Несмотря на это, в отличие от Приднестровья, где память о подвиге воинов-освободителей остается священной, в современной Молдове официальная политика Кишинева устремилась по пути ревизионизма и исторического реваншизма. Сегодня на государственном уровне день 24 августа фактически игнорируется или трактуется не как освобождение, а как «смена одной оккупации другой».

В рамках этой политики происходят попытки исподволь обелить румынского диктатора Иона Антонеску и его режим: в публичном и академическом дискурсе реабилитируются румынские войска, а факты массового уничтожения людей в бессарабских гетто и концлагерях Транснистрии отдвигаются на периферию исторической памяти. Официальные власти демонстративно игнорируют государственные мемориальные мероприятия — показательным жестом стало то, что на Шерпенском плацдарме, где проливали кровь десятки тысяч солдат, в этом году впервые в памятный день не был зажжен Вечный огонь. Символы Великой Победы подвергаются запретам, а мемориалы освободителям остаются без внимания руководства страны.

Однако наряду с этим системным погружением истории в забвение — это забвение наступает не у всех. В обществе сохраняется память, и всё громче звучит голос трезвомыслия, напоминающий о неоспоримых фактах и истинной цене победы над фашизмом.

Вот как прокомментировал в социальной сети этот день спустя 82 года известный молдавский историк, археолог и педагог, кандидат исторических наук и доктор истории, член Еврейской общины Молдовы Роман Аронович Рабинович:

«По поводу 24 августа….

Мне на днях попалась статистика по количеству еврейского населения в мире. В 1939 году и ныне. Так вот спустя более 90 лет после прихода нацистов к власти в одной европейской стране, еврейское население в мире так и не доросло до показателей 1930-х годов. «Не хватает» почти миллиона. И мы знаем почему.

И мне надоели нынешние совсем не плодотворные споры на моей Родине и в ее окрестностях, что это было? В 41-ом, в 44-ом… «Оккупация» или «освобождение»?, «Был плохой, но ведь было и хорошее», «В отличие от немцев и русских румынские солдаты в Бессарабии защищали свою землю». Но если «защищали», то почему «зачищали»? От евреев и ромов. Уже в конце 1941-го было стерильно. Почему «решали еврейский вопрос»?! Почему вопрос вообще возник? А да, это в Бессарабии и в Одессе полностью решили, это плохо. А на территории Старого Королевства не полностью решили, о так это относится к теме «было и хорошее».

Банально звучит (не банальны последствия): фашизм не имеет национальности, государственной или только одной государственной «прописки», он как чума определенного цвета поражает общественные слои, народы и континенты. И не нужно «переболеть», нужно вакцинирование. Как минимум в виде уголовной статьи «за разжигание…» и за «неразборчивость» в названии улиц.

Когда фашизм 30-40-х годов ХХ века сегодня начинают «не замечать», игнорировать, или борьбу с ним переодевают в современные «геополитические одежки», то для меня ясно: общество, по крайней мере его часть, уже нездорово, уже готово подхватить бациллу.

Азбучная истина: мотивы всегда во все времена у всех глав всех государств могут быть разные: позитивные и не очень, искренние и не очень, не только историкам это ясно. Но это мотивы. В головах. И свечку в головах этих людей никто не держал. А есть факты. Факт, что в 44-ом мою родину освободили именно от фашистов. Слово «освободили» не нравится? Хорошо – изгнали. Именно факт, а не спорная интерпретация. Еще факт, очень важный для меня факт — я родился. А ведь мог не родиться, как не родились миллионы людей по указанной в самом начале причине.

P.S. Чтобы не забыть. Кому не нравится то, что я написал, могут не тратить свое время и моё тоже. В этом споре ничто истинное не родится»

В альманахе опубликованы статьи об истории Тирасполя и Бендер, МАССР, освобождении Приднестровья в 1944 году, Ясско-Кишинёвской операции, православной культуре, образовании и развитии туризма.

