24 января 1919 года была принята секретная директива Центрального комитета Российской коммунистической партии (большевиков), подписанная Я.М.Свердловым, известная как «Декрет о расказачивании». Данный документ предписывал беспощадное уничтожение верхушки казачества и массовый террор против рядовых казаков, принимавших участие в действиях против советской власти, с целью ликвидации казачества как социально-экономической общности. В казачьи станицы стали приходить расстрельные отряды и трибуналы. Когда в начале марта начались массовые бессудные казни уважаемых стариков и бывших офицеров, казаки Верхнего Дона (станицы Вёшенская, Казанская, Еланская) взялись за оружие. Это событие в истории получило название Вёшенского (или Верхнедонского) восстания. Основные его этапы проходили в период апреля – начала мая 1919 года. Данное восстание стало самым мощным и трагическим выступлением казаков против советской власти, которое фактически сломало планы большевиков на Южном фронте в период Гражданской войны 1917-1922 годов. К апрелю восстание охватило огромную территорию с населением около 300 тысяч человек. Уникальность ситуации заключалась в том, что казаки воевали в полном окружении («в кольце»). У них почти не было патронов — их делали сами из стреляных гильз, используя серу со спичек и суррогатный порох. При этом в тактическом отношении восставшие действовали весьма решительно и дерзко, что проявлялось в совершении казачьей конницей внезапных ночных налётов на тылы Красной армии и отбитием обозов с оружием. Кульминация противостояния состоялась в конце апреля, когда большевики осознали масштаб угрозы (восстание перерезало пути снабжения их армий, шедших на Ростов) и бросили на подавление карательные экспедиции. В этой связи апрельские бои приняли характер тотального истребления. Пленных часто не брали с обеих сторон. Казаки воевали под лозунгом «За Советскую власть, но против коммунистов, расстрелов и грабежей!» (они верили, что Ленин не знает о зверствах на местах). К началу мая силы повстанцев были на исходе, начался голод и нехватка соли. В период 8-10 мая казаки узнали, что с юга к ним на помощь прорываются части Белой армии (генерала Секретева). А уже в 20-х числах мая произошло историческое соединение восставших с Донской армией. Это привело к массовому отступлению красных и «очищению» Дона от советской власти на целый год.
Именно эти события апреля-мая 1919 года в дальнейшем получили своё отражение в культуре и составили костяк третьей книги знаменитого романа-эпопеи «Тихого Дона» Михаила Александровича Шолохова, за который он получил Нобелевскую премию. Казак Григорий Мелехов – главный герой романа по сюжету Шолохова мечется между противоборствующими сторонами, пытаясь защитить свой дом от произвола, и становится одним из командиров повстанцев. В период 1957-1958 годов данное произведение было экранизировано режиссёром С.А.Герасимовым. Главная роль – Григория Мелехова – была отведена советскому и российскому актёру театру и кино Петру Петровичу Глебову. Недавно – 14 апреля – ему бы исполнилось 111 лет. А 17 апреля близкими и почитателями его таланта чествовалась годовщина смерти П.П.Глебова.
«Брежнев, впервые увидев «Тихий Дон», расстроился, расплакался, стал расспрашивать, кто такие Герасимов и Глебов. И когда ему рассказали, спросил: а почему Глебов не народный артист СССР, а только РСФСР? Надо поправить. Георгадзе, готовь указ. Ну, значит, и поправили. Сделали народным СССР. А когда Брежнев смотрел мои документы, то увидел, что я защищал Москву, и сказал: «А у него только одни медали. Орден Ленина от меня ему». И мне бабахнули орден Ленина. Два Указа Верховного Совета СССР в один день! Такого не было в истории Советского государства, чтобы одному человеку два указа в один день…».
Во множестве интервью с Петром Петровичем Глебовым и очерков о нём едва ли не каждый автор пишет об образе Григория Мелехова, созданном актёром в фильме С. Герасимова «Тихий Дон»: «его судьбоносная роль», «образ на всю жизнь» … И действительно, кинематограф поздно заметил Глебова, до сорока лет актёр снимался в эпизодах. Последний разговор Геннадия Сухина с актёром состоялся за полгода до его юбилея – 14 апреля 2000 года Петру Петровичу исполнилось 85 лет. А из жизни он ушёл через три дня: прилёг отдохнуть и не проснулся…
«О какой-то конкретной роли, не сыгранной мной в те годы, не жалею. Хотя… Мечтал когда-то о Прохоре из «Угрюм-реки», очень хотел сыграть Челкаша – до сих пор берегу свои фотопробы на эту роль. Но тут-то судьба и сделала мне главный подарок. День, когда я был утверждён на роль Григория Мелехова, считаю днём своего рождения. А ведь когда пошла молва о начале работы над фильмом «Тихий Дон», сердце моё не защемило: я уже свыкся с мыслью, что рассчитывать в кино на большую роль с моим лицом нечего. Тем паче что Герасимов едва ли не месяц ни «да», ни «нет» не говорил, убедиться хотел, что я в сорок лет могу двадцатилетнего сыграть. Зато в первый же день начала съёмок сказал моей жене: «Он даже не представляет, что теперь будет с его жизнью!»
