение Кишинева

В августе 1944 года началось успешное наступление на Кишинев. Наши войска быстро продвигались вперед, и вскоре Кишинев был освобожден.

Кишинев предстал перед нами сильно запущенным и захламленным городом. Население восторженно встречало своих освободителей. Жители угощали нас молодым вином, яблоками, грушами, виноградом…

Под Кишиневом была захвачена в плен большая группа солдат и офицеров вермахта — несколько тысяч человек. Эти пленные сидели под открытым небом на одной из пустынных площадей Кишинева. Обращало на себя внимание то, что немцы были, по-видимому, настолько деморализованы, настолько пали духом, что для их охраны на всей этой площади находился только один наш солдат с винтовкой.

В Кишиневе войска 5-й ударной армии имели короткую оперативную паузу, во время которой приводили себя в порядок.

Мне запомнилось посещение домика, где когда-то останавливался наш великий и гениальный предок — А. С. Пушкин.

Вскоре войска 5-й ударной армии получили новый приказ — передислоцироваться под Варшаву…

Леонид Георгиевич Иванов с отделом «Смерш» 5-й ударной армии покинул территорию освобожденной МССР, однако активная и плодотворная работа органов военной контрразведки здесь продолжилась. В Кишиневе и других населенных пунктах Молдавии и Приднестровья успешно выявлялась агентура немецких и румынских разведывательные и контрразведывательные органы. Об этом расскажем в других публикациях Приднестровского исторического портала.

Материал собрал Максим Кравец