Отдельные материалы посвящены литературе, искусству, народным традициям и людям, которые изучают и сохраняют историю Приднестровья.

В районе села Карагаш (юго-восточнее от него) части 333-й стрелковой дивизии 37-й армии готовились к прорыву немецкой обороны.

Первую половину августа полки провели во втором эшелоне: оттачивали тактику совместной атаки с танками и отрабатывали взаимодействие в бою. Немецкая разведка в это время активно фиксировала перемещения советских войск с воздуха.

В ночь на 16 августа дивизия сменила передовые части и заняла рубеж у высоты 151,7 и балки Штубей, где в укреплениях расположились силы немецких 15-й пехотной и 13-й танковой дивизий.

К 19 августа все подразделения завершили подготовку и были готовы к началу операции.

На снимках – повседневная боевая учеба 1248-го стрелкового полка перед наступлением: командиры проводят рекогносцировку на местности, саперы строят бревенчатые ДЗОТы, а пехота вместе с экипажами Т-34 и СУ-85 тренируется преодолевать противотанковые рвы.

Источник фото: ФГУК РФ «Государственный исторический музей»

Историческую канву дополняют статьи и очерки автора о событиях военного времени, а также рассказы об участниках освобождения Бендер.

В книгу вошли воспоминания ветеранов в литературной обработке Владимира Перстнёва. В издании использованы фотодокументы и архивные материалы, собранные музейными работниками.

Предназначена для широкого круга читателей.

Время неумолимо отдаляет нас от ни с чем не сравнимой по героизму и трагич ности Великой Отечественной войны. Путь к Победе был нелегок, цена – высока. Па мять о ней продолжает жить неизменно и свято в сердце каждого достойного человека. Героической страницей ВОВ, вписанной жар ким августом 1944 года, является Ясско-Киши невская наступательная операция войск 2-го и 3-го Украинских фронтов во взаимодействии с силами Черноморского флота и Дунайской военной флотилии. Ее итогами стали разгром группы армий «Южная Украина», перекрывавшей выход советских войск на Балканы, и прекращение участия Румынии в войне на стороне Германии.

После освобождения левобережья Нижнего Днестра в апреле 1944 года войска 3-го Украинского фронта, занимавшие полосу длиной около 210 км, получили задачу закрепиться на правобережных днестровских плацдармах. Войска фронта в наступлении форсировали Днестр в основном на подручных средствах. Из-за распутицы, вызванной весенними осадками, понтонные части отстали от основных войск. За две недели до подхода войск к Днестру штабом инженерных войск были разработаны указания своим частям по вопросам форсирования. Указаниями предусматривалось ведение не прерывной, тщательной разведки мест будущих переправ и бродов, сбор материалов о реке всеми возможными способами, в том числе путем опросов местных жителей. Был намечен план организации и устройства десантных и паромных переправ. Имеющиеся переправочные средства были закреплены за подразделениями, в которых развернулась большая работа по подготовке к форсированию Днестра: подготавливались рас четы на лодках и паромах, обучались технике и приемам форсирования. Сама переправа проходила в основном ночью, что давало ряд пре имуществ (ЦАМО, ф. 243, оп. 2900, д. 198).

При форсировании Днестра нашими частями использовались брошенные немецкими войска ми понтоны парка «В». Некоторые из них, от ступая, противник приводил в негодность, про рубая кирками и топорами отверстия в обшивке (ЦАМО, ф. 31526, оп. 19623, д. 4). Полупонтоны, работавшие на переправе, получали пробоины от пуль и осколков, которые успешно заделывались специальными трофейными резиновыми колпачками с металлическими винтами и барашком. Также при переправе применялись брошенные немцами надувные лодки типа ЛМН. Немецкие двухсотлитровые металлические бочки, а также деревянные пятисотлитровые бочки из-под вина, полученные от местного населения, широко использовались в строительстве плотов, конструкция которых была хорошо знакома нашим войскам (рис. 1).

