Начало:

Битва за Бендеры. Часть I: «Инцидент у типографии»

Битва за Бендеры. Часть II: «Осада горисполкома»

Битва за Бендеры. Часть III: «Сражение за мост»

Участники событий вспоминают, что именно 20-е числа июня стали самыми напряженными. Город наводнили снайперы, которые превратили жизнь бендерчан в постапокалиптичный сериал. Сообщения о светловолосых женщинах с винтовками следуют в горисполком одно за другим: «на улице Павлика Морозова женщина из винтовки ведет огонь»; «на улице Тамары Кручок периодически стреляет снайпер»; «снайпер на магазине «Товары для детей»; «с крыши магазина «Виктория» стреляет снайпер».

Анатолий Булда, командир 204-го батальона народного ополчения: 

«Снайперы действовали нещадно. Шла молва о спортсменках из Прибалтики, которые приехали в Приднестровье за трофеями. Всеми силами мы старались их ловить. Как-то раз мы засекли позицию одной из них в здании училища по ул. Бендерского восстания, но схватить не смогли. Увидев нас, она бросила свое логово и кинулась в бега. Нас отделяла решетка, и пока мы обходили препятствие, снайпер смогла уйти».

Как вспоминают ополченцы, временами расположение воюющих сторон напоминало «слоеный пирог». Некоторые кварталы много раз переходили из рук в руки. Особенно крупные сражения развернулись у кинотеатра «Дружба», где в результате боев полностью был уничтожен целый квартал.

Подполковник К., командир подразделения ТСО (из книги Г. Волового): 

«В это время уже шли сильные бои. Мы вышли в район кинотеатра «Дружба», где закрепились и вели огонь. Задача — пресечь попытки атак подразделений Молдовы, имевших большой опыт ведения боев в Кошнице, Кочиерах и под Дубоссарами. И мы, и они активно использовали дворы, переулки, частные дома. Бывало так, что одними дворами идет их разведка, а параллельными наша».

Приднестровские ополченцы попытались захватить символ обороны ОПОНа — горотдел полиции, но увязли в жестоких уличных схватках.

Валерий Ишков, командир 203-го батальона народного ополчения: 

«На полицию шли с одним стрелковым вооружением. Танк, который должен был поддержать атаку, сломался. Там мы потерпели крупное поражение. По нам открыли плотный минометный огонь. Одна граната взорвалась в нескольких метрах от меня. Меня спасла стопка кирпичей, за которую я успел залечь».

Тем не менее, силам ополчения удалось установить контроль над крупными микрорайонами города.

Юрий Жосан, начальник штаба 202-го батальона ополчения: 

«Мы взяли под контроль микрорайон «Солнечный». Позиция была ключевая, поскольку перекрывала возможность войти в город по кишиневской трассе. Получив подкрепление, мы создали серьезную оборону. Поэтому на штурм вооруженные силы Молдовы идти опасались. Дело ограничивалось пулеметным и минометным обстрелом, что тоже было неприятно. Как-то раз, одна мина влетела в штаб, и взрывной волной выбросило огромный сейф, скомкав его в гармошку. По счастью никто из моих людей не пострадал».

Григорий Агре, командир 202-го батальона народного ополчения: 

«Мы заняли Шелковый комбинат и Хлопкопрядильную фабрику с целью не допустить прорыва вооруженных сил Молдовы в южной части города. Пытались прорваться за железнодорожный переезд, но были встречены плотным огнем. В дальнейшем фронт проходил как раз по железнодорожному переезду. Против нас стоял Унгенский ОПОН, с которыми мы воевали даже с помощью «Алазани». Использовали установку весьма необычно — «трубу» клали на матрас, матрас на спину бойца и стреляли по противнику».

Через мост в Бендеры со стороны Тирасполя прибывала техника и снабжение, увеличивая боевые возможности защитников города. Командование армии Молдовы понимало, что подобные действия могут склонить чашу весов в пользу Народного ополчения ПМР. В итоге оно решилось на отчаянный шаг.

В ночь на 23 июня 1992 с аэродрома в Маркулештах в воздух поднялись три МиГ-29 ВВС Молдовы. Они должны были сбросить несколько авиабомб ОФАБ-250 на бендерский мост и полностью отрезать город от Приднестровья. Два самолета вышли на цель и атаковали переправу. Одна бомба попала в Днестр в 400 метрах от моста, другая упала на близлежащее болгарское село Парканы, уничтожив жилой дом. Самолёты пошли на второй заход и сбросили третью бомбу, которая также не достигла цели и залетела в огород дома, где жили пенсионеры — участники Великой Отечественной войны. После этого МИГи улетели, так как засекли радиолокационный радар у села Терновка.

Через несколько дней авианалет на Приднестровье повторился. На этот раз целью стал нефтяной терминал на Ближнем Хуторе. При заходе на бомбометание один МИГ-29 был сбит зенитно-ракетным комплексом 14-й армии, чей нейтралитет с появлением в Тирасполе Александра Лебедя претерпел метаморфозы.

Мост остался цел, и в Бендеры продолжали приходить бойцы Народного ополчения ПМР в сопровождении грузовиков с вооружением и бронетехникой. В другую сторону из города потянулись длинные вереницы беженцев. Жители прифронтовой полосы покидали свои дома, предпочитая быть подальше от снайперского огня, минометных бомбежек и бесконечных грабежей.

Анатолий Булда, командир 204-го батальона народного ополчения: 

«Кому война, а кому мать родна. У молдавских волонтеров в окопах ковры лежали. Пока люди прятались по подвалам, по бомбоубежищам, мародеры вскрывали гаражи, вывозили машины, которые потом находили в окрестных селах».

В то же время в уличных боях сталкивались вчерашние соседи, бывшие друзья и даже члены одной семьи.

Валерий Ишков, командир 203-го батальона народного ополчения: 

«Один брат у меня в батальоне был, другой на стороне противника. Сложно сказать, что чувствовали братья, глядя в бинокль друг на друга».