Родился я и до четырёх лет жил в Москве, но началась стрельба революционная, и нас со старшим братом отправили в деревню Назарьево под Звенигородом. Потом мы перебрались в деревню Дарьино. Вечерами песни задушевные под гармонь пели, верхом в ночное с ребятами гоняли. Я и предположить не мог, что эти крестьянские навыки мне когда-нибудь пригодятся. Просто мне всегда хотелось быть на мужика похожим: и серьёзным отношением к жизни, и лаконичной, выразительной речью, и статью.
Помню, на съёмках «Тихого Дона» я буквально потряс киношный народ, запросто вскочив на коня. Когда со мной после семилетки речь о профессии завели, я сказал, что хотелось бы поближе к природе что-нибудь: я же привык с мая по октябрь босиком ходить, охотник сызмальства. Решил почему-то, что «мелиорация» как-то с утками связана, значит – охотиться буду. Потом, правда, техникум в глубинку перевели, и я на четыре года уехал в Брасово. Закончил и в Москву вернулся: семья-то в столице оставалась. А тут и в студию Станиславского набор объявили. Не скажу, что уж такой обширный у меня в театре имени Станиславского репертуар был. Всё время ощущал какую-то внутреннюю неудовлетворённость. К тому времени я как киноактёр большой авторитет набрал, так что в Театр киноактёра меня легко отпустили. Там и оклад гораздо выше, и на концертах можно было заработать. Правда, ни в одном спектакле на сцену я так и не вышел, но от Бюро пропаганды киноискусства выступал очень много. Выезжал на коне, с шашкой, в гриме Григория Мелехова. Отрывки из романа читал, романсы под гитару пел…
За войну у меня персональных наград не было – так, юбилейные: «За победу над Германией», «За оборону Москвы». Да и особых заслуг нет. Кадровым военным быть не хотел, так что войну закончил гвардии сержантом и выше командира зенитного орудия не выслужился. Театр уехал в эвакуацию в Среднюю Азию, а мы, молодые артисты Юрочка Леонидов, Лёвочка Елагин, нас целый орудийный расчёт набрался, – добровольцами на фронт пошли. И служили в зенитно-артиллерийском полку, который охранял от гитлеровских самолётов западный сектор Подмосковья: Очаково, Переделкино, аэропорт Внуково. Я четыре с половиной года фронтовой жизнью жил, к счастью, ранен не был. Живых немцев не видел, но поначалу жутко становилось от массированных налётов их бомбардировщиков. Они Москву с лица земли стереть пытались. «Боже мой, – думали, – как же мы плохо стреляем, если Москва горит!» Но как мы ликовали, когда на тёмном ночном небе, освещённом нашими прожекторами, мы перед носом бомбардировщика видели разрывы наших снарядов! А если он ещё и дымиться начинал…
И как-то в тихий денёк, когда налётов не было, повёз я маме сухариков, картошки. Еду в Москву и думаю: ведь сгорела вся. А она стоит! Ну, в Вахтанговский театр бомба попала, возле нашего дома одна упала, но Москва-то стоит! Когда театр из Средней Азии вернулся, нас на спектакли отпускать стали. В День Победы мы в ДК имени Ленина «Трёх сестёр» играли, и когда салют начался, все – и зрители, и артисты в сценических костюмах – на улицу высыпали, а там «уррр-а-а!» сплошное… Армия мне многое дала. Умение носить шинель, выправка военная и в «Тихом Доне», и в других военных ролях пригодились.
Какие обо мне слухи ходили? Ну, сбить меня с ног каким-то слухом довольно трудно. Но как-то слышал байку, что мы с Быстрицкой (Гришка с Аксиньей, то есть) за «бугор» дёру дали. Меня на автостанции как-то обслуживают и недоверчиво эдак смотрят, говорят: вы с Аксиньей за рубежом уже? «А чего мне туда с Аксиньей-то ехать», – спрашиваю, – когда у меня собственная, родная Марина Алексеевна есть?» После многих лет с момента, когда фильм-эпопея «Тихий Дон» вышел на экраны, кинокритики не переставали удивляться: «И как он смог так правдоподобно сыграть донского казака? Ну это же просто невозможно сделать москвичу с дворянскими корнями!».