В прибрежных селах было собрано значительное количество рыбацких лодок. Они обладали большой скоростью, поворотливостью и меньше страдали от ружейно-пулеметного огня, так как пулевые пробоины легко заделывались. Управление ими не требовало длительного обучения. Такие лодки могли применяться всеми общевойсковыми частями. Они использовались также для устройства паромов и наплавных мостов под конный транспорт и легкие грузы (рис. 2).

Например, в с. Глиное работала мостовая переправа под грузы весом до трех тонн, сооруженная из двух сот бочек. Леса по берегам Днестра позволяли заготавливать, правда, в незначительных количествах, дубовые бревна для строительства деревянных мостов (рис. 3).

Наличие подручных материалов определяло конструкцию переправочных средств, использованных для форсирования и последующей пере правы войск на правый берег (рис. 4). Практиковалось наведение так называемых «комбинированных» мостов: прибрежная часть на сваях, средняя на бочках, разводная на полупонтонах. Работать приходилось, строго соблюдая маскировку от воздушного наблюдения противника. Таким образом, в период форсирования наплавные мосты и паромы функционировали только с наступлением темноты и разводились с рассветом. За одну ночь паром мог совершить до 35–40 рей сов, в зависимости от наличия грузов для переправы.

Продуманная организация работ позволила до минимума сократить наводку моста. Так, 101-й отдельный понтонно-мостовой батальон в районе с. Коротное ежедневно наводил мост под грузы 16 тонн длиной 79–84 м на р. Днестр за 7–10 ми нут (ЦАМО, ф. 31526, оп. 19623, д. 4).

Поскольку авиация противника вела разведку расположения наших войск, переправы неоднократно подвергались авианалетам, а также артиллерийским обстрелам, особенно в мае и в начале июня. Зачастую обстрелы объяснялись близостью к районам переправ наших артиллерийских огневых позиций, которые своим огнем по противни ку вызывали ответный огонь. При этих дуэлях переправы несли людские и материальные потери. Для отвлечения внимания немецкой авиаразведки приходилось строить и ложные мосты. Основой таких мостов служили три троса, пере кинутых с берега на берег. Чтобы они не провисали ниже водной глади, тросы поддерживались поплавками из бочек. От поплавков к берегу крепились оттяжки. Поверх тросов укладывался камыш, имитирующий настил. В таком состоянии с воздуха он выглядел как настоящий мост, отвлекая внимание противника от действующих пере прав (рис. 5).

После форсирования Днестра основное внимание было обращено на создание переправ через затопляемую весенними паводками болотистую пойму, которая являлась куда более серьезной преградой, чем сама река. Вследствие весеннего таяния снегов в Карпатах и проливных дождей вода стала быстро подниматься. 26 апреля 1944 г. затопило район боевых порядков наших войск на одном из участков в плавнях. По приказу командования войска стали отводиться и переправляться на левый берег. Бойцам в крайне тяжелых условиях: находясь по колено, а местами по пояс в холодной воде, – приходилось работать часами, спасая вооружение и технику.

Особое внимание уделялось строительству армейских переправ для тяжелой техники. В своих мемуарах начальник штаба 37-й армии А. К. Блажей описывает диалог на эту тему между М. Н. Шарохиным, командующим 37-й армией, и А. И. Голдовичем, начальником инженерных войск: «Закончив разговор с командующим 46-й армией, Михаил Николаевич обратился к Голдовичу:

– Где сейчас понтонные батальоны?

– Подошли к Катаржино, – доложил Александр Иванович.

– Могут двигаться за наступающими войсками к Днестру. Только надо уточнить, где будем строить армейские переправы. По имеющимся у нас сведениям, самые удобные места: районы Суклеи и Слободзеи.

– А почему не Парканы? Туда ведет шоссе, не нужно будет тащиться с танками и автомашина ми по грязи.