Анатолий Булда, командир 204-го батальона народного ополчения: 

«Под моим началом сражался сын, а отец воевал на другой стороне. Сын — житель Бендер, а отца под угрозой тюрьмы мобилизовали из соседнего села. Вот такие были казусы».

К концу июня от вязких уличных столкновений и действий диверсионных групп устали обе воюющие стороны. В окопах вооруженных сил Молдовы заговорили о бессмысленности войны. Все чаще в стан приднестровского ополчения приходили парламентеры с предложением перемирия.

Анатолий Булда, командир 204-го батальона народного ополчения: 

«Молдавских парламентеров я повез через город и показал последствия уличных боев. У них было шоковое состояние. Они помнили Бендеры красивым, цветущим городом, а то, что они увидели, полностью перевернуло их мировоззрение».

Валерий Ишков, командир 203-го батальона народного ополчения:

 «Уже дело шло к перемирию. Но кому-то это было не надо, так как все чаще стали происходить провокации. Мы вроде договаривались о прекращении огня, но в дело вступала «третья сторона», которая обстреливала и нас, и молдавские позиции. Тогда мы и солдаты Молдовы открывали огонь туда, откуда шла провокация».

Последнюю точку в бендерском противостоянии поставили артиллеристы 14-й армии РФ. К началу июля 1992 г. её командующий генерал Лебедь призвал обе стороны прекратить кровопролитие. Однако концентрация молдавских вооруженных сил под Бендерами явно свидетельствовала о преобладании в руководстве Молдовы «ястребов» над «голубями». Тогда по Гербовецкому лесу, Суворовской горе и другим местам скопления сил Молдовы ударила крупнокалиберная артиллерия российской армии.

При посредничестве полномочных представителей президента России 7 июля 1992 г. стороны вооружённого конфликта подписали соглашение о прекращении огня. Однако вплоть до прибытия в Бендеры российских миротворцев в городе периодически вспыхивала стрельба…

Автор фотографий: Валерий Кругликов.

Битва за Бендеры. Часть I: «Инцидент у типографии»

Битва за Бендеры. Часть II: «Осада горисполкома»

Как пишет в своих воспоминаниях бывший министр национальной обороны Молдовы И.Косташ, взять Бендеры планировалось несколькими тактическими группами. Первая, под началом полковника бригады ОПОН А. Гамураря, должна была войти в город с юга, пробиться к полиции и выйти в центр Бендер. Вторая, во главе с полковником вооруженных сил Молдовы Л.Карасевым, имела задачу заехать с кишиневской трассы, взять под контроль мост и запереть его с правого берега.

Вечером 19 июня группа полковника Л. Карасева выдвинулась к Бендерам из военной базы в Бульбоках. К полуночи он подошел к мосту с батальоном мотопехоты, двумя противотанковыми пушками «Рапира» и 21 единицей бронетехники. Автомобильная развилка при въезде с моста в город была превращена в опорный узел обороны. Участок дороги от развилки до поста ГАИ хорошо пристреливался с трех сторон. Со стоящей рядом девятиэтажки, можно было корректировать артиллерийский огонь. Сам мост завалили бетонными заграждениями. Бывший офицер российской армии Л.Карасев хорошо знал свое дело.

К этому времени, в городе шла отчаянная осада горисполкома, рабочего комитета и казармы гвардейцев. Несколько групп защитников Бендер засели в частях 14-й российской армии — химическом батальоне и Бендерской крепости. Как вспоминал полковник вооруженных сил Молдовы Л.Карасев, именно эти группы ударили впоследствии по молдавским силам с тыла.

Российская армия получила приказ сохранять строгий нейтралитет, но события 19 июня не могли не волновать ее офицеров и солдат. На их глазах техника Молдовы захватывала город. Звуки боев доносились до крепости, но российские военные были связаны приказом о невмешательстве. Тем не менее, когда несколько не точных ударов молдавской артиллерии влетели в склады крепости, офицеры российской армии выступили за прекращение нейтралитета.

Между тем, в ночь на 20 июня руководство Приднестровья объявило о подготовке прорыва в Бендеры. В 1 час 30 мин. на левом берегу Днестра по радио прозвучал сигнал о сборе Народного ополчения.

Сергей В., командир танкового подразделения, г. Тирасполь (из книги Г.Волового):

«У нас, танкистов, свой позывной на сбор („Белая акация“), который должен был прозвучать по радио в случае тревоги. Помню, что его долго не было. В конце концов, я сам позвонил на радио, просил его передать. Когда собрались танкисты, мы пошли к казармам 14-й армии в Тирасполе просить танки. Оттуда выехали три танка, но на пути у них встали женщины. Тогда из них выбрались офицеры, смеясь, подняли вверх руки. Женщины окружили танки, одна из них залезла на броню. Наши танкисты разбились по экипажам, сели в танки и погнали их в село Парканы».

В селе Парканы перед выездом к мосту собирались приднестровские силы для броска к Бендерам. Утром у арки виадука сосредоточились 3 танка Т-64, добытые у российской армии и несколько бронемашин. К полудню сюда подъехали еще 5 танков.

Сергей В., командир танкового подразделения, г. Тирасполь: 

«Танки были учебно-боевые. На них не стояли пулеметы. Потом их подвезли вместе с лентами патронов. Оружие в густом слое смазки. Тяжело было зафиксировать пулемет в кронштейне, так как часть его была отломана. Времени не хватало. Мы не успевали даже ознакомиться с устройством танка, так как некоторые особенности конструкции нам не были известны. В конце концов, к часам семи-восьми утра, отдали приказ двигаться на мост. Три танка пошли в атаку. На броне было пять человек — небольшой десант. В атаке обнаружил, что в танке не включается механизм заряжания. Пулемет не работал от электроспуска, стреляли вручную, но, произведя несколько выстрелов, он заклинил. Пришлось возвращаться. Фактически неудача в первой атаке произошла не из-за техники, хоть и это сказалось, а из-за того, что не было пехоты».