А оказалось… В 1988 году Петру Петровичу передали архив его тёти, которая когда-то эмигрировала во Францию. Оказалось, что бабушка актера по отцовской линии была внучкой знаменитого казачьего генерала, героя Дона, графа Орлова-Денисова. Так вон оно что! Вот она та самая казацкая кровь. Она буквально бурлила в актере, когда он играл Григория Мелехова. Как будто он прожил эту жизнь…
Post scriptum
Знаменитый командир лейб-казаков во время Наполеоновских войн, генерал-адъютант, генерал от кавалерии (с 1826) граф Василий Васильевич Орлов-Денисов (1775-1843) был не единственным генералом, чья кровь текла в знаменитом актёре П.П.Глебове. Дочь В.В.Орлова-Денисова Любовь, приходящаяся прабабушкой П.П.Глебову, вышла замуж за одного из сыновей генерала от кавалерии, князя Петра Ивановича Трубецкого, Николая Петровича, мать которого – Эмилия Петровна Трубецкая – являлась дочерью генерал-фельдмаршала, «спасителя Петрополя», князя Петра Христиановича Витгенштейна (См.таблицу). Таким образом, в жилах нашего «казака Мелехова» по отцовской линии текла кровь трёх генералов! Отметим также, что мать П.П.Глебова приходилась родной сестрой Владимира Александровича Михалкова, сыном которого был писатель и поэт Сергей Владимирович, автор современного гимна России, а внук – актёр, режиссёр и сценарист Никита Сергеевич Михалков.
В 2024 году, в период работы над монографией «Каменка историческая и Пётр Христианович Витгенштейн», потомок фельдмаршала князь Александр цу Сайн-Витгенштейн-Сайн прислал из Германии электронную копию редкой картины.
Эта работа неизвестного художника под псевдонимом Хазе (Hase) ранее не встречалась в историографии картины. Автор датировал её ноябрем 1834 года и назвал «Водный объект в Каменке». При этом сам князь Александр обозначил присланный файл как «Охота на уток в Каменке. Хазе».
На картине изображён нижний пруд на территории пейзажного сада в усадьбе П.Х.Витгенштейна в местечке Каменка Ольгопольского уезда Подольской губернии. На пруду видны утки, на которых ведётся охота из ружья, очевидно кем-то из хозяев усадьбы, возможно самим П.Х.Витгенштейном или одним из его сыновей. Надо отметить, что представленный нижний пруд являлся частью сложного и уникального для Приднестровья того периода времени гидротехнического сооружения, состоявшего из системы прудов – верхнего и нижнего, – каналов и нескольких шлюзов. Его строительство, как и всей усадьбы, началось П.Х.Витгенштейном в период начала 1820-х годов. Данная система была отображена на топографической карте Каменки в 1844 году. Сама усадьба состояла из северной и южной части, в северной части располагался непосредственно господский дом с пейзажным садом и отмеченным гидротехническим сооружением, а в южной – по документу 1872 года – указывалось наличие овощных огородов, фруктового сада и луговых площадок с терновыми деревьями. На карте 1844 года в южной части были отмечены луг и фруктовый сад, которые отделены от северной части дорогой и двумя мостами со шлюзами, один из которых находился на нижнем пруду, а второй – на канале, отходившем рукавом от верхнего пруда. Очевидно, что вода из этих шлюзов периодически спускалась в южную часть, тем самым орошая луг и фруктовый сад. Таким образом, гидротехническое сооружение усадьбы имело кроме основной эстетической ещё и мелиоративную функцию.
В настоящее время на территории южной части бывшей усадьбы располагаются санаторий «Днестр», пожарная часть и многоэтажные жилые здания города Каменки. Территория нижнего пруда, осушённого ещё в конце XIX века, сегодня является частью городского парка культуры и отдыха имени П.Х.Витгенштейна, на которой сохранились два искусственных острова, отмеченных ещё на карте 1844 года. Здесь несколько лет назад были устроены беседки в форме металлической инсталляции и каменной ротондной колоннады.
Совпадением ли является то, о чём в вышеприведённом интервью сказал П.П.Глебов о первоначальном своём профессиональным выборе? – «Когда со мной после семилетки речь о профессии завели, я сказал, что хотелось бы поближе к природе что-нибудь: я же привык с мая по октябрь босиком ходить, охотник сызмальства. Решил почему-то, что «мелиорация» как-то с утками связана, значит – охотиться буду».
Ведь и до сих пор бытует пословица, подчеркивающая важность родственных связей, наследственной храбрости и верности традициям: «Кровь казачья — не водица». Вероятно, не только казачья. Кстати, ещё до начала своей кинокарьеры, в 1935 году Пётр Петрович Глебов окончил Брасовский мелиоративно-дорожный техникум, а в 1935-1936 годах работал гидротехником районного земельного управления в городе Богучар Воронежской области. В том самом городе, где в 1915-1918 году в мужской гимназии учился автор «Тихого Дона» М.А.Шолохов.
Post post scriptum
Уже несколько последних лет парк в г.Каменка, на территории которого некогда располагалась часть усадьбы П.Х.Витгенштейна, находится в процессе реконструкции. Одним из её элементов является восстановление верхнего пруда, который стал заполняться водой в 2024 году. А 19 апреля 2026 года в местных социальных сетях появилась публикация с двумя фотографиями, озаглавленная следующим образом: «В парк Витгенштейна к пруду прилетели дикие утки» …
А.П.Горносталь
23 апреля 2026 года.
По материалам из открытых источников и авторской монографии «Каменка историческая и Пётр Христианович Витгенштейн»