– Парканы никак не подходят, – возразил Голдович. – Шоссе, как и железную дорогу, противник обязательно будет держать под огнем, да и само село отлично просматривается со стороны Бендер: ни подъехать к реке, ни подойти. А Бендеры – крепость такая, что из нее не выкуришь фашистов: будут держаться за толстые стены, как черти за грешную душу… Можно бы строить мост возле Терновки, сразу за Тирасполем. Там много садов, хорошая маскировка. Но, я так полагаю, подъезд к переправе через город тоже не очень удобен. А иного пути к реке там нет. Остается Суклея или Слободзея. И в том, и в другом районе подходы к восточному берегу скрытые. Можно заблаговременно подвезти переправочные средства, замаскировать зенитки. Для войск сады – отличная маскировка. Берега не очень крутые… В тридцатых годах я здесь работал на строительстве Тираспольского укрепрайона и хорошо знаю эти места, – добавил он, заканчивая свое сообщение» (Блажей 1967: 17).

 В итоге выбирать между Суклеей и Слободзеей не пришлось, поскольку решено было на рубеже 37-й армии построить два таких моста. Один в Су клее, длиной 244 метра, и второй в Слободзее, в молдавской части, – 140 метров. По распоряжению начинжа 37-й армии один взвод понтонеров 35-го понтонного батальона 5-й понтонно-мостовой бригады Резерва Главного Командования 16 и 17 апреля был занят на строительстве деревянного балочного моста в районе села Суклея (ЦАМО, ф. 243, оп. 0002939, д. 00204).
Всего на Днестре в районе села было построено пять мостов, из которых два ложных, два наплавных и один свайный (рис. 6).

О последнем мы более подробно расскажем в нашей работе. По воспоминаниям жительницы села Суклея Лысенко Акулины Марковны, мост начали строить в первые дни после освобождения села.

«Местное население помогало, чем могло: копали землю, рыли траншеи, подносили, подвозили строй материалы. Когда было завершено строительство моста, неожиданно налетел вражеский самолет и начал бомбить. Люди метались в поисках убежища, а бомбы, как огромные птицы, падали с неба. Было много раненых и убитых, вода в Днестре стала кровавой от людской крови…» (Чебан 2009: 3).

 В сводке обобщенного боевого опыта 37-й армии за апрель 1944 года упоминается мост на жестких опорах, который строился в Суклее (ЦАМО, ф. 243, оп. 2900, д. 198).

Здесь с 13 по 16 апреля 1944 года в строительстве приняли участие до тысячи человек местного населения. Начавшийся сильный подъем воды в Днестре, которая прибывала от 40 до 80 см в сутки, заставлял инженерные части по нескольку раз оборудовать новые пристани. Кроме того, с 13 по 30 апреля 1944 года резко возросла активность вражеской авиации. В течение всего этого периода ежедневно действовала авиаразведка самолетами «ФВ-189» и «МЕ-109». Авиаразведка велась главным образом в районе плацдармов на западном берегу Днестра, а также в районах переправ. Для бомбометания использовались самолеты «ХЕ-110» и «Ю-87», преимущественно в группах по 10–20 самолетов. Иногда размер групп достигал 30 самолетов. Для бомбардировочных и штурмовых действий широко использовались истребители «ФВ-190», которые производили частые беспокоящие налеты группами по 2–4 самолета и периодически, через один-два часа, большими – от 8 до 25 самолетов. Таким образом, в апреле всеми типами самолетов произведено 192 бомбометания, в результате которых было сброшено до 5000 авиабомб весом от 50 до 100 кг.

А 18 апреля 1944 года 15 «Ю-87» произвели бомбометание по переправе через Днестр у с. Суклея (ЦАМО, ф. 243, оп. 2900, д. 198).