В следующей атаке 2 танка при поддержке пехоты смогли прорваться через мост, обошли линию обороны вооруженных сил Молдовы и оказались возле смотровой будки ГАИ. В то же время пехота увязла в перестрелке и не продвинулась дальше схода с моста. Без сопровождения пехотного десанта вести бой в городе танки не могли. По машинам ударили из гранатометов и противотанковых орудий «Рапира», что вынудило их начать отход. В один из танков влетел снаряд и обездвижил его. Тогда его экипаж, во главе со старшим сержантом Н.Гришиным, развернул башню и еще полтора часа вел бой с противником. По танку беспрерывно били. В конце концов, кумулятивная начинка снарядов разъела броню. В этом бою уцелел только механик-водитель А.Антонец, который оказался запертым в своем отделении после того, как заклинило башню. Выбраться из танка он сумел лишь в сумерках, когда сражение стало стихать.

После второй неудачи последовала новая атака. 3 танка в сопровождении группы казаков и бойцов ТСО попытались прорваться за мост, но были встречены шквальным минометно-артиллерийским и пулеметным огнем. Как позже вспоминал командир обороны моста полковник ВС РМ Л.Карасев, при виде танков многие бойцы молдавской армии оставили позиции, поэтому офицерский состав батальона, во главе с командиром, лично стал у «Рапиры» и вступил в борьбу с приднестровской техникой.

Выстрелом из «Рапиры» был подбит первый Т-64. Он успел выйти из боя, и двинулся обратно к Парканам. Недалеко от арки виадука неожиданно сдетонировал боезапас и машина взорвалась. У другого танка от удара кумулятивного снаряда заклинило люки, и он сгорел в бою. Третий танк, маневрируя, вышел из зоны обстрела орудий, но был подбит выстрелом из гранатомета. Штурмующим мост приднестровским бойцам пришлось откатиться назад.

Все это время атакующих поддерживали огнем защитники Бендер, засевшие в крепости и батальоне химзащиты 14-й армии. Они ударили в тыл предмостной группировке молдавских сил и смогли остановить идущие к мосту подкрепление, ослабив тем самым его оборону.

Третья неудача привела к смене командования в стане приднестровских сил. Руководство операцией по деблокированию Бендер принял на себя командир республиканского ТСО, подполковник В.Широков. К мосту из Тирасполя были стянуты все силы. К казакам и ополченцам присоединились гвардейцы, милиция и спецподразделение «Дельта».

Около 19:00 20 июня на новый штурм моста пошли три танка и три БТРа с пехотой на броне. На мосту дорожное полотно сужалось, съезд был закрыт бетонными блоками, и ударный кулак не мог развернуться в боевой порядок. Этим воспользовался полковник молдавской армии Л.Карасев. Когда головной танк съезжал с моста, в него ударил снаряд и машина тут же вспыхнула. Вся колонна остановилась. По пехоте на броне открыли массированный огонь и приднестровские бронетранспортеры, замыкавшие колонну, огрызаясь из пулеметов стали медленно ретироваться.

Внезапно БТР, шедший в середине штурмовой группы, по приказу командира атаманской сотни резко взял вправо и прошел мимо танков впритирку. Бронемашина вырвалась вперед и рванула к позициям обороняющихся. За ней последовала вся колонна. Атака продолжалась.

Однако у поста ГАИ геройский БТР подорвался на мине и встал. Мимо проехал танк, который, сминая на своем пути попадавшуюся технику, проскочил к ближней девятиэтажке. Здесь, выстрелом из гранатомета в гусеницу, Т — 64 был остановлен, что не помешало ему вести стационарный огонь. К посту ГАИ направился еще один БТР, но внезапно заглох и тоже остановился. Пехота казаков скатилась с его брони и пошла на отчаянную атаку молдавских позиций.

Огнем из пушки казаков поддержал третий танк, который к этому времени так же заглох и не смог пройти дальше схода с моста. Последняя ходовая бронемашина пошла на вражеские позиции, но натолкнулась на снаряд и была выведена из строя.

В это время по железнодорожному полотну моста к месту боя подошло подразделение «Дельта». За ними тем же путем пошли ополченцы и милиция. Вместе с казаками они залегли в насыпи у крепости справа от моста, откуда продолжали перестрелку с вооруженными силами Молдовы.

Д.Зелинский, старший сержант милиции: 

«Мы залегли на склоне малого автомобильного моста. Как вдруг, из близлежащего сквера вырулил бронетранспортер и пошел на мост. Думали, хана! Перестреляет нас, как цыплят. В каком-то остервенении, с криком „Ура!“ бросились вперед. А БТР не спеша развернулся и, не стреляя, уехал назад».

Отступление молдавской техники началось вскоре после того, как со стороны Паркан на мост выскочили еще два танка в сопровождении БТРа. Один из них прямым попаданием из гранатомета был выведен из строя, другой Т-64 выдержал несколько ударов и сумел ворваться на позиции обороняющихся. Ему удалось обратить в бегство молдавских солдат, после чего вместе с бронетранспортером машина направилась в центр Бендер к исполкому.

Валерий П., сержант милиции: 

«В это время со стороны с. Варницы, на большой скорости, мимо крепости мчалась молдавская МТЛБ. Наш гранатометчик ее поджег. После чего она начала разворачиваться. Тут из траншеи выскочили к ней молдавские раненые. Били кулаками по броне, кричали, чтобы они их забрали с собой. Командир высунулся через люк, громко наорал на них по-румынски, после чего закрыл люк, и тягач помчался назад. Раненые, кто пытался зацепиться за броню, кто бежал за МТЛБ насколько позволяли силы».