В «Оперативно-разведывательной сводке 1390-го зенитного артиллерийского полка», который прикрывал Суклейскую переправу, говорится, что авиация противника действовала в зоне огня зениток, разбившись на три группы, которые произвели бомбометание прицельно с трех направлений (рис. 7).

 Эту дату бомбардировки находим также в подтверждении от 18 апреля 1946 года, подписанном тремя жителями села (рис. 8).

По воспоминаниям местных жителей, в результате бомбежки мост был разрушен, погибло много солдат и местного населения. Однако в братской могиле на территории села похоронено только пять солдат, погибших 18 апреля 1944 года. Нам удалось выяснить, что из 22 погибших при строительстве переправы (ЦАМО, ф. 58, оп. 1802, д. 420) девять похоронены в Суклее, с разными датами смерти, поскольку кто-то умер от полученных ран позднее. Остальные 13 человек числятся пропавшими без вести (рис. 9).

После разрушения моста было принято решение восстановить его, усилив грузоподъемность до шестидесяти тонн (Мацуленко 1961: 51) (рис. 10).

Войска 3-го Украинского фронта имели задачу скрытно, в строжайшей секретности перевести механические корпуса на правый берег Днестра ниже Бендер практически к началу наступления. Тем временем были проведены мероприятия по дезинформации противника, который ждал главный удар на Кишиневском направлении (Мацуленко 1975: 125).

Осуществлялись интенсивные железнодорожные перевозки с имитацией разгрузки эшелонов с войсками, велась стрельба из кочующих орудий и минометов, из районов действительного сосредоточения в ложные с наступлением сумерек выдвигались колонны танков, артиллерии и пехоты. Ночью эти колонны возвращались в прежние места дислокации. В местах ложного сосредоточения строились шалаши, землянки, устанавливались макеты танков, орудий и автомашин. Еще в первых числах августа артиллерийские соединения и части начали перегруппировку. Марши совершали только в темное время суток и при строжайшем соблюдении мер светомаскировки (Тобулко 1979: 40).

Еще при обсуждении плана операции в Ставке Верховного Главнокомандующего решено было усилить 3-й Украинский фронт 7-м механизированным корпусом (Малиновский 1959: 28). Таким образом, по боевому распоряжению № 256 от 3 августа 1944 года 7-й механизированный корпус по ступил в подчинение 3-го Украинского фронта, а с 12 августа 1944 года — в подчинение 37-й армии, которая действовала на главном направлении фронта (Малиновский 1959: 28).

Корпусу ставилась задача к 4.00 утра 20 августа 1944 года быть готовым сосредоточиться на западном берегу реки Днестр в районах сел Суклея, Карагаш и в прилегающих рощах, с выходом пехоты 37-й армии на рубеж сел Каушаний Ной, Ермоклия, ожидая команды войти в прорыв. Уже 13 августа 1944 года 41-я гвардейская танковая бригада выступила в новый район сосредоточения южнее Суклеи с целью сооружения аппарелей для танков (рис. 11).

В ночь с 18 на 19 августа 1944 года части 41-й гвардейской танковой бригады, находившейся в подчинении 7-го механизированного корпуса, переправляли по Суклейскому мосту автотранспорт и артиллерию. В ночь с 19 на 20 августа 1944 года переправились танки 41-й гвардейской танковой бригады, чтобы 20 августа 1944 года после мощнейшей артподготовки пойти на прорыв глубоко эшелонированной обороны противника (рис. 12).

Выйдя на четвертый день к Пруту, на пути от хода кишиневской группировки врага 7-й и 4-й гвардейский механизированные корпуса развернулись фронтом на северо-восток и перешли к обороне. Общевойсковые армии: 5-я ударная, 57-я и 37-я – наступали с фронта, наносили мощные удары по сходящимся направлениям и отбрасывали противника на оборону механизированных корпусов, тем самым окружив и разгромив основные силы группы армий «Южная Украина» (К 35-летию… 1979: 51).