Ф. Добров, председатель рабочего комитета города (из книги Г.Волового): 

«Когда прорвался танк и бронетранспортер, и из них стали выскакивать казаки, человек 30-40, наши выбежали из помещений с криками: „Ура!“. Но прибывшие не разобрались и открыли по ним очень плотный огонь. Потом несколько григориопольских казаков, находившиеся рядом с нами на позициях, проползли к исполкому и объяснили ситуацию, после чего те прекратили стрелять. Выяснилось, что прорывавшимся практически не объяснили, кто и где находится. Танки и подкрепления сделали свое дело, разбросав и испугав части Молдовы, находившиеся в городе. Бросая технику, они панически бежали на окраины».

Автор фотографий: Валерий Кругликов.

Продолжение:

Битва за Бендеры. Часть IV: Перелом

В первые дни городских боев загорелись вагоны ГСМ на железнодорожной станции Бендеры I и склады горючего в Бендерской крепости. Столбы черного дыма были видны за много километров, и жители города, запертые в своих домах, оказались между молотом и наковальней: с одной стороны перманентная стрельба, с другой — угроза возгорания.

В условиях боевых действий в Бендерах сотрудники пожарной охраны города вступили в свою войну с коварным и жестоким врагом — огненной стихией. Как вспоминают сами пожарные, каждый день в городе вспыхивало в среднем 15 крупных пожаров.

Вячеслав Чечельницкий, пожарный: «Выезжали каждый день по несколько раз. Тушили квартиры, предприятия. Один из самых крупных пожаров произошел на элеваторе. От прямого попадания гранаты загорелись семечки подсолнечника. Мы тушили его всю ночь и целый день. Сначала поливали водой соседние банки. Когда их охладили, уже тушили горящий отсек, подавая воду в отверстие, через которую залетела граната. Элеватор тушили в несколько смен. Из-за угрозы взрыва ситуация была предельно опасной. Могла произойти большая техногенная катастрофа. Приехали даже пожарные из Кишинева».

По договоренности с молдавскими властями, сотрудники пожарной охраны могли беспрепятственно передвигаться по городу. Как показали события, дать гарантии безопасности было намного проще, чем реально её обеспечить.

Выезжая на задания, пожарные расчеты попадали под целенаправленный огонь ОПОНовцев, которым казаки мерещились не только за каждым городским столбом, но и в машинах скорой помощи, и в экипажах пожарной охраны. Борцы с огнем вспоминают, что после выездов машины были изрешечены пулевыми отверстиями.

Вячеслав Чечельницкий, пожарный: «Под обстрелы попадали часто. В машины целились снайпера, били из гранатометов ОПОНовцы. При этом никто из пожарных не ходил с оружием в руках. У кинотеатра „Дружба“, где наш расчет тушил горящие общежития, внезапно началась атака. От прямого попадания миной загорелась пожарная машина. Тогда в огне погиб мой брат Игорь».

Аркадий Никульча, пожарный: «На ул. Первомайской шли ожесточенные бои. В результате загорелись этажи общежития. Мы стали бороться с огнем, но в это время разгорелся нешуточный бой. В результате нам пришлось тушить пожар в буквальном смысле по-пластунски».

Несмотря на то, что огнеборцы фактически жили на работе, ресурсов для тушения многочисленных пожаров не хватало. В результате, по словам участников событий, полностью сгорели около 10 жилых домов в разных районах города.

Никульча Аркадий, пожарный: «Как только начиналась стрельба, количество пожаров увеличивалось в геометрической прогрессии. На все вызовы выезжать было физически не возможно. Главной задачей было спасти людей и предотвратить возможную техногенную катастрофу».

Врачам и медработникам некогда было раздумывать — их помощи ждали раненые.

В те дни медики оказывали помощь практически беспрерывно. Бендерская скорая работала по мере сил: она была ограничена в персонале и санитарно-техническом оснащении, часть машин была угнана или расстреляна. По республике в местных отделениях «скорой» работали в среднем по две бригады. Поэтому основная нагрузка легла на тираспольскую «неотложку», состоявшую из шестнадцати бригад.

В 1992 году Анатолий Белоус возглавлял скорую помощь Тирасполя. Вместе со своими коллегами он вывозил раненых и погибших из-под обстрелов почти по всей республике. О работе скорой помощи во время войны он рассказывает просто и без лишних сантиментов.

А. Белоус: «Это был обычный день, мы отработали свою смену и отправились домой. Примерно за час-два до полуночи мне позвонил Александр Фёдорович Семко, тогдашний начальник Управления здравоохранения, и просил срочно прибыть к нему. Александр Федорович сказал, что в Бендерах идут боевые действия, и нам необходимо вывезти раненых из-под парканской арки. Я взял фельдшеров и врачей покрепче, и ввосьмером на двух машинах мы отправились в сторону Паркан».

Кареты скорой помощи двигались по обстреливаемым участкам. Памятуя свой афганский опыт, доктор Белоус посоветовал водителям выключить фары и свет, чтобы не привлекать внимания.

А. Белоус: «У арки скопилось много людей. На меня сразу же с упреками набросился парканский ополченец за то, что я в белом халате, в темноте заметен. Ну, мы с ним переговорили по-военному (смеется), он ведь тоже афганец, и принялись грузить раненых. Всего их было человек 12−15. В первую ходку мы взяли восьмерых тяжелых и до рассвета перевезли всех».

Доставив раненых из Паркан, «скорая» отправилась за ранеными под Дубоссары.

В последующие дни медслужба работала без передышки и без сна.

А. Белоус: «22 июня нужно было вывезти двух человек из Бендер с ранениями позвоночника. Они находились в подвале напротив горисполкома, где был организован небольшой медпункт. Бендерская скорая туда пробиться не могла, всюду стояли ОПОНовцы, обыскивали врачей, даже белый флаг и пропуска не всегда помогали.

Мы ехали по улице Суворова, где были повалены деревья, подбиты БМП. Погрузив раненых, мы двинулись назад. Едва доехав до поворота на мост, где сейчас стоят миротворцы, мы попали под обстрел из девятиэтажки. Вероятно, это был снайпер, потому что стреляли по колесам и, скорее всего, ожидали, что мы выйдем из машины. Я сказал водителю не останавливаться и ехать дальше».

Несмотря на пробитое колесо одной из машин, обе кареты скорой помощи добрались до арки, перед которой (на месте нынешней остановки) внезапно прогремел взрыв, а за ним последовал обстрел. Врачей остановили военные. Пока водитель менял колесо, главврач и фельдшер погрузили еще двоих «тяжелых».

А. Белоус: «У моего раненого была оторвана рука — очень высоко, у самого плеча — я не мог его спасти. Он скончался по дороге».

Практически в круглосуточном режиме медики работали до первых чисел июля. Им не хватало носилок, медикаментов, бензина. Уже была дана команда использовать перевязочные материалы со складов из неприкосновенных запасов (НЗ) гражданской обороны.

Главврачу тираспольской «скорой» приходилось идти на различные уловки, чтобы добыть перевязочные материалы и горючее для машин. Примерно через неделю после начала военных действий Анатолий Белоус поехал в Одессу за медикаментами. Тамошний главврач Больницы водников Анатолий Александрович Лобенко безвозмездно и безо всяких проволочек помог своему тираспольскому коллеге.

А. Белоус: «»Загрузите ему все, что надо, все, что он хочет — дайте”, — сказал. Без накладных, без волокиты, прямо со склада — всё».

И Анатолий Иванович прибыл в Тирасполь на УАЗике, забитом до отказа перевязочными материалами.

А. Белоус: «А за бензином я ходил лично к председателям правительства. Из резервов президента нам выдали 3 тонны бензина. Этих трех тонн хватало примерно на неделю, поскольку радиус движения был очень обширным, да и УАЗики «кушали» много».

Несмотря на все трудности и опасность, никто из медработников скорой не уехал от войны, все продолжали работу по оказанию экстренной помощи.

А. Белоус: «Люди не падали духом. Не было ни одного человека, кто бы отказался помочь, кто бы не вышел на работу в те дни. 19-го на пятиминутке я сказал: «Мне все равно, кто молдаванин, кто украинец, кто русский или болгарин — мне всех жалко. И я хочу, чтобы коллектив работал дружно”. Так и было».

Д. Попов: «Тогда я еще не знал, что творится в городе, до пяти вечера ездил по городу, видел, что кто-то бегает, стреляет, но что происходило, было неясно. Домой добирался окольными путями».

С пятницы 19-го Дмитрий Попов вместе со всем медперсоналом работал практически круглосуточно до конца июля.

Д. Попов: «В первую ночь раненых к нам не привозили, но уже на второй день, начали поступать пострадавшие. 20-го с утра в больницу подтянулись все хирурги города. Они пришли без всяких вызовов, приказов и обещаний».

Работали все операционные, раненых доставляли с обеих сторон. Мобилизовалась вся больница. Пока хирургия и травматология работали с пострадавшими, терапевтические отделения занимались стиркой и глажкой белья. В больнице не хватало медикаментов и перевязочных материалов. Хоть никто и не стрелял в здание целенаправленно, шальные пули врезались в стены, поблизости разрывались мины. Медперсонал укреплял окна операционных мешками с песком.

Д. Попов: «Нам не привыкать к смертям и тяжелым больным, но к такому массовому поступлению раненых мы не были готовы. Ведь огнестрельные — это самые тяжелые ранения, которые могут быть».

Пути эвакуации и первые разграничительные линии наладились примерно через неделю после начала боевых действий. В это время основной поток раненых в больницу состоял преимущественно из мирных граждан. Привозили и рожениц: к роддому было не пробраться из-за обстрелов.

Д. Попов: «Было очень много раненых, которые умирали на улице. По городу ездил тракторист Яков, он собирал тела умерших и привозил к нам в морг. Был июль, жара, хранить трупы в морге долго нельзя было…».

Поэтому в больнице была создана специальная комиссия из двух человек, которые фотографировали умерших и составляли журнал со всей известной информацией и местами захоронения. Хоронили рядом с моргом, в нумерованных ямах. После войны с помощью этих журналов родственники могли найти своих погибших и перезахоронить их.

Д. Попов: «Мы работали и молились: пусть политическое противостояние длится годами, но только мирно, без войны, чтобы не гибли люди».

Автор фотографии: Валерий Кругликов.

о. Леонид: «Перед этим город был разблокирован, ничего не предвещало чего-то страшного. Мы не хотели этого. Мы даже не хотели думать об этом. Надеялись, руководители договорятся, решится мирно вопрос…»

Когда начались боевые действия, люди разбегались в панике, они не верили, что началась война.

о. Леонид: «Матушка моя тогда на «Флоаре” работала. Их распустили: «Девчата, бегите! Дворами, огородами — как угодно! Войска входят!”. От свиста пуль ночью говорить нельзя было — не слышали друг друга. Над городом летал самолет, чтобы людей запугать».

Сам отец Леонид бежать не мог и не хотел, каждый день он пробирался в храм и читал акафисты. Службу вести не мог: из священства остался в городе он один. В Бендеры прибыл тогдашний владыка Викентий, пробрался из Кицкан.

о. Леонид: «»Как Господь тебя управит, так и делай. Молись хоть ты», — сказал. Обнял меня по-отечески, спросил, здоров ли. От этого страха и переживаний все мы на себя похожи не были. Когда уже миротворцы вошли, мы вздохнули, легче стало. 40 дней выстояли, словно Великий пост».

Как и в мирное время, священник совершал требы, крестил, отпевал.

о. Леонид: «Приходили люди креститься: «Вот, батюшка, покрести, кто знает, может завтра в бой…» С воодушевлением приходили, надеялись на милость Божью».

Отец Леонид всячески старался поддержать людей, много раз попадал под снайперские обстрелы, но чудом ни разу не был ранен.