Таким образом, в Суклее действительно был построен важный свайный мост, который после разрушения вражеской авиацией был восстановлен и усилен до грузоподъемности 60 тонн. По нему перебросили технику 7-го МК, в том числе и танки. На карте оборонительных сооружений в полосе действий 57-й армии (рис. 13) указано точное место расположения моста, причем на стрелке, указывающей на переправу, написано: «Мост 60 тонн, свайный».

На схеме мостов через реку Днестр в полосе 37-й и 46-й армий за 20 августа 1944 года (рис. 14) также есть эти уточнения. И можно с уверенностью сказать, что сваи, вбитые в дно Днестра, которые и сейчас хорошо видны при спаде воды (рис. 15), являются свидетелями тех далеких кровопролитных дней.

Остается отметить, что на памятной плите, установленной примерно в ста метрах севернее исторического места, приведена не совсем точная информация. Из вновь выявленных фактов известно, что операция по сосредоточению войск на днестровских плацдармах проводилась ночью и в глубочайшей секретности, и никаких боев при переправе техники не было (рис. 16).

Что касается павших при строительстве моста бойцов, наш святой долг – переписать их имена с пожелтевших страниц списков безвозвратных потерь на бережно хранящие память гранитные плиты. С этим предложением мы обратились к главе администрации села Суклея М. Д. Бадашко, который его полностью одобрил и принял на рас смотрение. Мы искренне надеемся, что вскоре оно будет воплощено в жизнь.

БИБЛИОГРАФИЯ

1. Блажей А. К. 1967. В армейском штабе. М.

2. К 35-летию… 1979. К 35-летию Ясско-Кишиневской операции. ВИЖ (8), 50–53.

3. Малиновский Р. Я. 1959. Из воспоминаний о Ясско-Кишиневской операции (август–сентябрь 1944 года). ВИЖ (2), 25–34.

 4. Мацуленко В. А. 1961. Удар с Днестровского плацдарма. Москва: Воениздат.

5. Мацуленко В. А. 1975. Оперативная маскировка войск. Москва: Воениздат.

6. Тобулко В. 1979. Артиллерия 3-го Украинского фронта в Ясско-Кишиневской операции. ВИЖ (8), 37–42.

7. ЦАМО, ф. 58, оп. 1802, д. 420.

8. ЦАМО, ф. 243, оп. 2900, д. 198.

9. ЦАМО, ф. 243, оп. 0002939, д. 0204.

10. ЦАМО, ф. 243, оп. 2900, д. 857.

 11. ЦАМО, ф. 243, оп. 2900, д. 1102.

12. ЦАМО, ф. 243, оп. 2900, д. 1150

В альманахе содержатся краеведческие материалы, посвященные разнообразным сторонам истории Приднестровья, написанные научными сотрудниками и преподавателями Приднестровского госуниверситета, работниками музеев, учреждений культуры. Вот некоторые из публикаций сборника:

• А. З. Волкова. II Чрезвычайный съезд депутатов всех уровней Приднестровья. Провозглашение образования Приднестровской МССР
• В. М. Иванченков. Федерация профсоюзов Приднестровья: история и современность
• С. Н. Разумов. Полевые археологические исследования в ПМР: история, достижения, перспективы
• В. С. Майер. Легенда о затонувшем танке
• Н. М. Петриман. Вехи Великой Победы: о роли Суклейского свайного моста через Днестр в Ясско-Кишиневской наступательной операции
• А. А. Мельничук. Екатерининская эпоха, Тираспольская крепость, Франц Де-Волан
• А. Г. Тихонов. Мемориальный комплекс «Братские могилы» в Бендерах
• И. А. Четвериков. Формы надгробных объемных крестов православных кладбищ Приднестровья XVIII–XIX вв. (по материалам проекта «Имя на камне»)
• Н. А. Разумова. Приднестровская археология во «Всемирной паутине»

Видео Первого Приднестровского