о. Леонид: «Сколько ни били снаряды по исполкому — выстояли защитники. Они не стояли за какие-то политические идеалы, было не до этого, они стояли за свой город, за свою семью. Когда поутихло в понедельник, я пошел в храм посмотреть, не разрушено ли что. После боя возле узла связи стояли побитые машины, тела погибших. Жара, мухи. Я тела газетами накрывал. Пришли наши солдаты, собирали оружие, снаряды. Между ними пробрался в храм, смотрю — слава тебе, Господи, — снаряд только в дверь попал».

Гвардейцы и ополченцы помогли повесить двери на место. Они дежурили у храма все время.

о. Леонид: «»Батя, — говорили, — мы здесь будем. Не переживай, никто в храм с оружием не войдет”. Я пытался их приободрить, поддержать: «Ребята, не надо стрелять друг в друга, это великий грех — отнять жизнь у такого же, как ты”. С пленными разговаривал: «Ребята, ну как же так? Куском хлеба делились, из одного стакана пили, и тут — стрелять друг в друга”. А они мне: «Прости, батюшка, нас в военкомате одели, вооружили, дали какие-то деньги и отправили сюда”. Обманом парней затащили. Наши гвардейцы их не трогали».

Из-за обстрелов к кладбищу нельзя было пройти, приходилось хоронить во дворах.

о. Леонид: «Как-то хоронили гвардейца возле 13-й школы. Только вышли — с высотки начался снайперский обстрел, прямо по похоронной процессии, люди разбежались, я за машиной стал. Такое безрассудство, видели же, что гроб, покойник…»

Мало кто из местных жителей не слышал про тракториста Якова, собиравшего тела умерших по улицам города. Его старенький трактор с белым флагом прозвали «Ладьёй Харона».

о. Леонид: «Приехал он как-то к исполкому, говорит: «Пойдем, отец, я опять с прицепом. Окропи водичкой, не знаю, православные ли, хоть в последний путь проведем…”. Я не хотел показать виду, отходил в сторонку, а слезы льются… Вижу, лежат ребята молодые на опилках. Яков говорил: «Что ты, батя, держись, кому-то же надо ездить, собирать их”. Никто в него не стрелял, любому сердце подскажет, что нельзя стрелять, такой грех на душу брать…»

Несмотря на то, что собор находился в двух шагах от самых горячих точек города, храм сильно не пострадал, хоть во дворе разрывались мины, была пробита крыша, разрушены входные двери. Снаряды били по крестильне и хозяйственным постройкам. Из-за разрушений частично были утеряны фрески кисти Александра Плэмэдялэ. Уже после прихода миротворцев потихоньку начались восстановительные работы.

Спустя пять лет после войны протоиерей Леонид Паскарь указом Президента был награжден орденом «За личное мужество», много лет он был настоятелем собора. Сегодня отец Леонид продолжает служить, благословляет и распекает старушек за болтовню в храме, крестит, венчает, отпевает.

Вспоминать о той войне ему тяжело.

Битва за Бендеры. Часть I: «Инцидент у типографии»

К этому времени стрельба у отдела полиции стихла. У гвардейцев и бойцов ТСО закончились боеприпасы, и они, подобрав убитых и раненых, отступили в казармы.

В. Когут, председатель исполкома горсовета (из книги Г. Волового): 

«При стихающей стрельбе было понятно, что это провокация, и запущен в действие заранее предусмотренный механизм интервенции. Было понятно, что начавшаяся переброска и ввод Вооруженных сил в Бендеры предусматривают не только защиту полиции, а преследуют цель захватить город. Я немедленно проинформировал об этом руководство ПМР».

В 8 часов вечера 19 июня в штаб Черноморского казачьего войска позвонил начальник Управления обороны ПМР Ш. Кицак и приказал срочно собрать максимальное количество людей. Он сказал, что из Бендер поступают противоречивые сведения и что нужно разведать обстановку.

И. Небейголова, казак: 

«Подразделения казаков в это время находились на разных участках противостояния — в Дубоссарах, Григориополе. В Тирасполе собрали всех, кто был: 21 человек из атаманской сотни, 10 человек из управления. Сразу отправились в республиканскую гвардию, где получили гранатомёты и снаряды к ним. С этим мы и отправились в Бендеры, не зная, что там на самом деле происходит».

А в Бендерах тем временем начались первые столкновения защитников города с отрядами полиции особого назначения (ОПОН) и молдавскими волонтерами.

Константин М., командир подразделения ТСО (из книги Г. Волового): 

«К восьми вечера стало известно, что по улице Коммунистической в нашу сторону движутся два бронетранспортера с десантом и боевая машина пехоты (БМП). Мы срочно приготовили специальные мины МОН-100 и привязали их к деревьям в парке имени Горького. Когда БТРы с десантом проходили мимо, мины были взорваны. Взрывом и осколками десант смело с брони. После это нам пришлось отойти в район исполкома и рабочего комитета, где заняли оборону».

Олег Б., гвардеец (из книги Г. Волового): 

«Со стороны Протягайловки, по дороге, что выходит прямо на нашу казарму по улице Старого, выскочили два бронетранспортера, сходу открывших огонь по казарме и нашей МТЛБ, стоявшей на перекрестке. МТЛБ сразу вывели из строя. Но мы успели завести большой артиллерийский тягач (БАТ), обшитый стальными листами, и погнали его прямо на БТРы ОПОНа. Этих тягачей у нас было только два, но вид у них устрашающий. Плюс они стояли на мощных танковых шасси. Эта махина „подлетела“ к бронетранспортерам и с разгону затолкала их во двор магазина, где и заблокировала. Когда сидевшие в БТРах опоновцы увидели БАТ, мчащийся на них, то повыскакивали из машин и дали деру. Мы потом затащили трофейную технику к себе и с ее помощью защищали казарму и район».

В это время ехавших на помощь Бендерам казаков обстреляли на мосту через Днестр. Обошлось без потерь, но сидевшим в кузове грузового автомобиля стало ясно — мост пытаются заблокировать.

К исполкому отряд добрался к 9 часам вечера. На площади перед зданием их встретили несколько десятков бендерских ополченцев, которых волновал один вопрос: где взять оружие? Часом ранее, осознав, что Бендеры захватывают подразделения ОПОНА, председатель исполкома В. Когут по радио призвал жителей встать на защиту города.

Добровольцев уговорили разойтись, так как все вооружение было сосредоточено в казармах гвардейцев, но к этому времени они были заблокированы полицией Молдовы. Некоторые ополченцы отказались идти домой и направились просить оружие в батальон химической защиты 14-й российской армии, сохранявшей нейтралитет.

В исполкоме остались депутаты, рабочий персонал, несколько милиционеров и 30 казаков. С этими силами предстояло превратить здание в узел сопротивления и выдержать осаду. Уже ночью к защитникам бендерского исполкома присоединились 40 человек из рабочего отряда завода «Прибор» и около 10 бойцов ТСО, которые окольными путями прорвались в центр города. Как выяснилось впоследствии, количество защитников центра составило 96 человек.

В. Белов, казак:

 «Только мы заняли позиции у елей перед зданием, как со стороны ул. Калинина к исполкому вышел первый БТР и дал пулемётную очередь по этажам. Через некоторое время на площадь выехали уже два БТРа и открыли огонь. Мы получили приказ укрыться в здании. Там мы стали у окон. Бронемашины периодически выходили на площадь, стреляли по зданию и отходили на перезарядку».

Среди свидетелей обороны исполкома оказался и фотокорреспондент газеты «Известия» Валерий Кругликов. Именно он вел фотохронику приднестровских событий 1990−1992 годов и вечером 19 июня приехал в Бендеры собирать материал. Когда началась стрельба, журналист находился в центре города.

В. Кругликов, фотокорреспондент газеты «Известия»: 

«Казаки стали думать, как уничтожить БТРы. С крыши было сложно вести огонь, так как мешал парапет. Походный атаман Дриглов предложил разбиться на группы и рассредоточиться у близлежащих зданий. Я вышел с бойцом-гранатомётчиком за несколько кварталов от горисполкома, и вместе мы стали поджидать БТР. Когда он появился, гранатомётчик открыл огонь, но снаряд прошел мимо цели. Тогда мы подбежали к БТРу, сломали антенну и закрыли смотровую щель водителя. Но тут стали подходить автоматчики, и мы быстро отступили в горисполком».

Сам походный атаман Дриглов с группой казаков из пяти человек устроил засаду опоновским БТРам напротив горисполкома. Они засели во дворе дома у школы борьбы бокса и взяли под контроль перекресток ул. Ленина и ул. Суворова. По рассказам очевидцев, казаки уничтожили из гранатометов несколько БТРов, идущих на площадь Освобождения. В неравной борьбе с бронетехникой и стрелками ОПОНа все бойцы группы Дриглова погибли.

В. Белов, казак: 

«Ребята Дриглова сражались у площади, а я, еще шесть казаков и один милиционер заняли позицию за исполкомом в здании узла связи. Ночью рядом остановилась колонна машин и техники. Судя по всему, в машинах были боеприпасы для группировки, которая защищала мост, а среди техники вырисовывались силуэты зенитных установок. Мы заняли позиции возле окон, выходивших на перекресток ул. Суворова и ул. Сергея Лазо. Милиционер Сергей, первым открыл огонь из гранатомета. Снаряд с шипением воткнулся в одну из машин. Другие бойцы стали стрелять из автоматов по бензобакам. Вспыхнула вся колонна, боеприпасы в кузовах взрывались и летели во все стороны. Это был настоящий ад».

Контроль над узлом связи позволил защитникам исполкома получать по телефону информацию об общей ситуации в городе. Поздно ночью бендерчане сообщали, что мост через Днестр полностью заблокирован, что стрельба идет во всех городских кварталах. Из Тирасполя приходили поднимающие дух вести — там был объявлен срочный сбор вооруженных сил для прорыва в Бендеры. Между тем, положение осажденных становилось все тяжелее.

К. Каранов, зам. председателя исполкома горсовета: 

«Руководить боевыми действиями было сложно, ввиду того что они распались на массу уличных боев и локальных стычек. В то же время подразделениями Молдовы по исполкому наносились все более ощутимые удары. В районе пожарного депо, напротив исполкома, разворачивали орудие, там же стояла БМП. От снарядов и пуль особенно сильно пострадал вестибюль и второй этаж исполкома. Число раненых и убитых в исполкоме стало увеличиваться».

Волею случая среди осажденных в исполкоме оказались две молодые девушки-медсестры. Именно они — Эвелина и Александра — перевязывали раненых бойцов.

И. Небейголова, казак: 

«Девушки попали в ситуацию, когда за очень короткое время получили такую военно-медицинскую практику, что многие взрослые врачи столько не видели. Но я бы не пожелал никому такого опыта».

Александра Л., девушка из исполкома (из книги Г. Волового): 

«Начавшиеся бои уже не давали возможности выйти из здания. Я закончила медучилище, а моя подруга Эвелина проходила государственную практику в реанимации и была без пяти минут медсестра. Мы подошли к В. Когуту и предложили свою помощь. Внизу, в подвале, не было мало-мальски готового помещения под медицинскую часть, как и не было медикаментов. Поэтому, когда депутат горсовета Л. Лопухина принесла бинты, вату, раствор фурацилина, 8 бутылочек йода и с десяток одноразовых шприцев, мы почувствовали себя более уверенными».

Ближе к утру 20 июня стрельба в городе стихла. Осажденные получили возможность перевести дух и оценить обстановку. По сообщениям горожан удалось проинформировать руководство республики, что, несмотря на блокаду моста через Днестр, Бендеры продолжают сопротивляться. Казармы гвардии, горотдел милиции, рабочий комитет оставались крупными опорными пунктами приднестровских сил. Кроме того, отряды гвардейцев укрепились у Бендерской крепости и в воинской части батальона химической защиты армии РФ, откуда вели стрельбу по вооруженным силам Молдовы, стоявшим у моста.

В. Белов, казак: 

«Уже днем со стороны моста постоянно доносились звуки боя. Наши танки пытались деблокировать мост. Это придавало нам сил держаться дальше. Мы знали, что нас не бросили. И когда к горисполкому прорвался наш танк с БТРом, так легко стало на душе».

Автор фотографий: Валерий Кругликов.

Продолжение:

Битва за Бендеры. Часть III: «Сражение за мост»

Битва за Бендеры. Часть IV: Перелом

Как вспоминают участники событий, около пяти вечера к Бендерской типографии по улице Пушкина подъехал автомобиль с приднестровскими гвардейцами из отдела контрразведки.

О. Матюхина, главный инженер типографии «Полиграфист»:

 «Мы были на работе. За листовками должна была приехать машина с военными. Когда они вошли в типографию, человек, дежуривший на проходной, позвонил в полицию и сообщил об этом».

Через несколько минут, из расположенного рядом горотдела полиции около десятка вооруженных людей направилось в сторону машины.

Михаил В., горожанин (из книги Г. Волового):

«Я с ребенком отдыхал на скамейке возле памятника Пушкину, недалеко от типографии. Неожиданно услышал крики. В районе типографии около десяти человек скрутили военного, находившегося рядом с „москвичом“. Один из полицейских поднял автомат вверх и выпустил всю обойму. Спустя некоторое время началась суматоха».

Кроме молдавских полицейских, в городе работала и приднестровская милиция. На шум возле типографии подъехала милицейская патрульная машина.

Сергей А., командир патрульно-постовой роты милиции (из книги Г. Волового):

 «Мы как раз патрулировали этот район. Когда началась стрельба, мы сели в РАФик и выехали к типографии. Автобус оставили напротив библиотеки. Начали перебегать от дерева к дереву. Но тут по нам открыли интенсивную стрельбу».

Пальба по улице Пушкина привлекла внимание приднестровских бойцов из казармы гвардии по ул. Старого. Чтобы разобраться в ситуации, в район полиции направилась группа гвардейцев, но недалеко от места назначения попала в засаду — по гвардейцам открыли интенсивный огонь, и они залегли.

На стрельбу выехали и бойцы Территориального сводного отряда (ТСО), штаб которого находился в нескольких кварталах от вооруженного инцидента.

Начальник штаба ТСО В. Сухинин (из книги Г. Волового): 

«Дежурное подразделение на РАФе поехало на звук стрельбы. У библиотеки получили по правому борту очередь. Но, к счастью, никого не задело. Ребята заняли позицию у библиотеки, а двое опытных бойцов попытались захватить верхние этажи средней школы № 2, чтобы отсечь огнем группу у типографии от поддержки полиции. Но чердак школы уже захватили полицейские и открыли оттуда огонь».

Позже комиссар молдавской полиции В. Гусляков скажет, что первыми открыли огонь приднестровцы из здания банка напротив типографии, что полицейские были вынуждены обороняться, что они должны были спасти детей из детского сада и средней школы № 2, находящихся неподалеку.

Анатолий Е., работник банка напротив типографии (из книги Г. Волового): 

«То, что с агробанка не стреляли, я уверен, так как сам был там. Во входные двери постучали полицейские. Мы не открыли. Я стал звонить в милицию, в крепость, в исполком, чтобы нас отсюда эвакуировали. Чуть позже выглянул в окно и увидел, что стучавшие к нам полицейские заняли позицию у входа прямо за ступеньками и вели огонь в направлении библиотеки».

Уже в 17.30 комиссар полиции В. Гусляков звонил в Кишинев с просьбой ввести в город отряды особого назначения, рассказывая руководству МВД Молдовы истории о вооруженных до зубов гвардейцах и о больших потерях среди личного состава.

Важно подчеркнуть, что среди первых убитых в инциденте у типографии был приднестровский журналист В. Воздвиженский. Он прибыл вместе с гвардейцами для того, чтобы снять на камеру происходящее, но в ходе боя был застрелен. Тело журналиста эвакуировали прибывшие на помощь бойцы ТСО. В кинокамере кассеты с отснятым видеоматериалом не оказалось. Может быть, когда-то более подробно об этом скажет пресс-секретарь Службы безопасности Молдовы, или в своих мемуарах напишет вышедший в отставку её сотрудник…

А пока начиная с 7 вечера 19 июня 1992 г. в горисполком со всех концов Бендер следуют сообщения о скоплениях молдавской техники и Вооруженных сил.

Владимир Л., горожанин: 

«Со стороны Варницы возле поворота на мост, ведущий к железнодорожной станции Бендеры-2, подъехали КАМАЗы с вооруженными людьми. Через полчаса прошли еще человек тридцать с гранатометами. Около восьми вечера мимо моего дома проехала боевая машина пехоты (БМП) и постепенно их становилось больше — БТРы, легкие бронированные тягачи (МТЛБ). Люди, сидевшие на их броне, были одеты в армейскую форму цвета хаки».

Сергей Б., гвардеец (из книги Г. Валового).

«По Каушанской автотрассе к нашему посту подъехала легковая машина. Из нее вышел мужчина и, обращаясь ко мне, сказал, чтобы я сделал вид, будто проверяю у него документы. За это время он рассказал, что буквально неподалеку отсюда стоит колонна бронетехники. Сказал, что он сам бендерский и просит, чтобы я известил об этом исполком, да и мы с ребятами были наготове».

Тем временем, уже несколько часов подряд председатель Бендерского исполкома В. Когут пытался дозвониться в Кишинев до министра внутренних дел Молдовы и договориться о прекращении огня. Наконец, когда ему это удалось, в селе Варница зазвучала сирена о сборе молдавских волонтёров. 10 минут спустя на бендерский Дворец культуры, где проходил концерт ансамбля «Червона калина» упала первая мина…

Продолжение:

Битва за Бендеры. Часть II: «Осада горисполкома»

Битва за Бендеры. Часть III: «Сражение за мост»

Битва за Бендеры. Часть IV: Перелом